
Полная версия:
Любовь приходит тихо
Перед тем как уйти от своей подруги, Анна оставила список того как вести себя с Марком:
1. Не принуждать его к чему-либо. Исключить воообще какое-либо насилие над ребенком.
2. Говорить ему каждый день хорошие слова, Кириллу, как папе говорить о любви к малышу.
3. Если что-то Марк сделал какую-то провинность сильно не ругать и не кричать, просто на уровне его глаз сесть и спокойным успокаивающим голосом объяснить что так нельзя делать и почему.
4. Надежде Викторовне приготавливать полноценное детское меню, и стараться на тарелке всю еду красиво и весело положить, чтобы вызвать интерес у ребенка к еде. При этом исключить из рациона конфеты, шоколадки и мармелад. Периодически в детской оставлять тарелку фруктов (средне нарезазыных, либо формочками сделать фигурки из фруктов).
5. Гулять с ребенком каждый день по 5-10 минут хотя бы на детской площадке под присмотром взрослого, одного не оставлять.
6. Разговаривать с Марком спокойно, негромко. В его присутствии не делать резких движений, не пугать малыша.
7. Олесе и Юле постараться подружиться с мальчиком, хотя бы попытаться.
8. Обязательно соблюдать детский режим, дневной сон обязателен.
9. Играть с мальчиком в спокойные игры, не оставляйте его одного, лаже если вам кажется что ему и без вас хорошо.
10. Самое главное не молчите в его присутствии, пусть ребенок слышит речь вокруг себя. И сами ему тихим голосом что-нибудь рассказывайте.
И на след день по этому списку все начали звонить Анне за более подробными пояснениями, в основном звонили Кирилл и Надежда Викторовна. Кирилл по каждому пункту потребовал разъяснение: зачем и почему. А Надежда Викторовна консультировалась с ней по поводу меню каждый день, так под конец недели женщины подружились. Олеся позвонила только на третий день и с истерикой в голосе сказала так:
— Этот маленький засранец не хочет с нами дружить. Убегает от нас, отталкивает. Я умываю руки, не буду к нему лезть вообще.
— Во-первых, не называй его засранцем, он просто немного пришибленный ребенок. Во-вторых, что значит ты умываешь руки? Если ты собралась замуж за Кирилла, то ты должна принять его ребенка таким какой он есть, то есть после свадьбы вместе с мужем его воспитывать. Тут ты ну никак не смоешься от этой ответственности, моя дорогая!
— Я все уже продумала, подружка. Воспитывать будешь ты как его няня, а мы с Кириллом просто рядом будем и все.
От этих слов Аня аж задохнулась от такой наглости и с возмущением ей ответила:
— Ты в курсе что няня это не на всю его жизнь, максимум 5 лет в его случае?
— Ну, потом в школу его отдадим на целый день которая, куда Юлю я собираюсь тоже отдать через пару лет.
Вообщем, тогда в этом разговоре подружки чуть не поссорились. Так как Анна никак не могла принять позицию Олеси, для нее она была неприемлемая вообще. Ребенком должны заниматься именно родители, няня только дополнительная помощь. Она решила что поговорит с обоими сразу когда приедет к ним. Без этого серьезного разговора никак не обойтись. Разговор состоится тогда, когда она поймет что случилось с этим ребенком, были у нее большие подозрения, что тут проблема больше внешняя, чем внутренняя. Поэтому она с нетерпением ждала окончания расследования Кирилла.
Кирилл на следующий день после визита няни, позвонил своей бывшей жене, спросил почему так получилось что ребенок такой тощий и не разговаривает вообще. На что его жена выбрала позицию нападения: мол она не виновата, это все в садике с ним так обращались, мальчик был капризный, приходилось часто в угол ставить. Тощий, потому что конституция у него такая просто, будет худым. После этих слов Кирилл понял, что его бывшая совсем куку, даже не попрощался с ней, просто сбросил вызов. Он тут же позвонил нужному человеку, обрисовал всю ситуацию с его сыном и дал задание все узнать у ее окружения как жил ребенок раньше. И попросил информацию ему предоставить после полного расследования, а не частями.
Сам же Кирилл всю неделю выполнял поручения няни по списку. Через день ей звонил и спрашивал по какому-либо пункту из списка, так как это был его первый ребенок, в детях не понимал ничего. И параллельно рассказывал Анне все о ребенке.
Так Кирилл узнал, что:
1. Исключить любое насилие над ребенком. Это значит что есть подозрение что с ребенком обращались не очень хорошо, поэтому он и не разговаривает, он всех боится, уровень эмпатии на нуле.
2. Скорее всего Марку редко говорили хорошие слова, поэтому ему надо восполнить этот пустой сундучок в его сердце, говоря какой он хороший мальчик. Говорить ему перед сном как папа его любит. И по вечерам обязательно проводить с сыном время в детской: читать книги, что то ему показывать новое и рассказывать. Так малыш побыстрее поймет что вы ему ничего страшного не сделаете, что вы его папа и вы его любите.
3. За любые проступки сильно не ругать, не кричать. Если его совсем не ругать за провинности, то это уже будет другая крайность. Ребенок должен понимать, что такое плохо и хорошо. Поэтому не позволяйте ему многого, можно так разбаловать совсем и будет другая уже история. Обязательно ему объясните, что так делать нельзя и почему нельзя. А то большинство родителей просто говорят нельзя и все. Так ребенок не поймет причинно-следственной связи. Если вы говорите Нельзя, то должны объяснить почему нельзя. Например, ваш сын что то уронил и разбил, вы ему спокойным голосом говорите, что нужно быть аккуратным с вещами, их нельзя ронять и рассказывайте ему какие вещи можно бросать, а какие нельзя и почему. Потому что некоторые вещи хрупкие и они легко разбиваются. А есть вещи которые можно бросать и с ними ничего не случится, такие как твои мягкие игрушки, подушки и т.п.и т.д.
4. Ваш сын очень тощий, и это не его конституция тела, его недокормили будем так говорить. Вы говорите, что он ничего не ест и заставлять насильно вы его не хотите. Правильно насильно не надо. Просто подавайте ему еду необычно и весело. Не вы клоуном должны быть, а еда должна выглядеть на тарелке весело. У Марка должен проснуться интерес к еде. Я Надежде Викторовне уже все выслала и объяснила. И да не заставляйте его доедать, сколько съел столько и съел. Наше главное правило сейчас – не заставлять.
5. Свежий воздух очень важен любому малышу, а вашему сыну жизненно необходим. Поэтому выходите с ним гулять в любое время дня, если ему понравится гулять, то можете прогулки на данном этапе времени сделать как поощрение. Например, говорите ему: Вот съешь всю тарелку каши и мы пойдем сразу гулять. Да эта маленькая манипуляция, но такая хитрость сейчас ему жизненно необходима. Потом мы плавно все хитрости уберем и все будет происходить само собой как у всех нас обычных людей.
6. Всегда разговаривайте с ним спокойно и негромко. Не кричать. Если вы вдруг выясняете с кем то отношения то делайте это пожалуйста от мальчика как можно дальше, чтобы он не слышал. Сейчас его надо оградить от криков и резких движений. И ни в коем случае не пугайте его. Передайте Юле чтобы она так с ним не делала. Ребенок может замкнуться в себе еще больше.
7. Ваша будущая жена и ее дочь должны с вашим сыном подружиться. Это я вам не должна объяснять почему и зачем, вы сами понимаете.
8. Соблюдайте режим дня для его полноценного развития. Обязательно днем укладывайте его спать. Если сейчас не получается у вас это сделать, то ничего страшного, приеду и мы с ним этот режим наладим.
9. Пока не играйте с ним в шумные игры. Лучше в спокойные, книги, солдатики, игрушки на полу. Его нужно сначала адаптироваться полностью в вашем доме, чтобы чувствовать что это его дом, у него должно появиться чувство безопасности в этом доме. Вот только после этого можно и пошуметь немного.
10. Марка нужно разговорить. У меня сложилось такое впечатление, что с ним мало разговаривали, что он часто оставался один. Поэтому если у вас есть возможность такая сделайте в вашем кабинете детский уголок, где он мог бы сидеть и играться пока вы работаете там. Вы же ведете телефонные переговоры, вот он будет слышать речь. Он сейчас пока маленький и особо не поймет ничего из ваших переговоров, так что не выдаст ваши тайны. И вообще чем больше вы будете проводить с сыном времени, тем быстрее Марк к вам привыкнет и не будет бояться вас. Окружить мальчика своей любовью и болтовней вокруг.
Вот такие рекомендации Кирилл получил от своей будущей няни в течение недели. С большим нетерпением он ждал ее приезда.
ГЛАВА 6
Анна приехала с небольшим чемоданом и сумкой. Встречали ее все и хозяева и домашний персонал. С Надеждой Викторовной они даже обнялись тепло. Домработница сразу же познакомила ее с двумя молодыми девушками, которые помогали с уборкой по дому, так как дом был просто огромный, одна домработница не справилась бы. Это оказались ее племянницы Елена и Виктория. Также был садовник Семен Васильевич по совместительству муж Надежды Викторовны. Девушка пошутила потом что в этом доме какой-то семейный подряд, на что все рассмеялись. Охрана была только отдельно. Всего в доме жило 6 дюжих парней: Вячеслав, Константин, Алексей, Дмитрий, Николай и Никита. Это была личная охрана Кирилла, которая сопровождала его везде вне дома, но в самом доме он все равно оставлял двух парней на всякий случай. У них даже был свой график смены.
Потом уже Анна узнала у Кирилла, зачем ему столько охраны, на что тот сказал, что были уже случаи нападения на него, конкуренты пытались его устранить, и поэтому он переехал в глушь год назад, хотя в городе у него есть две квартиры. Вот в одну из квартир Олеся и хотела переехать оказывается, ей не нравилось жить в лесу совершенно и она потихоньку обрабатывала своего парня насчет переезда в город.
Юльке наконец-то довелось показать Анне свою комнату, и девушка оказалась в личных апартаментах пары на третьем этаже, это если с нижним этажом считать. Наверху была небольшая гостиная и она не пыталась казаться идеальной. На спинке кресла висела небрежно наброшенная куртка, на журнальном столике рядом с чашкой остывшего кофе лежали раскрытые тетради и пара ручек. Диван был завален подушками и пледом, который явно использовали не для красоты, а чтобы не мёрзнуть вечерами. На полках теснились книги, коробки с настольными играми, сувениры из поездок и старые фотографии в разномастных рамках. На фотографиях были изображены Леся с Юлей, на некоторых и Кирилл присутствовал.
Потом шли три комнаты: детская, спальня и гостевая комната. Девочке очень нетерпелось показать свою комнату, по дороге сюда она так и говорила:
— Няня ты офигеешь от моей комнаты, там так классно и красиво, мне ее дядя Кирилл обустроил по всем моим пожеланиям, вот увидишь какая она крутая.
И точно, как только девочка открыла дверь, Анна застыла на пороге изумленная.
Комната была будто создана для бесконечных историй — в ней всё приглашает строить, придумывать и тут же разыгрывать новые сюжеты.
Солнечный свет мягко ложился на светложёлтые стены, и казалось, что даже тени здесь какието весёлые. У окна стояла небольшая кровать с покрывалом, на котором разноцветные квадратики напоминали детали конструктора. Рядом — низкий белый стеллаж, и почти все его полки были заняты не игрушками вперемешку, а аккуратно рассортированными контейнерами: на каждом — яркая наклейка: «красные кирпичики», «пластины», «окна и двери», «фигурки». Только верхняя полка была «не по правилам»: там громоздилась целая коллекция самодельных построек — от крошечного домика до башни, которая, по замыслу хозяйки, должна была доставать до облаков.
В центре комнаты лежал пушистый ковёр цвета мятной конфеты, и именно здесь разворачивалась главная стройка дня. Прямо на нём возвышался наполовину собранный город: несколько зданий разной высоты, мостик из прозрачных деталей и даже маленькая станция с рельсами, где замерли два легопоезда. По краям ковра валялись плоские строительные пластины — как фундаменты для будущих кварталов.
У стены примостился небольшой столик с закруглёнными углами. На нём лежала раскрытая инструкция к новому набору, исчерканная цветными карандашами: девочка дорисовывала к готовым моделям свои детали — балконы, антенны, лестницы, уходящие в никуда. Рядом стояла коробка с фигурками: тут были и строители, и дракон, и семья из четырёх человечков, и даже одинокий астронавт, который по особым дням становился главным героем экспедиций.
Над столом висела пробковая доска, вся в приколотых рисунках и фотографиях: вот девочка рядом с почти двухметровой башней из лего, вот схема «самого крепкого моста», нарисованная дрожащими от волнения линиями. В углу притаился низкий шкафчик с дверцами, расписанными маркером: на одной — солнце, на другой — ракета; внутри хранились альбомы с наклейками, книжки про замки и коробки с самыми любимыми наборами, которые доставали только по выходным.
Возле двери стояла корзина, но она редко бывала полной: детали не любили сидеть на месте. Зато на полу, прямо у порога, лежала специальная мягкая подложка — на случай, если нога всётаки наткнётся на одинокий кирпичик: даже в этой комнате законы физики требовали уважения.
Пахло деревом от мебели, немного пластиком и ещё чемто неуловимо детским — будто в воздухе витал сам дух придумывания. И стоило только девочке войти, как комната будто подсказывала: «Сегодня можно построить целый мир».
— Вау!!!! Обалдеть!!!! Я в шоке! – Анна проговорила это на одном дыхании, и осторожно вошла в комнату, озираясь по сторонам, все рассматривая. Девочка же влетела в свое пространство легко и весело, подхватила няню за руку, заставляя ту сесть на ковер где был построен целый город.
— Нянь, вот смотри твой подарок я уже построила, тут его расположила.
И точно Домик с куклами расположился ровно посередине этого города.
— Вау! Юлька это самая лучшая комната что я видела в своей жизни. Все предусмотрено для твоих конструкторов. Ты точно будущий архитектор однозначно.
— Я ей тоже говорю, что с такими задатками строительства ей в архитекторы идти надо! Но ее мать и ваша подруга Олеся против этой затеи, она хочет дочь сослать за границу учиться.- войдя в комнату сказал Кирилл.
— Ну заграницу на архитектора! – обернулась на него Анна, и оба тут же рассмеялись.
Кирилл еще в прошлый раз заметил эту их взаимную особенность понимать друг друга без слов, разговаривая только глазами. Давно он не встречал такого взаимопонимания.
— Кирилл Андреевич, это очень шикарная комната, у меня нет слов. Аж начала завидовать своей крестнице. Спасибо вам большое, учли все ее пожелания.
— Спасибо Анна Николаевна за оценку моего труда, вот ваша подруга как-то не оценила. Устроила мне мини скандал, сказав что иду на поводу девочки, кстати наконец-то я понял ее фразу: «Ты прямо как Анька, постоянно балуете мою дочь с этим ЛЕГО, она тоже говорит поставь стеллаж для готовых построек и делов то». Вот теперь мне ясно кто это говорил.
Девушка рассмеялась на его слова.
— Но знаете то что я увидела здесь намного лучше простого стеллажа. И надеюсь для своего сына вы тоже создадите шедевр из его комнаты, когда мы его приведем в чувство, когда узнаем, чем дышит ваш мальчик. Раз заговорили о нем, то ведите меня к нему, уже соскучилась по нему.
— А я!!Няня ты обещала со мной поиграть!!!- обиженно крикнула девочка.
— Милая, у нас с тобой впереди столько времени еще, успеем поиграть еще. Я же в ближайшее время никуда от вас не денусь. Не обижайся малышка! Но мне нужно очень очень сейчас встретить Марка.
— Зачем тебе его встречать??? Он же дурак!!!
— Эй! Кто тебе такое сказал а??? – села на колени Анна, чтобы видеть глаза девочки. – Он не дурак! Он просто немного потерялся в этом мире. Для него все незнакомо и он боится страшно. Юля кто так сказал, скажи мне пожалуйста, ты же знаешь я ругаться не буду.
Девочка опустила глаза и тихо произнесла:
— Мама!
И тут в комнату влетает Олеся, хватает девочку за руку и пытается увести с собой говоря:
— Ты не так поняла, дочь. Я не так говорила! Аня я ей не так говорила, она не так меня поняла.
Анна смотрела на подругу свою, и не узнавала как будто, по глазам она поняла что именно так она и говорила. Взглянула на Кирилла, тот стоял у окна, весь напряженный, руки сжаты в кулаки. Он обернулся на Олесю и тихо сказал:
— Олеся вечером поговорим. А сейчас будь добра не мешай нам с Анной Николаевной, мы будем в кабинете решать наши вопросы.
Уже в кабинете, расположившись в кресле, напротив нового детского уголка, Анна тихо извинилась за подругу. На что Кирилл ей ответил, что извиняться ей незачем, не она же так сказала. Вообщем они оба негласно решили на эту тему больше не разговаривать.
Детский уголок вышел на славу. Он разместился в дальнем углу у окна, где дневной свет был мягче. Там стоял небольшой столик из светлого бука — он казался почти игрушечным рядом с массивным рабочим столом бизнесмена, но был сделан на совесть: без острых углов, с закруглёнными краями и устойчивой столешницей. На нём лежали листы плотной бумаги, коробка цветных карандашей с аккуратно заточенными грифелями и стопка альбомов — всё разложено так, чтобы ребёнок мог дотянуться, но ничего не рассыпалось от неловкого движения. Рядом примостился миниатюрный мольберт: на нём сейчас висел рисунок — яркие домики, солнце с лучами-зигзагами и крошечная фигурка взрослого, крепко держащая за руку маленькую фигурку.
Возле столика стоял детский стул с ортопедической спинкой, обитый тканью спокойного мятного оттенка. Он был чуть ниже, чем нужно, и под него кто-то заботливо подложил деревянную подставку, чтобы ноги ребёнка уверенно стояли на опоре. Тут же, на полу, лежал коврик с крупным геометрическим узором — не пушистый, а плотный, практичный: на нём удобно было сидеть, собирать конструктор или раскладывать фигурки.
Вдоль стены тянулась невысокая полка, разделённая на секции. В одних стояли книги с крупными буквами и плотными страницами, в других — коробки с пазлами и настольными играми, рассчитанными на короткие партии. Отдельно, в прозрачном контейнере, хранились детали конструктора: не россыпью, а по наборам, с наклейками, чтобы можно было быстро найти нужное.
Анне очень понравился этот уголок.
— У вас талант Кирилл Андреевич так пространства заполнять. Задание про детский уголок выполнено на все 5. Я вами горжусь, вы большой молодец.
Анна все это сказала на одних эмоциях, поэтому когда подняла глаза на мужчину, то увидела немного ошарашенный взгляд, устремленный на нее. Кирилл такие слова в последний раз слышал в глубоком детстве от своей горячо любимой матушки.
— Ой! Извините пожалуйста, вырвалось как-то случайно. Я просто привыкла так с детьми разговаривать. Вот и не удержалась. Но вы реально молодец! – с улыбкой произнесла девушка.
— Я одно только прошу, при других не хвалите меня так, а то честный народ не поймет.
— Хорошо, договорились. А есть еще за что вас хвалить?
— Есть! Ваше задание все узнать о мальчике выполнено. Только вот не понравится вам то что там нашли. В целом вы оказались правы: ребенком толком не занимались, в основном он находился один в комнате, толком не кормили нормально. Его ненормальная мамаша оказывается подсела на наркотики и сыном не занималась.
— Так стоп!!!! Я поняла! Давайте все неприятное оставим на вечер, после того как уложим спать Марка, я посмотрю все документы. А сейчас давайте пойдем к нему, хочу глянуть прогресс за эту неделю.
ГЛАВА 7
А прогресс был очень большой. Кирилл и Надежда Викторовна очень серьезно восприняли список рекомендаций.
Неделя прошла не как череда дней, а как медленное, осторожное пробуждение. Марк менялся не рывками, а крошечными шагами — такими, что, если не присматриваться, можно было и не заметить. Но папа замечал.
Где-то в середине недели Марк по-прежнему держался у стены, будто она была его щитом. Он не смотрел в глаза, но уже не прятал лицо в плечо. Когда папа сел на пол рядом и тихо сказал: «Ты хороший мальчик, Марк. Я тебя люблю», Марк не вздрогнул. Он просто посидел, прислушиваясь к голосу, как будто проверял: звучит ли он так же спокойно, как вчера? За ужином он не доел кашу, но не оттолкнул тарелку и не закрыл уши руками, когда папа спокойно объяснил: «Каша тёплая, она даёт силы. Съешь столько, сколько хочется». На прогулке Марк вцепился в папину руку так крепко, что побелели костяшки, но всё же вышел из дома. И когда ветер качнул ветку, он не прижался к стене, а только чуть сильнее сжал пальцы.
Как-то раз утром Марк уронил чашку — она не разбилась, но громко звякнула. В прошлый раз после такого звука он бы замер и перестал дышать. Теперь он замер на секунду, а потом поднял глаза на папу. Папа не закричал. Он тихо сказал: «Чашки хрупкие, их нужно держать аккуратно. А вот машинку можно бросать — она крепкая». Марк медленно кивнул, будто укладывал это правило в голове. Потом сам поставил чашку на место — не швырнул, а положил. Днём он долго смотрел на тарелку, где каша была выложена в форме круга, а сверху лежали две изюминки — как глазки. И съел три ложки. Не потому что заставили, а потому что стало любопытно: «А если я съем эти глазки, что будет?» После этого они пошли гулять. И в тот момент, когда папа сказал: «Мы идём», на лице Марка мелькнуло что-то похожее на предвкушение.
А в пятницу Кирилл с сыном сидели в кабинете, Марк сидел в своём уголке на коврике и молча выстраивал солдатиков в ровные ряды. Папа иногда говорил в трубку спокойным голосом, не торопясь, и Марк будто впитывал этот ритм. В какой-то момент он поднял одного солдатика и тихо, почти шёпотом, сказал: «Бах». Папа не подпрыгнул от радости, не закричал «Ура!», а просто кивнул и сказал: «Да, он стреляет. Но тихо, чтобы никого не напугать». Марк повторил: «Тихо… бах». И улыбнулся краешком рта. Вечером, когда папа читал книжку, Марк не убежал в угол, а придвинулся чуть ближе и положил голову на папино плечо — на полминуты, не больше. Но это были полминуты, когда он поверил, что здесь не сделают больно. А для Кирилла это был день – когда его сын наконец-то произнес первое слово. Мужчина понял, что сын умеет говорить, просто разучился.
Прогулка стала для Марка точкой опоры. Он уже знал: если он спокойно посидит за столом, они пойдут на улицу. И это не было шантажом, а предсказуемостью: мир стал чуть понятнее. В их саду он впервые сам показал пальцем на утку, плавающую в озере: не крикнул, не потянул папу за рукав, а просто ткнул в сторону воды. Папа кивнул: «Да, утка. Она плывёт». Марк повторил: «Плывёт». Слово прозвучало как маленький мост: он бросил его в тишину, и папа поймал. За обедом он съел почти всю тарелку супа, потому что в нём «плавали» маленькие звёздочки из моркови — еда выглядела весело, и это сработало. Не как фокус, а как приглашение: «Посмотри, тут интересно».
В субботу Олеся с дочкой пришли не «воспитывать» Марка, а просто побыть рядом. Девочка принесла с собой маленькую игрушечную лошадку и молча поставила её перед Марком. Он не взял, но и не оттолкнул. Потом, когда девочка тихо сказала: «Она добрая», Марк осторожно потрогал лошадку пальцем. Это было согласие: «Я вижу, что ты стараешься быть доброй». Днём Марк впервые не сопротивлялся, когда его укладывали спать. Он лёг, прижал к себе зайца, с которым он приехал, а когда папа сел рядом и тихо рассказал короткую историю про зайчика, который боялся темноты, но потом понял, что папа рядом, — Марк закрыл глаза и уснул. Без слёз, без напряжения, просто потому что поверил: его не оставят одного.
В тот же день они играли в «стройку»: папа строил башню из кубиков, Марк подавал нужные детали. Когда башня рушилась, папа не сердился, а говорил: «Бывает. Давай построим снова». И Марк кивал. В какой-то момент он сам сказал: «Осторожно!» — когда папа слишком быстро ставил кубик. Это было его первое «нельзя», сказанное не в страхе, а в заботе: он начал понимать границы и даже пробовать их обозначать. На ужин он сам выбрал, что хочет: не кашу, а кусочек запечённого картофеля, который был нарезан в форме кораблика. И съел его весь. После ужина они снова пошли гулять, и Марк уже не сжимал папину руку до боли, а просто держал её, как будто проверяя: «Ты всё ещё здесь?» И папа отвечал: «Я здесь».

