Прости нам наше спасение

Корвен подошёл к дальней стене и открыл небольшую металлическую заслонку. За ней была темнота.

Сейра ждала. Слышала дыхание Ивара, шорох одежды Корвена, слабый гул где-то в глубине подземелья.

А затем появился звон.

Этот звон отличался от того, к которому Сейра привыкла. Обычно он был тонким, хрупким, словно где-то далеко задевали край стеклянного бокала. Здесь звук шёл снизу. Он проходил сквозь каменный пол, отзывался в ногах и поднимался выше, пока не добрался до груди.

Сейра выпрямилась.

Ивар у двери не шелохнулся. Корвен не сводил с неё глаз.

Она закрыла глаза и сосредоточилась. Звон стал глубже, а вслед за ним пришёл женский плач. Дыхание Ивара отдалилось, стих шорох одежды, пропал тихий гул ламп. Вскоре Сейра не слышала ничего, кроме плача.

Когда она открыла глаза, Корвен что-то говорил. Она видела, как движутся его губы, но не слышала ни слова. По краям серо-голубых радужек уже разливалась чернота.

Плач внезапно стих.

На его месте возник голос.

— Сейра.

Она не шевельнулась.

На мгновение ей захотелось убедиться, что имя произнёс кто-то из стоявших рядом. Но голос пришёл не из комнаты.

Имя прозвучало снова, яснее и ближе. Не из коридора за дверью и даже не из пространства за стеной. Голос возникал сразу внутри тишины, оставшейся после исчезновения всех остальных звуков.

— Сейра.

Корвен шагнул к ней. Она даже не повернула головы.

Женщина заговорила снова.

— Почему ты всё ещё наверху?

Глава 4 Откровение

Голос оборвался, но Сейра ещё несколько мгновений смотрела в темноту за заслонкой, ожидая продолжения. Вопрос оставался в памяти, яснее любого настоящего звука. Она разжала пальцы, которыми всё это время сжимала подлокотник кресла, и медленно опустила руку на колени.

Корвен подошёл ближе. Его губы двигались, но вокруг стояла тишина. Сейра подняла руку, останавливая его, и прикрыла глаза. После глубокого вслушивания слух возвращался медленно: сперва отдельные звуки, затем всё остальное, причём человеческие голоса она начинала различать последними.

Первым тишину нарушил слабый гул белых ламп. Затем где-то у двери скрипнул сапог Ивара, и Сейра услышала, как он переместил вес с одной ноги на другую. Голос Корвена проступал постепенно, пока отдельные звуки наконец не сложились в слова.

— Что ты слышала?

— Плач.

Корвен продолжал смотреть на неё. Он не торопил, но и не отводил глаз, ожидая, что Сейра добавит что-нибудь ещё. Она поправила рукав, закрывавший ладонь с недавним порезом, и промолчала.

— Больше ничего?

— Нет.

Корвен вернулся к стене и закрыл заслонку. Чёрный проём исчез за металлической пластиной, а остаточный звон начал слабеть. Сейра поднялась с кресла, но ноги ещё плохо слушались после долгого вслушивания, и ей пришлось ненадолго опереться на спинку. Ивар заметил это, однако остался возле двери.

Корвен достал небольшой блокнот и сделал несколько записей. Сейра дождалась, пока обычные звуки окончательно вернутся, прежде чем отойти от кресла. Собственное имя всё ещё звучало в памяти яснее голоса стоявшего рядом человека, но сильнее занимал её вопрос, прозвучавший следом.

Почему ты всё ещё наверху?

Не просто «почему ты наверху». Голос произнёс эти слова так, словно её пребывание здесь затянулось.

— Мы закончили? — спросила Сейра.

— Здесь — да.

Корвен убрал блокнот и направился к двери.

Назад он повёл их другой дорогой. Вместо знакомой лестницы свернул в боковой проход, которого Сейра не видела по пути сюда. Через несколько минут впереди послышались голоса, а следом появился запах нагретого металла, непривычный среди сырого камня подземелий.

Коридор вывел их к охраняемой двери. Двое служителей посторонились при виде Корвена, не потребовав ни знака, ни объяснений. За дверью оказалось просторное помещение с рабочими столами вдоль стен. Несколько человек занимались бумагами и стеклянными сосудами, и лишь один из них ненадолго поднял голову, когда вошёл Корвен.

Сейра остановилась на пороге.

Посреди зала от пола до потолка тянулась толстая стеклянная труба. Внутри неё медленно пульсировало золотое сияние, разливаясь по стенам и потолку. У основания труба соединялась с массивным металлическим кожухом, от которого вдоль пола уходили несколько закрытых каналов.

Корвен продолжал идти, и Сейре пришлось догнать его. Подойдя к трубе ближе, она почувствовала знакомое покалывание на коже, значительно слабее, чем под открытым Оком. У потолка стекло потемнело, а на камне вокруг остались тонкие следы, напоминавшие старые ожоги. Один из работников стоял возле основания трубы и записывал показания с небольших металлических пластин, укреплённых на кожухе.

Ивар тоже замедлил шаг.

— Это идёт к Башне?

Корвен остановился и указал стражнику на лестницу в конце зала.

— Вам туда.

Ивар посмотрел на него.

— А Сейра?

— Останется со мной.

Стражник задержался. Сейра едва заметно кивнула ему, и он направился к лестнице, хотя несколько раз оглянулся на трубу. Корвен дождался, пока за ним закроется дверь, и повёл Сейру дальше.

Он привёл её в небольшую комнату рядом с залом. Большую часть стены занимал высокий шкаф, полки которого были заставлены папками и старыми книгами. Несколько документов лежали на столе, прижатые потемневшим подсвечником. Масляная лампа горела неровно, отбрасывая на стены подвижные тени; после ровного белого света в подземных коридорах пламя заметно выделялось.

Корвен достал из шкафа тонкую папку и положил перед Сейрой. На обложке сохранилась выцветшая церковная печать, а по краям выступали следы многолетнего использования. Сейра посмотрела на неё, но открывать не стала.

— Зачем это мне?

— Вчера я бы не стал тебе её показывать.

— Что изменилось?

— Ты услышала голос.

Сейра подняла глаза.

— Я сказала, что слышала плач.

— Я слышал, что ты сказала.

Корвен подвинул папку ближе.

— Открой.

Сейра не притронулась к ней.

— Сначала вы спрашиваете, что я слышу. Потом проводите через зал с трубой, ведущей к Башне. Теперь показываете документы, которые раньше от меня скрывали.

— Я хочу понять, насколько далеко всё зашло.

— Что именно?

Корвен сел напротив неё.

— Твой дар.

Сейра посмотрела на папку.

— Восемь лет он вас устраивал.

— Восемь лет ты слышала звон.

Она подняла глаза. Корвен выдержал её взгляд и больше ничего не добавил. Затем открыл папку и развернул её к Сейре.

На первой странице были записи о нескольких помеченных. Сейра узнала привычные формулировки: бессонница, изменение поведения, потемнение радужки, навязчивые сны. Некоторые документы были составлены больше двадцати лет назад, а на полях стояли подписи служителей, давно покинувших церковь или умерших.

Среди привычных симптомов снова и снова встречалось одно слово.

Голос.

Сейра перевернула страницу. Один человек слышал плач в водостоках, другая просыпалась от пения, третий утверждал, что кто-то разговаривает с ним из-под пола. Несколько записей заканчивались одинаковой пометкой: «перевод». Что происходило с помеченными после этого, в папке не сообщалось.

Дальше шли только короткие даты и отметки, будто судьба этих людей переставала относиться к делу. В отдельных случаях рядом с датой перевода стояли подписи старших служителей. Сейра узнала несколько имён, но не стала задерживаться на них и продолжила читать.

Голоса описывали по-разному: плач, шёпот, иногда пение. Один человек утверждал, что слышал собственное имя. Другой несколько дней разговаривал во сне, но после пробуждения не помнил ни слова. В некоторых записях указывалось, что голос становился громче возле главного храма.

— Почему я раньше этого не видела?

— Тебе не требовалось.

— Я восемь лет ищу таких людей.

— Ты искала помеченных. Не голоса.

Сейра вернулась к одной из старых записей. Женщина, чьё имя было указано в начале страницы, несколько недель слышала плач под полом собственного дома. Её перевели в главный храм после того, как она начала отвечать на вопросы, которые окружающие не слышали.

Сейра закрыла папку.

— А теперь?

Корвен посмотрел на неё.

— Теперь голос обратился к тебе.

Она отодвинула документы и поднялась.

— Мы закончили?

— На сегодня.

Корвен тоже встал, но у двери остановил её.

— Если голос снова заговорит, не отвечай.

Сейра повернулась к нему.

— Почему?

— Пока ты только слушаешь, можешь остановиться. Мы не знаем, что произойдёт, если разговор станет двусторонним.

Она задержала руку на дверной ручке.

— Кто-нибудь отвечал сознательно?

— Да.

— Что с ними произошло?

Корвен взял папку и вернул её в шкаф.

— Последствия были разными. Ни один из известных мне случаев не даёт оснований считать это безопасным.

— Они сохранились в записях?

— Не все.

Он закрыл дверцу шкафа и вернулся к столу. Сейра подождала ещё немного, но Корвен уже взял следующий документ. Она вышла, оставив его среди бумаг.

Ивар ждал наверху лестницы. Он стоял у стены со шлемом под мышкой и выпрямился, когда увидел Сейру. Корвен коротко велел ему проводить её наверх и ушёл в противоположную сторону, не прощаясь.

Они двинулись к выходу. После долгого пребывания под землёй Сейра почувствовала приближение поверхности раньше, чем увидела знакомые коридоры. Воздух стал теплее, на коже появилось слабое покалывание, и она надела затемнённые очки ещё до того, как впереди показался золотой отсвет.

Некоторое время они шли молча. Потом Ивар заговорил:

— Вы всегда так мало разговариваете?

Сейра повернула к нему голову. Ивар поморщился, словно только теперь услышал собственный вопрос со стороны.

— Не лучший способ начать разговор, — признал он.

— Нет, — согласилась Сейра.

— Я уже понял.

Они прошли ещё немного. Ивар некоторое время смотрел прямо перед собой, затем снова заговорил.

— Я вообще-то тоже не очень разговорчивый.

— Вижу.

Он покосился на неё.

— Это была шутка?

Сейра немного подумала.

— Нет.

Ивар кивнул, принимая ответ. Больше он ничего не спрашивал, но до самого выхода продолжал идти рядом, не пытаясь заполнить молчание.

У соборной площади им предстояло разойтись. Ивар должен был вернуться в западное крыло и представить Эдрану отчёт о сопровождении. Сейра остановилась возле лестницы, от которой начинался путь к кабинету наставника. Она могла пойти вместе с ним и рассказать о голосе, но вопрос Корвена всё ещё оставался без ответа.

— Вы к отцу Эдрану? — спросил Ивар.

— Нет.

Он кивнул.

— Тогда до следующего обхода.

Сейра проводила его взглядом, пока он не скрылся за дверью западного крыла. Затем поправила капюшон и направилась к выходу с площади.

На улице она остановилась у развилки. Одна дорога вела к её дому, другая — в сторону Отсвета. Сейра некоторое время смотрела на знакомый поворот, затем свернула от света.

По мере удаления от Башни глазам становилось легче. Соборные улицы сменились жилыми кварталами, затем тесными домами окраины. Торговцы ещё не закрыли лавки, дети перебегали между мостками, а возле старых водостоков рабочие разбирали накопившийся мусор. Сейра шла без спешки, стараясь не прислушиваться к далёкому звону раньше времени.

Старая колокольня оставалась опечатана после вчерашнего происшествия. Дверь перетягивала тонкая серебряная нить с церковной печатью, а возле соседнего склада дежурил стражник. Сейра показала ему знак, и мужчина отошёл от входа, позволив ей пройти.

Внутри мало что изменилось. На пыльном полу добавились следы тяжёлых сапог, несколько досок возле пролома сдвинули во время осмотра. На втором ярусе исчезла миска, которую Сейра видела рядом с одеялом Тейна. Вероятно, служители забрали её вместе с остальными найденными вещами.

Сейра задержалась возле места, где стояла миска, затем продолжила подниматься. Доски лестницы скрипели под ногами, а через разбитые окна доносился шум внешнего квартала. На верхнем ярусе было пусто.

Здесь сидел Тейн, когда говорил о плачущей женщине.

Сейра подошла к окну. За городской стеной лежала освещённая полоса земли, а дальше начиналась настоящая Пустошь. Граница света оставалась там же, где накануне, и дальние дороги исчезали в сумраке.

Она задержалась у окна, вспоминая мальчика, который боялся сделать первый шаг за пролом. К этому часу Тейн должен был добраться до людей, ожидавших его у водостока, но подтверждения ещё не было. Сейра посмотрела на пустое место возле стены, где он держал шерстяное одеяло, и только потом вернулась к лестнице.

Звон появился, когда она остановилась у верхней ступени.

Сейра прислушалась. Сначала он оставался слабым, но постепенно становился отчётливее, вытесняя ветер за окном и далёкий городской шум. Она позволила ему усилиться, дожидаясь женского плача, который слышала здесь накануне.

Плач не появился.

Вместо него далеко внизу раздался тяжёлый глухой удар. Сейра открыла глаза, но звук повторился прежде, чем обычный слух успел восстановиться. Третий удар прошёл через каменную кладку, и под её ногами ощутимо дрогнул пол.

Она повернулась к окну, выходившему на Башню. Золотой круг Святого Ока на мгновение потускнел, а затем снова вспыхнул прежней яркостью. Тени соседних построек дрогнули и медленно вернулись к неподвижности.

Сейра осталась у окна.

Положение Ока изменилось. Совсем немного, но теперь край золотого круга выступал из-за верхушки Башни иначе, чем прежде. Сейра посмотрела на тень старого колокола, лежавшую на каменном полу, и увидела, что её край больше не совпадает с давно знакомой трещиной.

За всю её жизнь такого не случалось ни разу.

Глава 5 Знамение

К тому времени, когда Сейра вышла из колокольни, на улицах уже обсуждали случившееся. У лавки тканей хозяин рассказывал двум покупателям, как помещение на мгновение потемнело, хотя светильники продолжали гореть. Неподалёку спорили грузчики: один уверял, что тень под его ногами сдвинулась, другой считал, что свет просто ослаб. Возле складов рабочие говорили о глухих ударах, донёсшихся из-под мостовой.

У небольшого храма остановилось несколько человек. Молодой служитель называл произошедшее колебанием света и уверял, что причин для тревоги нет. Сейра прежде не слышала такого выражения, но расспрашивать его не стала. Над крышами по-прежнему горело Святое Око, и большинство прохожих уже возвращались к своим делам, хотя время от времени поглядывали в сторону Башни.

Слухи распространялись быстрее, чем Сейра успевала пройти несколько улиц. У следующего перекрёстка о сбое знали торговцы, ещё дальше его обсуждали возле водяной колонки. Рассказы постепенно становились всё подробнее: кто-то видел, как Око качнулось, кто-то утверждал, что золотой круг на мгновение раскололся надвое. Сейра перестала прислушиваться к разговорам, когда чужие версии начали повторяться.

На перекрёстке она остановилась. Прямо лежала дорога к дому, справа — к лечебнице. Лианна просила её вернуться после разговора с Корвеном, но вместо этого Сейра отправилась к старой колокольне. Она посмотрела на знакомый поворот и направилась к подруге.

В лечебнице было шумнее обычного. Между палатами проходили помощники с водой и чистым бельём, у входа спорили родственники больного, а возле аптечной ожидали несколько человек с назначениями лекарей. Лианна стояла за столом с коробкой лекарств в руках. Заметив Сейру, она закончила раздавать пузырьки и только после этого открыла дверь аптечной.

— Всё-таки пришла.

Сейра вошла вслед за ней. Лианна поставила коробку на стол и принялась убирать лекарства на полки, не спрашивая, где подруга была всё это время.

— Здесь тоже заметили? — спросила Сейра.

— Трудно не заметить, когда посреди дня темнеет палата.

Лианна рассказала, что первым закричал старик у окна. Он решил, что Око гаснет, разбудил соседей, а через минуту уже половина лечебницы требовала объяснений. Один из больных попытался выйти на улицу, чтобы самому посмотреть на Башню, но упал возле лестницы, и лекарям пришлось заниматься его ушибами.

Сейра помогла Лианне убрать несколько склянок в верхний шкаф.

— Ты тоже испугалась?

Лианна остановилась с бинтом в руках.

— Да.

Она положила его на полку и взяла следующий.

— А ты?

Сейра закрыла дверцу шкафа.

— Я была у колокольни, когда всё произошло.

— Я не об этом спрашивала.

Сейра не ответила. Лианна некоторое время смотрела на неё, затем вернулась к работе.

Когда лекарства были разобраны, они сели за небольшой стол у стены. Лианна достала записи о поступивших за день больных и начала проверять назначения, пока Сейра рассказывала о посещении подземелий собора. В папке Корвена оказались старые сведения о людях, слышавших голоса задолго до нынешних случаев. Некоторые записи были составлены ещё до рождения Сейры, а многие заканчивались переводом помеченных в закрытые помещения главного храма.

О стеклянной трубе с золотым сиянием Сейра не упомянула. Не рассказала и о том, что голос обратился к ней по имени.

Лианна слушала, изредка уточняя даты. Когда Сейра закончила, она некоторое время просматривала записи пациентов, затем отложила перо. Из соседней комнаты доносились голоса помощников, а за дверью аптечной звякнули поставленные на поднос склянки.

— Значит, такие случаи были и раньше, — сказала Лианна.

— Да.

— А вам об этом не говорили?

— Мне не показывали записи.

Лианна задумчиво провела пальцем по краю журнала.

— И теперь Корвен решил их показать.

— Только часть.

Сейра посмотрела на лежавшие перед подругой бумаги. Разговор мог закончиться здесь, но вопрос, который она собиралась задать ещё по дороге, не давал ей покоя.

— Если бы с тобой заговорил голос, которого больше никто не слышит, ты бы ответила?

Лианна подняла голову.

— Он заговорил с тобой.

Сейра опустила взгляд на перчатки, лежавшие рядом со столом. Она не стала отрицать.

Лианна закрыла журнал и отодвинула его в сторону.

— Что он сказал?

Сейра молчала. В памяти снова возникли слова, услышанные за заслонкой под собором, и спокойное предупреждение Корвена не вступать в разговор с голосом.

— Мне запретили отвечать, — сказала она.

— Почему?

— Неизвестно, что произойдёт, если разговор станет двусторонним.

Лианна некоторое время смотрела на неё.

— А что именно он тебе сказал?

Сейра провела большим пальцем по шву перчатки.

— Я не могу рассказать.

— Не можешь или не хочешь?

— Лианна...

— Я спрашиваю не о церковных документах.

Подруга поднялась и подошла к шкафу. Взяла с полки несколько пустых склянок, но вместо того, чтобы поставить их на стол, снова убрала на место.

— Ты пришла спросить, как бы я поступила. Значит, тебе нужен мой совет. Но я даже не знаю, на что должна отвечать.

— Я не хочу втягивать тебя в это.

Лианна повернулась.

— Ты уже втянула.

Сейра поднялась со стула. Ей хотелось объяснить, почему некоторые вещи лучше оставить при себе, но Лианна продолжила прежде, чем она успела подобрать слова.

— Я не требую рассказывать мне всё, что происходит в соборе. И не собираюсь выпытывать то, что тебе запрещено говорить. Но если ты приходишь ко мне за советом, не оставляй мне только удобную половину вопроса.

— Я понимаю.

— Тогда в следующий раз сначала реши, кто я для тебя. Человек, которому ты доверяешь, или место, куда можно принести половину правды.

Лианна взяла журнал со стола и направилась к двери. Уже на пороге остановилась, словно собиралась добавить что-то ещё, но лишь попросила Сейру закрыть аптечную, когда будет уходить.

Дверь за ней закрылась.

Сейра осталась возле стола. На полке стояли несколько пузырьков, которые Лианна не успела расставить по местам, а возле шкафа лежала чистая ткань, выпавшая из коробки. Сейра подняла её, сложила и убрала вместе с остальными. Затем вернулась к столу, закрыла оставленный журнал и некоторое время смотрела на дверь.

В коридоре позвали Лианну. Послышался её ответ, затем быстрые шаги удалились в сторону палат. Сейра взяла перчатки и вышла из аптечной, стараясь не задерживаться возле комнаты, где работала подруга.

На улице разговоры об Оке стали громче. Теперь даже присутствие церковной ищейки не сразу заставляло людей замолчать. Возле хлебной лавки Сейра услышала упоминание о трёх ударах и остановилась.

Мужчина, рассказывавший о них, работал возле складов у внешней стены. Перед тем как Око потускнело, под мостовой трижды что-то ударило. После второго толчка закачались крюки, подвешенные возле складской двери, а третий почувствовали ещё двое рабочих. Мужчина показывал рукой, откуда пришёл звук, и несколько раз повторил, что никакие телеги в тот момент по улице не проезжали.

Сейра подошла ближе и расспросила его о времени и месте. Он назвал склад и приблизительный час, затем указал на двух товарищей, которые могли подтвердить его слова. Их рассказы различались в мелочах, но все трое помнили одинаковые промежутки между ударами.

— Вы раньше такое слышали? — спросила Сейра.

Рабочий покачал головой.

— Здесь иногда оседает камень. Особенно после холодов. Но чтобы сразу три раза...

Он не закончил и посмотрел в сторону внешней стены. Сейра записала названия складов и поблагодарила мужчин.

До дома она добралась ближе к следующему храмовому часу. Возле входа её ждал Ивар. Он сидел на низкой каменной ограде, держа шлем рядом, и поднялся, когда заметил Сейру.

— Отец Эдран просил привести вас сразу после возвращения.

— Давно ждёте?

— Некоторое время.

Сейра посмотрела на дверь своего дома. После колокольни, разговора с Корвеном и ссоры с Лианной ей хотелось остаться в тишине хотя бы до следующего часа. Она задержалась у ступеней, затем повернулась к Ивару.

— Он сказал зачем?

— Нет. Только что дело срочное.

Ивар взял шлем и направился рядом с ней к главному храму. По дороге он не пытался завязать разговор, а Сейра была благодарна ему за молчание.

Эдран находился в северной галерее собора. На столе перед ним лежала большая карта Эрена, поверх которой были разложены несколько донесений. Красные отметки тянулись цепочкой через внешние кварталы, особенно густо возле стены, но некоторые находились и ближе к центру.

Сейра остановилась возле стола. Эдран взглянул на неё, затем указал на свободный стул.

— Ты устала?

— Немного.

Он не стал расспрашивать. Сейра села, но через несколько мгновений поднялась снова, чтобы лучше рассмотреть карту. Возле нескольких отметок были записаны часы и имена людей, сообщивших о случившемся.

— Везде было три удара?

Эдран поднял голову.

— Откуда ты знаешь?

Сейра задержалась с ответом. Она не собиралась рассказывать о возвращении в колокольню, но теперь скрывать это не имело смысла.

— Я была в Отсвете, когда почувствовала толчки. Три удара с одинаковыми промежутками. После последнего Око потускнело.

Эдран внимательно посмотрел на неё.

— Где именно?

— Возле старой колокольни.

Он отложил перо.

— Ты вернулась туда?

— Да.

— Зачем?

— Там я впервые услышала тот же голос, о котором говорил Тейн. Хотела проверить, остался ли след.

Эдран некоторое время молчал.

— И что услышала?

— Удары. Плач не появился.

Он кивнул и вернулся к карте. Сейра указала на несколько красных отметок у внешней стены.

— Эти сообщения поступили от рабочих возле складов?

— Часть. Остальные — от стражников и жителей соседних домов.

— Я говорила с тремя рабочими. Они подтвердили одинаковые промежутки между ударами.

Эдран записал названия складов и попросил Сейру повторить время. Затем показал ей донесение от одного из дозоров. Там тоже упоминались три подземных толчка, а последняя запись была сделана незадолго до сообщения о сбое Ока.

— Внешние ворота Отсвета закрывают, — сказал Эдран. — До отдельного распоряжения проход к внешним дорогам будет остановлен. На укрепления отправят дополнительные дозоры.

Сейра посмотрела на карту. Возле старой колокольни красных отметок пока не было, но несколько стояли неподалёку, у складов и основания стены. Если толчки повторятся, дозорным придётся осматривать участки, которые годами не требовали внимания.

Один из таких проходов ещё вчера оставался незамеченным.

— Они будут проверять старые водостоки? — спросила Сейра.

— Если обнаружат повреждения у основания стены, да. Почему?

— Там много старой кладки. После толчков она могла пострадать.

Эдран отметил что-то на карте.

— Я передам строителям.