Ваше Высочество, вы уволены!

empresska

Ваше Высочество, вы уволены!

Пролог

Лунный свет, бледный и безмолвный, заливал комнату через высокое окно, ложась призрачными бликами на пол. В камине с тихим потрескиванием танцевали язычки пламени, наполняя покои теплом и уютом. Лёгкий шелест занавесок смешивался с шумом ветра за окном, а над этими тихими звуками разливалась нежная колыбельная.

Молодая женщина сидела на краю резной кровати, нежно напевая колыбельную. Под звуки ее голоса дочь медленно погружалась в объятия сна. Глядя на умиротворённое личико дочери, на длинные ресницы, отбрасывающие тонкие тени на щёки, королева Эльдара чувствовала, как её сердце наполняется безмятежным счастьем. Она коснулась ладонью белокурых волос дочери, поправила шелковистое одеяло и, убедившись в глубоком сне принцессы, бесшумно вышла из комнаты.

Едва дверь сомкнулась, как в луче лунного света запорхали сизые искорки, сливаясь в полупрозрачный шлейф. Он плыл по воздуху, словно живой, скользя по рамам картин с портретами диких скакунов, кружа вокруг стола с хрустальной вазой, где стояли белые розы.

Продолжая своё любопытное путешествие по комнате, таинственный вихрь приблизился к кровати, на мгновение замер над спящей девочкой, а затем снова пришёл в движение. Словно почувствовав чужое присутствие, девочка внезапно зашевелилась, и её карие глаза широко распахнулись. Испуганный внезапной встречей, сияющий клубок метнулся в сторону, растворившись в складках бархатных портьер.

— Кто здесь? — прошептала Камелия, приподнимаясь на локте.

Из-за занавески медленно выплыло дрожащее свечение. Теперь при свете луны девочка могла разглядеть его лучше: переливы цвета морской волны, пронизанные серебристыми искрами, танцевали в воздухе, создавая завораживающее зрелище.

Опустив босые ноги на прохладный пол, Камелия неслышно подошла к окну. Таинственное сияние не двигалось с места, лишь мягко пульсировало, наблюдая за ней. Девочка осторожно протянула руку, и ее пальцы погрузились в прохладную дымку, ощутив легкое покалывание.

В тот же миг свечение начало меняться — оно расширялось, темнело, наполняясь силой и глубиной. Безобидный огонек превратился в ослепительный портал, сияющий мириадами серебряных нитей. Его свет залил комнату, затмив лунный.

Камелия не успела даже вскрикнуть, когда неведомая сила мягко обхватила ее, увлекая в мерцающую пустоту.

Глава 1: Понедельник начинается не с кофе

Будильник зазвонил ровно в шесть тридцать утра, безжалостно вырывая меня из объятий сна, в котором я, между прочим, была невероятно богатой женщиной, владела роскошным особняком на побережье и совершенно не нуждалась в том, чтобы ежедневно вставать на работу, особенно в понедельник, когда даже сама мысль о необходимости покидать тёплую постель казалась вопиющим нарушением моих прав.

Некоторое время я лежала неподвижно, надеясь, что настойчивый звон прекратится сам собой, а ещё лучше — что каким-нибудь чудесным образом наступит суббота и мне не придётся объяснять самой себе, почему будильник всё ещё пытается разрушить мою жизнь. Однако телефон продолжал вибрировать на прикроватной тумбочке, постепенно приближаясь к краю, и, судя по всему, был настроен куда решительнее своей хозяйки.

— Да поняла я, поняла, — недовольно пробормотала я, протягивая руку к телефону и едва не сбивая его на пол. — Можно подумать, без тебя не знаю, что жизнь прекрасна.

Отключив будильник, я перевернулась на спину и несколько секунд разглядывала потолок своей небольшой спальни, где за ночь, судя по всему, появилась новая трещина, причём настолько заметная, что я невольно задумалась, не стоит ли сфотографировать её и отправить домовладельцу в качестве очередного напоминания о его многочисленных обещаниях.

— Замечательно. Ещё немного, и у меня будет собственная карта лондонского метрополитена.

Я мысленно добавила очередную жалобу в список претензий к человеку, который с завидным постоянством обещал разобраться со всеми недостатками квартиры, но почему-то никогда не уточнял, в каком именно столетии собирается это сделать. Учитывая стоимость аренды, я давно подозревала, что вместе с жильём мне сдали ещё и право на бесконечное ожидание ремонта, причём последнее, судя по всему, входило в стоимость куда охотнее, чем исправная сантехника и потолок без новых архитектурных изысков.

С трудом выбравшись из-под тёплого одеяла, я направилась в ванную, по дороге едва не споткнувшись об оставленную с вечера сумку, которая, очевидно, решила напомнить о себе именно тогда, когда я меньше всего нуждалась в дополнительных испытаниях.

— Прекрасное начало дня, мисс Харпер, — проворчала я, бросив на сумку укоризненный взгляд. — Просто восхитительное. Надеюсь, дальше будет ещё хуже, чтобы уж наверняка.

В зеркале меня встретила молодая женщина с растрёпанными светлыми волосами, сонными светло-карими глазами и выражением лица, которое красноречиво свидетельствовало о полном отсутствии желания участвовать в сегодняшних событиях, особенно если эти события требовали от меня улыбаться, сохранять профессионализм и делать вид, будто я искренне рада видеть людей раньше девяти утра.

Вивиан Харпер, двадцать два года, дипломированный специалист, обладательница весьма скромных сбережений и внушительного списка ежемесячных расходов, который почему-то не становился короче, сколько бы я ни старалась убеждать себя, что в следующем месяце непременно начну экономить.

Последнее обстоятельство ничуть не мешало мне мечтать о спонтанном путешествии куда-нибудь к морю, желательно туда, где никто не слышал слов «срочная задача», «дедлайн» и «пожалуйста, внесите небольшие правки», произнесённых с той самой улыбкой, которая обычно означала, что ближайшие несколько часов моей жизни уже кому-то принадлежат.

После университета я устроилась младшим сотрудником в небольшую лондонскую компанию, занимавшуюся организацией деловых мероприятий, и, хотя работа не была пределом моих мечтаний, она позволяла оплачивать квартиру, покупать продукты и время от времени радовать себя чем-нибудь приятным, не испытывая при этом слишком мучительных угрызений совести.

Правда, последнее удавалось далеко не всегда, особенно после того, как на прошлой неделе я приобрела туфли, которые стоили неприлично дорого для человека, регулярно проверяющего баланс банковского счёта перед походом в супермаркет и мысленно пересчитывающего стоимость продуктов ещё до того, как они окажутся в корзине.

Зато туфли были великолепны, и, если не обращать внимания на то, что ходить в них дольше часа было практически невозможно, покупку можно было считать удачной. В конце концов, никто не обещал, что красота должна сочетаться с удобством, а я уже потратила слишком много денег, чтобы позволять каким-то мозолям портить мне настроение.

Приведя себя в относительный порядок, я вернулась в спальню и открыла шкаф, содержимое которого, вопреки всем моим стараниям, выглядело так, словно одежда каждую ночь устраивала там небольшую гражданскую войну, причём победитель неизменно оставлял после себя гору вещей, которые я утром вынуждена была разбирать в поисках чего-нибудь приличного.

После непродолжительных размышлений я выбрала тёмные брюки, светлую блузку и любимый бежевый жакет, который придавал мне достаточно серьёзный вид, чтобы окружающие не сразу догадывались, насколько часто я импровизирую и как редко мои планы переживают столкновение с реальностью.

На кухне меня ожидало новое разочарование: кофе закончился, и я несколько секунд смотрела на пустую банку, словно рассчитывала, что та устыдится собственного поведения и каким-нибудь образом исправит ситуацию, хотя прекрасно понимала, что в ближайшие минуты мне придётся либо смириться с этим предательством, либо искать альтернативный источник бодрости.

— Предательство, — наконец заключила я, осторожно заглянув в банку ещё раз, будто за прошедшие секунды там могли появиться хотя бы несколько зёрен. — Причём со стороны самого близкого.

Пришлось довольствоваться чаем, который я заварила в любимой кружке с надписью «Я не спорю, я объясняю, почему права», и, пока чайник остывал, я занялась завтраком, состоявшим из двух тостов и остатков клубничного джема, обнаруженных на дальней полке холодильника. Срок годности ещё не истёк, что я сочла небольшим, но весьма приятным подарком судьбы, особенно учитывая, что утро и без того не спешило предоставлять мне поводы для радости.

Пока я пыталась намазать джем на тост, не испачкав рукав блузки, телефон на столе завибрировал, а на экране высветилось имя моей лучшей подруги — Оливии, которая, судя по всему, уже успела проснуться и теперь решила проверить, насколько далеко зашло моё утреннее недовольство жизнью.

— Если ты звонишь сообщить, что сегодня выходной, я готова назвать тебя самым любимым человеком на планете, — произнесла я вместо приветствия, прижимая телефон к уху и одновременно пытаясь удержать ускользающий с тарелки тост.

— Доброе утро и тебе, лучик оптимизма, — раздался в трубке весёлый голос Оливии, и я невольно поморщилась, поскольку её бодрость в такую рань казалась мне почти личным оскорблением. — Ты уже встала?

— Физически — да. Морально я всё ещё в постели и категорически против происходящего.

— Прекрасно. Значит, ты в обычном состоянии, — заключила подруга с таким удовлетворением, будто только что подтвердила собственную научную теорию.

Я закатила глаза, хотя прекрасно знала, что Оливия всё равно не увидит моей реакции, и наконец отложила нож, решив, что завтрак заслуживает хотя бы минимального внимания, прежде чем я окончательно превращу кухню в место преступления против собственной одежды.

Оливия работала в издательстве, обожала книги, дорогую косметику и обладала удивительной способностью находить хорошие новости даже там, где я видела исключительно повод для раздражения. Мы познакомились ещё в университете, когда она случайно пролила кофе на мои конспекты, а я вместо скандала поинтересовалась, не собирается ли новая знакомая заодно утопить моего преподавателя, чтобы уж наверняка избавить меня от необходимости сдавать экзамен. С тех пор мы практически не расставались, хотя я до сих пор считала, что нашей дружбе немало способствовала способность Оливии воспринимать мои жалобы как разновидность развлечения.

— Слушай, — продолжила она, когда я наконец сделала первый глоток чая и почувствовала себя немного менее враждебно настроенной к окружающему миру, — я хотела напомнить тебе про пятницу. Мы всё ещё идём на выставку?

— Если меня не уволят, не похитят инопланетяне и не настигнет финансовый кризис, то да, — ответила я, стараясь говорить как можно увереннее, хотя последнее обстоятельство в моём случае было скорее постоянным состоянием, чем внезапной угрозой.

— Финансовый кризис у тебя хронический, так что его не считаем, — рассмеялась Оливия, явно довольная тем, как легко ей удалось обойти мою защиту. — Тогда вечером я пришлю тебе приглашение. Кстати, ты не забыла про встречу с клиентами? Ты же в прошлую пятницу весь вечер жаловалась, что в понедельник тебе придётся отвечать за презентацию.

Я замерла с тостом в руке, чувствуя, как остатки утреннего спокойствия стремительно покидают меня, и медленно перевела взгляд на телефон, словно он мог подсказать, что именно я должна была ответить на этот совершенно невинный вопрос.

На другом конце линии повисла подозрительная тишина, причём настолько красноречивая, что мне даже не потребовалось слышать вздох Оливии, чтобы понять: сейчас она собирается напомнить мне о чём-то крайне неприятном.

— Вивиан… — протянула она с той осторожностью, с какой обычно разговаривают с человеком, стоящим на краю пропасти и уверенным, что перед ним обычная лужа.

— Оливия… — отозвалась я, уже чувствуя неладное и одновременно потянувшись за телефоном, чтобы открыть рабочий календарь.

— Ты ведь шутишь?

— Разумеется, — поспешно ответила я, пытаясь придать голосу беззаботность, которая совершенно не сочеталась с тем, как быстро я пролистывала расписание.

Встреча действительно значилась в календаре: девять утра, конференц-зал на третьем этаже, презентация нового проекта. И, что особенно неприятно, рядом с мероприятием стояла пометка: «Ответственная — В. Харпер».

Я несколько секунд молча смотрела на экран, надеясь, что буква «В» каким-нибудь чудом относится к другому сотруднику, но фамилия не оставляла пространства для оптимизма.

— Ах, эта встреча, — протянула я наконец с таким видом, словно только что вспомнила о существовании старого знакомого, которого не видела несколько лет. — Конечно, я помню.

— Ты только что посмотрела в календарь, да? — В голосе Оливии появились знакомые нотки веселья, и я почти физически представила, как она улыбается, предвкушая мой ответ.

— Я проверила, не изменилось ли расписание, — невозмутимо возразила я, продолжая изучать подробности предстоящего мероприятия, словно от этого зависело не только моё рабочее утро, но и судьба всего человечества.

— И как?

— К сожалению, нет.

Оливия рассмеялась, не особенно стараясь скрыть удовольствие от моего положения, а я покачала головой и отставила кружку, решив, что обсуждение моих профессиональных неудач лучше продолжить в тот момент, когда у меня под рукой будет что-нибудь покрепче чая.

— Ладно, не буду тебя больше задерживать, — сказала она наконец, немного смягчив голос. — Вечером позвоню, а ты постарайся не уничтожить офис до обеда.

— Ничего не обещаю, — ответила я, уже поднимаясь со стула и оглядывая кухню в поисках вещей, которые могла забыть. — Но если вдруг услышишь в новостях о загадочном исчезновении целого отдела, знай, что я старалась держаться до последнего.

— Удачи! — пожелала Оливия, всё ещё посмеиваясь.

— Лучше пришли кофе, — вздохнула я, завершая разговор, и с тоской посмотрела на кружку, в которой оставалось ещё несколько глотков совершенно бесполезного напитка.

Торопливо допив чай, я схватила сумку и направилась к выходу, на ходу проверяя, не забыла ли чего-нибудь важного: ключи обнаружились в кармане жакета, телефон находился в руке, а кошелёк благополучно лежал в сумке. Чувство собственного достоинства, вероятно, осталось где-то между спальней и кухней, но возвращаться за ним времени уже не было, поэтому я решила, что сегодня обойдусь без этой необязательной роскоши.

На улице меня встретило привычное лондонское утро: прохладный воздух, сероватое небо, шум автомобилей и прохожие, которые двигались с такой целеустремлённостью, словно каждому из них предстояло лично спасать мировую экономику, причём желательно до девяти часов и без перерыва на кофе.

Я влилась в поток людей, направлявшихся к станции метро, и попыталась убедить себя, что день ещё вполне может сложиться удачно, ведь до работы оставалось достаточно времени, презентация была почти готова, а отсутствие кофе можно было исправить по дороге, если только вселенная не решила окончательно убедиться, сколько неприятностей способен выдержать один человек до завтрака.

Именно с этой обнадёживающей мыслью я завернула в небольшую кофейню на углу, где за стойкой стоял знакомый бариста — высокий парень с тёмными кудрявыми волосами, который уже несколько месяцев безуспешно пытался запомнить мой заказ, несмотря на то что я появлялась здесь достаточно регулярно, чтобы его можно было считать частью моего утреннего распорядка.

— Доброе утро, Вивиан! Как обычно? — приветливо спросил Томас, потянувшись за бумажным стаканчиком, и я почти прониклась к нему благодарностью за то, что хотя бы кто-то в этом городе встречал меня с таким оптимизмом.

— Большой капучино, без сахара, — напомнила я, доставая банковскую карту и мысленно добавляя к расходам ещё одну небольшую сумму, без которой, впрочем, моё существование рисковало стать совсем невыносимым.

— С карамельным сиропом? — уточнил он, с надеждой заглянув в мою сторону.

Я медленно подняла на него взгляд, стараясь понять, действительно ли он забыл мой заказ в очередной раз или просто решил проверить, насколько крепки наши профессиональные отношения.

— Томас, однажды ты обязательно справишься с этой невероятно сложной задачей, — сказала я, покачав головой, хотя уголки губ всё-таки дрогнули в улыбке.

— Я надеюсь, — усмехнулся он, принимаясь за приготовление напитка.

Получив заветный стаканчик, я сделала первый глоток и почувствовала, как жизнь постепенно обретает привычные краски, а мир перестаёт выглядеть местом, созданным исключительно для испытания моего терпения. На несколько минут я даже простила понедельник за его существование, хотя прекрасно понимала, что впереди меня ждёт рабочая встреча, новые пожелания клиентов и начальница, которая, судя по утреннему звонку, уже успела придумать нам дополнительную работу.

Впрочем, прежде чем я успела насладиться этим редким мгновением спокойствия, телефон снова завибрировал, и, увидев на экране имя миссис Уитмор, я невольно прикрыла глаза, мысленно попросив вселенную хотя бы дать мне допить кофе до следующего неприятного известия.

— Вивиан, доброе утро. Ты уже в офисе? — поинтересовалась миссис Уитмор, и я невольно покосилась на часы, словно они могли каким-нибудь образом подсказать, насколько убедительно прозвучит мой ответ.

Восемь двадцать семь. До начала встречи оставалось чуть больше получаса, а с учётом внезапных изменений в презентации это время уже казалось подозрительно коротким.

— Почти, миссис Уитмор. Буду через пятнадцать минут, — ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя сама прекрасно понимала, что слово «почти» в данном случае имело весьма приблизительное отношение к действительности.

— Отлично. У нас небольшие изменения по презентации.

Я замедлила шаг, крепче перехватив стаканчик с кофе, поскольку словосочетание «небольшие изменения» в устах моей начальницы обычно означало, что всё, над чем сотрудники трудились последние несколько дней, теперь можно смело отправлять в корзину, а затем с энтузиазмом начинать заново.

— Какие именно изменения? — осторожно уточнила я, уже предчувствуя неприятности.

— Клиент решил пересмотреть концепцию мероприятия. Нам нужно подготовить несколько дополнительных вариантов оформления, изменить смету и обновить визуальную часть презентации.

Я остановилась посреди тротуара и на мгновение прикрыла глаза, пытаясь представить, каким образом можно выполнить всё перечисленное за оставшееся время, не прибегая к помощи магии, сверхъестественных способностей или хотя бы второго человека, который умел бы одновременно работать за три компьютера.

— К девяти утра? — переспросила я, всё ещё надеясь, что ослышалась и начальница сейчас уточнит, что речь идёт о какой-нибудь другой встрече, назначенной на более подходящее время.

— Желательно, — совершенно спокойно ответила миссис Уитмор, словно попросила меня переставить вазу с одного стола на другой.

Я медленно выдохнула, стараясь не смотреть на стаканчик в своей руке слишком выразительно: кофе был ни в чём не виноват, а вот желание выпить его залпом и отправиться обратно домой становилось всё сильнее.

— Разумеется, миссис Уитмор. Мы постараемся.

— Я знала, что могу на тебя положиться!

По интонации начальницы можно было подумать, что я только что согласилась совершить нечто героическое, а не попытаться привести в порядок презентацию, которую клиент решил изменить в последний момент. Впрочем, объяснять ей разницу я не стала: разговор и без того подходил к концу, а тратить оставшееся время на бесполезные возражения было бы непозволительной роскошью.

Звонок завершился, оставив меня посреди оживлённого тротуара с кофе в одной руке и телефоном в другой. Несколько секунд я смотрела на погасший экран, надеясь, что миссис Уитмор перезвонит и сообщит, будто всё это была неудачная шутка, но телефон, к счастью или к несчастью, хранил молчание.

Я подняла взгляд к пасмурному небу и, не особенно рассчитывая на ответ, обратилась к неизвестному собеседнику где-то наверху:

— Знаете, если вы сегодня решили проверить моё терпение, то вынуждена предупредить: запасы ограничены.

Проходивший мимо мужчина бросил на меня удивлённый взгляд, и я невольно повернулась к нему, поймав себя на мысли, что со стороны, должно быть, выгляжу несколько странно: стою посреди улицы, разговариваю с небом и держу кофе так, словно это единственное, что мешает мне окончательно потерять рассудок.

— Не обращайте внимания, — пояснила я, сделав невозмутимый глоток. — Производственное совещание.

Мужчина поспешил дальше, явно решив не уточнять подробности, а я поправила сумку на плече и направилась к метро, мысленно прикидывая, сколько времени потребуется на переделку презентации и удастся ли сегодня выбраться из офиса хотя бы до наступления темноты.

***

К офису я добралась без десяти девять, успев по дороге отправить Дэниелу сообщение с предупреждением о новых пожеланиях заказчика. Коллега ответил коротким, но весьма выразительным набором слов, который я благоразумно решила не зачитывать вслух, хотя по содержанию сообщения могла предположить, что наши взгляды на внезапные изменения в работе сегодня совпадут практически во всём.

Наш отдел располагался на третьем этаже современного здания с большими окнами, светлыми стенами и удобными рабочими местами. Руководство считало, что подобная обстановка способствует творческому мышлению, хотя лично я подозревала, что куда благотворнее на производительности сотрудников сказалось бы отсутствие внезапных изменений за полчаса до важных встреч, особенно если эти изменения предполагалось выполнять силами людей, которые ещё даже не успели допить утренний кофе.

Когда я вошла в общий зал, Дэниел уже сидел за компьютером, сосредоточенно изучая таблицу с расчётами, и, судя по нахмуренным бровям, новости о пересмотре концепции не вызвали у него особого восторга. Заметив меня, он откинулся на спинку кресла и посмотрел на стаканчик в моей руке с такой надеждой, словно я принесла не кофе, а единственное средство спасения нашего отдела.

— Скажи, что ты принесла кофе и мне, — попросил он, откладывая ручку.

Я посмотрела на стаканчик, затем на коллегу и с искренним сожалением покачала головой, поскольку перспектива поделиться единственным источником бодрости казалась мне слишком жестокой даже для такого понедельника.

— К сожалению, моя предусмотрительность не распространяется на спасение всего отдела, — ответила я, ставя сумку возле стола. — Но в следующий раз, когда нас предупредят о конце света, обязательно захвачу дополнительные запасы.

— Буду признателен, — вздохнул Дэниел, хотя по его лицу было заметно, что он не слишком верит в возможность такого счастливого будущего, после чего повернул ко мне монитор. — Я уже пересчитал бюджет, но если они действительно собираются увеличить количество гостей, придётся либо сокращать расходы на оформление, либо искать другую площадку.

Я придвинула кресло ближе и внимательно просмотрела таблицу, где красным цветом были выделены наиболее проблемные статьи расходов. Дэниел успел проделать значительную часть работы ещё до моего прихода, и я мысленно поблагодарила его за предусмотрительность, потому что без готовых расчётов нам пришлось бы начинать практически с нуля.

— Другую площадку мы за двадцать минут не найдём, поэтому пока оставим этот вариант, а дополнительные расходы вынесем отдельно, — сказала я, задержав взгляд на итоговой сумме. — Возможно, когда клиент увидит разницу, его внезапно посетит здравый смысл.

— Ты слишком оптимистична, — заметил Дэниел, приподняв брови, хотя по выражению его лица было понятно, что сам он надеется примерно на то же самое.

— Я прекрасно понимаю, насколько это маловероятно, но ведь мечтать мне пока никто не запретил.

— Пока нет, — согласился он и повернулся обратно к компьютеру. — Но если они попросят нас переделать всё ещё раз, я официально начну мечтать о другой работе.