Прости нам наше спасение

Перечёркнутый круг под записью Корвен оставил без внимания.

— Где проходили работы? — спросил Корвен.

В записях Ардека точного места не было. Он упоминал обвал, внешнюю стену Отсвета и участок старого основания, который рабочие вскрыли перед ремонтом. Этого Корвену хватило, чтобы позвать служителя и потребовать старые строительные отчёты.

Пока ждали, Сейра снова посмотрела на находку. Звон оставался слабым, но устойчивым, и теперь его невозможно было объяснить присутствием помеченного. Ардек умер три месяца назад, однако предмет, который он спрятал, звучал так, будто след ночи никуда не уходил.

— Не трогай его, — сказал Корвен.

Сейра перевела взгляд на него. Приказ прозвучал резче обычного.

— Почему?

— Потому что я сказал не трогать.

Сейра молча смотрела на него.

Корвен выдержал её взгляд недолго. Сам он никогда не принимал подобных ответов без объяснений.

— Некоторые вещи лучше не проверять на себе.

— Это одна из них?

Корвен посмотрел на коробку.

— Да»

Сейра больше не спрашивала. По реакции Корвена было ясно: он знал о камне достаточно, чтобы его бояться, и именно поэтому не собирался ничего объяснять.

Документы принесли вскоре после этого. В толстой папке лежали счета за камень, имена мастеров, схемы укреплений и несколько отчётов о повреждениях. Три года назад один из участков внешней стены Отсвета действительно пришлось разбирать после обвала основания.

Список рабочих занимал несколько страниц. Имя Ардека нашлось среди каменщиков одной бригады. Вместе с ним на участке работали Халь Нерен и Сава Кель.

Сейра задержала взгляд на именах, прежде чем Корвен перевернул страницу

В официальном отчёте ничего необычного не было. Рабочие обнаружили под новой кладкой более старый ряд камней, признали его повреждённым и заменили. Никакой полости, чёрной породы или вынесенных обломков.

Корвен перечитал этот участок дважды. Потом закрыл папку и положил её поверх бумаг Ардека. Лицо снова стало спокойным.

— На сегодня достаточно.

Сейра не двинулась.

— Что означает круг с вертикаьной линией?

Корвен посмотрел на знак под записью Ардека.

— Внутреннюю отметку.

— Для чего?

Он немного помолчал.

— К помеченным она отношения не имеет.

Это было больше, чем Сейра ожидала услышать, и значительно меньше, чем ей требовалось.

— Тогда к кому имеет?

Корвен собрал бумаги и вернул их в коробку.

— На сегодня достаточно.

Он убрал коробку в шкаф и запер дверцу. Затем вернулся к строительному отчёту и ещё раз посмотрел на участок, где три года назад работала бригада Ардека.

— К этой части внешней стены не приближайся.

— Почему?

— Ею займутся без тебя.

Сейра поднялась.

— Это приказ?

— Да.

— Хорошо.

Корвен посмотрел на неё дольше обычного.

— Вот это меня и беспокоит.

Из западного крыла Сейра вышла одна. Нарушать приказ сразу она не собиралась: идти к стене, которую теперь проверяли усиленные дозоры, было бы глупо даже без запрета Корвена. К тому же внешняя стена никуда не денется.

А вот люди из строительного отчёта могли.

В квартальных книгах Халь Нерен нашёлся быстро. Он умер два года назад; рядом стояли только дата и номер разрешения на погребение. Сава Кель после травмы оставил работу и перебрался к старшему сыну ближе к центру. Адрес обновляли несколько месяцев назад.

До его дома пришлось идти к свету. С каждым кварталом улицы становились шире, а золотое сияние — ярче, и вскоре Сейра закрыла нижнюю часть лица вуалью. Внутренние районы жили так, словно закрытые ворота Отсвета и усиленные дозоры существовали в другом городе.

Дом Савы окружал небольшой ухоженный сад. Дверь открыла женщина с закатанными до локтей рукавами и следами земли на ладонях — Сейра, видимо, оторвала её от работы. Услышав имя Савы, она вытерла руки о передник; взгляд ненадолго задержался на серебряном знаке ищейки. Затем женщина посторонилась и провела Сейру в дом.

Сава сидел у окна в глубоком кресле, положив повреждённую ногу на низкую скамью. На вид ему было за шестьдесят: широкие плечи ещё напоминали о годах тяжёлой работы, но руки, лежавшие на коленях, заметно исхудали. Увидев Сейру, он перевёл взгляд на её знак, затем вопросительно посмотрел на женщину.

— Отец не говорит уже третий месяц, — сказала она. — Понимает всё. И писать может, если рука не устанет.

На столике рядом с креслом лежали грифельная доска и несколько обломков мела. Сава взял один из них, прежде чем Сейра успела спросить, согласен ли он отвечать на вопросы, и коротко постучал им по доске.

Сейра села напротив.

— Три года назад вы работали на внешней стене Отсвета. Вместе с Ардеком и Халем Нереном.

Мел замер над доской. Сава долго смотрел на неё, а затем написал два слова:

«Оба мертвы».

Сейра кивнула.

— Я знаю. Я нашла то, что Ардек спрятал.

Сава резко поднял голову. Мел хрустнул в его пальцах и раскололся надвое.

— Чёрный камень.

Старик посмотрел на обломки, затем взял новый мел. На этот раз писал дольше: стёр первые слова ладонью, начал заново и наконец повернул доску к Сейре.

«Нужно было оставить его там».

Следующие строки появлялись медленнее. Три года назад его бригаду отправили к внешней стене после обвала. Под основанием обнаружилась более старая кладка, а за ней — узкая полость, заполненная чёрной породой с золотыми прожилками.

Ардек отколол первый кусок. Халь — второй. Третий взял Сава.

Свой он вернул через несколько дней.

Сейра подняла глаза от доски. Сава сидел неподвижно, наблюдая за её лицом.

— Почему вы вернули свой камень?

Старик написал одно слово.

«Звон».

— Вы его слышали?

Сава покачал головой. Затем стёр слово и вывел два имени: Ардек и Халь. Через несколько дней после работы оба стали жаловаться на тонкий звук, которого больше никто не слышал. Сава ничего не слышал, но этого ему хватило: свой камень он отнёс обратно и бросил в полость.

Спустя неделю к рабочим пришли люди из главного храма. О найденной кладке они уже знали, хотя окончательный отчёт бригада ещё не сдала. Участок закрыли, а описание работ велели переписать, убрав из него полость и чёрную породу.

Сейра вспомнила человека на другом берегу канала. Тёмный плащ без знаков, звон, удалявшийся вместе с ним. Она попросила Саву описать тех, кто приходил к бригаде.

Он нарисовал круг с вертикальной чертой.

Сава снова взялся за мел. Рядом с несколькими короткими строками он нарисовал круг и перечеркнул его одной чертой. Такой знак, по его словам, был вырезан на застёжке плаща одного из людей, пришедших из главного храма. До того дня Сава его не видел.

Сейра задержала взгляд на рисунке.

— А потом?

Сава стёр написанное и продолжил. Халь начал слышать не только звон. Сперва он различал отдельные слова, затем из них сложился голос. Ардек уговаривал его избавиться от камня, но Халь отказался: он хотел узнать, кто с ним говорит.

Однажды Халь ответил.

Через два дня он исчез. Его искала семья, потом церковная стража, но девять дней спустя Халь вернулся сам. После возвращения звон умолк, а о том, где он был, Халь говорить не хотел.

Мел долго оставался в пальцах Савы. Потом на очищенной доске появилась новая строка.

«Он знал, где солнце».

Сейра перечитала написанное и подняла взгляд на старика.

— Настоящее солнце?

Сава посмотрел на доску, стёр последние два слова и написал заново:

«Он знал, где оно сейчас».

Затем кивнул.

Из нижней части дома донёсся стук посуды, затем несколько шагов — женщина, впустившая Сейру, вернулась к своим делам. Снаружи приглушённо прозвучал храмовый час. Сейра прислушалась ещё на несколько мгновений, но различила лишь привычные звуки дома и улицы.

Сава тем временем стёр написанное и снова взялся за мел.

Халь не рассказывал, откуда получил знание. Только повторял, что солнце не исчезло и Угасание было не тем, чем его считают. Через несколько недель за ним снова пришли люди в тёмных плащах.

Больше Сава его не видел.

Сейра перевела взгляд на круг с вертикальной чертой. До сегодняшнего дня она знала лишь, что этот знак связывает нескольких людей. Теперь у него появилось прошлое, уходившее как минимум на три года назад.

Но значения по-прежнему не было.

Сейра поднялась. Сава смотрел на неё снизу вверх, будто собирался что-то сделать, но медлил. Когда она повернулась к двери, старик неожиданно схватил её за рукав. Пальцы сжали ткань с неожиданной силой.

Затем он отпустил её, взял мел и быстро написал на доске два слова.

«Не отвечай».

Сейра задержала взгляд на них. То же самое сказал Корвен.

Сава смотрел на неё, ожидая ответа. Сейра лишь кивнула и вышла из комнаты.

На улице золотой свет показался ярче, чем до визита. Сейра остановилась под навесом соседнего дома и некоторое время смотрела на Башню через затемнённые стёкла. Если рассказ Савы был правдой, Халь услышал голос за три года до Тейна, женщины из лечебницы и остальных. И сделал то, что Корвен запретил Сейре: ответил.

Девять дней спустя он вернулся без звона.

По дороге от Савы Сейра зашла в квартальный храм, к которому относился прежний дом Халя. Запись нашлась среди умерших за позапрошлый год. Халь Нерен прожил после ремонта стены ещё десять месяцев; причиной смерти значилась лихорадка.

Сейра уже закрывала книгу, когда взгляд задержался на номере свидетельства. Рядом стояла печать главного храма.

Она переписала номер и вернула книгу писарю.

На улице её ждал Ивар. Он стоял у ступеней, держа шлем под мышкой. До начала следующего обхода оставалось меньше часа; встретиться они должны были здесь.

Он окинул её взглядом.

— Вы уже успели где-то побывать.

— Да.

— По работе?

Сейра вспомнила приказ Корвена.

— Нет.

Ивар кивнул. Вопрос, кажется, был не последним, но продолжать он не стал. Сейра спустилась с последней ступени, и в этот момент свет на улице изменился.

Тень от края крыши медленно поползла по мостовой. Свет на стене напротив сдвинулся, захватив часть окна, прежде остававшегося в тени. Люди замечали перемену один за другим и останавливались, поднимая головы.

Ивар поднял голову одновременно с Сейрой. Святое Око над крышами сдвинулось — настолько мало, что движение легче было заметить по теням, чем по самому светилу.

Кто-то задел Сейру плечом. Поток людей вокруг уже пришёл в движение: одни пятились от света, другие пытались разглядеть Око над домами. Ивар перехватил Сейру за предплечье и притянул ближе к ступеням, освобождая её из толпы.

— Осторожнее.

Его ладонь оставалась на её руке ещё несколько мгновений. Сейра посмотрела сначала на неё, затем на Ивара. Он встретил её взгляд и разжал пальцы.

— Простите.

— Ничего.

Они оба снова посмотрели вверх.

Сейра вспомнила расчёты Оррена. До предсказанного им изменения оставалось ещё пять дней.

Глава 11 Отречение

К началу обхода тревога успела разойтись далеко за пределы квартала. К Ивару несколько раз подходили прохожие с одним и тем же вопросом, а возле храмов служителям приходилось задерживаться на ступенях, отвечая собравшимся. Сейру останавливали реже: знак ищейки скорее заставлял людей уступать ей дорогу.

Первые два вызова оказались напрасными. В одном доме хозяйка услышала скрежет внутри стены и потребовала проверить комнаты; Ивар отодвинул тяжёлый шкаф, и за ним обнаружились щель, сухая трава и мышиный помёт.

В другом доме хозяина напугал дребезг оконного стекла. Пока Сейра осматривала комнату, по улице прогрохотала гружёная телега, и стекло снова задрожало в расшатанной раме.

Третий вызов оказался страннее.

Мальчик проснулся после сна о звёздах.

Ребёнок сидел на кровати, обхватив колени, и пытался объяснить Сейре, что огни были не нарисованными. Они висели высоко в чёрном небе, их было столько, что он не смог сосчитать.

Сейра выслушала мальчика и прислушалась. Знакомого звона не было. Когда она поднялась, мать поспешно спросила:

— Вы его не заберёте?

— Нет.

Только после этого женщина отступила от двери, пропуская Сейру.

На улице Ивар дождался, пока за ними закроется дверь.

— Завтра нас вызовут из-за слишком тёмной воды в колодце.

— Послезавтра из-за чёрной кошки.

— Кошку хотя бы можно допросить.

Сейра посмотрела на него. Ивар произнёс это совершенно серьёзно, но уголок его рта дрогнул.

— Поручу это вам.

— Я стражник, а не ищейка.

— Значит, она ничего вам не расскажет.

На этот раз Ивар улыбнулся. Сейра задержала на нём взгляд, прежде чем повернуться к улице.

У главного храма Сейру окликнул дежурный служитель: Эдран просил зайти к нему после обхода. Внутри храма было непривычно многолюдно. По галереям спешили люди с бумагами, у приёмной несколько горожан требовали объяснений, а возле лестницы женщина спорила со стражниками, не желавшими пропускать её наверх.

Ивар остановился у лестницы.

— Дальше мне с вами?

— Нет. Эдран просил только меня.

— Тогда до следующего обхода.

— До следующего.

Ивар направился к выходу. Сейра задержалась у лестницы, глядя ему вслед, и только потом поднялась наверх.

В кабинете Эдрана было тише, чем в коридорах. На столе лежали раскрытые донесения, рядом стояла чашка, к которой давно не притрагивались. Эдран дочитал строку, поставил короткую отметку на полях и только после этого поднял голову.

— Садись.

Сейра бывала в этом кабинете столько раз, что помнила трещину у края стола и потёртость на подлокотнике кресла для посетителей. Когда-то, в первые годы при храме, её ноги не доставали в нём до пола. Теперь она заняла привычное место напротив Эдрана.

Он снял очки для чтения.

— Я хотел поговорить о том, что сегодня произошло с Оком.

— Сначала я хочу спросить о Хале Нерене.

Эдран задержал на ней взгляд.

— Откуда у тебя это имя?

— Из строительного отчёта. Он работал вместе с Ардеком.

— Корвен дал тебе отчёт?

— Показал.

— И ты запомнила имена.

— Два.

Эдран слегка покачал головой.

— Разумеется.

Некоторое время он смотрел на неё, затем отложил очки.

— Ты сегодня ела?

— Вы вызвали меня говорить об Оке. Теперь мы говорим о Хале и Саве.

— А ты снова не отвечаешь на простой вопрос.

Сейра промолчала.

— Значит, нет.

Эдран открыл нижний ящик стола и достал завёрнутый в ткань хлеб с сыром.

— Вы по-прежнему храните хлеб среди документов?

— Здесь до него никто не доберётся.

Сейра посмотрела на заваленный бумагами стол.

— Даже вы.

Эдран подвинул свёрток ближе.

— Ешь.

В четырнадцать лет он говорил тем же тоном. После проверок Сейру иногда мутило от еды, и Эдран не заставлял её есть — оставлял тарелку рядом и возвращался позже. Иногда еда оставалась нетронутой и тогда. На следующий день он приносил новую.

Сейра отломила кусок хлеба.

— Свидетельство о смерти Халя выдал главный храм.

Эдран перестал перебирать бумаги.

— Он умер здесь.

— От лихорадки?

— Лихорадка началась в последние дни. Когда его привезли, он уже был истощён, плохо спал и временами не узнавал родных.

— Из-за голоса?

Эдран поднял на неё глаза.

— Откуда ты знаешь о нём?

— От Савы Келя. Я была у него сегодня.

— Что он рассказал?

Сейра положила хлеб на ткань. Начала со старой кладки под внешней стеной и полости, которую рабочие обнаружили после обвала. Ардек, Халь и Сава вынесли оттуда по куску чёрной породы. Сава вернул свой, когда двое других начали слышать звон.

Эдран слушал, не перебивая.

— Через неделю к ним пришли люди из главного храма. Участок закрыли, а рабочим велели переписать отчёт.

— Так и было.

— На застёжке одного из плащей Сава видел круг с вертикальной чертой.

Эдран взял остывшую чашку, но тут же поставил обратно.

— Я уже спрашивала Корвена об этом знаке, — продолжила Сейра. — Он отказался объяснять, что тот означает.

Продолжения не последовало.

— Потом Халь начал слышать не только звон. Появился голос. Сначала Халь различал только отдельные слова, затем начал понимать их.

Пальцы Эдрана остановились на дужке очков.

— Однажды Халь ответил. Через два дня исчез и вернулся только через девять. После этого звон пропал.

Сейра замолчала.

— Вы знали?

— Да.

— Когда?

— Когда Халя привезли сюда.

— Он рассказал, что произошло за девять дней?

— Мне — нет.

Сейра задержала на нём взгляд.

— А Корвену?

— Корвен с ним разговаривал.

— И?

— Я не присутствовал при их беседах.

Сейра взяла хлеб, но есть не стала.

— После возвращения Халь утверждал, что знает, где находится настоящее солнце.

— Здесь он говорил то же самое.

— Что именно?

— Что оно не исчезло во время Угасания.

— А где находится сейчас?

Эдран покачал головой.

— Мне он этого не сказал.

Сейра посмотрела на лежавшие перед ним бумаги.

— Разговоры с ним записывали?

— Да.

— Записи сохранились?

— Сохранились.

— Я хочу их увидеть.

— Нет.

Она отложила хлеб окончательно. С Эдраном ей редко приходилось выяснять, где заканчиваются её полномочия. Большую их часть она когда-то получила именно благодаря ему: Эдран постепенно допускал её к тому, от чего прежде держал в стороне.

— Они закрыты?

— Да.

— Даже от меня?

— Сейчас — да.

— Вы мне не доверяете?

Эдран нахмурился.

— Не путай доверие с правом знать всё, Сейра. Это разные вещи.

Она поднялась из кресла.

— Удобное различие.

— Иногда неудобное для обоих.

Сейра взяла сумку. Эдран не попытался удержать её разговором и не стал оправдываться.

— Я думала, вы хотите, чтобы я разобралась с голосом.

— Хочу, — ответил он. — Но я не отдам тебе закрытые записи только потому, что ты нашла дорогу к ним с другой стороны.

— Это решение церкви?

Эдран помолчал.

— Моё тоже.

Вот теперь она посмотрела на него дольше. Было бы легче услышать, что Корвен запретил, что правила не позволяют, что Эдран ничего не может сделать. Но он мог.

И всё равно отказывал.

Сейра направилась к двери.

— Хлеб, — сказал Эдран.

Она остановилась и обернулась.

Он кивнул на свёрток.

— Забери.

— После всего этого вас беспокоит хлеб?

— Ты от моего отказа сытнее не стала.

Сейра некоторое время смотрела на него. Потом вернулась к столу, завернула хлеб и убрала в сумку.

— Вы неисправимы.

— Это ты знаешь давно.

На этот раз в его голосе появилось тепло, знакомое ей с тех времён, когда она ещё не доставала ему до плеча. Оно никуда не исчезло из-за закрытых записей. Возможно, именно поэтому отказ задевал сильнее.

У двери Сейра снова остановилась.

— Если я найду их сама?

Эдран не ответил сразу. Он сидел за тем же столом, за которым когда-то разрешал ей разбирать первые дела, исправлял её ошибки и заставлял начинать отчёты заново, если она пыталась сделать вывод раньше фактов.

— Не ищи, — сказал он.

— Это приказ?

— Совет.

Сейра положила руку на дверную ручку.

— А если не послушаю?

В лице Эдрана ничего не изменилось, но пауза затянулась.

— Тогда поговорим снова.

Он не угрожал ей и не обещал последствий. Сейра кивнула и вышла в коридор, унося с собой хлеб человека, который только что отказался дать ей то, что она просила.

Предупреждение Корвена о голосе снова вспомнилось само собой. Он говорил, что слышать его и позволить ему услышать тебя — разные вещи. Но Халь уже перешёл эту границу три года назад, и церковь знала о последствиях.

В коридорах главного храма по-прежнему стоял шум. Несколько служителей переносили книги из одного помещения в другое, кто-то торопливо записывал имена пришедших горожан, из нижнего зала доносились голоса. До своей комнаты Сейра могла дойти за несколько минут, но у выхода свернула в другую сторону.

В лечебнице пахло горячей водой, травами и мазью от ожогов. Лианна стояла над рукой пожилого мужчины и затягивала свежую повязку. Увидев Сейру, она лишь указала подбородком на стопку чистой ткани.

— Раз пришла, держи.

Сейра сняла перчатки и подошла. Мужчина оказался разговорчивее, чем требовала небольшая рана: пока Лианна промывала порез, он успел рассказать, где находился во время движения Ока, куда легла новая тень и почему считал это наказанием за закрытые ворота Отсвета. Лианна затянула последний узел и велела ему вернуться, если рука опухнет, а богословские выводы оставить храмовым служителям.

Когда дверь за ним закрылась, она посмотрела на Сейру.

— Я рада тебя видеть.

— Это прозвучало подозрительно.

— Ты уже держишь бинты. Теперь поздно убегать.

Сейра осталась. За следующим больным пришла женщина с дочерью, разбившей колено, затем привели грузчика, которому на ногу упал ящик, когда люди вокруг бросились смотреть на изменившиеся тени. Лианна работала быстро и без лишней мягкости, одёргивала пациентов, мешавших ей работать, и успевала замечать, когда Сейра подавала не ту склянку.

Только через час приёмная опустела. Лианна закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Теперь можешь объяснить, почему явилась добровольно.

— Нельзя просто прийти к тебе?

— Можно. Поэтому я и спрашиваю.

Сейра уселась на край стола.

— Я хотела тебя увидеть.

Лианна немного помолчала.

— Всё настолько плохо?

Сейра рассмеялась раньше, чем успела сдержаться. Лианна удовлетворённо кивнула, поставила чайник и достала две чашки. Одна была с трещиной у ручки. Сейре она доставалась столько раз, что Лианна уже не спрашивала, какую дать.

Они перебрались в маленькую комнату за приёмной. Чай получился горьким, но Сейра всё равно пила его, согревая пальцы о чашку. Некоторое время они сидели молча, и Лианна не торопила её.

— Свет дошёл сегодня до дальней стены палаты, — сказала она наконец. — Я сначала решила, что кто-то переставил зеркало. Потом увидела тени.

— Ты испугалась?

Лианна покрутила чашку в ладонях.

— Да.

Ответ был непривычно серьёзным.

— Все спрашивают, что будет, если Око снова дрогнет. Один больной потребовал у меня средство от Угасания. Я предложила ему сонное.

— Дала?

— Нет. Он оскорбил мой чай и лишился привилегий.

Сейра улыбнулась.

Лианна посмотрела на неё поверх чашки.

— А ты?

— Что я?

— Испугалась?

Сейра посмотрела на золотой отблеск, лежавший на полу у порога.

— Я ждала, что оно изменится снова.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Лианна поставила чашку на стол.

— Ты снова что-то нашла.

Сейра молчала.

Лианна ещё немного смотрела на неё, но расспрашивать не стала.

— Ладно. Сегодня ты хотя бы не пришла за советом.

Сейра была благодарна ей именно за это и не сказала вслух.

Через некоторое время Лианна начала рассказывать о девочке, которая утром решила, что движущаяся тень сможет добраться до неё под кроватью. Потом вспомнила старуху, потребовавшую перенести её койку так, чтобы свет всё время падал на лицо. Разговор ушёл от Ока сам собой, и Сейра впервые за день перестала считать даты, имена и дни до следующего изменения.

Новый стук в приёмную заставил Лианну подняться. Она завязала передник и на ходу собрала волосы.

— Завтра придёшь?

Сейра тоже встала.

— Если будет время.

— Ужасный ответ.

— Постараюсь.

— Этот оставим.

До своей комнаты Сейра добралась позднее, чем собиралась. На улицах стало спокойнее, однако прохожие по-прежнему иногда останавливались и поднимали головы. Око больше не двигалось, но одного изменения хватило, чтобы люди перестали доверять неподвижности теней.

Она достала журнал Оррена и разложила его на столе. На странице с расчётами осталась последняя запись часовщика: «Следующее изменение — через семь дней». С того момента прошло два дня.

Сейра перелистала несколько предыдущих страниц. Оррен записывал положение тени у старых солнечных часов, отмечая дату каждого заметного смещения. Сначала между изменениями проходило больше времени. Затем промежутки начали сокращаться.

Сегодняшнее движение не совпадало с его расчётом.

Сейра вернулась к последней странице и долго смотрела на строку. Если Оррен считал следующий скачок по прежней закономерности, он ожидал его через пять дней.

Но Око уже сдвинулось.

За дверью послышались шаги, затем кто-то постучал.

Сейра закрыла журнал и убрала его под лежавшую рядом книгу. На пороге стоял храмовый служитель.

— Отец Эдран просил передать.

Он протянул ей сложенный лист и ушёл. Сейра закрыла дверь и развернула записку.