Месть Элизабет

Амазонка поймала завистливый взгляд кузины, которой, вероятно, претила мысль, что Элизабет выйдет замуж раньше неё.

В свой черёд, выиграв партию, Ипполито пришёл в хорошее расположение духа и пригласил всех перейти в столовую, находившуюся в старом здании. По случаю продолжавшихся праздников хозяев и гостя ждало обильное угощенье. Во время ужина, указав на вазу с фруктами, Шарль, как бы между прочим, спросил у Элизабет:

– Вы больше любите яблоки или груши, кузина?

После чего с намёком добавил:

– Я жду вашего ответа!

– Я дам вам ответ позже, кузен, – томно произнесла девушка.

После ужина все разошлись по своим спальням. Поднявшись на верхний этаж, Элизабет оказалась в просторной сводчатой комнате, которую слуги уже успели превратить в подобие спальни. Дрожащее пламя свечи на сундуке отбрасывало причудливые тени на стены и окна, закрытые плотными занавесями. Посредине стояла узкая кровать без полога – обычно её приставляли к более широкому ложу. Рядом служанка грела над бронзовой жаровней простыню.

Как только её раздели, Амазонка, в ночном чепчике и рубашке, юркнула под меховое одеяло, в то время как служанка положила ей в ноги медную грелку. Согревшись, девушка стала думать о том, что ей делать. Хотя Шарль нравился ей, она не могла ответить на его чувства. Ведь он, как и сама Элизабет, был потомком Лалена! По этой же причине ей следовало бы отказать Морле.

Амазонка вздохнула. Неужели ей придётся закончить свои дни в монастыре… на пару с Мадлен? Нет, только не это!

В конце концов, сон сморил девушку, и ей приснилось, будто она пошла под венец сразу с двумя мужчинами.

Глава 9

Приезд жениха

Под утро грелка остыла, и Амазонка продрогла. Она не стала будить служанок, спавших в соседней комнате, и в одной рубашке спустилась в гостиную, где в камине уже развели огонь. Неожиданно в зал вошёл полностью одетый Шарль. При виде Элизабет молодой человек сразу устремился к ней:

– Скажите мне только, я могу надеяться?

Его голос звучал с такой отчаянной мольбой, а глаза, похожие на два осколка неба, смотрели на девушку с такой беззащитной надеждой, что сердце её дрогнуло.

– Я тоже люблю вас, но мы не можем быть вместе!

Сильные тёплые пальцы Монбара сомкнулись на её запястьях, и Элизабет почувствовала, как по её телу пробежала дрожь.

– Значит, у меня всё-таки есть соперник?

– Возможно…

– Это капитан королевских телохранителей?

Ревность, прозвучавшая в его голосе, невольно вызвала у девушки досаду:

– С чего вы так решили?

– Но вы при мне кокетничали с ним!

– Да, чтобы спасти вас!

– Кто же тогда? – продолжал настойчиво допытываться молодой человек.

– Граф де Оре нашёл мне жениха.

Лицо Шарля побледнело, а его пальцы ослабили хватку:

– Как его имя?

– Барон де Морле.

– Сын того самого…

– Да.

– Как странно! – прошептал гизар. – Д’Эворт похитил невесту у моего отца, а его сын отнимет у меня вас!

– Дело даже не в Морле.

– А в чём?

Элизабет бросила красноречивый взгляд на дверь:

– Поговорим об этом в другой раз.

– Когда и где?

– Здесь. Сегодня ночью.

По мнению девушки, услышав эти слова, любой влюблённый мужчина должен был заключить её в объятия. Или как-нибудь по-другому выразить свою радость. Вместо этого Монбар после паузы с сожалением произнёс:

– Сегодня ночью я не могу. Мне нужно уехать по делам на некоторое время.

Его слова разъярили Элизабет. Сначала молодой человек признался ей в любви, а теперь, оказывается, у него есть дела гораздо важнее! Её сердце наполнилось обидой и разочарованием.

– В таком случае, можете не возвращаться! – вырвав свои руки, девушка направилась к выходу.

– Обещаю, я скоро вернусь! – сказал ей уже в спину Шарль.

Но Амазонка даже не обернулась. Пусть больше Монбар не говорит ей о любви! Она всё равно не поверит! Даже не посмотрит в его сторону! А если он посмеет вернуться, то отомстит ему. Например, переспит с ним. Пусть он умрёт ужасной смертью!

Внезапно испугавшись собственных мыслей, девушка поспешила отогнать их.

Прошли две недели, а Шарль всё не возвращался. Между тем обстановка в Париже продолжала накаляться. Как только король распустил в Блуа Генеральные штаты, лигисты арестовали 16 января в Париже первого президента парламента и других преданных королю лиц. Затем начали грабить самые богатые дома в городе под предлогом того, что они принадлежат членам королевской семьи. Повсюду рвали портреты Генриха III, сбрасывали его статуи, разбивали его гербы. На всех перекрёстках наклеивались сатирические памфлеты и оскорбительные анаграммы имени тирана. Кроме того, по всей Франции рассылались письма с обещанием снизить налоги, что привело к массовому переходу провинций на сторону Лиги. А 30 января в соборе Нотр-Дам была отслужена торжественная панихида по герцогу де Гизу и его брату, собравшая, по словам очевидцев, больше народа, чем похороны предыдущего короля.

В этот день, как обычно, Элизабет отправилась к бабушке, чтобы справиться о её здоровье. В спальне виконтессы уже сидела Плакса.

– Что-то ты слишком бледная, Элизабет, – заметила Изабель. – Может, заболела?

– Нет, сударыня.

– Если тебе холодно наверху, то попроси прощения у своей кузины и возвращайся в её спальню.

– Благодарю вас, но меня всё устраивает.

– Надеюсь, ваша милость тоже чувствуете себя хорошо, – добавила девушка.

– У меня болят колени, – пожаловалась её бабушка.

– Давайте я почитаю вам что-нибудь, – предложила Мадлен.

– А я разотру ноги, – добавила Элизабет.

– Спасибо, мои дорогие, – виконтесса вздохнула. – Вы обе хорошие девушки. Ещё бы удачно выдать вас замуж, и можно умирать спокойно!

– Ах, я не могу себе представить, как буду жить без вас и отца, – возразила Плакса.

– Если ты по-настоящему полюбишь мужчину, то забудешь и отчий дом, и своих родных.

– Нет, я никогда о вас не забуду!

– А вот когда я влюбилась в Жиля де Лорьяна, то готова была отправиться с ним хоть на край света!

Девушки притихли: раньше бабушка никогда не говорила с ними о своём первом муже, титул которого перешёл к деду Элизабет, а потом – к её отцу. Тем временем виконтесса продолжила:

– Вся моя родня была против нашего брака, потому что до этого Жиль был женихом моей сестры Жанны и сбежал от неё. И только когда умер мой отец, барон де Монбар, мы смогли пожениться. Однако на следующий день, как оказалось, у моего мужа был назначен поединок с Гильомом де Писле, моим бывшим ухажёром… Позднее Жанна рассказала мне, что Жилю напророчили смерть после первой брачной ночи. Если бы я только об этом знала, то отказалась бы от своей любви!

– Я бы тоже! – воскликнула Мадлен.

– А я не представляю своей жизни без любви, – возразила Амазонка.

– Любовь бывает разной. К своему второму мужу я не питала такой страсти, как к Лорьяну, но была с ним счастлива и родила ему трёх детей.

Спустя некоторое время пришла служанка:

– Госпожа, сеньор виконт просит вас спуститься вниз.

– Что там случилось?

– Приехал граф де Оре!

– Наконец-то!

Однако когда Изабель и её внучки вошли в гостиную, то увидели там брата Элизабет, беседовавшего с хозяином, и ещё какого-то мужчину. При виде виконтессы гости, в свой черёд, встали с места.

– А где мой племянник? – Изабель огляделась по сторонам.

В этот момент вперёд выступил Филипп:

– У меня для вас плохая весть, сударыня!

– Что случилось?

– Граф де Оре, мой дед, скончался!

В который раз Элизабет убедилась, что её бабушка – мужественная женщина. В отличие от самой девушки, у которой градом потекли слёзы, виконтесса не стала рыдать и стенать. Недаром Изабель как-то обмолвилась, что после того, как она похоронила своих родителей, сестёр, братьев, мужа, младшую дочь с зятем и невестку, не считая других родственников, у неё не осталось больше слёз. Усевшись в кресло, виконтесса молча выслушала Филиппа, который кратко рассказал, что у графа де Оре, вероятно, не выдержало сердце после переговоров в Нанте, которые он вёл по просьбе короля.

– Вместе с бароном де Морле мы отвезли тело моего деда в замок Оре и поместили в наш родовой склеп, – заключил Филипп.

Все взоры тотчас обратились на мужчину, стоявшего за его спиной.

– Благодарю вас, господин де Морле, за то, что вы помогли с похоронами графа, моего племянника, – со вздохом произнесла Изабель.

В ответ бретонец поклонился:

– Это мой долг, сударыня. Ведь сеньор де Оре был когда-то моим опекуном.

Изабель же, повернувшись к внуку, добавила:

– Я неважно себя чувствую. Поэтому, надеюсь, ваше сиятельство не будет возражать, если я вернусь в свою комнату?

– Конечно, сударыня! – поспешно ответил юноша. – А я пока поговорю с сестрой.

В свой черёд, Ипполито сказал:

– С вашего позволения, монсеньор, я тоже покину вас – покажу свою коллекцию господину де Морле.

Оставшись с братом наедине, Элизабет по привычке хотела было броситься ему на шею. Но в последний момент сдержалась. Теперь Филипп был не просто её младшим братом, с которым она делила детские игры и тайны. После смерти деда он стал графом, главой их рода. К счастью, юноша сам протянул к ней руки:

– Теперь из рода де Оре остались только мы с тобой, сестричка!

– Вы забыли, монсеньор, о нашем дяде, мальтийском рыцаре, – сквозь слёзы напомнила Элизабет.

– Это неудивительно: ведь я его ни разу не видел.

Когда девушка всласть выплакалась на груди у брата, тот сообщил:

– По завещанию деда, которое он составил после смерти нашего отца, титул, земли и замки, в том числе Оре и Лорьян, должны перейти ко мне.

– О тебе дед тоже не забыл, Элизабет, – добавил Филипп. – По выходе замуж ты должна получить в приданое одно из поместий, деньги и драгоценности. Граф де Оре хотел, чтобы твоим мужем стал Морле.

– Я не могу выйти за него.

– Почему?

Изложив брату суть разговора, подслушанного ею в студии, Амазонка заключила:

– Теперь у вас есть веская причина, чтобы разорвать помолвку с Маргаритой де Сольё. Хотя лично я считаю, что если бы она не была, как и мы, из рода Лалена, то лучшей жены вам не найти!

Филипп задумчиво кивнул:

– В самом деле, мадемуазель де Сольё – небесное создание. И заслуживает самого лучшего супруга в мире.

– Я думаю, вашему сиятельству следовало бы объясниться с ней лично!

Неожиданно брат Элизабет замялся:

– А если графиня де Сольё решит, что я просто ищу предлог, чтобы не жениться на её дочери?

– В таком случае, заверьте тётушку, что если она того пожелает, вы готовы в любой момент заключить брак. Зная графиню, я думаю, она оценит ваше благородство.

– Спасибо за совет, сестрица! Я напишу ей.

– Значит, монсеньор не поедет в Сольё?

– Нет, я хочу как можно скорее вернуться ко двору.

– А как же Морле…

– Я поговорю с дядей. Но бретонец может потребовать объяснений. Поэтому тебе придётся самой его отвадить!

– Хорошо, монсеньор!

– Только Морле вряд ли поверит в проклятие Лалена!

Добавив, что ему нужно поговорить с дядей, Филипп удалился. Амазонка осталась в зале одна. Однако она не торопилась подниматься в покои бабушки, зная, что о той позаботятся. Глядя на огонь в камине, Элизабет размышляла, как повлияет внезапная смерть старого графа де Оре на их с братом жизнь. Вероятно, если бы их опекун остался жив, то заставил бы Филиппа жениться на дочери графа де Сольё, а саму Элизабет – выйти замуж за барона де Морле. Тем не менее, девушка не могла не печалиться из-за смерти деда.

Неожиданно в зал скользнул, словно тень, Готье. Но вместо того, чтобы приблизиться к Амазонке, бретонец замер в нескольких шагах. Они молча рассматривали друг друга, словно незнакомцы, встретившиеся на перепутье. Внезапно Элизабет осенило – Морле ей кого-то напоминает. Сердце девушки на мгновение замерло, а потом болезненно сжалось. Воспоминания нахлынули на неё, как бурная река. Хименес. Её первая любовь – испанец, которого она когда-то боготворила. Его страстные клятвы, поцелуи украдкой и мечты о совместном будущем разбились о суровую реальность. И вот теперь, спустя годы, призрак той любви вновь возник перед ней в лице этого бретонца. Что это – случайное совпадение или злая шутка судьбы? Почему именно сейчас, когда она почти забыла о Хименесе, этот человек, так похожий на него, появился в её жизни? Правда, Готье казался более приземистым, словно выросшим из самой земли Бретани. Зато у него были такие же волосы и бородка цвета воронова крыла, тёмные, пустые глаза и та же чуть надменная линия губ, что и у испанца.

Амазонка знала, что должна что-то сказать, нарушить эту тягостную тишину, но слова застряли в горле.

Барон, казалось, заметил её замешательство, и медленно произнёс с заметным бретонским акцентом:

– Вероятно, мне следует уйти, кузина?

– Прошу вас, останьтесь, кузен, мне нужно с вами поговорить, – поспешно произнесла девушка.

– Я к вашим услугам.

– Мне хотелось бы знать подробности смерти моего деда.

В ответ Морле пожал плечами:

– Но я не могу ничего добавить к словам вашего брата. Это случилось после переговоров в Нанте, которые покойный граф де Оре от имени короля вёл с герцогом де Меркёром.

– Вероятно, вы слышали о бегстве Филиппа Эммануэля Лотарингского в Бретань? – спросил он затем у Элизабет.

– Да, благодаря предупреждению королевы, своей сестры, ему удалось покинуть Блуа ещё до убийства герцога де Гиза. Но, прошу вас, продолжайте.

– Так вот, хотя Меркёр объявил о присоединении Бретани к Католической лиге, он не хотел окончательно разрывать связи с королём. Не буду посвящать вас в суть самих переговоров, однако на обратном пути граф де Оре пожаловался на боль в сердце. А потом вдруг упал с коня на землю!

– Мой дед успел сказать что-нибудь перед смертью?

– Нет. Его смерть была внезапной.

– Благодарю вас, барон! – Элизабет утёрла слёзы и бросила взгляд в сторону окна: мокрый снег яростно хлестал по стёклам, словно вторя буре, разыгравшейся в её душе.

Между тем Морле внимательно наблюдал за ней:

– Возможно, вам известно о том, что граф де Оре мечтал поженить нас?

– Да, но… – девушка запнулась, не зная, что сказать дальше.

– Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время для подобных разговоров. Однако ваш дед искренне верил, что наш брак принесёт пользу нашим семьям.

– Мне очень жаль, кузен, однако это невозможно, – собравшись с духом, ответила Амазонка.

– Почему? – Морле явно удивился.

– Потому что… я люблю другого!

В комнате снова повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Наконец, барон сказал:

– Но разве вам неизвестно, что дворяне женятся не по любви, а ради объединения состояний?

– Значит, вам всё равно, будет ли ваша жена любить вас или нет?

Готье пожал плечами:

– Главное, чтобы она хранила мне верность и родила наследника!

– А я не могу без любви!

– В таком случае, могу я узнать имя своего соперника?

– Нет!

Через минуту Морле снова открыл рот (судя по всему, он был тугодумом):

– Я приехал сюда, чтобы обручиться с вами, и не уеду, пока не добьюсь своего!

После этих слов он холодно поклонился девушке и направился к выходу, в то время как ветер за окном продолжал бушевать.

Глава 10

Возвращение Шарля

Утром буря прекратилась, и Филипп уехал в Блуа. А Элизабет ещё до обеда пригласил к себе в студию хозяин Дома Льва.

– Мне нужно поговорить с тобой, племянница, – начала он издалека. – Твой брат сказал, что ты не хочешь выходить замуж. Неужели тебя прельщает путь монахини?

– Нет, дядя, – кротко ответила Элизабет, которая ждала от виконта нечто подобное. – Но я моложе кузины. Поэтому мне следовало бы дождаться её свадьбы.

Ипполито вздохнул.

– Вы с Мадлен не сёстры. Поэтому ты можешь со спокойной душой обручиться раньше моей дочери.

– Ах, да, я же не сообщил тебе имя жениха, – спохватился Ипполито. – Это господин де Морле, племянник моей покойной жены. На мой взгляд, это неплохая партия. Барон достаточно родовит и всего лишь на семь лет старше тебя.

– Простите, сеньор, но мне не нравится Морле!

В глазах виконта мелькнуло раздражение.

– Ты меня огорчаешь, племянница. Граф де Оре, твой дед, был бы очень недоволен, если бы ты отказалась выполнить свой долг по отношению к семье!

– Поверьте, я очень благодарна ему за всё, что он сделал для меня и брата! Однако настаиваю на своём отказе.

– Могу я узнать причину твоего отказа?

– Дело в том, что Морле очень похож на… Хименеса!

– Но при чём тут испанец?

– Вы ведь помните, какую глупость я совершила, согласившись бежать с ним. Если бы это произошло, моя семья была бы опозорена! Поэтому при виде Морле муки совести возродились во мне с прежней силой и не дают мне покоя!

Ипполито, не ожидавший такого поворота разговора, с удивлением посмотрел на племянницу, которая постаралась придать своему лицу самое простодушное выражение.

– Ты говоришь мне правду, Элизабет?

– Да, сеньор.

– Я думаю, в конце концов, ты привыкнешь к своему жениху. Пусть поживёт здесь недельку-другую. А там будет видно.

Таким образом, Морле остался гостить в Доме Льва на неопределённое время. При этом Амазонка приложила все усилия, чтобы как можно реже встречаться с ним, к неудовольствию дяди и молчаливому одобрению бабушки. Что же касается самого бретонца, то внешне, казалось, он был всем доволен. Хотя, по мнению Элизабет, надеяться ему было не на что.

Вскоре стало известно, что Совет шестнадцати, управлявший Парижем от имени Лиги, предложил герцогу Майенну, младшему брату покойного Гиза, должность Генерального наместника королевства.

11 февраля виконт де Саше вошёл в гостиную, где сидела Изабель с внучками, и взволнованно объявил:

– Завтра, в воскресенье, герцог Майеннский совершит торжественный въезд в Париж!

– Надеюсь, с его возвращением в городе, наконец, установится порядок, – заметила бабушка Элизабет.

– Я тоже на это надеюсь, хотя и не люблю Гизов.

– Так как Майенн проедет мимо нас по улице Тампль, чтобы прослушать мессу в Нотр-Дам, мы с господином де Морле решили посмотреть на это зрелище, – добавил Ипполито.

– Прошу вас, дядя, возьмите меня с собой! – взмолилась Элизабет, которой уже надоело сидеть взаперти.

– В самом деле, сеньор, почему бы кузинам не пойти с нами? – неожиданно поддержал её Готье.

– А что скажете вы, матушка? – виконт перевёл взгляд на Изабель.

Та пожала плечами:

– Лично я не пойду, потому что въезд Майенна вряд ли можно назвать увлекательным зрелищем. Но сейчас новогодние праздники, поэтому пусть мои внучки немного развлекутся.

Так как улица Тампль примыкала к улице Розье, Ипполито с дочерью, его гость и Элизабет отправились туда пешком. День, который должен был стать триумфом Майенна, дышал тревогой. Хотя с наступлением февраля значительно потеплело, небо над городом было серым, словно предчувствуя грядущие бури, а люди казались напряжёнными, застывшими в ожидании. Виконт заранее арендовал окно второго этажа одного из домов. Мужчины присели на скамью, в то время как девушки стояли сзади. Наконец, по нарастающему шуму толпы стало понятно, что Майенн близко. И вот, из-за поворота показалась процессия. Первыми шли солдаты герцога, за ними – полки наёмников с развёрнутыми знамёнами. Казалось, что в город въезжал не защитник католической Франции, а какой-то завоеватель. Внимание всех было приковано к центральной фигуре.

Шарль де Лоррен восседал на своём боевом коне. Он был облачён в чёрные доспехи, украшенные золотыми насечками. До этого всю свою жизнь Майенн провёл в тени старшего брата. Хотя должность губернатора Бургундии, которую он получил в девятнадцать лет, позволила ему сыграть значительную роль в событиях во Франции, тем не менее, этому толстяку с мясистым лицом было далеко до славы герцога де Гиза. Поэтому, когда процессия достигла площади перед собором Парижской Богоматери, толпа не взорвалась криками: «Да здравствует герцог де Майенн!» Нет, узнав ехавших рядом с ним герцога Омальского и герцога Немура, люди кричали: «Да здравствуют католические принцы!»

Майенн, казалось, почувствовал колебание толпы. Он поднял руку в знак приветствия, в то время как его взгляд блуждал по лицам людей. Триумф герцога был омрачён тенями прошлого и неопределённостью будущего. Казалось, в воздухе витал вопрос: сможет ли он навести порядок в королевстве, или же его въезд станет лишь предвестником новых, ещё более страшных потрясений?

Внезапно Элизабет показалось, что в самом конце процессии мелькнуло лицо Шарля. Виконт тоже узнал его и, указав вниз, сказал Морле:

– А вот и господин де Монбар! Как я уже рассказывал вам, барон, он останавливался в моём доме раньше!

– Я был бы рад познакомиться с кузеном. Хотя не уверен, что встретил бы с его стороны радушный приём, – сдержанно ответил Готье.

Что же касается Элизабет, то она не знала, радоваться ей или огорчаться. Если Шарль появится в Доме Льва, следует ли ей рассказать ему о проклятии Лалена? Если он поверит ей, то она его больше не увидит. Если нет, то под влиянием страсти они могут перейти черту… Что же ей делать?

Наступила масличная неделя. Во вторник парижан ждало новое зрелище. Вместо маскарадного шествия, устраиваемого во время карнавала в предыдущие годы, по городским улицам прошла религиозная процессия. В ней приняли участие около шестисот студентов всех колледжей и Сорбонны, большинство из которых едва достигли возраста десяти-двенадцати лет. Распевая псалмы (иногда мелодично, а иногда – вразнобой), в одних рубашках и босиком, неся в руках белые восковые свечи, они двигались по направлению к ближайшим церквям, чтобы там занять своё место и помолиться.

При виде этой процессии бабушка Элизабет даже пустила слезу:

– Очень красивое и благочестивое зрелище!

– Но сейчас время карнавала, матушка, – возразил Ипполито, – поэтому маскарадные процессии были бы более уместны.

– Вам бы всё развлекаться, сын мой.

Неожиданно виконт сообщил Морле:

– Я помню, однажды во время карнавала Элизабет придумала поменяться одеждой с братом. Потом они спустились к гостям, начали танцевать и, пока не сняли маски, никто ни о чём не догадался. Все смеялись до упада!

– Впрочем, мы с вами тоже можем как-нибудь вечерком развлечься, – многозначительно добавил дядя Элизабет, подмигнув Готье.

Вернувшись домой, виконтесса де Саше со старшей внучкой удалилась в свою комнату, а Элизабет села за клавесин. После отъезда Шарля, желая хоть чем-нибудь занять себя, она решила освоить новый музыкальный инструмент. Спустя некоторое время в гостиную вошла недовольная Мадлен:

– Зачем тебе понадобился мой клавесин?

– Музыка, как утверждал Пифагор, усмиряет страсти, – спокойно ответила Элизабет.

Однако её кузина не унималась:

– Твои страсти никто не усмирит. Достаточно вспомнить, как ты едва не сбежала с Хименесом!

– Но ты ведь тоже в детстве была влюблена в моего брата!

Мадлен покраснела и оглянулась на дверь. Но потом снова прошипела:

– Может, ты решила очаровать своего будущего мужа?

– Нет, он мне не нужен!

– Я не верю тебе! Ты всегда была ненасытной! И желала, чтобы все мужчины вокруг поклонялись только тебе! Не удивлюсь, если ты выйдешь замуж за Морле и заведёшь себе любовника!

– Было бы неплохо!

Кузина Элизабет едва не задохнулась от возмущения:

– Как ты можешь так говорить!

– Но ты ведь первая начала!

В этот момент в гостиную вошли Ипполито и Готье.

Тогда, демонстративно поднявшись, Элизабет громко произнесла, не без яда в голосе:

– Пожалуйста, играй, кузина! У тебя это получается гораздо лучше, чем у меня! И вообще, ты – образец всех добродетелей и самая богатая наследница в Париже, если не во всей Франции!

В эту минуту дочь барона де Лорьяна даже не подозревала, что её слова приведут к настоящему пожару страстей. Каждый из них – сама Элизабет, её кузина, Морле – сыграет свою роль в этой игре. И её короткая стычка с Мадлен – лишь начало драматических событий.

– Что с тобой, племянница? – в свой черёд, недовольно поинтересовался виконт, как только Элизабет отошла от клавесина.

– Простите, дядя, но мне срочно нужно выйти!

Очутившись в коридоре, взвинченная девушка едва не столкнулась с Юро, который при виде неё произнёс голосом дворецкого:

– Шевалье де Монбар просит сеньора виконта принять его!

Сердце Элизабет ёкнуло. Оглянувшись по сторонам, она сказала шуту:

– Приведи сюда господина де Монбара. После – ступай на кухню, возьми лукошко яиц и высиживай до тех пор, пока не вылупятся цыплята! Это приказ дяди!