Ваше Высочество, вы уволены!

— Только предупреди заранее, чтобы я успела составить список вакансий, где не требуют сохранять доброжелательное выражение лица при обсуждении оттенков скатертей.

Дэниел коротко рассмеялся, и напряжение, которое успело накопиться с самого утра, немного отступило: по крайней мере, мы оба понимали, что оказались в одной лодке, причём лодка эта стремительно набирала воду.

Следующие пятнадцать минут мы провели за компьютерами, исправляя презентацию и одновременно пытаясь согласовать между собой расчёты, чтобы новые варианты оформления не превратили утверждённый бюджет в произведение фантастической литературы. К счастью, Дэниел уже подготовил несколько альтернативных предложений, поэтому к началу встречи нам удалось привести материалы в относительно приличный вид, хотя лично я предпочла бы назвать результат компромиссом между профессионализмом и отчаянной надеждой на то, что клиенту понравится хотя бы один из вариантов.

Сами переговоры, впрочем, оказались куда утомительнее подготовки.

Представители заказчика внимательно изучали каждый слайд, обсуждали оформление сцены, расположение столов и музыкальное сопровождение, а затем неожиданно заинтересовались оттенком скатертей, который, по мнению одной из присутствовавших дам, недостаточно соответствовал общей атмосфере торжества.

— Простите, Вивиан, — произнесла она, указывая ручкой на изображение. — Мне кажется, этот цвет слишком холодный. Мы рассчитывали на что-нибудь более тёплое.

Я посмотрела на экран, где была изображена совершенно обычная кремовая скатерть, и на мгновение задумалась, не пропустила ли я какой-нибудь важный этап обсуждения, во время которого кремовый цвет успел сменить характер и приобрести репутацию чего-то совершенно неприемлемого для торжественного мероприятия.

Сидевший рядом Дэниел едва заметно пошевелился, и я краем глаза уловила, как он опускает взгляд к документам, явно стараясь скрыть улыбку. Пришлось собрать всё своё самообладание, чтобы не последовать его примеру, потому что смеяться в лицо заказчику было бы, пожалуй, не самым удачным способом сохранить наши профессиональные отношения.

— Разумеется, мисс Беннет, — ответила я с вежливой улыбкой, которая далась мне несколько легче, чем хотелось бы признать. — Мы можем предложить несколько других оттенков, чтобы оформление полностью соответствовало вашим пожеланиям.

Женщина удовлетворённо кивнула, словно мы только что решили вопрос государственной важности, и перешла к следующему слайду, а я украдкой посмотрела на Дэниела, надеясь, что он хотя бы мысленно оценит мою выдержку. Он не подвёл: едва наши взгляды встретились, его губы снова дрогнули, и мне пришлось срочно сосредоточиться на презентации, чтобы не выдать собственных чувств.

Когда спустя почти час переговоры наконец завершились, мы вернулись к рабочим местам с утверждённой концепцией, дополнительными поручениями и весьма смутным представлением о том, чем тёплый кремовый цвет отличается от холодного, зато теперь у нас имелся подробный список требований, который, по всей видимости, мог измениться ещё несколько раз до окончательного согласования.

Дэниел опустился в кресло, откинулся на спинку и некоторое время молча смотрел в потолок, словно пытался найти там ответ на вопрос, который мучил нас обоих с самого начала встречи.

— Знаешь, — произнёс он наконец, поворачивая голову в мою сторону, — иногда мне кажется, что мы выбрали неправильную профессию.

Я включила компьютер и устроилась поудобнее, хотя перспектива снова погружаться в таблицы и презентации не вызывала у меня ни малейшего энтузиазма.

— Согласна. Надо было открывать кофейню.

Дэниел повернулся ко мне с заметным интересом, будто впервые услышал действительно перспективную бизнес-идею.

— Ты умеешь готовить кофе?

— Нет, но зато умею его пить, а это уже половина успеха.

На этот раз он рассмеялся совершенно открыто, и я невольно улыбнулась в ответ, радуясь хотя бы тому, что среди бесконечных правок и клиентских пожеланий у нас оставалось место для подобных разговоров. В конце концов, если уж понедельник собирался испытывать наше терпение, то не стоило облегчать ему задачу, отказываясь от единственного доступного нам способа пережить этот день.

Дэниел снова занялся расчётами, а я приступила к обновлению документации, надеясь закончить наиболее срочные задачи до обеда и хотя бы ненадолго почувствовать себя человеком, который управляет собственной жизнью, а не просто отвечает на письма и исправляет чужие внезапные идеи.

***

Рабочий день постепенно вошёл в привычное русло: телефонные звонки сменялись письмами, таблицы — презентациями, а разговоры с подрядчиками порой требовали такого терпения, что я всерьёз начинала задумываться о необходимости включить его в перечень профессиональных навыков наряду с умением сохранять вежливость, когда собеседник в третий раз задаёт вопрос, ответ на который уже подробно изложен в письме.

К четырём часам я успела разобраться с большей частью срочных задач и как раз проверяла обновлённую смету, когда по экрану монитора неожиданно пробежала тонкая голубоватая полоска.

Сначала я решила, что мне показалось, и даже потянулась к мышке, чтобы продолжить работу, однако странное мерцание заставило меня нахмуриться: на мгновение изображение словно исказилось, а затем вернулось к прежнему виду, будто ничего не произошло.

Я придвинулась ближе к монитору, пытаясь понять, не начались ли у компьютера очередные технические проблемы, и только после этого повернулась к Дэниелу, который продолжал работать за соседним столом.

— Дэниел, у тебя компьютер сегодня нормально работает? — спросила я, стараясь говорить непринуждённо, хотя сама ещё раз взглянула на экран, ожидая, что голубоватая полоса появится снова.

Он оторвался от документов и посмотрел в мою сторону.

— Вроде бы да. А что случилось?

— Экран только что странно мигнул, будто по нему прошла голубая вспышка.

Дэниел отодвинулся от стола, повернулся к моему монитору и несколько секунд внимательно изучал изображение, после чего пожал плечами с таким видом, словно техника решила подшутить исключительно надо мной.

— Сейчас всё нормально. Может, видеокарта барахлит? Если повторится, напиши в техническую поддержку.

— Да, наверное, — согласилась я, хотя его объяснение почему-то не принесло ожидаемого облегчения.

Я снова повернулась к компьютеру, но теперь привычная таблица казалась какой-то подозрительно яркой, а в кончиках пальцев возникло странное покалывание, сопровождавшееся едва ощутимым теплом. Ощущение было настолько неожиданным, что я невольно разжала пальцы и отодвинула руки от клавиатуры, несколько секунд наблюдая за ними с недоумением, словно надеялась обнаружить очевидную причину происходящего.

Впрочем, неприятное ощущение исчезло почти сразу, стоило мне откинуться на спинку кресла, и я решила списать всё на усталость, долгое сидение за компьютером и слишком насыщенный рабочий день, хотя где-то в глубине души уже начинало зарождаться смутное подозрение, что дело не только в неисправной технике.

К половине шестого основные дела были закончены, письма отправлены, а документы сохранены, и я с нескрываемым облегчением выключила компьютер, радуясь хотя бы тому, что остаток рабочего дня обошёлся без новых требований, внезапных правок и очередных пожеланий перекрасить совершенно нормальную скатерть в оттенок, который, судя по всему, существовал исключительно в воображении клиента.

— До завтра, Вивиан, — попрощался Дэниел, натягивая куртку и проверяя, не забыл ли чего на столе. — Постарайся сегодня нормально отдохнуть.

— Непременно. Планирую провести вечер в компании еды, дивана и полного отсутствия профессиональных обязанностей, — ответила я, убирая телефон в сумку. — Если повезёт, никто даже не попросит меня объяснить, почему бежевый цвет недостаточно тёплый.

Дэниел рассмеялся, качнув головой.

— Звучит почти как идеальное свидание.

— В отличие от большинства настоящих, оно хотя бы гарантированно меня не разочарует.

— Вот поэтому ты до сих пор и одинока.

— Нет, Дэниел, я одинока именно потому, что умею делать выводы на основе предыдущего опыта, — возразила я, направляясь к выходу и бросив на него невинный взгляд. — Это называется личностный рост. Тебе тоже стоит попробовать.

Он только покачал головой, явно решив, что спорить со мной после рабочего дня — занятие не менее утомительное, чем весь наш сегодняшний проект. Мы вместе спустились на первый этаж, пожелали друг другу хорошего вечера и разошлись в разные стороны, оставив позади офисные лампы, бесконечные таблицы и все те проблемы, которые до завтрашнего утра совершенно точно могли обойтись без моего участия.

Домой я добралась около половины седьмого, успев по дороге заглянуть в супермаркет и приобрести всё необходимое для приготовления пасты, а пока поднималась по лестнице к своей квартире, уже мысленно составила подробный план оставшегося вечера: переодеться во что-нибудь удобное, приготовить ужин, устроиться на диване перед телевизором и не шевелиться до тех пор, пока голод или необходимость сходить в ванную не вынудят меня нарушить это блаженное состояние.

— Ну здравствуй, моя дорогая обитель финансового разорения, — пробормотала я, открывая дверь и с облегчением сбрасывая туфли у порога.

Квартира встретила меня привычной тишиной и знакомым запахом ванильной свечи, которую я зажигала накануне вечером, а в гостиной всё оставалось на своих местах: небольшой диван возле окна, книжный стеллаж, журнальный столик с оставленной с выходных книгой и мягкий плед, небрежно перекинутый через подлокотник. Ничего особенного, никакой роскоши и даже намёка на интерьер, который мог бы попасть в журнал о дизайне, но после долгого рабочего дня эта скромная обстановка казалась мне едва ли не самым уютным местом на свете.

Переодевшись в домашнюю одежду, я отправилась на кухню и занялась приготовлением ужина, попутно просматривая сообщения на телефоне, среди которых обнаружилось обещанное приглашение от Оливии на пятничную выставку старинных украшений и предметов искусства. Подруга прислала его вместе с несколькими фотографиями экспонатов, очевидно рассчитывая, что мне будет проще согласиться, если я заранее увижу, ради чего придётся выбираться из дома в конце рабочей недели.

И, надо признать, расчёт оказался вполне разумным: я с интересом рассмотрела изящные броши, золотые шкатулки и церемониальные украшения, задержавшись на снимке небольшого овального зеркала в потемневшей серебряной оправе.

В нём было что-то странное, хотя я не сразу смогла бы объяснить, что именно привлекло моё внимание. Поверхность зеркала казалась необычно тёмной, словно отражала не окружающее помещение, а какое-то другое пространство, скрытое по ту сторону стекла; возможно, дело было в освещении или особенностях фотографии, однако я всё равно приблизила изображение, пытаясь рассмотреть оправу и едва заметные узоры по её краю.

Именно в этот момент в кончиках пальцев возникло знакомое покалывание — то самое, которое я уже ощущала в офисе, когда экран моего компьютера неожиданно вспыхнул голубым светом.

Я невольно замерла, продолжая держать телефон перед собой, а по его экрану пробежал едва заметный голубоватый отблеск, словно где-то за пределами изображения на мгновение вспыхнула маленькая лампа. Я моргнула и внимательнее посмотрела на фотографию, но она выглядела совершенно обычно, а зеркало на ней оставалось всего лишь старинным предметом в потемневшей оправе.

— Кажется, мне действительно нужен отпуск, — пробормотала я, отложив телефон подальше от плиты и решив, что ещё немного — и начну видеть подозрительные знаки даже в упаковке макарон.

Ужин прошёл спокойно, хотя странные события дня время от времени возвращались в мои мысли, мешая полностью сосредоточиться на сериале, который я включила фоном. Я пыталась убедить себя, что всему виной переутомление, неисправная техника и чересчур богатое воображение, ведь гораздо приятнее было считать, что у происходящего имеется скучное и вполне объяснимое основание, чем допускать возможность чего-то совершенно непонятного.

Закончив с посудой, я наконец устроилась на диване, включила любимый сериал и укрылась пледом, заранее настроившись провести остаток вечера в полном безделье, без рабочих писем, телефонных звонков и любых других напоминаний о том, что взрослую жизнь почему-то нельзя поставить на паузу хотя бы на пару дней.

Однако едва на экране началась очередная серия, как в комнате стало заметно прохладнее.

Я поёжилась и повела плечами, пытаясь устроиться поудобнее, после чего посмотрела в сторону окна, которое, насколько помнила, было плотно закрыто. Сквозняка не ощущалось, шторы висели неподвижно, и я уже собиралась вернуться к просмотру, решив, что мне просто показалось, когда возле книжного стеллажа мелькнуло слабое серебристое свечение.

Сначала я решила, что свет от телевизора отразился в стеклянной дверце шкафа, поэтому даже не сразу обратила на него внимание, но спустя мгновение в воздухе появилась крошечная искра, медленно опустилась на несколько сантиметров и замерла прямо перед полками, словно кто-то подвесил крошечную серебряную звезду посреди моей гостиной.

Я отложила пульт и осторожно поднялась с дивана, не сводя взгляда с необычного явления, поскольку теперь было совершенно очевидно, что ни телевизор, ни стеклянная дверца не имели к нему никакого отношения.

— Так, — произнесла, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. — Вот теперь мне это совершенно не нравится.

Искра дрогнула, и вокруг неё возникло ещё несколько светящихся частиц, которые начали медленно кружиться в воздухе, постепенно складываясь в тонкую серебристую нить. Пространство возле стеллажа словно потеряло привычную чёткость: воздух едва заметно заколебался, а очертания книг за ним расплылись, скрываясь за полупрозрачной голубовато-зелёной дымкой, от которой исходил мягкий, но совершенно чуждый всему остальному в комнате свет.

Я замерла, пытаясь убедить себя, что происходящее каким-то образом связано с усталостью, хотя даже моё воображение вряд ли могло придумать настолько убедительную иллюзию. Сомнения окончательно исчезли, когда дымка начала расширяться, вытягиваясь вверх и в стороны, пока перед книжным стеллажом не образовался высокий овальный проём, поверхность которого мерцала серебристыми и голубовато-зелёными оттенками.

Изнутри тянуло прохладой, пахло дождём и влажной травой, а в глубине проёма вспыхивали и гасли серебристые огоньки, словно за ним находилось нечто, до чего я не могла дотянуться взглядом.

— Нет уж, спасибо, — пробормотала я, осторожно отступая к дивану. — Не знаю, что ты такое, но я сегодня никуда не собираюсь.

Разумеется, неизвестное явление не сочло нужным прислушаться к моим пожеланиям.

Светящийся проём внезапно вспыхнул ярче, и в ту же секунду я почувствовала, как невидимая сила потянула меня вперёд, сначала едва заметно, словно кто-то ухватил за одежду и попросил подойти поближе, а затем с такой настойчивостью, что мне пришлось сделать шаг, чтобы не потерять равновесие.

— Нет, нет, нет, — проговорила я, торопливо отступая, хотя мои ноги почему-то продолжали скользить в сторону овального сияния. — Даже не думай. Я не заказывала никаких порталов, межпространственных путешествий или прочих услуг с сомнительной репутацией!

Я ухватилась за спинку дивана обеими руками, вцепившись в обивку так, словно от этого зависела вся моя дальнейшая жизнь, и на несколько мгновений мне действительно удалось удержаться на месте. Однако притяжение не ослабевало, а серебристые искры внутри проёма начинали вращаться всё быстрее, наполняя комнату негромким гулом, который постепенно заглушал голоса героев моего сериала.

— Да вы издеваетесь?! — возмущённо воскликнула я, чувствуя, как пальцы соскальзывают с гладкой ткани. — У меня завтра работа, между прочим! И встреча! И, если уж на то пошло, я даже не закончила смотреть серию!

Ответом мне стала очередная вспышка, после которой невидимая сила резко дёрнула меня вперёд, заставив податься всем телом к проёму. Я попыталась удержаться, крепче вцепилась в спинку дивана и одновременно потянулась к журнальному столику, где лежал телефон, — не потому, что верила в возможность позвонить кому-то и получить помощь в подобной ситуации, а скорее из инстинктивного желания схватить хоть что-нибудь привычное, пока моя гостиная окончательно не превратилась в декорацию к чужому кошмару.

До телефона оставалось всего несколько сантиметров, когда очередной рывок заставил меня потерять равновесие.

Пальцы соскользнули со спинки дивана, я неловко взмахнула рукой, пытаясь ухватиться за край столика, но не успела, и в следующее мгновение меня потянуло прямо в мерцающую дымку. На короткий миг перед глазами мелькнули знакомые очертания гостиной, чашка на столе и телефон, который я так и не успела взять, а затем всё вокруг исчезло за переплетением серебристых огней.

Я зажмурилась, не понимая, где заканчивается моё тело и начинается окружающее пространство, чувствуя, как холодный воздух стремительно сменяется теплом, а привычное ощущение пола под ногами пропадает окончательно. В ушах раздался тихий звук, похожий на звон хрустальных колокольчиков, и меня охватило такое сильное головокружение, что я уже не могла разобрать, движусь ли куда-то или просто падаю в бесконечную пустоту.

Последнее, о чём я успела подумать, прежде чем сознание начало угасать, было совершенно искреннее сожаление о том, что утром я вообще решила выбраться из постели.

Ведь, как выяснилось, некоторые понедельники действительно лучше проводить под одеялом.

***

В небольшой лондонской квартире постепенно воцарилась тишина. Серебристые искры одна за другой погасли, а голубовато-зелёная дымка бесследно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах дождя и влажной травы.

На экране телевизора продолжался сериал, на журнальном столике лежал забытый телефон, а на диване остался небрежно отброшенный плед, соскользнувший на пол лишь одним краем. Всё выглядело почти так же, как несколько минут назад, за исключением одной небольшой, но весьма существенной детали.

Девушка, жившая здесь — исчезла.

Глава 2: Добро пожаловать неизвестно куда

Первое, что я почувствовала, приходя в сознание, — неприятную прохладу влажной земли под щекой и настойчивое желание немедленно вернуться в собственную постель, желательно вместе с одеялом, подушкой и возможностью отменить последние несколько часов моей жизни. Вторым открытием стало то, что вместо привычного шума лондонских улиц вокруг раздавалось птичье пение, сопровождаемое тихим шелестом листвы, а значит, я либо каким-то чудесным образом оказалась на природе, либо мой мозг решил устроить мне особенно реалистичный сон.

Некоторое время я лежала неподвижно, боясь пошевелиться и окончательно разрушить хрупкую надежду на то, что всё происходящее можно объяснить обыкновенным сновидением. Однако память постепенно возвращала события предыдущего вечера: моя гостиная, странное серебристое свечение возле книжного стеллажа, голубовато-зелёный проём, который совершенно бесцеремонно втянул меня в неизвестность, и телефон, оставшийся на журнальном столике. Чем отчётливее становились воспоминания, тем меньше мне нравилась складывающаяся картина.

Я осторожно открыла глаза. Прямо перед лицом обнаружилась густая трава, среди которой росли мелкие белые цветы, а чуть дальше виднелись корни большого дерева, наполовину скрытые мягким мхом. Над головой покачивались ветви, сквозь которые пробивался тёплый солнечный свет, и всё вокруг выглядело настолько мирно, что на мгновение мне даже захотелось поверить в существование какого-нибудь вполне разумного объяснения произошедшего.

Например, что я всё-таки уснула перед телевизором и теперь вижу исключительно реалистичный сон. Правда, сны обычно не сопровождаются ноющей болью в плече и неприятным ощущением сырости, постепенно проникающей сквозь домашнюю футболку, но, возможно, моё подсознание решило проявить особую изобретательность.

Я медленно приподнялась на локтях, поморщилась от боли и, стараясь не делать резких движений, села, оглядываясь по сторонам.

— Так, — негромко произнесла я, стряхивая с ладони прилипшие травинки. — Полагаю, это не моя квартира.

Вокруг простиралась небольшая поляна, окружённая высокими деревьями с густыми раскидистыми кронами. Неподалёку проходила узкая дорога, больше напоминавшая хорошо утоптанную тропу, а за редеющими зарослями кустарника виднелись пологие холмы, покрытые сочной зеленью. Ни автомобилей, ни электрических столбов, ни каких-либо других признаков современной цивилизации поблизости не наблюдалось, и чем внимательнее я присматривалась к окружающему пейзажу, тем сильнее крепло подозрение, что дело вовсе не в моём воображении.

Я подняла голову и несколько секунд смотрела на необычно чистое голубое небо, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видела над Лондоном настолько безоблачную погоду.

— Замечательно, Вивиан, — пробормотала я, поднимаясь на ноги и осторожно проверяя, не повредила ли чего-нибудь при падении. — Ещё совсем недавно ты мечтала об отпуске, а теперь проснулась неизвестно где. Вселенная, похоже, решила исполнить желание, совершенно проигнорировав детали.

К счастью, ничего не было сломано, хотя правое плечо неприятно ныло, а на колене обнаружилась небольшая ссадина. Одежда тоже пережила путешествие не лучшим образом: футболка испачкалась землёй, домашние брюки покрылись травяными пятнами, а волосы, как выяснилось после неудачной попытки пригладить их ладонью, окончательно перестали подчиняться законам приличия.

Впрочем, всё это было мелочами по сравнению с отсутствием обуви.

Я опустила взгляд на собственные ноги, на которых остались лишь мягкие домашние носки, и почувствовала, как настроение стремительно ухудшается. Даже если загадочный портал решил отправить меня в путешествие, неужели было так сложно проявить элементарную вежливость и захватить хотя бы кроссовки.

— Ну конечно, — вздохнула я, осторожно переступая с ноги на ногу. — Если уж отправляться в неизвестность, то непременно в носках. Зачем человеку удобная обувь, когда впереди, возможно, целый лес?

Земля под ногами оказалась достаточно мягкой, однако мелкие камешки всё равно неприятно ощущались сквозь тонкую ткань, так что о приятной прогулке на природе можно было забыть. Я машинально потянулась к карману в поисках телефона, собираясь позвонить Оливии, рассказать ей о произошедшем и попросить вызвать помощь, но тут же вспомнила, что мой мобильный остался лежать на журнальном столике в квартире, из которой меня буквально выдернуло неизвестно куда.

На секунду я закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь справиться с подступавшей тревогой. Паника совершенно точно не помогла бы разобраться в ситуации, а потому следовало хотя бы попытаться выяснить, где я нахожусь, и найти людей, которые могли бы объяснить происходящее. Если, конечно, они здесь имелись и не собирались при первом же удобном случае приносить меня в жертву какому-нибудь лесному божеству.

Последняя мысль показалась настолько нелепой, что я невольно усмехнулась, хотя особого веселья в происходящем по-прежнему не наблюдалось.

Решив, что стоять посреди поляны и ждать, пока неизвестность сама соизволит представиться, — не самая перспективная стратегия, я осторожно направилась к дороге, выбирая участки, где трава была достаточно густой, чтобы не наступать на острые камни.

По мере приближения к краю поляны деревья постепенно редели, открывая вид на широкую долину, пересечённую извилистой рекой. На противоположном берегу раскинулись поля, а дальше, у подножия невысоких холмов, виднелись крыши небольшого города.

Я остановилась, невольно залюбовавшись открывшейся картиной.

Город выглядел так, словно сошёл со страниц исторического романа: невысокие каменные дома с черепичными крышами теснились вдоль узких улиц, над ними возвышались стройные башни, а в самом центре виднелось большое здание с остроконечной кровлей и часами на фасаде. Вдоль городской стены тянулись аккуратные сады, а возле широкого моста через реку можно было различить движение людей и небольших повозок.