Стервятники: цена правды

Алина спокойно выдержала её взгляд.

— Я это понимаю.

— Хорошо.

Марго затушила сигарету.

— Тогда забирай паспорт. И очень надеюсь, что следующая наша встреча случится не из-за него.

Когда тяжёлая металлическая дверь закрылась за её спиной, утро уже окончательно вступило в свои права.

Дома Алину ждало новое сообщение. Очередная одноразовая ссылка.

Она открыла чат.

“База обновлена. Все фотографии заменены. Проверь через личный кабинет форума. Логин: romanova_i. Пароль временный. После входа смени. Ниже — кошелёк для окончательного расчёта.”

Она сразу перевела вторую часть гонорара.

Только после подтверждения платежа позволила себе впервые за последние сутки расслабить плечи.

Теперь всё было готово.

Внутри медленно закипала странная смесь холодного спокойствия и азарта. Такое бывает за мгновение до прыжка, когда решение уже принято, а назад дороги больше нет.

Через два дня она войдёт на форум под именем Инги Романовой. С чужими документами. С чужой аккредитацией. И только лицо останется её собственным. Эта мысль показалась почти насмешкой.

Алина закрыла папку с документами, убрала её в сумку и аккуратно задвинула ящик стола. До регистрации участников оставалось два дня.

***

Солнце уже вовсю заливало спальню, когда Инга открыла глаза.

Голова была тяжёлой, словно налитой свинцом, а во рту стоял неприятный привкус — смесь вчерашних коктейлей и чего-то горького, лекарственного. Она поморщилась, медленно села на кровати и прижала ладонь ко лбу, пытаясь собрать мысли.

В памяти всплывали лишь отдельные обрывки: “Begemot”, Глеб, коктейли, его спокойный голос.

Она помнила, как смеялась над какой-то глупостью, хотя обычно почти никогда не смеялась с незнакомыми мужчинами. Помнила, что позволила проводить себя домой.

А потом — пустота.

“Наверное, просто перебрала. С кем не бывает? Тем более, весь стресс за последние месяцы…”

Инга спустила ноги с кровати, накинула халат и поёжилась. Кондиционер продолжал работать на полную мощность, и квартира казалась непривычно холодной.

Она вышла в гостиную. Первым делом взгляд упал на старый глобус. Крышка была приоткрыта. Инга остановилась.

Странно.

Она точно помнила, что закрывала его. Несколько секунд она просто смотрела на него, не двигаясь с места. Сердце почему-то забилось быстрее, хотя разум ещё отчаянно цеплялся за простое объяснение.

“Наверное, сама не закрыла. Наверное…”

Она подошла ближе, откинула крышку до конца и заглянула внутрь.

Пусто. Внутри не было ничего.

Инга продолжала смотреть в пустую полость ещё несколько секунд, будто папка могла появиться снова, если дать себе время.

Не появилась.

— Нет...

Голос прозвучал совсем тихо.

— Спокойно...

Она заставила себя сделать вдох.

— Ты просто убрала её в другое место.

Слова не убеждали. Она повторила их ещё раз. И ещё.

После этого начала искать. Сначала спокойно, а потом всё быстрее: ящики, полки, шкафы, спальня, кухня. Даже холодильник она открыла машинально, словно в какой-то момент перестала понимать, что именно делает.

Папки нигде не было. Вместе с ней исчез и кожаный органайзер.

Инга замерла. Органайзер… Паспорт.

Инга медленно опустилась на диван.

— Нет...

Она покачала головой.

— Нет, это не Глеб...

Он не мог. Да и зачем?

Она почти судорожно набрала управляющего. Тот ответил только через несколько минут.

— Инга, всё нормально?

— Мужчина... который был у меня ночью... Когда он ушёл?

— Около двух. Молодой такой. Симпатичный.

— Он был один?

— Конечно.

— В руках что-нибудь было?

— Нет. Пустые руки.

После разговора стало только хуже.

Если Глеб ушёл ни с чем… Значит, в квартиру заходил кто-то ещё. Кто-то, кто прекрасно знал, что искать.

Камеры в подъезде? Она запросила и их. Ответ пришёл быстрее, чем она ожидала: никаких посторонних. Только жильцы. Только Глеб, уходящий ночью с пустыми руками и беспечной улыбкой, застывшей на зернистом стоп-кадре.

Инга отложила телефон. Руки не дрожали — они стали чужими, будто не принадлежали ей. Она сидела на диване, глядя на старый глобус с открытой дверцей, и внутри, под рёбрами, медленно сворачивалась в тугой узел та самая тревога, которую она весь вчерашний вечер пыталась утопить в вине. Она перебирала в голове всех, кто мог знать о содержимом глобуса. Никто. Даже те, с кем она работала, не догадывались, где она хранит важные вещи. Никто, кроме...

Она не успела закончить мысль. В памяти всплыла флешка.

Холод пробежал вдоль позвоночника. Теперь это было уже не ограбление. Это была катастрофа.

Единственное, что давало ей защиту, исчезло.

Без материалов запланированная встреча не будет осуществлена. Она понимала, что этот человек не даст ей шанса реабилитироваться, он не поверит в случившееся. Он просто найдет ей замену. И тогда всё рухнет…

Она набрала номер, который никогда не был записан в памяти телефона — одиннадцать цифр, заученных наизусть с того самого дня, когда ей впервые дали понять, что у неё появились влиятельные... работодатели? Партнеры? Она так и не нашла точного слова. Но одно она знала точно, что это люди, с которыми лучше не ссориться.

Гудок. Второй. Третий.

— Да? — холодный, спокойный голос. Без удивления, без раздражения. Просто “да”, произнесённое так, будто человек на том конце ждал этого звонка и заранее знал, что разговор будет неприятным.

— Это Инга, — выдавила она, и собственный голос показался ей чужим — слишком тонким, слишком ломким. — Проблемы. Украли. Всё пропало. Аккредитация, документы и … флешка.

В трубке молчали. Пауза длилась секунду, две, три — и каждая была тяжелее предыдущей.

— Ты понимаешь, что на этой флешке? — спросил голос наконец. Ровный, почти участливый. От этого было еще страшнее.

— Понимаю. Но я найду, я выясню, кто...

— Не надо. — Ни злости, ни угрозы, только сухая констатация факта. — Ты была неосторожна. Теперь из-за тебя у нас проблемы, которые я буду решать сам. Без тебя.

— Подожди! — почти крикнула она. — Пожалуйста, я...

Короткие гудки.

Инга осталась сидеть на диване, сжимая телефон обеими руками.

Тишина в квартире стала вдруг невыносимо громкой. Она слышала, как тикают часы, как гудит холодильник, как шумит вода в трубах где-то у соседей. И собственное дыхание, которое было частым, поверхностным, чужим. Инга не знала сколько просидела в одной позе без движения. Все внутренности ходили ходуном, а возможные варианты последствий, заставляли горло сжиматься в рвотных позывах.

Когда слёз не осталось, она поднялась, прошла в спальню и встала у окна. Город уже давно проснулся — шумный, равнодушный, бесконечный. Ей вспомнилась вдруг Алина. Их случайная встреча в баре позавчера. Слишком пристальный взгляд. Слишком много хвастовства про форум, которое Инга позволила себе. Но та ничего не знала. Просто не могла знать. Или могла?

Инга зажмурилась, отгоняя эту мысль. Теперь это не имело значения. Имело значение только одно: за ней теперь придут. Её использовали, а теперь списали и не станут оставлять в свидетелях.

Сама виновата. Сама подставилась. Сама поверила, что сможет играть на этом поле. И теперь у неё осталась единственная возможность сделать хоть что-то по своему решению, а не по чьей-то прихоти.

Она открыла створку окна. В лицо ударил горячий августовский ветер. Десятый этаж. Там, внизу, уже спешили по делам прохожие, люди с кофейными стаканами, с собаками на поводках, с обычной жизнью, которая еще вчера была и у неё.

Инга залезла на подоконник, придерживаясь за оконную раму. Она не смотрела вниз — она смотрела на горизонт, туда, где за высотками терялась Москва-река.

— Прости, — прошептала она неизвестно кому. Может быть, самой себе. Может быть, той девочке, которая когда-то поступала на журфак и верила, что правда способна изменить мир.

И шагнула в пустоту.

Глава 3. На запретной стороне

Сочи встретил Алину не прохладой конференц-залов, а густым, почти осязаемым августовским зноем. В разгар сезона город жил на пределе своих возможностей: улицы захлестнули отдыхающие, такси медленно ползли по раскалённому асфальту, а воздух был таким тяжёлым, что казалось, его приходится не вдыхать, а проталкивать в лёгкие. В нём смешалось всё сразу — запах нагретого моря, цветущих олеандров, горячего бетона и выхлопных газов. Даже пальмы вдоль дороги выглядели утомлёнными, припорошёнными тонкой серой пылью, а синяя полоска моря, мелькавшая между домами, не обещала прохлады. Она лишь продолжала этот бесконечный зной.

Подходящий отель нашёлся далеко не сразу.

Все гостиницы возле конгресс-центра оказались заняты ещё несколько недель назад. Форум собрал организаторов, участников, журналистов, сотрудников служб безопасности, а поверх этого привычного делового потока город жил своей обычной августовской жизнью, принимая тысячи туристов, которым было совершенно безразлично, что где-то неподалёку обсуждают экономику и международную политику.

Лишь после нескольких безрезультатных попыток Алина свернула в один из тихих переулков Адлера, где взгляд зацепился за потускневшую вывеску пансионата с громким названием “Золотой берег”. Название звучало куда убедительнее самого здания. Фасад давно просился на ремонт, краска местами облезла, старый лифт натужно поскрипывал на каждом этаже и пах хлоркой вперемешку с сыростью. Зато хозяйка — невысокая армянка с усталыми глазами и золотым зубом — лишь пересчитала наличные, молча протянула ключ и даже не спросила документы. Это было именно то, что Алине сейчас требовалось.

Номер оказался тесным, но чистым. Продавленный диван, небольшой письменный стол у окна и старенький кондиционер, который тарахтел так, будто собирался развалиться в следующую минуту. Однако, со своей задачей он справлялся, постепенно выгоняя из комнаты липкую жару.

Алина поставила сумку на пол и подошла к окну.

С четвёртого этажа открывался вид на крыши частных домов, бельё, сохнущее на натянутых между дворами верёвках, стройные кипарисы, поднимавшиеся вверх по склону, и далёкую полоску моря, едва различимую в горячем мареве. Где-то там, за этим спокойным южным пейзажем, возвышался стеклянный комплекс конгресс-центра “Морской”.

Именно ради него она проделала весь этот путь. Именно ради него поставила на карту слишком многое.

Она машинально достала из сумки папку с документами, ещё раз проверила содержимое и только потом позволила себе ненадолго закрыть глаза. Мысли всё равно вернулись к Москве.

Инга.

Наверное, примерно в это время она вчера проснулась. Наверное, ещё пыталась понять, что произошло ночью.

Алина почти увидела, как та подходит к глобусу, открывает крышку, секунду смотрит внутрь, не веря собственным глазам, а потом начинает лихорадочно искать объяснение тому, что объяснить невозможно.

Она резко оборвала эту мысль.

Нет.

Сейчас нельзя было думать об Инге. Жалость всегда появляется не вовремя. Она заставляет оглядываться назад именно тогда, когда нужно смотреть только вперёд.

Каждый делает свой выбор. Инга — тоже.

Стоя в номере с украденным паспортом в сумке, в голове у Алины вдруг тут же появился образ отца. Он словно тень всегда появлялся в сознании девушки, когда она поступала против собственной совести. Не как укор, не как призрак, требующий ответа, а скорее как тихий свидетель, который просто стоял рядом и молча смотрел. И от этого молчания становилось тяжелее, чем от любых слов.

Когда-то давно отец говорил ей простые вещи. Что человек должен оставаться человеком, чем бы он ни занимался. Что если ты позволяешь себе то же, что и те, против кого выступаешь, — ты ничем от них не отличаешься. Что цель не оправдывает средства. Тогда, в четырнадцать, она кивала и верила. Потом выросла и, решив пойти его путём, очень вскоре поняла, что с этими правилами, к сожалению, далеко не уедешь.

Она пошла по незаконному пути. Переступила черту, которую он никогда бы не переступил. И самое страшное было не в том, что она это сделала. А в том, что почти не чувствовала вины.

Почти.

Алина медленно вдохнула, ощущая, как прохладный воздух кондиционера постепенно вытесняет дорожную усталость.

Завтра откроется регистрация участников форума. Завтра ей впервые придётся назвать себя чужим именем. И с этого момента любая ошибка перестанет быть просто ошибкой.

***

Регистрация участников открылась ровно в полдень.

Перед центральным входом в конгресс-центр уже выстроилась длинная очередь. Мужчины в безупречно сидящих костюмах, женщины в элегантных строгих платьях, сотрудники службы безопасности с непроницаемыми лицами — всё выглядело так, словно это была не деловая конференция, а закрытая церемония, куда случайные люди не попадали по определению. Чуть поодаль толпились журналисты без аккредитации, но дальше металлических ограждений их не пускали. Для участников форума существовал отдельный вход, который был укомплектован металлодетекторами, стойкой регистрации с несколькими уровнями проверки документов.

Алина заранее продумала каждую деталь своего образа.

Кремовый брючный костюм выглядел дорого, но не вызывающе. Именно настолько, чтобы не затеряться среди гостей и одновременно не привлекать ненужного внимания. Волосы были собраны в низкий пучок, макияж — почти незаметный. На плече висела сумка с ноутбуком и документами Инги. Со стороны она выглядела именно так, как и должна выглядеть журналистка крупного федерального издания.

Только она одна знала, что под этой внешней невозмутимостью жил страх.

Не панический, лишающий способности думать.

Другой.

Холодный, собранный, заставляющий замечать каждую мелочь.

Она прошла долгую проверку на входе с рамкой металлодетектора, предоставляя доступ охране к своей технике, и оказалась внутри конгресс-центра.

Здесь всё работало с точностью дорогого механизма. Сотрудники в одинаковой форме встречали гостей, электронные табло показывали расписание секций, возле кофе-корнеров уже собирались первые компании. В просторном холле пахло свежемолотым кофе и дорогим парфюмом.

За стойкой регистрации сидела молодая женщина с бейджем “Организатор”. Безупречная укладка, идеальный маникюр, профессиональная улыбка. Алина машинально отметила, как та поправила стопку буклетов и выровняла ручку так, чтобы она лежала строго параллельно клавиатуре. Люди редко замечали подобные детали, но именно они лучше всего рассказывали о характере человека.

— Ваши документы, пожалуйста.

Алина протянула паспорт. Тот самый, который Марго превратила в произведение криминального искусства.

Организатор открыла документ, быстро сверила имя с базой, затем подняла глаза на Алину. И снова посмотрела в паспорт.

Пауза длилась всего несколько секунд, но Алине показалось, будто время внезапно перестало существовать.

Где-то за соседней стойкой смеялись люди, звенели кофейные чашки, кто-то говорил по телефону. Она слышала всё это удивительно отчётливо.

— Что-то не так? — спокойно спросила она.

— Одну минуту.

Девушка повернула к себе монитор и быстро застучала по клавиатуре. На экране открылось электронное досье.

Алина заметила, как взгляд регистратора несколько раз метнулся между монитором и её лицом. Потом женщина слегка нахмурилась, открыла ещё одно окно и снова замерла.

Секунды тянулись мучительно медленно.

Если хакер ошибся… Если хотя бы одна фотография осталась прежней… На этом всё закончится.

— Странно... — пробормотала организатор скорее себе, чем Алине.

Алина молчала. Сейчас любое лишнее слово могло прозвучать подозрительно.

— Анатолий Сергеевич, можно Вас на минуту?

Алина не сразу поняла, кого она зовёт. Обернулась и увидела мужчину лет пятидесяти, в строгом сером костюме, с бейджем “Служба безопасности форума” на груди. Он стоял в нескольких шагах, у колонны, и разговаривал с кем-то по рации. Услышав своё имя, обернулся, коротко кивнул и направился к стойке. Шёл он неторопливо, но в этой неторопливости чувствовалась привычка не спешить нигде и никогда.

Он подошёл, бросил короткий цепкий взгляд на Алину и только потом посмотрел на монитор, к которому его подозвала регистратор. Женщина что-то тихо сказала ему, указывая на экран.

Мужчина наклонился ближе, провёл пальцем по строчкам. Затем выпрямился, достал из внутреннего кармана пиджака пластиковую карту с магнитной полосой и приложил её к считывателю на стойке. Раздался короткий писк. На экране появилось новое окно с эмблемой службы безопасности форума и строкой для ввода. Мужчина быстро набрал код, скрывая клавиатуру ладонью, и только после этого система открыла доступ к расширенной версии досье.

Он снова посмотрел на Алину. На этот раз — внимательнее. Дольше.

— Документы, — произнёс он ровно.

Администратор протянула паспорт. Мужчина взял его, раскрыл, поднёс к свету. Несколько секунд изучал фотографию, потом — Алину. Потом снова фотографию.

Затем он сделал то, чего Алина не ожидала. Достал из кармана небольшую ультрафиолетовую лампу, которая была размером с авторучку, и провёл её лучом по странице с фотографией. В свете лампы на бумаге проступили защитные волокна и голограмма, которые невозможно было подделать.

Алина смотрела на это, стараясь не дышать. Марго говорила, что ламинат не трогает, что меняет только фотослой. Но она не говорила, что кто-то будет проверять паспорт ультрафиолетом.

“Если он сейчас ещё достанет микроскоп, то я точно упаду в обморок…”Мужчина наклонил голову, рассматривая голограмму под другим углом. Потом провёл лампой по краю страницы, проверяя, нет ли следов вскрытия ламината.

Алина ждала. Руки не дрожали, т.к. она запретила им дрожать. Только где-то в глубине живота всё сжалось в тугой узел, готовый разорваться в любую секунду.

— Чисто, — произнёс мужчина и убрал лампу в карман.

Он вернул паспорт, но не отпустил сразу, в задержал в руке, глядя Алине прямо в глаза.

— Всё в порядке, — наконец сказал он. — Бывает. Извините за задержку.

Он коротко кивнул регистратору, развернулся и пошёл обратно к колонне по своим делам, словно ничего и не произошло.

“Словно он не держал в руках мою жизнь…”

Алина не сразу поняла, что всё закончилось. Только когда организатор снова заговорила, её голос показался далёким, будто из другой комнаты.

— Ваш бейдж был распечатан заранее, — наконец сказала девушка. — Но фотография на нём отличается от той, которую система показывает. И... в электронном досье тоже везде Ваше изображение.

Она улыбнулась, чуть виновато, словно извиняясь за чужие технические неполадки.

— Похоже, произошёл какой-то сбой. Такое случается крайне редко.

— Бывает, — мягко ответила Алина. — Если это не мешает регистрации, думаю, ничего страшного.

— Конечно, нет. Сейчас всё исправим.

Организатор заметно расслабилась. Она изъяла старый бейдж, вставила чистую заготовку в принтер и через несколько минут протянула Алине новую пластиковую карточку с синей лентой.

— Инга Валерьевна Романова. Издание “Новая хроника”, — вслух сверила она данные. — Добро пожаловать на форум. Ваша аккредитация открывает доступ в главный зал, секции “А” и “В”, пресс-центр и зоны неформального общения. Расписание есть в буклете.

— Благодарю.

Алина взяла бейдж, и он оказался неожиданно лёгким. Настолько лёгким, что трудно было поверить: именно эта пластиковая карточка открывала ей двери в мир, куда ещё несколько дней назад путь был закрыт.

Главный рубеж остался позади. Она незаметно выдохнула и направилась вглубь конгресс-центра.

***

Форум уже жил своей жизнью. В холлах обсуждали инвестиционные проекты, обменивались визитками, договаривались о встречах, знакомились. Кто-то пришёл заключать многомиллионные сделки, кто-то — искать влиятельных союзников, а кто-то просто хотел оказаться рядом с людьми, чьи фамилии регулярно появлялись в новостях.

Алина медленно двигалась между группами гостей, делая короткие заметки в телефоне и время от времени фотографируя пространство. Со стороны она выглядела обычной журналисткой, собирающей материал. На самом деле её интересовали не декорации, а люди.

Она изучала лица, запоминала привычки, отмечала, кто с кем здоровается первым, кто избегает камер, кто разговаривает слишком тихо.

Именно из подобных мелочей обычно складывалась настоящая картина происходящего.

Остановившись возле одной из колонн, Алина раскрыла программу форума, продолжая незаметно наблюдать за залом поверх страниц, и вдруг почувствовала это…

Чужой взгляд.

Ещё не осознав причину, она ощутила знакомое покалывание между лопатками. За годы журналистских расследований интуиция редко её подводила. Она медленно подняла голову.

Он стоял у панорамного окна, вполоборота, с чашкой кофе в руке, но не пил — просто держал, забыв о ней. Высокий, широкоплечий, в идеально скроенном сером костюме, который сидел на нём так, будто был сшит не портным, а самой природой. Каштановые волосы зачёсаны назад, открывая высокий лоб и чёткую линию скул. Серо-зелёные глаза были яркими, почти неестественно светлыми на фоне смугловатой кожи, и они смотрели прямо на неё.

Не на её бейдж. Не на её телефон. На неё. В этом взгляде не было профессионального интереса, с которым обычно смотрят организаторы на журналистов, оценивая степень их потенциальной опасности. Не было и праздного любопытства, с каким гости форума разглядывали друг друга в ожидании начала сессий. Было что-то другое — более личное, более пристальное, от чего по спине невольно пробежал холодок, а сердце сделало лишний удар.

Алина не знала его. Никогда не видела. Ни на фотографиях, ни в сводках новостей, ни в списках участников, которые она проштудировала перед поездкой. Но всё в нём — от дорогих запонок до того, как он стоял, чуть сместив вес на одну ногу, с расслабленной уверенностью человека, привыкшего занимать пространство, — говорило о том, что он здесь не случайный гость.

Она заставила себя отвести взгляд и вернуться к программке. Не хватало ещё, чтобы её разоблачили из-за того, что она слишком пристально разглядывала незнакомого мужчину в ответ. Но через несколько секунд любопытство взяло вверх и она снова подняла глаза. Он всё ещё смотрел, а затем, словно только и ждал этого, поставил чашку на соседний столик и направился к ней.

Шёл он неторопливо, лавируя между гостями с той особой грацией, которая бывает только у людей, привыкших, что окружающие сами расступаются перед ними. Остановился в двух шагах. От него пахло дорогим одеколоном — сдержанным, древесным, с едва уловимой пряной ноткой.

— Прошу прощения, что подхожу без приглашения, — произнёс он. Голос оказался ниже, чем она ожидала. — Я наблюдаю за Вами последние десять минут и, кажется, совершенно забыл о правилах приличия. Обычно я так не делаю.

— Обычно? — переспросила Алина, чуть приподняв бровь. — То есть сегодня особый случай?

— Особый. — Он едва заметно улыбнулся, и от этой улыбки вокруг его глаз собрались тонкие лучики морщин.

Ему было точно за тридцать — тот возраст, когда юношеская привлекательность уже уступает место зрелой мужественности, но ещё не сдаётся окончательно, оставляя в чертах лица что-то неуловимо азартное.

— Обычно на подобных мероприятиях я думаю только о работе. Но сегодня Вы заставили меня отвлечься.

— И чем же я заслужила такую честь?

Он помолчал, разглядывая её с тем же выражением, с каким смотрят на картину, которая неожиданно привлекла внимание в галерее, полной других полотен.

— Этого я пока не понял, — признался он наконец, и в его голосе прозвучала искренность, которой она не ожидала. — Возможно, дело в том, как Вы держитесь. Вы стоите в стороне от всех, и при этом такое ощущение, что видите всё, что происходит вокруг. Это редкое качество. Обычно люди либо участвуют, либо наблюдают. Вы делаете и то и другое одновременно.

Алина почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Она привыкла к мужскому вниманию — в конце концов, она была привлекательной женщиной и знала это. Но этот человек смотрел на неё иначе. Не как на объект. Не как на журналиста. А как на загадку, которую ему вдруг захотелось разгадать.

— Вы всегда так внимательны к незнакомым людям? — спросила она.

— Только к тем, кто выделяется. — Он протянул руку. — Егор.

Без визитки, без перечисления регалий и должностей. Этот жест сказал ей больше, чем любое представление: он не хотел, чтобы их разговор имел хоть какое-то отношение к работе.