Стервятники: цена правды

— Понял.

Большего и не требовалось. Алина закончила разговор, убрала телефон в карман и подозвала официанта. Расплатившись, она вышла из бара и вызвала такси.

Вечерний воздух оказался заметно прохладнее, чем она ожидала. На Патриарших по-прежнему было многолюдно. Кто-то смеялся за летними столиками, кто-то неторопливо гулял вдоль пруда, кто-то как и она совсем недавно, пытался забыть о работе хотя бы на пару часов. Алина остановилась под фонарём. Тёплый жёлтый свет ложился на асфальт широким кругом. Она глубоко вдохнула и впервые за весь день почувствовала спокойствие.

Теперь у неё была цель. И появился способ к ней приблизиться.

“Прости, Инга, — подумала она без злости. — Ничего личного.”

Она развернулась и пошла к такси, уже мысленно просчитывая следующий ход.

Глава 2. Поддельная реальность

Следующим вечером Алина ждала в припаркованной машине у торца жилого комплекса “Сады Пекина”. Часы давно перевалили за два ночи. Двор почти вымер: ни голосов, ни шагов, только редкий свет в нескольких окнах напоминал, что за тёмными фасадами кто-то ещё не спит.

Она опустила стекло, впуская в салон прохладный ночной воздух, и ещё раз мысленно прошлась по плану.

В начале третьего из темноты появился Глеб.

Шёл он неторопливо, будто вовсе никуда не спешил. Но в этой расслабленности чувствовалась привычка полностью владеть собой. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое легко представить на афише какого-нибудь сериала. Она внимательно посмотрела на Глеба: густые тёмные волосы небрежно зачёсаны назад, чёткая линия подбородка, светло-серые глаза с ленивым прищуром, которое создавало обманчивое впечатление вечной сонливости, хотя на деле он был абсолютно трезв и собран. Чёрное поло, тёмные джинсы, дорогие часы без кричащих деталей.

Он был из тех мужчин, которых женщины замечают сразу, а спустя неделю уже не могут вспомнить лицо. Очень удобное качество.

— Держи.

Мужчина опустил в открытое окно связку ключей на тонком брелоке.

— Квартира сто пятнадцать. Десятый этаж. Хозяйка спит и проспит ещё часов пять, не меньше. Дозу я рассчитал точно.

Алина забрала ключи. Металл оказался неожиданно холодным.

— Как всё прошло?

Глеб опёрся локтем о крышу машины и пожал плечами.

— Да скучно, если честно. Пришёл в “Begemot” примерно через час после неё. Сел рядом. Она была одна, листала телефон, время от времени поглядывала по сторонам. Когда стало понятно, что никого уже не ждёт, предложил угостить её нормальным коктейлем. Заказал “Негрони”.

Он усмехнулся.

— Она из тех женщин, которые выбирают горькое, потому что считают, будто это делает их интереснее. Представился актёром. Сказал, что снимаюсь в новом сериале для онлайн-платформы. Название придумал прямо на месте, а она сделала вид, что слышала.

Глеб говорил спокойно, без малейшего хвастовства, словно пересказывал давно отрепетированную сцену.

— Сначала была весьма осторожная и даже местами мнительная, как мне показалось. Но алкоголь и моё умение импровизировать сделали своё дело. Через два часа она уже смеялась над моими шутками и положила голову мне на плечо. Пока ходила в дамскую комнату, я добавил снотворное в четвёртый коктейль. Потом отвёз её домой на такси. Консьержу сказал, что я её парень и ей стало плохо. Он даже вопросов не задал.

Он достал сигарету, закурил и некоторое время молчал. Дым лениво растворялся в прохладном воздухе.

— Короче, было просто. Вы, женщины, любите, когда вам красиво врут. А она... будто сама ждала этой лжи.

Фраза повисла между ними.

“Красиво врут…”

Алина невольно задержалась на этих словах.

“Любопытно. Он действительно так думает или просто не смог удержаться от эффектной реплики?”

Сама она ложь не любила, но и слово “правда” терпеть не могла. И на то были причины.

Её всегда интересовала реальность. Чужая, неудобная, тщательно спрятанная под слоями приличий и выгодных версий. Реальность редко существовала в единственном экземпляре. У каждого была своя — аккуратно подчищенная, объяснённая, выгодно поданная. И чем влиятельнее человек, тем убедительнее выглядела его версия событий.

Глеб, кажется, искренне верил, что хорошо понимает людей. Пусть. Это было даже немного обаятельно.

Она посмотрела на огонёк его сигареты и едва заметно улыбнулась.

— Возможно, ей понравилась не ложь, а история, которую ты рассказал. Иногда хорошая история оказывается убедительнее...

Она не договорила. Да и зачем?

Холодные ключи всё ещё лежали в ладони. Они быстро возвращали к тому, ради чего она приехала.

— Я тебе ничего не должен, — сказал Глеб, бросая окурок на асфальт. — Мы в расчёте.

— В расчёте.

Он уже развернулся, собираясь уйти.

— Глеб.

Мужчина обернулся. Под светом фонаря лицо казалось почти неподвижным — красивым и удивительно холодным.

— Постарайся больше не попадать в истории, где на кону может оказаться твоя голова. Не все будут такими добрыми, как я.

Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными. Несколько секунд он молча смотрел на неё, словно пытался решить, стоит ли говорить то, что пришло в голову.

Всё-таки решился.

— Знаешь, что забавно? Когда-то я играл в одном спектакле. Там мой герой помог женщине попасть в чужой дом.

Девушка тихо рассмеялась над сказанной параллелью от мужчины.

— И чем же там всё закончилось?

Мужчина не разделил смех Дмитриенко и ответил всё так же серьёзно.

— В третьем акте их обоих нашли мёртвыми.

Алина застыла от неожиданности, но быстро взяла в себя в руки и нахмурилась.

— К чему это?

— К тому, что ты ошибаешься, если думаешь, будто сейчас не играешь роль. И твой сценарий сейчас не сулит ничего хорошего.

Он поправил воротник поло и всё же позволил себе лёгкую улыбку.

— “Весь мир — театр, а люди в нём актёры”. Просто здесь никто не выходит на поклон.

Он уже сделал шаг назад, но вдруг остановился.

— Если всё получится... позвони. Просто чтобы я понял, что ты цела после всех своих планов.

Вот теперь она действительно замолчала. В его голосе не было ни флирта, ни желания произвести впечатление. Скорее... тревога. Почти незаметная, но настоящая. И почему-то именно она запомнилась сильнее всего.

Глеб развернулся и ушёл первым. Походка всё такая же спокойная, уверенная, будто он привык красиво исчезать, не оглядываясь.

Алина ещё несколько секунд сидела неподвижно. Потом сжала ключи в ладони.

В голове всё ещё крутились слова Глеба. Да… Сегодня ей предстояло выйти на сцену, где никто не станет подсказывать текст. И второго дубля не будет...

***

Основной вход в многоэтажку Романовой охранялся консьержем и двумя камерами. Служебный — использовался персоналом и курьерами. Камера над ним, как выяснил Глеб у Инги, не работала уже третий месяц, т.к. управляющая компания затеяла ремонт и не торопилась его заканчивать. Алина скользнула в приоткрытую дверь, миновала зону разгрузки и поднялась по лестнице на десятый этаж, желая обойти камеры, возможных свидетелей и не создавать лишний шум. На лестничной клетке царила тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. Алина сверилась с временем на телефоне: 2:50 ночи. До рассвета уже не далеко. Сердце билось ровно, руки не дрожали. Она натянула тонкие латексные перчатки, достала ключи и, сделав глубокий вдох, бесшумно отперла замок.

В прихожей горел тусклый ночник, отбрасывая на стены размытые тени. Алина замерла на пороге, прислушиваясь. Тихо. Из глубины квартиры доносилось ровное, глубокое дыхание — Инга спала. Алина не смогла сдержать маленькой победной улыбки, ведь снотворное, смешанное с остатками алкоголя, сделало свое дело.

Она двинулась вперед, ступая почти бесшумно в мягких балетках. Квартира Инги была выдержана в стиле дорогого минимализма: светлые стены, дизайнерская мебель, на полках книги лауреатов Нобелевской премии. Идеальный интерьер идеальной журналистки. Алина невольно пробежала взглядом по названиям произведений на книжных полках, рассмотрела копии картин известных художников, обратила внимание на белый высоковорсный ковёр, подумав о том, как, наверное, приятно ходить по нему босиком. Девушка резко одёрнула себя, вспомнив о том, что пришла сюда не для экскурсии и размышлениях об интерьере. Она искала документы.

Сумка Инги лежала в гостиной на диване, и первый порыв был проверить именно её. Однако внутри не оказалось ничего, кроме косметички, телефона и кошелька. Той папки с эмблемой форума, которую Инга небрежно демонстрировала в баре здесь не было. Алина выпрямилась и обвела комнату взглядом.

— А что если… — прошептала она себе под нос.

Инга никогда не держала важные вещи на виду. Ещё в университетском общежитии, когда они делили одну комнату, у неё была привычка прятать всё ценное в тайниках. Алина помнила это слишком хорошо: бесконечные ссоры из-за пропавших конспектов, подозрения, взаимные обыски. Однажды она нашла наработки по статье Инги за батареей. В другой раз — деньги и флешку в пустотелом корешке книги “Основы журналистской этики”. Ирония была в том, что Инга прятала вещи не столько от посторонних, сколько от неё, Алины. Теперь же эта многолетняя паранойя могла сыграть против своей хозяйки.

Дмитриенко обошла гостиную. На книжных полках она проверила несколько книг, корешки были целыми, за картинами оказалось пусто, под диваном — тоже ничего. Хоть одного намёка на сейф Алина также не обнаружила. Она уже собиралась перейти в спальню, когда взгляд упал на большой напольный глобус в углу комнаты. Он был массивный, на деревянной подставке, явно антикварный, но слишком громоздкий для декоративной вещи в минималистичном интерьере. Она подошла ближе. Провела рукой по лакированной поверхности. Глобус был старый, с выцветшими континентами и латунными заклёпками по экватору. Девушка надавила на одну из заклёпок, но ничего не произошло. Дмитриенко поочерёдно нажала на несколько других заклёпок, и в этот момент верхняя полусфера с тихим щелчком откинулась на шарнире, открывая полость внутри.

Там, в верхней сфере глобуса, была прикреплена папка. Объёмная, куда толще, чем та, что Инга показывала в баре. Алина вытащила её и быстро пролистала содержимое. Брошюры, распечатки презентаций, списки гостей, плотный конверт с приглашением на форум и номером аккредитации — и ещё какие-то бумаги, которых она раньше не видела.

“Не время разбираться”, — подумала Алина.

Она убрала папку в свою сумку, и та сразу многообещающе потяжелела. Туда же отправился кожаный органайзер, позже найденный в прикроватной тумбочке.

Инга спала, свернувшись калачиком под лёгким одеялом, и даже не пошевелилась, когда Алина на секунду задержалась у изголовья кровати, разглядывая её безмятежное лицо.

Вернувшись в гостинную, Дмитриенко замерла, подводя итог.

Без аккредитации Инга не пройдет на форум. Без паспорта — а он лежал в том же кожаном органайзере — не сядет в самолет до Сочи. Даже если она попытается восстановить документы, это займет несколько дней, а Алине большего и не надо.

Замок щёлкнул едва слышно, когда Дмитриенко вышла из квартиры. На лестнице она стянула перчатки и перевела дыхание. В сумке лежало всё, ради чего она сюда пришла.

Через десять минут Алина уже ехала к себе домой. За окном проплывала пробуждающаяся Москва, равнодушная к тому, что только что произошло в элитной квартире на десятом этаже.

Девушка смотрела на пустую полосу дороги и думала об Инге — о том, как та лежала во сне, беззащитная, даже не подозревая, что её идеально выстроенная карьера только что треснула по швам. На лице растянулась победная улыбка. Когда-то в общежитии Инга прятала свои вещи за батареей. Сейчас она спрятала их в глобусе. Разные времена, разные декорации, а привычки те же. И те же ошибки.

Алина усмехнулась удаляющемуся отражению дома Инги в зеркале.

— Ты совсем не изменилась, Романова, — прошептала она. — Мне даже жаль.

***

Алина вернулась домой, когда над Москвой уже начинало сереть небо, обещая скорый рассвет. Заперев дверь на все замки, она бросила сумку на стул и первым делом достала кожаный органайзер Инги.

Паспорт. Водительское удостоверение. Распечатанное приглашение на форум “Деловой диалог”. Всё было на месте. Она раскрыла паспорт на странице с фотографией и несколько секунд внимательно смотрела на лицо бывшей соседки. Даже здесь Инга выглядела такой же, какой была вчера в баре: уверенной, немного высокомерной, словно не допускавшей мысли, что кто-то способен её переиграть. Девушка посмотрела на дату выдачи паспорта.

“Меняла полтора года назад. Отлично. Одной проблемой меньше.”

План по-прежнему состоял из двух частей.

Сначала нужно было заменить фотографию в электронной базе форума, где хранились анкета, скан паспорта и журналистского удостоверения. Если служба безопасности решит сверить лицо с досье, там должна оказаться Алина.

Затем предстояло решить вторую задачу — настоящий паспорт. Именно его будут проверять на регистрации, а значит, одно без другого не имело никакого смысла.

Она взяла ноутбук и открыла заметки. Среди десятков рабочих записей хранилась всего одна странная строка — набор букв, цифр и точек, совсем не похожий на обычный интернет-адрес. Алина скопировала её, вставила в браузер и нажала Enter.

Экран на мгновение погас, после чего открылось тёмное окно. В верхнем углу светилась лишь небольшая бирюзовая иконка лисы с острыми ушами и пушистым хвостом.

Ни названия сервиса, ни приветствия. Только пустая строка ввода и мигающий курсор.

Она быстро набрала:

“Нужна замена фотографии в базе форума “Деловой диалог”. Срочно.”

Ответ появился спустя пару минут.

“Вводные данные.”

За всё время их общения она ни разу не слышала его голоса, но почему-то всегда представляла его именно таким — спокойным, сухим, почти лишённым эмоций. Человек, существовавший исключительно по ту сторону экрана.

Познакомились они несколько месяцев назад, когда Алина готовила материал о сыне крупного чиновника — тот самом мажоре, чьи личные переписки после публикации вызвали громкий скандал. Тогда ей требовался лишь доступ к его аккаунту, и один из информаторов дал контакт. В тот же вечер на почту пришло письмо без темы. Внутри была только ссылка и короткая фраза: “Нажми и войдёшь.”

Она нажала. Ссылка открыла приложение, которого будто не существовало. Оно не отображалось среди установленных программ, не оставляло следов в истории браузера или в памяти устройства и исчезало сразу после завершения сеанса. Повторно открыть его по той же ссылке было невозможно, т.к. браузер неизменно выдавал ошибку 404. Для каждого нового разговора он присылал новую ссылку. Одноразовую, как хирургический инструмент. Тогда он получил доступ к нужному аккаунту меньше чем за час и передал Алине всё, что требовалось для статьи. С тех пор у неё не возникало причин сомневаться в его возможностях. Перед тем как исчезнуть, он прислал ещё одну ссылку с подписью "На случай, если снова понадоблюсь". Похоже, он оказался предусмотрительнее, чем она сама.

Алина отправила сообщение:

“Номер аккредитации — 4471. Инга Романова. Нужно заменить фотографии во всём электронном досье: анкета, скан паспорта, скан журналистского удостоверения. Везде, где есть лицо владелицы, должно быть моё.”

Следом она прикрепила свою фотографию. Строгий взгляд, ровный свет, никакой яркой косметики. Затем сфотографировала аккредитационное письмо Инги, где был указан номер 4471, и отправила следом.

Ответа не последовало.

Прошла минута. Затем вторая. Третья… Десятая.

Алина невольно представила, как где-то по ту сторону экрана незнакомый человек открывает присланные файлы, оценивает объём работы, просчитывает маршруты доступа и возможные последствия. Она не знала, чем он руководствуется, соглашаясь или отказываясь от очередного заказа. Деньгами? Азартом? Или существовало что-то ещё, о чём она даже не догадывалась?

Наконец на экране появились новые строки.

“Сервер хорошо защищён. Контроль спецслужб. Есть риск. Нужно время.”

Она быстро напечатала:

“Сколько?”

Ответ пришёл почти сразу.

“Шесть часов. Возможно, десять.”

Алина бросила взгляд на часы.

Если всё пойдёт по плану, регистрация на форум начнётся только послезавтра в полдень. Времени оставалось достаточно, но права на ошибку уже не было.

“Успей”, — написала она.

Чат снова замолчал.

Пока курсор неподвижно мигал в строке ввода, она поймала себя на мысли, что за всё время ни разу не попыталась выяснить, кто скрывается за бирюзовой лисой. Журналистское любопытство било по нервам, требуя выхода. Но как это сделать? Он не называл имени, никогда не задавал лишних вопросов и исчезал сразу после завершения работы, будто его и не существовало.

Пожалуй, именно это внушало доверие, ведь он ничего не обещал сверх возможного, не хвастался своими способностями, а просто делал то, за что брался.

Спустя ещё несколько минут на экране появилось новое сообщение с суммой за работу.

Алина невольно поморщилась.

Существенная часть её сбережений. Сумма не ошеломляющая по московским меркам, но значительно больше, чем он запросил за прошлый заказ. Она до сих пор не понимала, из чего складывались его расценки. Возможно, всё упиралось в сложность работы и риск. А может быть, он просто хорошо знал цену людям, которым отступать уже некуда.

Она несколько секунд смотрела на экран, потом напечатала:

“Половина сейчас. Остальное после подтверждения.”

На этот раз ответ пришёл почти мгновенно.

“Принято.”

Следующим сообщением появился длинный номер криптокошелька. Алина перевела деньги, дождалась подтверждения транзакции и только после этого снова посмотрела на экран.

“Жди. Когда зайду в систему, то сообщу. Ссылку не сохраняй.”

Она едва заметно улыбнулась.

“Знаю.”

Сообщение исчезло сразу после отправки, а через секунду закрылся и сам чат.

Алина попробовала ещё раз открыть ссылку, но браузер, как и прежде, выдал ошибку 404. Будто этого разговора никогда не существовало.

Она медленно закрыла ноутбук.

Первая часть плана была запущена. Теперь оставалось разобраться с паспортом.

Она снова взяла документ Инги и провела пальцами по плотной ламинированной странице. Если фотография останется прежней, вся работа хакера потеряет смысл. На регистрации будут сверять не только электронное досье, но и паспорт. Значит, требовался человек, который сумеет заменить фотографию так, чтобы подделку не заметили с первого взгляда.

Алина выдвинула ящик письменного стола и достала старый кнопочный телефон. Им она пользовалась редко — только в тех случаях, когда разговоры не должны были оставлять цифрового следа.

Выбрав один из немногих сохранённых номеров, она нажала кнопку вызова.

Гудок. Второй. Третий.

— Да? — отозвался хрипловатый женский голос.

— Это я. Нужна твоя помощь. Срочно.

Женщина не стала спрашивать, что произошло, не спрашивала про задачу. Только коротко спросила:

— Когда?

— Часа через три.

На другом конце ненадолго замолчали.

— Приезжай. Адрес тот же. И приготовь наличные.

Алина невольно улыбнулась.

Некоторые люди никогда не меняются.

— Я помню твои расценки.

Связь оборвалась.

Она убрала телефон в карман, ещё раз проверила содержимое сумки и подошла к окну. За стеклом солнце уже стремительно занимало своё место на небосводе.

Новый день только начинался, а Алина, которая не спала всю ночь, чувствовала лишь бушующий по венам адреналин от осознания запущенного в работу плана.

***

Женщину звали Марго. В узких кругах её знали как Ювелира, но совсем не из-за драгоценностей, ведь она работала с документами. Паспорта, удостоверения, лицензии, пропуска. Всё, что можно было подделать, Марго подделывала так, что даже опытные эксперты порой не находили, к чему придраться.

Ей было далеко за пятьдесят. Тонкая золотая оправа очков, неизменная сигарета в длинных пальцах, спокойный взгляд человека, который слишком давно перестал чему-либо удивляться.

Полтора года назад Алина впервые оказалась в этой мастерской, когда для одного расследования понадобилось удостоверение сотрудника жилищной инспекции. С тех пор они виделись всего несколько раз, но каждая встреча оставляла одинаковое впечатление.

Марго чем-то напоминала бывшую балерину, неожиданно сменившую сцену на криминальное ремесло: та же безупречная осанка, точность каждого движения и почти холодная грация, за которой угадывались десятилетия дисциплины.

Мастерская располагалась в подвале старого дома на Преображенке. С улицы была ничем не примечательная железная дверь с облупившейся коричневой краской, но за ней начинался совсем другой мир. Белые стены, яркий профессиональный свет, стол с закреплённой лупой, аккуратные ряды инструментов, назначение половины из которых Алина до сих пор не понимала. Всё здесь выглядело так, будто хозяин помещения не подделывал документы, а собирался проводить сложнейшую микрохирургическую операцию.

Марго даже не поздоровалась, молча взяла паспорт Инги и поднесла его к лампе. Несколько секунд рассматривала голограммы, медленно перелистывала страницы, после чего удовлетворённо кивнула.

— Хорошо, что не заграничный. Уже легче. Хотя повозиться всё равно придётся.

— Нужно заменить фотографию.

Марго подняла на неё взгляд поверх очков.

— Если бы я не умела этого делать, ты бы сюда не приехала. Давай цифровое фото.

Алина молча протянула телефон.

Это был тот самый снимок, который несколько часов назад она отправила хакеру для подмены фотографии в электронной базе форума.

Марго быстро перенесла файл на компьютер и увеличила изображение почти до уровня отдельных пикселей.

— Хорошо снято, — наконец сказала она. — Свет ровный. Разрешение отличное. Работы немного. Молодец.

Девушка не смогла сдержать самодовольной ухмылки. Получить похвалу от женщины, которая славилась своим перфекционизмом, было, действительно, приятно.

— Сядь и не маячь. И улыбочку эту свою убери, от работы отвлекает.

Поджав губы от столь досадной кратковременной победы, Алина выполнила требование Марго и села на стул.

Следующие несколько часов мастерская наполнилась негромким гулом компьютера.

Марго не спешила.

Она тщательно выравнивала оттенок кожи, баланс белого, зернистость изображения, подгоняла каждый параметр под оригинальную фотографию Инги. Казалось, её интересовало не сходство, а полное совпадение — будто оба снимка были сделаны одним фотографом, в одном ателье и с разницей всего в несколько секунд. Когда работа на экране закончилась, она пересела за рабочий стол.

Дальше начиналось то, что Алина каждый раз наблюдала почти с восхищением.

Тонкий скальпель. Пинцет. Лампа. Микроскоп.

Руки Марго двигались спокойно и уверенно, словно давно выучили эту последовательность лучше самой хозяйки. Старую фотографию она не вырезала — осторожно отделила от основы, почти не касаясь заводского ламината. Новый снимок лёг на её место настолько точно, что даже с расстояния нескольких сантиметров невозможно было заметить вмешательство.

— Ламинат я никогда не трогаю, — негромко сказала женщина, не отрываясь от работы. — Именно он проходит большинство проверок. Меняется только фотослой под ним. Возни больше, зато результат другой.

Через четыре часа всё было готово.

Девушка встала и подошла к Марго, чувствуя, как ноют от ожидания затёкшие мышцы, и осторожно открыла паспорт. Из документа на неё смотрела она сама. Тот же взгляд, та же едва заметная асимметрия губ. Только имя под фотографией оставалось чужим.

Инга Валерьевна Романова.

Она невольно провела большим пальцем по ламинированной странице.

Ни пузырька. Ни складки. Ничего.

Алина достала пачку наличных и передела их женщине. Марго уже прикуривала новую сигарету.

— Запомни одну вещь. Если этот паспорт сравнят с оригиналом в базе МВД, вопросы возникнут. Но, насколько понимаю, ты собралась не в полицейский участок вламываться?

— На форум.

Марго коротко усмехнулась.

— Тогда переживать стоит меньше. Обычно там смотрят на лицо, а не изучают документы под микроскопом.

Она выпустила дым, внимательно посмотрела на Алину и неожиданно добавила:

— Ты рискуешь, девочка. Если поймают — это статья.