Корона из пепла

Он вытащил меч и направился к лестнице.

— Реннар, — бросил Дариан через плечо, не отрывая взгляда от короля. — Уведи пленников от колонн, как только нити ослабнут. Не перерубай их самовольно: мы не знаем, что произойдёт при резком разрыве.

— Наконец-то разумный приказ, — отозвался Реннар, выпрямляясь и вытаскивая собственный клинок. В голосе у него звучала привычная сухость, но глаза оставались настороженными. — Постараюсь не испортить твою безупречную стратегию.

— Для начала постарайся остаться живым, — бросил Дариан, и в этой резкости слышалась забота, которую он не собирался признавать вслух.

Реннар только коротко кивнул.

Я двинулась к центру зала.

С каждым шагом воздух становился плотнее. Световые нити проходили над головой, скользили по стенам, пересекали каменные плиты. Внутри Сердца вращались семь металлических колец, и каждое было покрыто символами домов.

Я различала их все.

Дракенхольд. Вейрхальд. Эльдрасиль. Сильванор. Ноктеваль. Аурелион. Морвейн.

Но между символами появились новые линии — тонкие, чёрные, похожие на трещины в стекле. Они стекались к центру, образуя знак, которого я прежде не видела.

И всё же я узнала его.

Три чёрные линии, пересечённые тонким кругом.

Тот самый символ из Чёрного ущелья.

Тот, который был выжжен на запястье Безликого.

— Что ты такое? — прошептала я, не понимая, обращаюсь ли к механизму или к чему-то, что скрывалось за ним.

Ответ прозвучал прямо внутри сознания.

Центральный канал. Связь семи источников. Завершение требует носителя.

— Я не соглашалась быть носителем, — выговорила я сквозь зубы. — И не собираюсь становиться частью твоей системы.

Согласие не является условием.

От этих слов по спине пробежал холод.

Я остановилась у основания центрального кольца. На металле не было ни рычагов, ни замков в привычном смысле. Только семь углублений, соединённых тонкими бороздами, и одно пустое место в самом центре.

Моё запястье горело так сильно, что я едва удержалась от крика.

За спиной звякнула сталь.

Дариан уже добрался до галереи. Я увидела, как он отразил удар королевского стражника, оттолкнул его плечом и бросился к пленникам. Он двигался быстро, без лишних жестов, но с каждым шагом его положение становилось опаснее: королевские солдаты не решались атаковать наследника в полную силу, однако и дорогу ему уступать не собирались.

Ориан наблюдал за ним с холодным разочарованием.

— Ты действительно готов поднять оружие против собственного отца? — спросил король, и в его голосе прозвучала почти искренняя обида. — Ради нескольких магов и девушки, которая даже не принадлежит нашему дому?

Дариан остановился. На его скуле темнела свежая ссадина, а дыхание стало тяжёлым, но он смотрел на отца прямо.

— Я поднимаю оружие против человека, который решил, что ему позволено всё, — ответил он с горькой твёрдостью. — А то, что этот человек мой отец, делает происходящее только хуже.

— Ты бросаешь своё наследие ради неё? — Ориан указал на меня, и в этом жесте было столько презрения, будто он говорил не о человеке, а о досадной помехе. — Ты даже не знаешь, что она собой представляет!

Дариан на мгновение посмотрел в мою сторону.

Наши взгляды встретились через весь зал.

Я увидела в его глазах не сомнение. Не расчёт. Не привычную осторожность наследника, который взвешивает каждое слово.

Там было что-то другое.

Что-то, чему я не хотела давать название, потому что название делало бы это настоящим.

— Знаю достаточно, — произнёс он, вновь поворачиваясь к отцу. Его голос стал тише, но от этого каждое слово прозвучало весомее. — Она не позволит тебе превратить чужие жизни в плату за корону. И я не позволю тебе заставить её платить собой.

— Ты говоришь так, будто она тебе дороже короны, — усмехнулся Ориан, и в этой усмешке мелькнуло презрение человека, уверенного, что нашёл слабое место противника.

Дариан не ответил сразу.

Я снова повернулась к механизму, но его молчание услышала даже сквозь грохот. Оно длилось всего несколько секунд — и всё же в нём было больше правды, чем в любых клятвах.

Потом Дариан заговорил.

— Она дороже.

Всего два слова.

Без оправданий. Без попытки смягчить смысл. Без взгляда на отца, чтобы проверить, какое впечатление они произвели.

У меня перехватило дыхание.

Я так долго привыкала видеть в Дариане человека, который прячет каждое чувство за холодной логикой, что не сразу поняла: он только что сказал это вслух. При всех. Перед королём, перед солдатами, перед человеком, от которого зависело его будущее.

Ориан побледнел от ярости.

— Тогда ты сам выбрал свою участь, — процедил он, поднимая руку. — Стража! Не подпускать его к механизму. Носителя довести до центра любой ценой!

Солдаты двинулись одновременно.

— Дариан! — крикнула я, и в моём голосе прорвалась тревога, которую я уже не могла скрыть. — Не пытайся остановить их всех! Освободи магов!

Он услышал. Я увидела это по короткому движению его головы. Вместо того чтобы броситься на стражников, он развернулся к ближайшей колонне и ударил мечом по металлическому зажиму, удерживавшему световую нить.

На этот раз он не рубил наугад: нашёл крепление, которое не было частью центрального кольца.

Зажим разлетелся.

Нить погасла, и один из магов обмяк, падая на каменный пол. Реннар успел подхватить его и оттащить от колонны.

— Одного освободил! — крикнул Реннар, с трудом удерживая мага на ногах. В его голосе звучало напряжение, но и надежда. — Если остальные крепления устроены так же, у нас ещё есть шанс!

— Не трогайте центральные борозды! — крикнула я, чувствуя, как механизм болезненно отзывается на каждый разрыв. — Только внешние зажимы!

— Услышал! — отозвался Дариан, и его голос прозвучал уверенно, хотя стражник уже заносил над ним меч.

Дариан уклонился, ударил противника рукоятью в грудь и выбил оружие из его руки. Второго он оттолкнул к перилам, не давая тому упасть с галереи.

Но король не собирался позволять нам выиграть время.

Ориан опустил ладонь на каменный выступ рядом с собой.

Семь колонн вспыхнули одновременно.

Свет ударил в центр зала, и меня резко потянуло вперёд. Я вцепилась в край кольца, но пальцы соскользнули по гладкому металлу. Чёрная отметина на запястье раскрылась тонкими линиями, которые поползли вверх по руке.

Боль стала невыносимой.

Я упала на одно колено.

— Сильварин! — Дариан бросил меч и рванулся ко мне, забыв о стражниках. Его крик прозвучал так отчаянно, что у меня на мгновение сжалось сердце сильнее, чем от магии. — Держись! Я иду!

— Не подходи! — выдохнула я, пытаясь поднять голову. — Если канал замкнётся через тебя, он заберёт и твою магию!

Он замер на полушаге.

Я знала, что он хотел возразить. Видела это по напряжённым плечам, по рукам, сжавшимся в кулаки, по ярости, с которой он смотрел на расстояние между нами.

Но он остался на месте.

И в этот миг я поняла, насколько сильно ему пришлось себя удерживать.

— Тогда скажи, что мне делать! — крикнул он, и за яростью в его голосе слышался страх, который он больше не пытался скрыть. — Только не проси меня стоять здесь и смотреть, как оно тебя убивает!

Я заставила себя подняться. Камень под ладонью дрожал. Перед глазами расплывались кольца, а внутри головы звучал безликий голос механизма.

Носитель должен занять центральное место.

Я посмотрела на пустое углубление в центре кольца.

Вот оно.

Не рычаг. Не замок. Место для человека.

Для меня.

— Мне нужно войти внутрь, — сказала я, с трудом выговаривая слова. — В центр механизма. Оттуда я смогу добраться до канала и попытаться разомкнуть его.

Дариан побледнел ещё сильнее.

— Ты не знаешь, что произойдёт, — произнёс он, и теперь в его голосе не осталось ни командирской твёрдости, ни привычной насмешки. Только страх за меня. — Ты сама сказала, что механизм может забрать твою магию. Если ты войдёшь туда, обратного пути может не быть.

— Я знаю, — ответила я, стараясь удержать его взгляд, хотя от боли хотелось закрыть глаза. — Но если я ничего не сделаю, он заберёт магию у всех семи домов. Возможно, навсегда.

— Должен быть другой путь, — выдохнул он, и его пальцы дрогнули, когда он потянулся ко мне, но остановил руку, не решаясь коснуться отметины.

— Если найдёшь его за следующие тридцать секунд, я с удовольствием воспользуюсь, — сказала я с кривой улыбкой, в которой было куда больше отчаяния, чем веселья.

Дариан коротко выдохнул, почти беззвучно. На миг его лицо смягчилось, но затем он шагнул ближе — настолько, насколько позволяла граница светового потока.

— Сильварин, послушай меня, — произнёс он тихо, и каждое слово давалось ему с видимым усилием. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я сейчас говорю это из страха потерять союзника. Или потому, что ты нужна мне для остановки ритуала. Всё гораздо хуже.

Я замерла.

Даже гул механизма будто отступил на мгновение.

Дариан провёл рукой по лицу, оставляя на коже тонкую полоску пыли. Он выглядел так, словно сражение, королевский приказ и угроза смерти были для него проще, чем следующие несколько слов.

— Я пытался убедить себя, что ты просто человек, с которым мне придётся работать, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. В его голосе звучала горькая самоирония. — Потом решил, что это раздражение. Что мне не нравится твоя привычка спорить, лезть туда, куда нельзя, и смотреть на меня так, будто ты уже знаешь все мои слабости.

— У меня пока не все, — прошептала я, не понимая, почему именно сейчас мне захотелось улыбнуться.

— Поверь, ты обнаружила больше, чем я собирался показывать, — ответил он с невесёлой усмешкой. Затем его лицо стало серьёзным. — Я злился на тебя, потому что боялся за тебя. Я искал тебя после ущелья, потому что не мог думать ни о чём другом. И каждый раз, когда ты оказывалась рядом, я убеждал себя, что ещё успею сказать правду позже.

Он сделал паузу. Его взгляд не дрогнул, но в этой неподвижности чувствовалось напряжение человека, который наконец перестал бороться с самим собой.

— Позже больше не будет, — произнёс он почти шёпотом. — Поэтому я скажу сейчас, пока ещё могу.

У меня пересохло во рту.

— Дариан…

— Я люблю тебя, Сильварин, — сказал он.

Не громко. Не красиво. Не так, как произносят слова в залах, где за признанием следуют музыка и обещания.

Он сказал это хрипло, с надломом в голосе, будто каждое слово вырывалось из него вопреки всей его выдержке. И не отвёл взгляда — даже когда увидел, как сильно эти слова меня потрясли.

— Я люблю тебя, — повторил он уже увереннее, словно решил, что не позволит страху испортить признание. — И я не прошу тебя отвечать мне тем же. Не прошу выбирать меня вместо своего долга. Я просто больше не хочу лгать тебе о единственном, в чём наконец перестал сомневаться.

Я не сразу нашла, что сказать.

Всю жизнь я умела отвечать на угрозы. На приказы. На обвинения. Я знала, как держать клинок, как распознать засаду, как спрятать страх за холодной улыбкой.

Но на признание Дариана у меня не нашлось ни одного заранее приготовленного ответа.

Потому что я верила ему.

И именно это пугало сильнее всего.

— Ты выбрал ужасное время, чтобы сказать мне такое, — выдохнула я, пытаясь удержать голос ровным. Но он всё равно дрогнул, выдав то, что я отчаянно пыталась скрыть.

Дариан печально улыбнулся.

— Знаю, — ответил он, и в его улыбке было столько нежности, что мне захотелось отвернуться. — Я собирался выбрать более подходящий момент. Желательно без короля-тирана, древнего механизма и смертельной угрозы. Но, как выяснилось, я плохо распоряжаюсь временем.

Я невольно рассмеялась — коротко, почти болезненно. Смех тут же оборвался, когда очередная волна магии прошла через зал.

— Я не могу обещать тебе ничего сейчас, — сказала я, глядя на него с отчаянной честностью. — Не могу обещать, что после этой ночи мы вообще останемся прежними. И не могу позволить твоим чувствам стать причиной, по которой ты рискнёшь всем ради меня.

Дариан кивнул. В его лице промелькнула боль, но он не попытался заставить меня сказать больше.

— Тогда не обещай, — ответил он мягко, с той редкой открытостью, которую я никогда прежде в нём не видела. — Просто вернись. А всё остальное мы решим, если нам обоим повезёт пережить эту ночь.

Эти слова ударили сильнее самого признания.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что тоже чувствую нечто, чему давно не решалась дать имя. Что его присутствие стало для меня важнее, чем должно было. Что мысль о его гибели заставляет меня терять самообладание.

Но я не могла позволить себе произнести это сейчас.

Не потому, что не доверяла ему.

Потому, что если скажу вслух, то, возможно, не смогу заставить себя сделать следующий шаг.

Я протянула руку и на секунду коснулась его пальцев.

— Тогда дождись меня, — прошептала я, сжав его руку чуть крепче, чем собиралась. — И постарайся не разрушить дворец, пока меня не будет.

Дариан накрыл мои пальцы своими. Его прикосновение было осторожным, почти невесомым, но в глазах вспыхнула решимость.

— Ничего не обещаю, — ответил он с тихой улыбкой, за которой скрывалось всё ещё не ушедшее отчаяние. — Особенно если твой король решит снова испытать моё терпение.

Я отпустила его руку.

И шагнула к центру.

Механизм отозвался мгновенно.

Семь колец разошлись, открывая узкое пространство внутри. Световые нити поднялись над металлом, образуя арку. Из глубины донёсся низкий звук — не гул и не скрежет, а словно далёкий вдох чего-то огромного.

Я переступила через край.

В ту же секунду весь зал исчез.

Не физически — я ещё слышала крики, звон оружия, голос Дариана, звавшего меня по имени. Но перед глазами возникло другое пространство: бесконечная тьма, пересечённая семью световыми дорогами.

Каждая дорога уходила вдаль, к своему источнику.

В самом центре висела корона из чёрного металла.

Её обод был расколот в семи местах, а между трещинами двигались тонкие огненные жилы. Она не лежала на пьедестале и не покоилась на голове короля. Она висела в пустоте, словно ждала того, кто согласится принять её вес.

Я почувствовала, как механизм тянет меня к ней.

— Нет, — прошептала я, пытаясь удержаться на месте. — Я пришла не за короной.

Ответ возник внутри меня беззвучно, но отчётливо.

Ты пришла завершить соединение.

— Я пришла остановить тебя.

Остановить соединение возможно только изнутри.

Я посмотрела на семь дорог. Теперь я понимала, почему отметина отзывалась на каждую колонну. Почему механизм подстраивался под мой пульс. Почему именно меня он назвал носителем.

Я была не ключом в привычном смысле.

Я была точкой, через которую он мог соединить все семь источников.

И если бы я позволила ему завершить работу, Ориан получил бы власть, о которой мечтал.

Но если бы я разомкнула центральный канал неправильно, вся накопленная энергия могла ударить по мне и уничтожить всё, что находилось под дворцом.

— Значит, мне нужно найти способ направить поток в другое место, — сказала я, заставляя себя думать сквозь боль. — Не разорвать его, а изменить путь.

Нестандартный путь не предусмотрен.

— Тогда тебе придётся научиться чему-то новому, — процедила я, сжимая пальцы. — Как и всем остальным.

Вдалеке вспыхнула седьмая дорога — Дракенхольд. За ней начали загораться остальные шесть.

А в центре корона медленно повернулась ко мне.

Я почувствовала, как что-то коснулось моего сознания. Не голос механизма. Не чужая магия.

Чьё-то присутствие.

И прежде чем я успела отступить, из тьмы прозвучали слова, от которых кровь застыла в жилах:

— Наконец-то. Я ждал, когда ты доберёшься до Сердца.

Я не знала этого голоса.

Но отметина на моём запястье погасла, словно узнала говорившего.

А семь дорог одновременно обратились в пепел.

Глава шестая. Цена наследия

— Наконец-то. Я ждал, когда ты доберёшься до Сердца.

Голос раздался из темноты, и я резко обернулась.

Передо мной стоял мужчина в длинном тёмном плаще. Его лицо скрывала тень, но на груди я различила знак семи домов, перечёркнутый тонкой серебряной линией. Он выглядел настоящим — слишком настоящим для места, в котором не существовало ни пола, ни стен, ни неба.

Я отступила на шаг, чувствуя, как магия под кожей отзывается на его присутствие.

— Кто ты такой? — спросила я, стараясь скрыть страх за холодной резкостью. — И почему второй артефакт реагирует на меня так, словно знает меня?

Мужчина чуть склонил голову. В его движении было что-то старомодное, почти церемониальное, но голос звучал устало.

— Потому что он помнит то, о чём ваши короли предпочли забыть. Семь артефактов появились задолго до того, как Ориан взошёл на престол. Их создали первые маги великих домов, когда Эйрдаль едва не погиб в войне, которую сами же маги и развязали.

— Создали из чего? — Я сделала шаг к нему, стараясь не показывать, как сильно дрожат пальцы. — И зачем понадобилось семь реликвий, если каждая из них способна причинить столько вреда?

— Из осколков древнего источника, который позднее назвали Сердцем Семи, — ответил мужчина. — Первые маги не могли уничтожить его и не умели управлять его силой. Поэтому они разделили её на семь частей и создали семь реликвий — по одной для каждого великого дома. Каждая удерживала часть древней магии и не позволяла ей бесконтрольно поглощать остальные силы.

Я нахмурилась, пытаясь связать его слова с тем, что видела в зале.

— Значит, артефакты создали, чтобы остановить войну?

— Чтобы не дать ей повториться, — поправил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Они не предназначались для короны. Первые маги понимали: если собрать все семь реликвий вместе и заставить их подчиниться одному человеку, он получит власть над магией всех домов. Поэтому артефакты разделили и спрятали в разных местах Эйрдала. Первый оказался в Чёрном ущелье. Второй Ориан обнаружил здесь, под дворцом.

— А Сердце Семи? — Я нахмурилась ещё сильнее. — Если артефактов семь, что тогда находится под дворцом?

— Само Сердце — не одна из семи реликвий, — ответил мужчина, внимательно следя за моей реакцией. — Это древнее хранилище силы, из которой первые маги создали артефакты. Они оставили его под дворцом, чтобы оно поддерживало равновесие между магией домов. Но Ориан превратил место, созданное для сохранения равновесия, в орудие подчинения.

Теперь всё складывалось в единую картину — и от этого мне стало не легче, а страшнее.

— Значит, он нашёл второй артефакт и встроил его в Сердце.

— Да. В Чёрном ущелье вы столкнулись с первой реликвией. Здесь находится вторая. Остальные пять до сих пор не собраны. Однако Ориан уже заставил дворцовое Сердце пробудиться и связать две реликвии. Теперь он пытается обратить древнее заклятие вспять: не разделить магию, а подчинить её единой короне.

— А когда он соберёт все семь? — спросила я, чувствуя, как холод постепенно пробирается под кожу.

Мужчина помрачнел.

— Тогда корона сможет направлять магию всех великих домов через одного носителя. Ориан получит возможность усиливать тех, кому доверяет, и подавлять тех, кто откажется ему подчиняться. Ни один дом не сможет противостоять ему на равных.

— И он называет это объединением Эйрдала, — произнесла я с горьким презрением. — Как удобно. Сначала лишить всех возможности сопротивляться, а потом объявить, что они наконец обрели единство.

— Тираны редко называют свои поступки настоящими именами, — тихо ответил мужчина. — Иначе им пришлось бы признать, кем они стали.

Я посмотрела на чёрные линии, опоясывавшие моё запястье. Отметина пульсировала в такт далёкому гулу, словно под кожей билось чужое сердце.

— Тогда почему я? — спросила я, уже не пытаясь скрыть тревогу. — Почему первая реликвия отозвалась на меня, а вторая теперь тянет из меня магию? Я не создавала эти артефакты и никогда не искала их.

— Этого я не знаю, — ответил он после короткой паузы. — И не стану лгать, будто знаю. Но древние записи упоминают, что при создании реликвий магия Дракенхольда сыграла особую роль. Возможно, в твоём даре сохранилась связь с теми, кто участвовал в их создании. Возможно, причина глубже. Само Сердце распознало в тебе нечто, чего не обнаружило в других.

— Прекрасно, — выдохнула я, чувствуя, как злость помогает удержаться на ногах. — Значит, никто не знает, почему я оказалась втянута в это безумие, зато все готовы использовать меня как удобный ключ.

Мужчина посмотрел на меня с неожиданным уважением.

— Теперь я понимаю, почему оно выбрало тебя.

— Не надо, — резко оборвала я его. — Я не просила меня выбирать. И если ты собираешься снова говорить загадками, лучше помолчи.

На его лице мелькнула усталая улыбка.

— Хорошо. Ты права. Я слишком долго привыкал говорить с теми, кто боялся задавать вопросы.

Тьма вокруг нас дрогнула.

Я услышала голос Дариана — приглушённый, словно он доносился сквозь толщу воды.

— Сильварин! Ты меня слышишь?!

Я повернулась на звук, но передо мной ничего не было, кроме семи световых дорог.

— Дариан! — крикнула я, и собственный голос прозвучал непривычно слабо. — Я здесь!

Мужчина покачал головой.

— Не трать силы. Ты находишься внутри отклика второго артефакта. Внешний мир ещё рядом, но связь постепенно вытесняет всё остальное. Чем дольше ты остаёшься здесь, тем сложнее будет вернуться.

— Тогда скажи, как мне выбраться! — потребовала я, чувствуя, как страх уступает место злости. — Если ты знаешь, что происходит, не стой передо мной и не наблюдай!

— Найди центральный узел и измени направление потока. Не разрывай его: накопленная сила ударит по тебе и по всем, кто подключён к колоннам. Направь её в древние основания дворца. Они старше короны и способны принять часть нагрузки.

— А если не способны? — резко спросила я, не скрывая возмущения. — Ты предлагаешь мне рискнуть жизнью, потому что у тебя нет гарантии?

— Гарантии нет, — ответил он без попытки смягчить правду. — Но если ты ничего не сделаешь, Ориан завершит соединение. Тогда у тебя не останется даже возможности выбора.

Я хотела задать следующий вопрос, но тьма внезапно сжалась вокруг меня.

Световые дороги вспыхнули. На каждой я увидела корону — одну и ту же, но всякий раз немного иную. На первой она была расколота. На второй покрыта чёрными линиями. На третьей пылала изнутри.

Седьмая оставалась пустой.

— Что это? — выдохнула я, не в силах отвести взгляд.

Мужчина посмотрел туда, куда смотрела я, и впервые потерял спокойствие.

— Возможные исходы, — ответил он напряжённо. — Не смотри на них слишком долго. Сердце показывает не предрешённое будущее, а то, что может случиться, если магия пойдёт по одному из этих путей.

— Кто ты? — повторила я, уже почти крича. — Ты знаешь происхождение артефактов. Знаешь, почему они связаны со мной. И явно знаешь больше, чем говоришь. Назови своё имя!

Он открыл рот, но голос Дариана раздался снова — теперь гораздо ближе.

— Сильварин! Если ты слышишь меня, ответь!

Мужчина резко повернулся к звуку.

— Он удерживает связь с тобой, — произнёс он с удивлением. — Даже сейчас, когда второй артефакт пытается замкнуть древнее заклятие через тебя.

— Это Дариан, — ответила я, и в голосе невольно появилась теплота. — Он не бросит меня.

— Вот это и может тебя спасти, — тихо сказал мужчина.

— Ты говоришь так, будто магия способна удержать человека на границе жизни и смерти.

— Не магия, — ответил он, и его голос стал неожиданно печальным. — Человек, которому ты небезразлична.

Я не успела спросить, что он имел в виду.

Пространство раскололось.

***

Я рухнула на каменный пол, задыхаясь так, словно меня только что вытащили из ледяной воды.

Первым, что я почувствовала, были руки Дариана. Он удерживал меня за плечи, а его лицо оказалось совсем близко. На нём застыло выражение, которого я никогда прежде не видела: страх без привычной маски самообладания.

— Сильварин! — выдохнул он, с отчаянием вглядываясь в мои глаза. — Посмотри на меня. Слышишь? Скажи хоть что-нибудь!

Я попыталась вдохнуть глубже, но грудь сдавило. Дариан тут же ослабил хватку, испугавшись, что причиняет мне боль.

— Я слышу тебя, — прошептала я. — Только не кричи. У меня голова раскалывается.

Он на секунду закрыл глаза, и напряжение в его лице сменилось таким явным облегчением, что мне стало неловко за собственную слабость.

— Прости, — сказал он хрипло. — Я уже решил, что потерял тебя.

— Рано радуешься, наследник, — попыталась я усмехнуться, хотя губы дрожали. — Я ещё не закончила портить тебе жизнь.