Корона из пепла

Эмма Салливан

Корона из пепла

Глава первая. Чёрное ущелье

Пепел падал третьи сутки.

Он ложился на камни, забивался под воротники, оседал на ресницах и превращал дыхание в мучительную борьбу с горьким привкусом. Ветер гнал его вдоль Чёрного ущелья, словно само небо пыталось стереть всё, что когда-либо происходило в этих местах.

Я ненавидела этот пепел.

Не потому, что он мешал дышать. Не потому, что скрывал следы и делал дорогу опасной. Я ненавидела его за то, что он напоминал мне о войне, которая официально ещё не началась, но уже успела забрать слишком многих.

— Капитан, — позвал Реннар, догоняя меня по узкой тропе. Он говорил сквозь поднятый воротник, но даже ветер не мог заглушить знакомое раздражение в его голосе. — Скажите мне, что вы хотя бы на этот раз собираетесь объяснить, куда мы, к чёрту, лезем.

Я не остановилась. Под сапогами хрустнула тонкая корка льда.

— Если бы я знала, куда именно мы лезем, сержант, — отозвалась я с усталой насмешкой, — то, возможно, даже составила бы для вас подробную карту. С рисунками, подписями и указателями на все места, где нас могут убить.

— Прекрасно, — проворчал он, поравнявшись со мной. Он покачал головой, с досадой глядя на затянутое пеплом ущелье. — Значит, мы идём в проклятую дыру по приказу человека, которого никто из нас не видел, ищем отряд, от которого не осталось ни одного внятного донесения, и даже карты у нас нет. Скажите, капитан, что ещё должно случиться, чтобы вы признали: этот план безумен?

— Вы забыли упомянуть пепел, — сухо заметила я, бросив на него короткий взгляд. — Он придаёт нашей прогулке особое очарование.

— Удивительно, как вы умудряетесь шутить, когда всё вокруг кричит, что нам следует повернуть назад, — отозвался Реннар, не улыбнувшись. В его голосе впервые прозвучала не привычная насмешка, а плохо скрываемая тревога.

Это насторожило меня сильнее, чем его обычное ворчание.

За семь лет службы я привыкла к тому, что он спорит со мной при любой возможности. Он мог жаловаться на погоду, пищу, снаряжение и даже на то, как я затягивала ремни на перчатках. Но стоило опасности стать настоящей, как из него исчезал всякий юмор.

Сейчас он смотрел на ущелье так, словно видел впереди не скалы, а раскрытую могилу.

— Капитан, — произнёс он уже тише, стараясь не привлекать внимания остальных. Он помедлил, будто боялся, что следующие слова прозвучат слишком откровенно. — Мне не нравится это место. И, если честно, я впервые за долгое время не уверен, что смогу вытащить отсюда всех наших людей.

— Мне оно тоже не нравится, — ответила я, стараясь сохранить привычную невозмутимость. — Но, насколько мне известно, ущелья не обязаны вызывать у нас симпатию.

— Не отмахивайтесь от меня, Сильварин, — попросил он неожиданно серьёзно. Его взгляд метнулся к солдатам, а затем вернулся ко мне. — Вы ведь сами всё видите. Здесь даже птиц нет. Ни одной. А вчера на склоне мы нашли следы, которые обрывались посреди камня. Будто люди просто исчезли. Я не хочу однажды обнаружить, что мы стали следующими.

— Люди не исчезают, Реннар, — отрезала я.

Слова вырвались слишком быстро, слишком резко.

Сержант прищурился. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы услышать в моей уверенности трещину.

— Тогда объясните мне, капитан, куда они делись, — потребовал он, и в его голосе зазвучало раздражение человека, которому надоело получать приказы без ответов. — Не говорите, что не знаете. Вы что-то подозреваете. Я вижу это по вашему лицу.

Я не ответила.

Потому что именно этот вопрос не давал мне покоя с той минуты, как я получила приказ.

Три дня назад в крепость Дракенхольдов прибыл королевский посыльный. Он был покрыт пеплом с головы до ног, а его лошадь рухнула прямо у ворот. До лекарей мужчина не дожил. Перед смертью он успел передать только запечатанный свиток и одно имя.

Моё.

Король Ориан Аурелион требовал, чтобы я немедленно отправилась в Чёрное ущелье и установила судьбу пропавшего отряда. В приказе не объяснялось, почему для этого выбрали именно меня. Не было ни перечня предполагаемых угроз, ни сведений о численности противника.

Только координаты, срок и короткая приписка:

Объект должен быть доставлен в столицу. Сопутствующие потери не имеют значения.

Внизу стояла подпись Дариана Вейрхальда.

Я до сих пор чувствовала, как внутри поднимается холодная ярость, стоило мне вспомнить эти строки.

Дариан всегда умел превращать чужую жизнь в удобную цифру на военной карте.

— Капитан! — окликнул меня один из разведчиков.

Я обернулась.

Молодой солдат стоял у выступа скалы, придерживая ладонь на рукояти меча. Его лицо побледнело, а взгляд метался между нами и узким проходом впереди.

— Что там? — спросила я, ускоряя шаг. — Докладывайте.

— Вам лучше посмотреть самой, капитан, — ответил он с заметным волнением. Он сглотнул и указал на выступ. — Я не знаю, что с этим делать.

Реннар тут же вытащил оружие.

— Мне уже начинает нравиться, как часто мы слышим эту фразу, — пробормотал он, мрачно оглядывая скалы. — Обычно после неё наша жизнь становится значительно хуже.

За выступом лежал королевский фургон.

Вернее, то, что от него осталось.

Деревянный корпус раскололся пополам, металлические обручи были вывернуты наружу, а колёса валялись в нескольких шагах от обрыва. Лошади исчезли. Не было ни тел, ни крови, ни следов борьбы.

Только пепел.

Он лежал внутри фургона ровным слоем, словно кто-то аккуратно засыпал им всё содержимое.

Я медленно приблизилась, стараясь не наступать на обломки.

— Никому ничего не трогать, — приказала я, подняв руку, чтобы остановить солдат, уже собиравшихся подойти ближе. — Разведчикам проверить склон. Остальным держать дистанцию. И, ради всех богов, если увидите хоть малейшее движение, сначала докладывайте, а уже потом геройствуйте.

— А если движение увидит нас первым? — спросил один из солдат. Он попытался усмехнуться, но нервно сжатые пальцы выдавали его страх.

— Тогда я очень надеюсь, что вы умеете быстро бегать, — ответила я, стараясь придать голосу лёгкость. — Желательно быстрее, чем думаете.

На этот раз кто-то всё-таки коротко хмыкнул.

Нервный смех оборвался почти сразу.

Я опустилась на колено возле фургона и провела пальцами над краем расколотой доски. На древесине остались глубокие борозды. Не следы топора — слишком неровные, слишком глубокие. Казалось, кто-то пытался разорвать повозку голыми руками.

На внутренней стороне борта я заметила знак.

Три чёрные линии, пересечённые тонким кругом.

Я знала этот символ.

В детстве видела его на старых гравюрах, спрятанных в закрытом крыле библиотеки Дракенхольдов. Отец однажды поймал меня за изучением этих рисунков и так резко захлопнул книгу, что я испугалась сильнее, чем от самого изображения.

Он сказал тогда только одно:

Некоторые знаки не стоит произносить вслух, Сильварин.

Я никогда не спрашивала, почему.

Теперь мне хотелось вернуться в прошлое и заставить его объяснить всё до последнего слова.

— Капитан? — Реннар присел рядом. Он посмотрел на знак, затем на меня, и привычная насмешка медленно исчезла с его лица. — Вы узнали его?

— Нет, — ответила я слишком поспешно и тут же заставила себя отвернуться от знака. Мне хотелось, чтобы Реннар поверил, но собственный голос предательски дрогнул на последнем слове.

— Тогда почему вы смотрите на него так, будто он только что назвал ваше имя? — Реннар нахмурился и подался ко мне, понизив голос. В его взгляде больше не было привычной насмешки — только настороженность и тревога человека, который слишком хорошо знал меня, чтобы поверить в столь очевидную ложь. — Капитан, я служу под вашим началом семь лет. Неужели вы думаете, что я не замечу, когда вас что-то по-настоящему пугает?

Я резко подняла на него глаза. На мгновение мне захотелось оборвать его, напомнить о субординации, заставить замолчать. Но я увидела, как напряжены его плечи, как он украдкой поглядывает на ущелье, и поняла: он не пытается бросить мне вызов. Он боится, что я веду нас туда, откуда никто не вернётся.

— Потому что я пытаюсь понять, кто оставил этот знак, — ответила я, стараясь придать голосу привычную твёрдость. — И предпочла бы, чтобы вы помогали мне искать ответы, а не изучали моё лицо, сержант.

— Как прикажете, капитан, — процедил он, явно задетый моей резкостью. Он отвёл взгляд, но почти сразу снова посмотрел на меня. — Только не требуйте от меня притворяться слепым, когда я вижу, что вы что-то скрываете. Я не собираюсь молча вести людей за вами в ловушку, даже если вы прикажете.

Я стиснула зубы. Его настойчивость раздражала именно потому, что он попал в цель.

— И что-нибудь поняли? — спросил Реннар после короткой паузы. Теперь в его голосе звучало меньше вызова и больше тревожного ожидания. Он словно давал мне последний шанс сказать правду.

Я медленно выпрямилась и отряхнула перчатку, выигрывая несколько секунд.

— Да, — ответила я, заставляя себя посмотреть на разбитый фургон, а не на знак, который всё ещё стоял перед глазами. — Тот, кто это сделал, не хотел, чтобы мы нашли фургон.

Реннар недоверчиво оглядел искорёженные доски. Его брови поползли вверх, а на лице появилось выражение почти болезненного недоумения.

— Не хотел, чтобы мы нашли его? — переспросил он, и в голосе прорезалось раздражение. — Капитан, при всём уважении, он оставил обломки посреди дороги! Даже слепой заметил бы их с двадцати шагов. Если это попытка что-то скрыть, то у нашего неизвестного весьма своеобразное представление о скрытности.

— А если он и не пытался скрыть фургон? — возразила я, чувствуя, как неприятное предчувствие постепенно превращается в холодную уверенность.

Реннар замолчал. Улыбка исчезла с его лица, словно её никогда не было.

— Вы хотите сказать… — Он осёкся, бросив быстрый взгляд на ущелье. — Что он оставил его здесь специально? Чтобы мы нашли? — Последние слова он произнёс почти шёпотом, и я заметила, как сильнее сжались его пальцы на рукояти меча.

— Именно, — подтвердила я, не позволяя себе отвести взгляд.

— Прекрасно, — выдохнул Реннар с горькой усмешкой, в которой уже не осталось ни капли веселья. — Значит, нас не просто заманивают в проклятую дыру. Нас ещё и любезно приглашают следовать по заранее подготовленному маршруту. Скажите, капитан, есть хоть одна причина, по которой мы не можем развернуться прямо сейчас? Хоть одна, кроме вашего упрямства?

Я посмотрела на него. Мне хотелось ответить, что нет. Что любой разумный командир увёл бы людей отсюда, доложил королю и дождался подкрепления.

Но тогда я снова увидела бы перед собой подпись Дариана Вейрхальда.

И вспомнила бы слова приказа: «Сопутствующие потери не имеют значения».

— Если мы уйдём, — произнесла я, стараясь не выдать гнев, сдавивший горло, — тот, кто оставил здесь фургон, поймёт, что мы испугались. А я не собираюсь позволять кому-то управлять моими решениями, даже если он заранее просчитал каждый наш шаг.

— Вы сейчас серьёзно? — Реннар резко выпрямился. На его лице вспыхнуло возмущение, но за ним проступило что-то гораздо более болезненное. — Вы готовы поставить на кон жизни всего отряда только потому, что не желаете признавать, что нас переиграли?

— Следите за тоном, сержант, — предупредила я, хотя сама услышала в собственном голосе больше усталости, чем угрозы.

— А вы следите за тем, куда ведёте людей! — вырвалось у него. Он тут же осёкся, словно сам испугался собственной дерзости, но отступать уже не стал. — Простите, капитан. Я не хотел говорить с вами так. Но я не могу делать вид, будто всё в порядке, когда каждый шаг здесь может стать последним.

Его слова задели меня сильнее, чем я хотела показать.

Реннар долго смотрел на меня. В его глазах боролись возмущение и верность, а с губ, казалось, уже готовилось сорваться очередное возражение.

— Вы когда-нибудь задумывались, капитан, что ваша неспособность отступать однажды погубит вас? — спросил он наконец. Голос его стал тише, но от этого вопрос прозвучал ещё болезненнее. — И что мне тогда прикажете делать? Возвращаться в крепость и объяснять вашим людям, почему я не сумел вас остановить? Как я должен смотреть им в глаза, если сам позволю вам шагнуть в бездну?

Я почувствовала укол вины, но позволить ему увидеть это не могла.

— Приказываю вам оставаться рядом и делать свою работу, сержант, — ответила я, уже мягче, хотя в голосе всё ещё звучала сталь. — А мою жизнь оставьте мне.

Реннар сжал челюсти и отвёл взгляд. На несколько мгновений мне показалось, что он снова начнёт спорить, но он лишь тяжело выдохнул.

— Как скажете, капитан, — произнёс он с вынужденным смирением. Затем снова посмотрел на фургон и добавил почти шёпотом: — Но если из этого ущелья мы выйдем не все, я хочу, чтобы вы знали: я предупреждал вас. И я не собираюсь терять ещё одного человека только потому, что он решил быть храбрее здравого смысла.

— Знаю, — тихо ответила я.

И на этот раз я не стала прятаться за сарказмом.

Потому что впервые за всё утро мне тоже хотелось развернуться и бежать.

Ветер на мгновение стих.

И тогда я услышала звук.

Тихий, почти неразличимый скрежет доносился из-за каменного выступа. Будто кто-то медленно проводил металлом по стене.

Я подняла руку, приказывая отряду замереть.

— Все назад, — прошептала я.

— Капитан? — Реннар мгновенно повернулся ко мне. Его рука легла на рукоять меча, а взгляд стал острым и собранным. — Что вы услышали?

— Назад. Сейчас, — повторила я, не отрывая глаз от скалы.

Мы отступили к узкому проходу. Я обнажила меч, чувствуя, как холодная рукоять привычно ложится в ладонь.

Скрежет повторился.

А затем из-за скалы показался человек.

Он шёл медленно, шатаясь, будто каждый шаг давался ему с невыносимым трудом. На нём оставались обрывки королевской формы. Лицо скрывал капюшон, а руки были опущены вдоль тела.

— Эй! — крикнул один из солдат, пытаясь придать голосу уверенность. — Стоять! Назовите себя!

Незнакомец не остановился.

— Я сказал, стоять! — повторил солдат громче, но голос предательски дрогнул. Он крепче сжал копьё, будто одно это движение могло защитить его от того, что приближалось.

Фигура подняла голову.

Под капюшоном не было лица.

Не шлем. Не маска.

Пустота.

Я почувствовала, как холод медленно поднимается по позвоночнику.

— Всем держать строй! — крикнула я, заставляя голос звучать твёрдо, хотя сердце болезненно ударило о рёбра. — Не приближаться к нему без моего приказа!

Безликий остановился в нескольких шагах от нас.

Там, где должны были находиться глаза, дрогнуло что-то похожее на тень.

— Сильварин Дракенхольд, — произнёс он.

У меня похолодели пальцы на рукояти меча.

— Откуда ты знаешь моё имя? — потребовала я, стараясь скрыть тревогу за резкостью. — Отвечай!

— Тебя привели, — произнёс Безликий без малейшего колебания, будто речь шла о чём-то давно решённом.

— Кто? — Я шагнула вперёд прежде, чем успела себя остановить. Гнев оказался сильнее осторожности. — Кто посмел втянуть меня в это и отправить моих людей в ущелье?

— Те, кто поклялся.

— Что ещё за клятва? — потребовала я, и голос сорвался от нетерпения. — Не смей бросать мне загадки вместо ответов!

Реннар шагнул вперёд, закрывая меня плечом. Его меч уже был направлен на Безликого, а в напряжённой линии челюсти читалась готовность броситься в атаку, даже если это будет последним, что он сделает.

— Ещё одно слово, тварь, — прорычал он, и голос его зазвучал так низко, что солдаты невольно отступили, — и клянусь, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще открыл рот!

— Реннар, назад! — рявкнула я, резко схватив его за плечо. — Немедленно! Не смей приближаться к нему!

Он дёрнулся от моего прикосновения, но не отступил. Его взгляд оставался прикован к Безликому, а рука на рукояти меча побелела от напряжения.

— Капитан, позвольте мне хотя бы оттеснить эту тварь от вас! — выговорил он сквозь стиснутые зубы. — Я не собираюсь стоять и смотреть, как оно угрожает вам!

— Ты не знаешь, на что способен этот противник! — отрезала я, чувствуя, как страх за Реннара смешивается с яростью. — Я не потерплю, чтобы ты погиб из-за собственного безрассудства!

— А я не потерплю, чтобы с вами что-то случилось, пока я ещё могу это предотвратить! — вспыхнул он. На мгновение наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах не неповиновение, а отчаянную решимость человека, который не собирается отступать, когда мне грозит опасность.

— Это приказ, сержант! — процедила я, сжимая его плечо сильнее. — Отступи. Сейчас же!

Реннар стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Он явно хотел возразить, но, наконец, медленно отступил на полшага, не опуская меча.

Безликий повернул пустое лицо к нему.

— Верный пёс, — произнёс он с почти человеческим любопытством. — Даже теперь ты готов умереть за того, кто отправит тебя на смерть.

— Закрой рот, — процедил Реннар, и рука его дрогнула на рукояти меча. — Ты понятия не имеешь, за кого я готов умереть. И уж точно не тебе решать, кому я должен быть верен.

— Довольно! — оборвала я их, хотя сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался болью в груди. — Ты назвал меня по имени. Значит, тебе что-то нужно. Говори. Сейчас же.

Безликий склонил голову.

— Тебе следует увидеть то, что спрятано под камнем.

— И почему я должна тебе верить? — спросила я с презрением, которое должно было скрыть нарастающий страх. — Ты появляешься из ниоткуда, знаешь моё имя и говоришь загадками. Дай мне хоть одну причину не считать тебя врагом.

— Не должна, — ответил он.

Ответ прозвучал так спокойно, что мне стало ещё страшнее.

Он повернулся и направился к расщелине между скалами.

— Если вы последуете за мной, — произнёс он через плечо, — узнаете, почему наследники семи домов боятся одного приказа.

Я не двинулась с места.

— А если не последуем? — бросила я ему вслед. — Если я решу, что мне надоело играть по чужим правилам?

Безликий остановился.

— Тогда следующий отряд найдёт здесь уже вас.

Он исчез за скалой.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Потом Реннар шумно выдохнул, словно только сейчас вспомнил, что всё ещё жив.

— Нет, — заявил он с такой решимостью, будто собирался объявить войну самому королю. — Нет, капитан. Даже не думайте. Я не пойду за безликой тварью в дыру посреди проклятого ущелья только потому, что она знает ваше имя. Я не позволю вам втянуть нас в это безумие.

— Я не просила вас голосовать, — холодно ответила я, хотя его возмущение невольно отозвалось во мне.

— А я не голосую! — возмутился он, и его голос сорвался на хрип. — Я пытаюсь объяснить вам, что это ловушка. Вы ведь тоже это понимаете! Скажите хоть раз, что понимаете, капитан!

— Разумеется, — ответила я, не отводя взгляда от расщелины.

— Тогда почему вы уже идёте туда?! — Он всплеснул рукой, и в его голосе прорвалось настоящее отчаяние. — Почему каждый раз, когда есть шанс сохранить себе жизнь, вы выбираете самый опасный путь?!

Я остановилась и посмотрела на него.

В его глазах была такая откровенная тревога, что на мгновение мне захотелось сказать правду. Признаться, что я тоже боюсь. Что знак на фургоне не даёт мне покоя. Что подпись Дариана под приказом выглядит теперь не просто оскорблением, а частью чего-то куда более опасного.

Но капитан не имеет права перекладывать свой страх на солдат.

— Потому что, если мы уйдём, Реннар, — тихо ответила я, — мы никогда не узнаем, что здесь произошло. А если это угрожает нашим землям, я не собираюсь ждать, пока оно придёт к нашим воротам.

Он отвёл взгляд, сердито втянул воздух и выругался себе под нос.

— Ненавижу, когда вы говорите разумные вещи в самый неподходящий момент, — проворчал он с горечью. — Особенно когда они всё равно заканчиваются тем, что я иду за вами в очередную бездну.

— Взаимно, — отозвалась я, позволив себе короткую, усталую усмешку.

Я повернулась к отряду.

— Двое остаются у фургона. Остальные идут за мной. Оружие наготове, дистанцию сохранять. Если увидите что-то подозрительное — докладывать немедленно. Никто не геройствует без моего приказа. Это понятно?

— Так точно, капитан! — ответили солдаты, стараясь, чтобы голоса звучали увереннее, чем они себя чувствовали.

Я задержала взгляд на Реннаре.

— И ещё кое-что.

Он посмотрел на меня с выражением человека, который заранее ненавидит всё, что сейчас услышит.

— Только не говорите, что вы собираетесь идти первой, — попросил он, и в его голосе прозвучала слабая, почти обречённая надежда.

— Я собираюсь идти первой, — ответила я без колебаний.

— Конечно, — сквозь зубы выдохнул он. — А я, видимо, для красоты здесь стою. Или для того, чтобы потом объяснять вашим родственникам, почему вы решили лично познакомиться со всеми проклятиями Эйрдaля.

— Вы стоите здесь, чтобы не дать остальным сделать какую-нибудь глупость, — сказала я, едва сдерживая улыбку.

— То есть всё-таки для красоты, — пробормотал он, но уже без прежней злости. — Ладно. Только если нас попытаются убить, я первым делом напомню вам об этом разговоре.

Я позволила себе короткую улыбку.

Она исчезла, как только мы вошли в расщелину.

Проход оказался глубже, чем казалось снаружи.

Каменные стены постепенно смыкались над головой, а свет, проникавший с поверхности, быстро слабел. Вскоре впереди остались только узкие полосы тусклого сияния, исходившие от странных прожилок в породе.

Я никогда не видела ничего подобного.

Они мерцали под камнем, словно в его толще медленно двигались крошечные звёзды.

— Это магия? — прошептал один из солдат. Он протянул руку к светящейся прожилке, но тут же отдёрнул её, испугавшись собственного любопытства.

— Не трогайте, — резко предупредила я. — Нам ещё не хватало выяснять, что здесь умеет убивать прикосновением.

— Если бы я знала, что это, — добавила я, стараясь разрядить напряжение, — то уже сказала бы вам, чем именно оно собирается нас убить.

— Очень обнадёживает, капитан, — пробормотал Реннар, нервно оглядывая стены. — В следующий раз, когда вы захотите меня успокоить, просто скажите, что мы все обречены. Это будет честнее.

Я хотела ответить, но в этот момент проход закончился.

Перед нами открылся огромный подземный зал.

Семь каменных колонн поднимались к сводчатому потолку. На каждой был высечен герб одного из великих домов Эйрдaля. Дракон Дракенхольдов. Чёрный волк Вейрхальдов. Древо Эльдрасилей. Серебряный лист Сильваноров. Полумесяц Ноктевалей. Солнце Аурелионов. И раскрытая ладонь Морвейнов.

Я узнала каждый знак.

Но не могла понять, почему они оказались здесь.

В центре зала стоял Безликий.

Он ждал нас.

— Что это за место? — спросила я, стараясь скрыть тревогу за холодной требовательностью.

— Место первой клятвы, — ответил он, и его голос отразился от колонн, словно в зале находился кто-то ещё.

— Какой клятвы? — потребовала я, делая шаг вперёд. — И не вздумай снова отвечать загадками.

— Той, что позволила вашим домам получить власть.

Реннар тихо выругался.

— Капитан, — прошептал он, нервно оглядывая колонны, — мне совершенно не нравится, куда ведёт этот разговор. Я бы предпочёл, чтобы власть наших домов оставалась их проблемой, а не древней ловушкой под проклятым ущельем.

— Мне тоже, — ответила я, не отрывая взгляда от Безликого. — Но я хочу услышать продолжение.

Безликий поднял руку.

На колоннах вспыхнули символы.

Сначала знак Дракенхольдов. Затем остальные шесть.

Свет соединился тонкими линиями, образовав круг под нашими ногами.

Я почувствовала, как воздух стал плотным.

— Семь домов, — произнёс Безликий. — Семь наследников. Семь свидетелей. Семь клятв, скреплённых чужой кровью.

— Ложь! — резко возразила я, чувствуя, как внутри вспыхивает ярость. — Наши дома заключили союз задолго до основания королевства. Не смей переписывать нашу историю только потому, что мы не можем проверить твои слова!

— Так написано в ваших хрониках, — ответил он безразлично.

— И это правда, — отрезала я. — У нас есть документы, свидетельства, родовые записи.

— Тогда почему ни одна хроника не упоминает о том, что находилось под этим ущельем?

Я открыла рот, но не нашла ответа.

Безликий повернулся ко мне.

— Ты пришла сюда по приказу.

— Да, — ответила я настороженно. — И если ты знаешь о нём, то говори прямо: какое отношение он имеет к этому месту?

— Покажи его.