(Не)твоя

SIM-карту вытащила заранее и разломала на части, выбросив в ближайшую урну. Без телефона жить было страшно, но с ним гораздо опаснее. Даже без симки мобильник можно отследить, а у Черновых с правильными людьми в нужных службах проблем никогда не было.

Я выбирала самые простые и шумные маршруты. Поезда дальнего следования с именными билетами отмела сразу. Междугородние автобусы то, что нужно. Наличные принимают, паспорт не спрашивают, никому нет дела, как тебя зовут и куда ты едешь.

В здании автовокзала я долго топталась перед табло, смотрела на расстояния. Чем дальше и меньше город, тем лучше. В итоге взяла билет туда, где я ни разу не была, обычный областной центр, таких по стране десятки.

В очереди за хот-догом меня накрыло волной тошноты. Я вцепилась пальцами в край прилавка и впервые честно призналась себе, что это не только нервы.

Жилье на новом месте нашлось быстрее, чем я ожидала. В старой части города, в доме с облезлой штукатуркой и вонючим подъездом. Комнату мне сдала приятная одинокая старушка за смешные деньги. Я внесла оплату вперед на три месяца. Договор на аренду написали от руки, разумеется, все неофициально. В мой паспорт она едва взглянула, лишних вопросов не задавала, хотя наверняка заметила, что заселяюсь я без вещей.

Мне повезло. Хозяйке квартиры нужен был тихий ответственный человек, а мне угол, где обо мне никто ничего не знает.

Комната почти один в один напоминала мою из общаги. Из мебели скрипучая кровать, стол, шкаф и совдеповский ковер на стене. После двухуровневой квартиры с панорамными окнами мои новые «хоромы» выглядели как издевка, но я вздохнула с облегчением. Это моя территория, до которой не дотянуться руки Черновых.

Ночью, когда старушка захрапела за стеной, я наконец-то достала из сумки смятую упаковку с тестом, закрылась в крошечной ванной и, сидя на холодной крышке унитаза, уставилась на две проявляющиеся полоски.

Я сидела, обхватив себя за плечи, и слушала, как где-то за окном капает вода из ржавого водостока. В голове стучало одно: я ушла вовремя. Если бы осталась, решали бы уже не только мою судьбу.

Работу тоже нашла быстро. Неофициально, за наличку. Первый месяц торговала на рынке в овощном ларьке, потом устроилась продавцом в маленький хозяйственный магазинчик рядом с домом.

Платили мало, но без задержек. График два через два по десять часов. Ничего сложного, никакой нервотрепки. Покупателей немного, ассортимент простой, люди доброжелательные. Этого было достаточно. Чем незаметнее я жила, тем спокойнее дышалось.

Я приходила домой, падала на скрипучую кровать, клала руку на живот и повторяла как мантру: «Мы справимся».

Сменить город, найти жилье и устроиться на работу оказалось проще, чем забыть последние слова Демида, сказанные тем отстраненным тоном, которым он обсуждал сделки и «проблемы».

«Через две недели тут никого не будет.»

«У нас ничего серьезного. Держал ее под рукой, чтобы не тратить время на шлюх.»

«В офисе секретарш драть не всегда удобно.»

Эти фразы въелись в память, как кислотой прожгли. От них я бежала сильнее всего, от той версии себя, которая верила, что все это про любовь.

Только от реальности не убежишь, как ни старайся.

Даже когда проходит время, и ты начинаешь потихоньку привыкать к черно-серой действительности, новому маршруту на работу, к запаху чужого подъезда и треску старой батареи по ночам, непрошенные воспоминания все равно накрывают волной, оглушая вселенской тоской и морозным страхом неизвестности. Осколки сердца царапают грудь, соленая влага опаляет веки, боль рвет душу на крошечные лоскутки.

В такие горькие минуты я цеплялась не за мечты и иллюзии, а находила утешение в том, что носила в себе. Захлебываясь слезами, я гладила ладонями живот и обещала малышу, что больше никогда не буду плакать. Стану сильной ради него и не опущу руки, даже если станет совсем тяжко. Я клялась, что дам ему лучшую жизнь, чем та, что когда-то была у меня. Не сломаюсь, не подведу.

А потом начинался новый день и на тоску и жалость к себе не оставалось ни времени, ни сил.

Я жила по инерции. Работала, экономила, считала дни до предполагаемого срока, вычеркивала их в настенном календаре. Токсикоз накатывал по утрам, голова кружилась чаще обычного, но внешне я почти не изменилась. Разве что немного скинула вместо того, чтобы набрать, как полагается беременным.

Слишком много всего на меня свалилось, психика расшатана, нервы на пределе. Откуда тут взяться здоровому аппетиту?

Головой я прекрасно понимала, что пора становиться на учет в женскую консультацию, сдавать анализы, проходить обследования, соблюдать назначения врачей. Каждое промедление риск, и не только для меня.

Но сразу вслед за этой мыслью поднималась другая, липкая и паническая: любая карточка и запись в базе, след. И тут же включалась следующая волна тревоги, уже совсем приземленная. Жилье и работу в любом случае придется менять. В эту комнату с ребенком бабулька меня не пустит, да и условий там подходящих для ребенка нет. В магазине я устроена неофициально, никаких декретных и подушки безопасности.

На какие средства существовать? Где жить?

До предполагаемых родов оставалось чуть меньше полугода, а ощущение такое, будто времени нет совсем.

С такими упадническими мыслями я и шла в тот день домой после отработанной смены. Ноги ныли от усталости, к горлу подкатывала голодная тошнота. Я свернула к газетному киоску, хотела купить блокнот, чтобы записывать расходы. Машинально мазнула взглядом по витрине и замерла…

Грудную клетку сдавило. Сердце пропустило удар, в потом пустилось в галоп.

Я увидела его сразу.

Глянцевый журнал, броская верстка, пестрые цвета. На обложке красовался Демид в безупречном темном костюме, с тем самым хитрым прищуром и дерзким вызовом в блядских синих глазах. Рядом к его плечу прижималась гламурная блондинка в белоснежном платье. На заднем плане размытая арка из живых цветов, кусочек голубого неба и силуэты статусных гостей. Оба смеются широко и беззаботно, как в рекламе счастливой семьи.

А внизу через всю обложку кричащая надпись:

«Свадьба года: сын олигарха Олега Чернова повел к алтарю дочь строительного магната Сафронова»

Воздух стал густым, как кисель. В груди что-то сжалось, а в животе наоборот вспыхнуло, дрогнуло, словно малыш протестовал вместе со мной. Кислая желчь подкатила к горлу, перекрывая доступ к кислороду, и перед глазами за секунду потемнело. Раздирающая боль захлестнула с головой, обожгла внутренности.

Пошатнувшись, как щепка на ветру, я отвернулась от киоска, сделала пару шагов вслепую и зацепилась носком ботинка за бордюр. Душа умирала в муках, а слезы ручьями стекали по щекам. Улица, прохожие, автомобили, все смешалось в какой-то бесформенный фон, запирая меня внутри удушающего вакуума.

Только бы не упасть… Не отключится. Не рухнуть в грязную лужу, под ноги людям.

Снова повело в сторону, колени подогнулись, но чья-то рука вовремя перехватила меня за локоть.

– Осторожно, – обеспокоенный мужской голос прозвучал совсем рядом. – Вам плохо?

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. Мутная дымка нехотя отступила. Передо мной стоял высокий симпатичный парень в черном пальто, с шарфом вокруг шеи и кожаной папкой подмышкой. Короткие светло-русые волосы ерошил ветер. Теплые светло-карие глаза внимательно всматривались в мое лицо.

– Все нормально, – через силу выдавила я, тыльной стороной ладони смахивая слезы. – Просто… голова закружилась.

– Ага, вижу, как «нормально», – он чуть крепче обхватил мой локоть, взглянул куда-то поверх моего плеча. – Тут недалеко скамейка. Пойдемте, я провожу.

Мы медленно дошли до лавки. Я почти не чувствовала своих ног, кожу щек стянуло от подсохшей соли. Во рту ощущался привкус крови, прикушенная изнутри губа неприятно саднила. Моросящий дождь остужал пылающее лицо, проясняя затянутые агонией мысли.

Я с трудом опустилась на скамейку, стараясь дышать медленно и глубоко. Сердце стучало где-то в горле, перед глазами все еще плавали фрагменты журнальной обложки: белое платье, темный костюм, самодовольная улыбка Демида и броская красота его жены. Жены…

– Давление упало? – спокойно уточнил мой случайный спаситель. Карамельные глаза излучали искреннюю тревогу.

Молодой, не старше двадцати пяти, – машинально отметила про себя.

– Бывает, – буркнула я. – Не ела толком, устала. И… – запнулась, потому что не собиралась рассказывать незнакомому человеку, что мое сердце в очередной раз провернули через мясорубку и раскатали катком. – И лишнюю картинку увидела.

Он проследил направление моего взгляда к киоску, на секунду задержался на журнале, но ни о чем не спросил.

– Давай так, – сказал он после короткой паузы, резко переходя на «ты». – Я сейчас отведу тебя в ближайшее кафе. Ты выпьешь сладкий чай, что-нибудь съешь, и только потом решишь, хочешь ли падать в обморок дальше или нет.

– В больницу я не поеду, – выстрелила раньше, чем включила рациональный фильтр.

Он удивленно вскинул бровь, но спорить не стал.

– Хорошо, – кивнув одарил меня мягкой улыбкой. – Обойдемся без больницы. Кафе же не вызывает аллергии?

Логически было проще отмахнуться и уйти, но эмоционально я была на грани. От голода, недосыпа и того, что вся моя предыдущая жизнь только что насмешливо ухмыльнулась мне с глянцевой обложки, как чужая сказка.

Я согласилась.

В кафе было тепло, пахло кофе и горячей выпечкой. Желудок громко заурчал, требуя как можно скорее чем-нибудь его наполнить. Меня усадили за столик у окна. Незнакомец заказал две кружки чая с лимоном и куриный бульон.

– Вам что-нибудь еще? – вежливо спросила официантка.

– Нет, спасибо, – тихо ответила я, зябко кутаясь в куртку. Нервный озноб не отпускал.

Мы молча дождались заказ. Первую ложку бульона я проглотила с кое-как, но через пару минут тело вспомнило, что такое еда, и стало чуть легче.

– Спасибо, – сказала я, когда тарелка уже наполовину опустела.

– Игорь, – представился он. – Игорь Лапин.

– Алина, – отозвалась я.

– Очень рад, что ты еще в сознании, Алина, – мягко продолжил Игорь. – Но сама понимаешь, что так себя загонять… не лучшая стратегия.

Я пожала плечами. Объяснять, что самая плохая стратегия в моей жизни – это глупая влюбленность в «принца» из криминальной семьи, не хотелось.

– Я справлюсь, – напряженно сказала я. – Всегда справляюсь.

– Верю, – он чуть наклонил голову. – Просто иногда полезно, чтобы рядом был кто-то, пока ты справляешься.

Мы говорили о всякой ерунде. О работе – его и моей. Он вскользь упомянул строительную фирму, где ведет бухгалтерию, и вечный дурдом с отчетами и проверками. Я сказала, что работаю в магазине, и это, по крайней мере, честно и просто. Он не лез с расспросами, казался приятным и безобидным. Хороший порядочный человек. Другой бы просто прошел мимо.

Когда мы покинули кафе, на улице было темно. Мелкий промозглый дождь закончился, осенний резкий ветер затих. В свете желтых фонарей город стал немного теплее и уютнее.

– Далеко живешь? – непринужденно спросил Игорь.

– Тут рядом, – ответила я, махнув в сторону своей улицы. – Пять минут пешком.

– Тогда я провожу тебя до подъезда и отпущу с миром, – обаятельно улыбнулся он. – Чисто, чтобы убедиться, что не свернешь где-нибудь по пути и не надумаешь снова упасть.

У подъезда он остановился, порылся в кармане и достал сложенный пополам листок.

– Это мой номер, – Игорь протянул бумажку.

Я в недоумении уставилась на него. Кто в наше время оставляет свой телефон на салфетке? Официантки в кафе? Может быть, но я никогда подобным не промышляла.

– Написал еще в кафе, но постеснялся отдать, – пояснил он. – Ты выглядела такой…

– Несчастной? – жалко ухмыльнулась я.

– Неприступной, – поправил Игорь. – Если станет совсем плохо позвони. Я не врач, но вызову такси или скорую. Или принесу еще бульон.

– Я не люблю быть кому-то обязанной, – честно сказала я.

– Тогда считай это авансом, – Игорь развел руками. – Позвони мне, Алина. Я буду ждать.

Глава 2

Пять лет спустя

– Темыч, давай доедай быстрее, и поедем, – Игорь потрепал сына по темной макушке и, привычно клюнув меня в щеку, пошел в прихожую.

Из кухни я наблюдала, как он быстро обувается, накидывает пиджак и выходит из квартиры. Машинально убрала за уха темную прядь, и перевела взгляд на Артемку, вяло ковыряющему свой омлет.

Свои от природы пшеничные волосы я перекрасила в темный шоколад, как только закончила грудное вскармливание. Хотелось смотреть в зеркало и видеть другую девушку, не ту наивную блондинку из прошлого. Игорь был против таких кардинальных перемен, но со временем смирился и привык к моему новому образу.

– Мам, мне обязательно ходить в садик? – тоскливо вздохнул Артем, подняв на меня грустные синие глаза.

– Конечно, – кивнула, отставив в сторону кружку с кофе. – Там же весело. Много ребят, прогулки, игры…

– Скучно, – протянул сынок. – Все галдят, шумят, а Ирина Сергеевна ругается и не дает мне собирать лего. Она злая, мам, а ребята глупые.

– А ты, значит, самый умный? – я вскинула бровь.

– Ага. И конструктор у них старый, я его уже сто раз перебрал.

– Тем, Ирина Сергеевна занимается с вами по специальной программе. Так нужно, понимаешь?

– Неа, – он упрямо мотнул головой. – Кому нужно?

– Для твоего общего развития.

– Я разве похож на отсталого? – обиженно засопел Артем.

– Нет, ты у меня лучше всех, – рассмеялась я, погладив сына по волосам. – Все, беги. Папа заждался уже. Ему еще на работу надо успеть.

– Вот всегда так! Говоришь одно, а делаешь другое. – поджав губы, сынок слез с табурета и нехотя потопал в прихожую.

Я пошла за ним. Прислонилась к стене, наблюдая, как Артемка аккуратно завязывает шнурки на кроссовках. Маленький, но такой взрослый и рассудительный. Счастье мое синеглазое. Выстраданное, любимое и теплое, словно солнышко.

– Тебе вечером в бассейн, помнишь? – мягко спросила я, подавая сыну кофточку.

– Угу, – хмуро буркнул он. – Еще одно бесполезное занятие.

– Тебе же нравилось плавать, – напомнила я.

– Вот именно – плавать, а не выполнять всякие дурацкие упражнения.

Я тихо рассмеялась и взяв сына за руку, вывела его из подъезда. Помахала рукой, глядя, как Игорь усаживает его в детское кресло, фиксирует ремни. Закрыв заднюю дверь, муж обернулся и взглянул на меня.

– Я сегодня задержусь, Алин. Инвесторы из столицы приезжают со своими аудиторами. Отчеты будут смотреть, – он виновато взглянул, одернув строгий пиджак.

Я невольно залюбовалась. Красивый у меня муж и деловой стиль ему очень идет.

– Без главбуха никак не справятся?

– Никак. Если что-то не сойдется, первым спросят с меня. – с досадой поморщился Игорь. – Прости, Алин, не получится Темыча в бассейн отвезти. Такси возьмите, ладно?

– На маршрутке доедем, – отмахнулась я. – Вот еще, деньги на такси тратить.

– Брось ты эти привычки. У нас же все стабильно с финансами.

– Ты ведь бухгалтер, Игорь. Сам знаешь, что деньги счет любят, – беззлобно пожурила я, приблизившись к мужу.

Он мягко привлек меня к себе, и поцеловал в губы. Нежно и страстно, чувственно скользнув языком в мой рот. Я прикрыла глаза от удовольствия, низ живота налился сладким теплом. Просунув руки под его пиджак, я прошлась ладонями по мускулистой спине, непроизвольно прижимаясь ближе.

– Тебе бы на экономиста выучится, Алин. – оторвавшись от моих губ, серьезно сказал он. – У нас в компании расширение планируется. Должность для тебя выбью. Не думаю, что работа в ногтевом сервисе предел твоих желаний. Ты способна на большее.

В потемневших карих глазах тлело возбуждение, но разум уже вовсю работал. Мне нравились его сдержанность и способность контролировать свои инстинкты. Это выгодно отличало Игоря от… От того, кто был до него.

– Я подумаю, – кивнув, отступила назад. – Ладно, езжайте, а то опоздаете.

Когда серебристый подержанный Форд выехал из двора, я автоматически задержала взгляд на черном внедорожнике, припарковавшемся возле дома напротив. Сердце тревожно екнуло, по спине пробежала холодная дрожь. Призраки прошлого никуда не исчезли, терзали по ночам, оживали жуткими образами днем. После стольких лет я все еще боялась, что моя размеренная тихая жизнь может рухнуть в один момент.

Нет, я не думала, что Демид все еще разыскивает меня, иначе давно бы нашел. С его-то возможностями. Скорее всего, он и думать обо мне забыл. Бизнес, жена, две маленькие дочки погодки. Кто я такая, в конце концов? Девочка для секса, с которой он прожил полгода. У него не было никаких доказательств, что я слышала тот разговор. Только домыслы и предположения. Возможно, он, вообще, вздохнул с облегчением, когда я внезапно исчезла. В обратном случае ему пришлось бы «разбираться». А так… очень удобно вышло. Проблема самоустранилась и черт с ней.

Но инстинктивный страх не хотел отпускать, и мысли в голову лезли самые разные. Никогда не забуду, как сильно тряслась, когда мы с Игорем подавали документ в местный ЗАГС, боялась «засветиться», и потом целую неделю жила, как на иголках. Вздрагивала от каждого звонка в дверь, шарахалась от всех автомобилей со столичными номерами, с ужасом смотрела на парней, по типажу напоминающих Чернова.

После росписи немного успокоилась, встала на учет с уже новой фамилией. На пятом месяце беременности. Слава богу обследование не выявило никаких патологий, иначе я бы себя не простила.

Когда УЗИ показало, что будет мальчик, Игорь так искренне радовался, словно сын и правда его. Он был тогда вместе со мной в кабинете, бережно держал за руку и со счастливой улыбкой смотрел на экран.

А я расплакалась… от благодарности, облегчения и чувства вины, что царапало изнутри. Мы же оба понимали, что я вышла за него не по большой и чистой любви, но Игорь ни словом, ни взглядом ни тогда, ни до сих пор ни разу не напомнил, почему мы, вообще, решили расписаться.

Все произошло стремительно, спонтанно, и, наверное, судьбоносно.

После первой встречи я Игорю не позвонила, и даже не собиралась. Меня тогда совсем другое волновало, и новые отношения не входили в список моих первостепенных планов. Самой бы выжить и ребенка поднять. Какие уж тут парни и свидания.

Игорь сам меня нашел.

Точнее случайно наткнулся на том же участке дороги, где мы познакомились. Снова позвал в кафе, приправив приглашение искрометным юмором и обворожительной теплой улыбкой. Я отнекивалась, ссылаясь на усталость и домашние дела. В итоге он просто проводил меня до подъезда, по пути развлекая разговорами. А на следующий день встретил с работы и опять проводил.

Он не давил, не навязывался. Казался интеллигентным и деликатным. Образованный, воспитанный, самостоятельный, целеустремленный и по-мужски привлекательный, но при всем этом такой же одинокий, как и я.

Поздний и единственный ребенок в семье, Игорь рано лишился родителей. Когда ему было двадцать – ушла мама, а через два года отец. Последние три года он жил один в трешке на соседней улице, загружал себя работой, курсами повышения квалификации, в свободное время занимался спортом и встречался с друзьями. С постоянной девушкой расстался полгода назад, а в меня, по его словам, влюбился с первого взгляда.

Не буду скрывать, мне льстили его непринужденные ухаживания. И сам он мне очень нравился. На контрасте с Демидом Черновым, Игорь сильно выигрывал. Открытый, понятный, приземленный, напрочь лишенный грубости и наглой самонадеянности.

Если бы мы встретились раньше, все могло сложиться иначе.

Но проблема состояла в том, что я при всем желании не могла ответить на его чувства, о чем честно призналась, когда Игорь предложил мне встречаться на постоянной основе.

Он выглядел таким убитым моим отказом, что я не выдержала и рассказала, что ушла от парня, от которого жду ребенка. Что он и его семья связаны с серьезным криминалом, и, как только я об этом узнала, убежала в другой город. А теперь живу в страхе, что он меня найдет.

Имен я не называла и про то, что отец ребенка благополучно женился, тоже умолчала. Не хотела, чтобы меня жалели. Жалость – нехорошее чувство, унизительное, стыдное.

Я ожидала, что, узнав о ребенке, Игорь быстро сольется, но вышло иначе. Он как-то даже обрадовался и воспрял духом.

– Ну, слава богу, а я уж решил, что у тебя кто-то есть, – выдохнул он тогда.

Я посмотрела на него, как на умалишенного.

– Конечно, есть, – ответила я, приложив ладони к животу. – И уже не рассосется.

– Супер, – Игорь улыбнулся и пожал плечами. – Значит, будем воспитывать. Как тебе моя фамилия? Алина Лапина вроде бы неплохо звучит.

Я оторопела, не в состоянии выдавить ни слова. Не знала, как реагировать на его слова, не улавливала суть. А вдруг шутит?

– Замуж за меня пойдешь? – спросил он серьезным тоном, и не дождавшись ответа, конструктивно добавил: – Ребенку нужен отец и полноценная семья, а тебе надежный и любящий мужчина. Я именно такой. Соглашайся, Алин.

– Мы же и месяца не знакомы, – растерянно пробормотала я, не зная куда себя деть от смущения.

– Боюсь, если еще хоть месяц подождем, ты и от меня сбежишь, а я этого не хочу, – прямолинейно заявил Игорь. – Думаю о тебе и день и ночь, Алин. Как с ума сошел. Никогда ни к кому ничего подобного не испытывал. Красивая ты, просто очуметь, словно светишься изнутри. Нежная, скромная и сильная очень. Не видел раньше таких, если упущу, никогда себя не прощу.

Вспыхнув, я машинально поправила волосы. Про мою красоту мне и Чернов часто заливал, но, разумеется, совсем другими выражениями. Пошлыми, грубыми, неизменно перетекающими в горизонтальную плоскость.

«Ебательная ты кукла, Линка. Волосы, лицо, фигурка – полный улет. Трахать тебя и трахать. Я когда первый раз в твои голубые глазищи глянул, неделю со стояком мучался.» – это Дема мне вывез после того, как девственности лишил. Остальные комплименты были еще хлеще, но я почему-то млела и таяла от его похабных слов, словно он мне стихи Шекспира читал.

Вытравив бывшего из мыслей, посмотрела в напряженное лицо Игоря. Он терпеливо ждал ответа. В глазах сияли надежда и обожание. К моему горлу подкатил комок, глаза защипало. Чертовы гормоны.

– А как же… – я сбилась и снова прижала руку к животу.

– Это будет наш с тобой ребенок, – спокойно произнес Игорь. – И мне все равно, кто его биологический отец. Буду любить, как своего.

Мое сердце дрогнуло, так трогательно и искренне он это сказал. Как можно было ему отказать? Особенно в моем почти безвыходном положении.

Конечно же, я согласилась. И ни разу не пожалела о принятом решении. Самым правильным за все мои девятнадцать лет.

Вернувшись в квартиру, я быстро прибралась на кухне, закинула тарелки в посудомойку, заправила кровати в детской и супружеской спальне. Затем прошлась моющим пылесосом по комнатам, протерла пыль. Первая клиентка у меня только через час, а до салона, где я работаю всего пять минут пешком. Так что время позволяло заняться домашними хлопотами.

Пока занималась бытовыми делами, в голове то и дела мелькали мысли о предложении Игоря о получении высшего образования. Я и сама об этом часто думала, но как-то все откладывала в дальний ящик.

Пока сидела в декрете было не до учебы. Артемка неспокойный родился, болел часто, а когда в садик пошел, соседка надоумила меня пройти курсы на мастера маникюра. На шее у мужа сидеть не хотелось, и я решила попробовать. Получилось, да и рисовать я любила с детства. Учителя даже говорили, что у меня врожденный талант. Вот он и пригодился.

В салоне мне нравилось, работа не пыльная, творческая отчасти, платят хорошо. Клиентки уже все свои, как близкие подружки. Но не всю же жизнь чужие ноготочки красить. В общем, надо серьезно обдумать этот вопрос. Взвесить все, распланировать. Если у мужа в компании намечается расширение, то и его карьера в гору пойдет. Хочешь, не хочешь, а придется соответствовать.

Закончив с уборкой, взялась за себя. Выпрямила волосы плойкой, нанесла легкий макияж, надела легкий летний сарафан, нырнула в балетки и выскочила в душный июльский жар. До салона долетела, как на крыльях. Хорошее настроение не испортили ни отменившаяся в последний момент запись, ни ежегодное повышение аренды рабочего места.

Проводив последнюю клиентку, побежала в садик за Артемкой. Потом вместе с ним помчали на маршрутке в бассейн. Сдав сына тренеру, я скоротала время в спортивном зале, расположенном в том же здании. При сидячей работе без регулярных физических нагрузок не обойтись, если хочешь держать мышцы в тонусе и не заплыть жиром. Последнее мне не грозит – не та конституция, но спина и шея сильно страдают, когда по восемь часов сидишь в одной и той же позе.