Корона из пепла

Дариан коротко, почти неверяще рассмеялся. Затем осторожно помог мне подняться, не убирая руки с моей спины.

— Если ты продолжишь так шутить, я однажды действительно поседею, — пробормотал он, и в его голосе смешались облегчение и остаточный страх.

— Тебе пойдёт, — выдохнула я. — Добавит солидности.

— А тебе, как я вижу, добавит сил спорить со мной даже на грани обморока.

— Это врождённый талант.

Мы на мгновение замолчали. Между нами оставалось слишком мало расстояния, и я всё ещё чувствовала тепло его руки. Но вокруг продолжал грохотать механизм, а король стоял на галерее, наблюдая за нами с выражением холодного раздражения.

— Как трогательно, — произнёс Ориан, и его голос разрезал зал, заставив солдат невольно выпрямиться. — Наследник престола забыл о долге ради девушки, которая даже не способна удержать себя на ногах.

Дариан медленно повернул голову.

Его рука осталась на моей спине, но лицо изменилось. Вся нежность исчезла, уступив место ледяной ярости.

— Если ты закончил оценивать чужую слабость, отец, предлагаю тебе посмотреть на собственные достижения, — сказал он, указывая на освобождённого мага, которого Реннар поддерживал у колонны. — Один из твоих людей едва не умер ради твоего эксперимента. Ты называешь это защитой королевства?

Ориан спустился на несколько ступеней. Его плащ скользнул по камню, а стражники расступились, не поднимая глаз.

— Я называю это необходимостью, — ответил он с пугающим спокойствием. — Королевство не может держаться на жалости. Оно держится на порядке, а порядок требует подчинения.

— Подчинения тебе, — уточнил Дариан, и его голос стал жёстче. — Не закону. Не короне. Тебе лично.

В зале стало тихо.

Ориан остановился. На его лице не дрогнул ни один мускул, но глаза потемнели.

— Ты забываешь, с кем разговариваешь, — произнёс он негромко, и в этой тишине угроза прозвучала особенно отчётливо.

— Нет, отец. Впервые за много лет я наконец помню, — ответил Дариан, расправляя плечи. — Я разговариваю с человеком, который научил меня держать меч, а затем потребовал направлять его на тех, кто отказывается ему кланяться.

Король спустился ещё на одну ступень.

— Я сделал тебя наследником, — произнёс он негромко, и от этой сдержанности слова прозвучали как угроза. — Я дал тебе армию, имя и право однажды править семью домами. Всё, что ты имеешь, ты получил благодаря мне.

— Ты дал мне положение, — возразил Дариан, и в его голосе слышалась давно накопленная горечь. — Но ты никогда не давал мне права выбирать. Когда я возражал, ты называл меня неблагодарным. Когда отказывался исполнять жестокий приказ, лишал моих людей снабжения и отправлял их на самые опасные рубежи. Ты карал не только меня. Ты всегда находил способ заставить платить тех, кого я пытался защитить.

Я посмотрела на Дариана.

Он никогда не рассказывал мне об этом. И теперь, когда слова наконец прозвучали, я поняла, что за его сдержанностью скрывалось не только воспитание наследника, но и годы борьбы с человеком, которого невозможно было победить открытым неповиновением.

Ориан не повысил голоса.

— Потому что командир, неспособный подчиниться приказу, подвергает опасности всех, кто находится под его командованием, — произнёс он, обращаясь к сыну так, словно перед ним стоял провинившийся офицер. — Ты хотел быть милосердным. Я учил тебя быть полезным.

— Нет. Ты учил меня бояться тебя, — ответил Дариан. Его голос дрогнул лишь на последнем слове, но он не отвёл взгляда. — И долгое время я принимал этот страх за уважение.

Ориан замер.

Впервые за всё время я увидела, что слова сына действительно задели его. Не ранили — Ориан не позволил бы себе такой роскоши. Но они нарушили уверенность, с которой он привык управлять каждым разговором.

И тогда король сделал то, что умел лучше всего: превратил личное поражение в приказ.

— Капитан дворцовой стражи! — позвал он, не отводя глаз от Дариана.

Из-за колонны вышел высокий мужчина в чёрных доспехах. Он опустился на одно колено.

— Ваше Величество.

— С этого мгновения Дариан Вейрхальд отстранён от командования королевскими войсками, — произнёс Ориан отчётливо, чтобы каждое слово услышали все присутствующие. — Его оружие и военная печать подлежат изъятию. До завершения испытания он находится под стражей за прямое неповиновение королевскому приказу и вмешательство в государственный ритуал.

У меня похолодело внутри.

Дариан даже не шелохнулся. Только его пальцы медленно сжались в кулак.

— Ты собираешься арестовать собственного наследника? — спросил он, и в его голосе прозвучало недоверие, быстро сменившееся презрением. — Или тебе нужно, чтобы весь двор увидел, как ты расправляешься с единственным человеком, который осмелился сказать тебе правду?

— Мне нужно, чтобы двор увидел последствия измены, — ответил Ориан без малейшего колебания. — А наследник ты лишь до тех пор, пока соответствуешь своему предназначению.

Король повернулся к капитану стражи.

— Если он сопротивляется, считайте это подтверждением его вины. Применяйте силу.

— Ты не посмеешь, — процедил Дариан, и в его голосе впервые прозвучала настоящая угроза. — Не после всего, что я сделал для этой короны.

Ориан посмотрел на него с холодным сожалением.

— Именно поэтому я и знаю, что ты опасен. Ты слишком хорошо умеешь заставлять людей верить в тебя. И если я позволю тебе продолжать, однажды они предпочтут твою волю моей.

Я почувствовала, как Дариан напрягся рядом со мной.

Теперь стало ясно: король боялся не того, что сын окажется слабым правителем. Он боялся, что Дариан окажется другим правителем — и люди захотят последовать за ним.

— Значит, дело никогда не было в моём долге, — тихо сказал Дариан, и его голос наполнился горьким пониманием. — Ты хотел не наследника. Ты хотел продолжение себя.

Ориан не ответил.

Его молчание оказалось красноречивее любого признания.

Двое стражников двинулись к Дариану.

Я шагнула вперёд, но он мгновенно перехватил мою руку.

— Не вмешивайся, — произнёс он тихо, не глядя на меня. В его голосе звучала просьба, почти умоляющая, и от этого мне захотелось вырваться ещё сильнее. — Если ты нападёшь на стражу, отец получит повод объявить тебя врагом короны.

— Он и без того собирается использовать меня, — прошипела я, глядя на него с яростью. — Я не собираюсь стоять и смотреть, как тебя лишают всего из-за того, что ты отказался стать таким, как он.

Дариан повернулся ко мне. В его взгляде было столько нежности, что она казалась почти неуместной среди оружия и угроз.

— Ты уже сделала достаточно, — сказал он тихо. — Теперь позволь мне самому выбрать, за что я готов заплатить.

— Это не значит, что я позволю тебе погибнуть, — отрезала я, сжимая его пальцы. — Не смей решать за меня, что я могу вынести.

На мгновение в его глазах мелькнуло удивление. Затем он медленно кивнул.

— Хорошо, — ответил он с едва заметной улыбкой. — Тогда постарайся не погибнуть первой. Я предпочёл бы спорить с тобой лично.

Он отпустил мою руку и шагнул навстречу стражникам.

Но прежде чем они успели коснуться его, весь зал содрогнулся.

Сердце Семи издало глубокий удар. Световые нити натянулись, и корона на галерее Ориана — тонкая золотая диадема с семью пустыми гнёздами — вспыхнула изнутри.

Король резко обернулся.

— Что происходит? — рявкнул он, и впервые за вечер его голос потерял привычную уверенность.

Один из придворных магов бросился к колонне, но отшатнулся, едва коснулся её поверхности.

— Ваше Величество, вторая реликвия больше не подчиняется заданному заклятию! — выкрикнул он, срываясь на испуганный шёпот. — Сердце не принимает магию так, как вы приказали!

Ориан перевёл взгляд на меня.

Теперь в его глазах не было раздражения.

Только холодный расчёт.

— Значит, носитель всё-таки сопротивляется, — произнёс он, словно уже принял решение. — Уберите наследника. Девушку оставить у Сердца.

— Нет! — Дариан рванулся вперёд, и двое стражников едва удержали его. — Если вы прикоснётесь к ней, я клянусь…

— Ты больше не даёшь клятв от имени короны, — оборвал его Ориан. — Твоё право говорить от её имени закончилось.

Король поднял руку, и солдаты потащили Дариана к выходу из зала.

Он сопротивлялся, но не пытался ударить стражников: слишком хорошо понимал, что любой такой жест станет оправданием для казни.

— Сильварин! — крикнул он, оборачиваясь через плечо. — Не позволяй ему завершить соединение! Что бы ни случилось, не отдавай ему свою магию!

— Дариан! — я рванулась следом, но световая нить обвилась вокруг моего запястья и резко дёрнула назад.

Боль вспыхнула до самого плеча.

Ориан подошёл к краю галереи. Он смотрел на меня сверху вниз, и теперь я видела в нём не просто короля, одержимого властью, а человека, который не остановится, пока не получит желаемое.

— Ты станешь частью моей короны, Сильварин Дракенхольд, — произнёс он негромко, но каждое слово прозвучало как приговор. — Добровольно или нет.

Я стиснула зубы, удерживая его взгляд.

— Тогда тебе придётся сначала сломать меня.

Ориан чуть улыбнулся.

— Именно это мы и выясним.

Он повернулся к магам.

— Начать принудительное соединение. Если носитель не подчиняется, пусть древняя магия заставит её.

Свет ударил в меня.

Я закричала, а семь дорог в глубине сознания вспыхнули одна за другой. На этот раз они не показывали короны. Они показывали семь тёмных силуэтов, стоящих вокруг пустого трона.

И один из них поднял голову.

Я узнала голос прежде, чем он произнёс моё имя.

— Сильварин, — прошептал незнакомец из глубины второго артефакта. — Если Ориан найдёт остальные пять, даже смерть уже не освободит Эйрдаль от его власти.

Я попыталась разглядеть его лицо, но тьма не позволила.

— Кто ты? — выдохнула я, сражаясь с болью. — И что связывает тебя с этими реликвиями?

— Я был одним из тех, кто должен был остановить это, — ответил он, и в его голосе прозвучала давняя, незаживающая вина. — Но мы сами открыли дверь, которую не сумели закрыть.

— Кто такие «мы»? — потребовала я. — Говори ясно!

Силуэт приблизился. Теперь я видела, что его лицо не скрывала тень. Там, где должны были быть черты, лежала гладкая бледная поверхность. Ни глаз, ни губ — лишь слабые углубления, похожие на следы того, что когда-то было человеческим лицом.

Я отшатнулась.

— Безликие…

— Да, — ответил он. — Когда-то мы были высокими фэйри. Магами и хранителями древних знаний. Мы верили, что сможем соединить магию разных домов в одном живом существе, чтобы навсегда прекратить войны. Первые опыты проводились задолго до рождения Ориана. Они закончились катастрофой.

В его голосе не было ни жалости к себе, ни попытки оправдаться. Только тяжесть признания.

— Мы пытались вместить в одно тело силы, которые не желали подчиняться друг другу. Магия разорвала нашу связь с прежней природой. Мы выжили, но перестали быть теми, кем были. Наши лица исчезли, тела изменились, а чужая магия навсегда осталась внутри нас. Так появились Безликие.

— Значит, вы создали артефакты? — спросила я, стараясь не смотреть на его лицо. — Или вы пытались повторить то, что сделали их создатели?

— Мы пытались использовать их силу, — ответил он с горечью. — Реликвии были созданы, чтобы разделять магию и удерживать равновесие. Мы же захотели доказать, что можем подчинить её одному носителю. Именно наши опыты превратили хранителей в чудовищ, а древнее заклятие едва не разрушило всё, что первые маги пытались защитить.

Теперь я поняла, почему Безликий в Чёрном ущелье знал моё имя и почему он велел передать Дариану, что первый замок открыт. Они не были простыми созданиями, охранявшими древние руины. Они были живым доказательством того, что случается, когда кто-то пытается заставить всю магию мира служить одной воле.

— И Ориан повторяет вашу ошибку, — произнесла я, чувствуя, как страх сменяется холодной яростью. — Только теперь он хочет посадить на трон корону, которая будет управлять всеми семью домами.

— Он повторяет её, но не намерен останавливаться там, где остановились мы, — ответил Безликий. — Мы хотели доказать, что соединение возможно. Ориан хочет сделать его вечным и превратить в орудие власти. Если он соберёт все семь артефактов, он сможет подчинять магию даже после того, как нынешний носитель умрёт.

— Как это остановить?

Безликий посмотрел на меня. Я не могла прочесть выражение его лица, но в его голосе впервые прозвучала надежда.

— Не позволяй короне завершить соединение. Найди остальные реликвии раньше Ориана. И запомни: древняя магия не принадлежит тому, кто сумел её захватить.

— А как мне выбраться отсюда? — спросила я, чувствуя, что пространство снова начинает сжиматься. — Как остановить второй артефакт прямо сейчас?

— Направь его силу к древним основаниям дворца. Ты уже знаешь, что делать. Но поспеши: король начал принудительное соединение, и теперь Сердце будет пытаться подчинить тебя до тех пор, пока ты не сломаешься или не найдёшь выход.

Свет вспыхнул так ярко, что я зажмурилась.

Последнее, что я услышала, был голос Безликого:

— Ищи седьмую реликвию, Сильварин. Она не там, где её ожидает найти король.

Затем всё исчезло.

Я снова оказалась в каменном зале, прикованная световой нитью к основанию Сердца Семи. Ориан стоял над механизмом, отдавая новые приказы, а за дверями уже слышались шаги стражи, уводившей Дариана.

Я больше не сомневалась в том, что должна сделать.

Остановить ритуал. Найти остальные артефакты раньше короля. И выяснить, почему древняя магия выбрала именно меня.

Но прежде мне нужно было спасти Дариана.

Потому что теперь Ориан лишил его не только командования.

Он собирался лишить его права быть наследником — а возможно, и права жить.

И если король думал, что этим заставит сына покориться, он ещё не понимал, какую ошибку совершил.

Дариан больше не боялся потерять корону.

А я больше не собиралась позволять Ориану решать, кому принадлежит магия Эйрдала.

Глава седьмая. То, что осталось между нами

Дариана уводили по восточной галерее.

Я видела его лишь несколько секунд — между плечами стражников, в дрожащем свете магических факелов. Он не оборачивался. Наверное, понимал: если наши взгляды встретятся, я попытаюсь броситься за ним, а король только этого и ждёт.

Световая нить по-прежнему удерживала моё запястье у основания Сердца Семи. Каждый удар древнего механизма отдавался под кожей тупой болью. Ориан разговаривал с придворными магами, отдавал распоряжения и требовал ускорить соединение, словно перед ним находился не древний источник силы, а упрямый механизм, который нужно заставить работать.

Я должна была думать о том, как выбраться.

О том, как направить магию к основаниям дворца.

О том, как найти остальные реликвии прежде Ориана.

Но перед глазами снова и снова возникало лицо Дариана, когда стражники сомкнули руки на его плечах.

Он не испугался за себя.

Он испугался за меня.

И это было гораздо опаснее любого заклятия.

— Прекрати смотреть на дверь, — бросил Ориан, резко обернувшись ко мне. В его голосе звучало раздражение, но едва заметная усмешка выдавала удовольствие человека, привыкшего наблюдать за чужим бессилием. — Твой наследник больше не сможет тебе помочь.

Я медленно повернула к нему голову.

— Он ваш сын, Ваше Величество, — ответила я с холодной усмешкой, хотя внутри всё сжалось от ярости. — Хотя, судя по тому, как вы с ним обращаетесь, вы сами давно об этом забыли.

На лице короля не дрогнул ни один мускул.

— Ты слишком много говоришь для человека, который находится в моей власти, — произнёс он, приблизившись к Сердцу. Его взгляд скользнул по световой нити на моём запястье, словно он напоминал мне о цепях, которых я не могла коснуться. — Дариан тоже всегда считал, что дерзость способна заменить здравый смысл. Я надеялся, что со временем он повзрослеет.

— А я надеялась, что король хотя бы однажды научится отличать повиновение от уважения, — отрезала я, с трудом сдерживая ярость. — Видимо, мы оба сегодня разочарованы.

Ориан остановился напротив меня. Несколько мгновений он изучал моё лицо, чуть склонив голову, словно решал, стоит ли тратить на меня следующий ответ.

— Ты напоминаешь мне одну девушку, — наконец произнёс он с неожиданной мягкостью, от которой мне стало не по себе. — Когда-то она тоже верила, что может изменить Дариана.

Я замерла.

— Кто она? — спросила я, невольно подавшись вперёд. В голосе прозвучало напряжение, которое я не успела скрыть. — И что с ней случилось?

Король едва заметно улыбнулся.

— Неважно, — ответил он, с холодным спокойствием отводя взгляд. — Важно то, что Дариан всегда выбирает тех, кого не может спасти.

Он отвернулся, оставив меня с этими словами.

Но теперь я уже не могла думать ни о Сердце, ни о короне.

Потому что впервые кто-то заговорил о Дариане так, будто его чувства начались задолго до нашей встречи в Чёрном ущелье.

И я хотела знать правду.

Не ту, которую король использовал как оружие.

Настоящую.

***

Воспоминание пришло внезапно.

Не моё — его.

Я поняла это по чужому ощущению холода, по запаху мокрого камня и по боли в правой руке, которой у меня никогда не было.

Магия Сердца зацепилась за связь, оставшуюся между мной и Дарианом, и потянула меня сквозь годы.

Я увидела его таким, каким он был задолго до того, как стал мужчиной, способным смотреть королю в глаза без страха.

Ему было двадцать пять.

Мне — двадцать два.

И мы уже ненавидели друг друга.

***

Пять лет назад. Северный плац королевской крепости

— Если вы собираетесь и дальше смотреть на меня так, капитан, я начну подозревать, что вы пришли сюда не тренироваться, а любоваться, — произнёс Дариан, вытирая кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. Он приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло самодовольство, которое мне немедленно захотелось стереть с его лица.

Он стоял напротив меня в тренировочной рубашке с закатанными рукавами. Тёмные волосы прилипли ко лбу, на скуле наливался синяк, а в глазах горело такое раздражение, будто сам факт моего присутствия оскорблял его лично.

Я медленно опустила деревянный тренировочный клинок и одарила его самой холодной улыбкой, на какую была способна.

— Не льстите себе, наследник, — ответила я с нарочитой невозмутимостью, хотя его самодовольный вид уже выводил меня из себя. — Я просто пытаюсь понять, как человек с таким самомнением умудряется так плохо держать защиту.

За спиной кто-то из молодых офицеров прыснул со смеху.

Дариан бросил на них короткий взгляд, и смех тут же стих.

— Ещё раз, — потребовал он, возвращая мне мой деревянный клинок. Он произнёс это почти лениво, но пальцы на рукояти сжались крепче, выдавая, насколько сильно его задели мои слова. — И на этот раз попробуйте не рассчитывать на то, что противник будет стоять и ждать, пока вы закончите свою речь.

Я перехватила оружие поудобнее.

— А вы попробуйте не путать командование с привычкой, чтобы все вокруг выполняли ваши желания, — бросила я, глядя ему прямо в глаза. — Возможно, тогда узнаете, что такое настоящая дисциплина.

— Я командую отрядом, — напомнил он, и его голос стал жёстче. — И если вы не заметили, здесь тренируются солдаты, а не участвуют в состязании по остроумию.

— Тогда перестаньте подставлять мне правый бок, — ответила я с вызовом, резко вскинув клинок. — Я уже трижды могла закончить бой.

На этот раз он не улыбнулся.

Дариан атаковал быстро. Я ушла в сторону, отразила удар деревянным клинком и попыталась зайти ему за спину, но он предугадал движение, перехватил моё запястье и выбил оружие из руки.

Деревянный клинок выскользнул из моих пальцев и с глухим стуком прокатился по каменным плитам.

Я замерла, сжав зубы от досады.

— Поздравляю, — процедила я, поднимая на него сердитый взгляд. — Вы наконец победили женщину, которая весит меньше вашего доспеха. Наверняка об этом будут слагать баллады.

Дариан смотрел на меня несколько секунд, будто боролся с желанием ответить тем же.

Затем неожиданно протянул мне руку.

— Вы хорошо дерётесь, капитан, — сказал он уже без насмешки. Его голос стал тише, а взгляд — внимательнее. — Но вы слишком торопитесь доказать, что вас нельзя недооценивать. Из-за этого пропускаете момент, когда противник меняет тактику.

Я посмотрела на его ладонь, потом на лицо.

— А вы слишком привыкли, что люди слушают вас, — ответила я, всё же принимая помощь. Мои пальцы крепко сжали его ладонь, и я тут же отпустила её, не желая показывать, что его неожиданная серьёзность сбила меня с толку. — Из-за этого не замечаете, когда они правы.

— Возможно, — признал он с такой неохотой, что я едва не рассмеялась. В уголке его рта появилась едва заметная улыбка. — Но это не отменяет того, что я выиграл.

— Наслаждайтесь победой, наследник, — бросила я, подбирая с земли клинок. — Она продлится до следующего боя.

— Буду ждать с нетерпением, — ответил он, и в его глазах мелькнуло нечто, чего я тогда не поняла.

Не раздражение.

Интерес.

Я не придала этому значения.

В те годы Дариан был для меня высокомерным наследником, которому слишком часто прощали то, за что любого другого офицера давно отправили бы на границу. А я была для него упрямой капитаншей из Дракенхольда, которая не желала признавать авторитет только потому, что он носил громкое имя.

Мы спорили о тактике, о дисциплине, о том, сколько солдат допустимо потерять ради победы.

И каждый раз расходились с ощущением, что следующий разговор будет ещё хуже предыдущего.

Я ошибалась только в одном.

Следующий разговор действительно оказался хуже.

Потому что тогда я впервые увидела, каким человеком Дариан становился рядом со своим отцом.

***

Пять лет назад. Малый зал военного совета

— Повторите приказ, Ваше Высочество, — потребовал генерал Крейн, нахмурившись так, что между его бровями пролегла глубокая складка. В голосе генерала звучало плохо скрытое недоверие.

Дариан стоял у длинного стола, положив ладони на карту северной границы. На нём был парадный мундир, но воротник расстёгнут, а лицо осунулось от бессонной ночи.

— Отвести третий отряд от перевала до наступления темноты, — ответил он ровно, хотя пальцы на краю стола побелели от напряжения. — По разведданным, там готовится засада. Я не собираюсь отправлять людей на верную смерть ради того, чтобы удержать бесполезную позицию.

— А я собираюсь, — произнёс Ориан.

Король вошёл в зал без предупреждения. За ним следовали два стражника и советник в серебряной цепи, который тут же опустил глаза.

Дариан выпрямился.

— Отец, разведчики обнаружили… — начал он, стараясь удержать голос в рамках военной сдержанности.

— Я слышал, что обнаружили разведчики, — перебил Ориан, снимая перчатки с выражением скучающего раздражения. — И я слышал, что мой сын решил заменить королевский приказ собственным суждением.

— Потому что приказ приведёт к гибели трёх десятков солдат, — ответил Дариан, и в его голосе впервые проступила едва сдерживаемая злость. — Если мы отведём их сейчас, потери можно избежать.

— А если мы отступим, противник решит, что королевская армия боится собственного отражения, — холодно возразил Ориан. — Иногда людям нужно напомнить, что приказ важнее их личных опасений.

Я стояла у стены, ожидая начала заседания, и чувствовала, как внутри поднимается глухая ярость.

Тридцать солдат.

Для короля — число на карте.

Для нас — люди, с которыми мы делили последние запасы воды, мёрзли в одном лагере и отдавали друг другу последние куски хлеба.

— Ваше Величество, — вмешалась я, не сумев промолчать. Я заставила себя говорить твёрдо, хотя от злости дрожали пальцы. — Разведка подтверждает опасность. Если позволите, я могу вывести третий отряд по нижней дороге. Они успеют уйти до темноты, а перевал останется под наблюдением.

Ориан медленно повернулся ко мне.

— Я не спрашивал мнения капитана Дракенхольд, — произнёс он негромко. В его тоне не было ни крика, ни раздражения — только холодная уверенность человека, который привык, что одного его слова достаточно. — Вы здесь для того, чтобы выполнять приказы.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, но не опустила взгляда.

— Тогда отдайте приказ, который не обречёт ваших людей, — сказала я, сдерживая дрожь в голосе. — Они смогут удержать перевал, если получат подкрепление и припасы. Но оставлять их там без поддержки — не стратегия, а расправа.

В зале стало так тихо, что я услышала, как один из советников нервно сглотнул.