Корона из пепла

Я медленно достала свиток из внутреннего кармана плаща.

Реннар тут же шагнул ближе.

— Капитан, не отдавайте ему приказ, — предостерёг он, тревожно поглядывая на Безликого. — Мы не знаем, что он собирается сделать. Вы даже не знаете, кто он такой!

— Я не собираюсь ему ничего отдавать, — ответила я, стараясь, чтобы голос не выдал растущего беспокойства. — Просто хочу понять, зачем ему понадобился именно этот документ.

Я развернула свиток.

Печать короля была целой. Под ней стояла подпись Дариана Вейрхальда — резкая, уверенная, с характерным росчерком на последней букве.

Безликий наклонился над приказом.

И впервые за всё время его голос изменился.

— Он подписал это.

— Да, — ответила я, пристально следя за его движениями. — Дариан Вейрхальд подписал приказ. Что в этом такого?

— Дариан Вейрхальд, — повторил Безликий, и в этих словах прозвучало нечто похожее на старую ненависть.

— Ты знаешь его? — потребовала я. — Откуда? Что между вами произошло?

Безликий не ответил.

Он провёл пальцами над подписью, не касаясь бумаги.

Чернила потемнели.

Я резко отдёрнула руку.

— Что ты делаешь?! — выкрикнула я, пытаясь отнять свиток, но чёрные линии уже расползались по пергаменту.

— Показываю тебе правду, — ответил он.

По приказу поползли тонкие чёрные линии. Они расходились от подписи, словно корни, проникающие в ткань бумаги. Затем проступили слова, которых прежде не было.

Приказ исполнен. Семь свидетелей принесли клятву.

У меня перехватило дыхание.

— Это невозможно, — выдавила я, всматриваясь в строки. — Приказ был запечатан в королевской канцелярии. Я лично проверила печать, прежде чем покинуть крепость.

— Ты веришь печатям больше, чем собственным глазам? — спросил Безликий с пугающим спокойствием.

— Я верю тому, что могу проверить, — огрызнулась я, стараясь не показывать, как дрожат пальцы. — И пока всё, что я вижу, — это попытка заставить меня поверить в какую-то древнюю ложь.

— Тогда проверь, — бросил он.

Я снова посмотрела на подпись.

Она не изменилась.

Но теперь рядом с ней проступил ещё один знак: три чёрные линии, пересечённые тонким кругом.

Тот самый символ с разбитого фургона.

— Что это означает? — спросила я, чувствуя, как гнев постепенно вытесняет страх. — И какое отношение к этому имеет Дариан? Говори!

Безликий медленно повернул голову.

— Спроси его.

— Я спрашиваю тебя! — сорвалась я, сжимая свиток так крепко, что пергамент смялся под пальцами.

— А я отвечаю.

— Ты издеваешься надо мной? — выкрикнула я. — Ты заставляешь меня идти за тобой, показываешь поддельные строки и отказываешься объяснять, что происходит! Хватит!

В моём голосе прорвалась ярость. Я устала от загадок, от чужих недомолвок и от ощущения, что все вокруг знают правила игры, в которую меня втянули, кроме меня самой.

Безликий приблизился.

Реннар мгновенно поднял меч.

— Ещё шаг, и я отрублю тебе голову! — рявкнул он, встав передо мной. — Я не знаю, что ты такое, но к капитану ты больше не подойдёшь!

— У него нет головы, Реннар, — бросила я, хотя сама едва удерживалась от желания отступить.

— Тогда найду, что отрубить! — огрызнулся он, не сводя оружия с противника. — И, поверьте, капитан, я с удовольствием выясню, сколько частей у этой твари можно отсечь!

Безликий остановился.

— Передай Дариану Вейрхальду, что первый замок открыт.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Какой замок? — потребовала я, делая шаг к нему. — Что ты открыл? Что ты собираешься сделать?

— Первый из семи.

— Что произойдёт, когда откроются остальные? — Я уже не пыталась скрыть страх за холодностью. — Отвечай! Что случится с моим домом?

— Корона вспомнит, кому принадлежит.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь! — выкрикнула я, чувствуя, как отчаяние сдавливает горло. — Ты не можешь бросить такую фразу и исчезнуть! Что за корона? Кому она принадлежит?

— Пока нет, — ответил Безликий.

Его фигура начала растворяться в темноте.

Я рванулась вперёд, не желая позволить ему исчезнуть прежде, чем получу ответы.

— Стой! Ты не можешь просто уйти! — крикнула я, протягивая руку к его исчезающему силуэту. — Я ещё не закончила!

Мой сапог ударился о что-то металлическое.

Я опустила взгляд.

На каменном полу лежал перстень.

Золотой обод был испещрён мелкими знаками, а в центре темнел камень, похожий на застывшую каплю крови.

Я узнала его сразу.

Королевский перстень Ориана Аурелиона.

Тот самый, который король носил на каждом официальном заседании. Тот самый, без которого ни один его приказ не имел полной силы.

Я медленно наклонилась и подняла украшение.

Камень оказался ледяным.

— Капитан, не трогайте его! — крикнул Реннар. Он бросился ко мне, протянув руку, но остановился слишком поздно. — Сильварин, отложите его! Немедленно!

Перстень вспыхнул.

Боль пронзила ладонь так резко, что я едва не выронила его. Чёрные линии побежали по коже, оплетая запястье тонкой сеткой.

Я попыталась разжать пальцы.

Не смогла.

— Сильварин! — Реннар бросился ко мне, схватил за предплечье и с отчаянием попытался отнять мою руку от украшения. — Посмотрите на меня! Капитан, слышите меня?! Скажите хоть что-нибудь!

— Отпусти! — выдохнула я, пытаясь вырваться. — Реннар, немедленно отпусти!

— Я не собираюсь отпускать вас, пока эта дрянь не перестанет жечь вам руку! — рявкнул он, и в его голосе прозвучал настоящий страх. — Чёрт побери, Сильварин, не смейте сейчас отключаться! Вы слышите меня? Не смейте!

Он впервые назвал меня по имени.

Я хотела ответить, но боль стала такой сильной, что слова рассыпались на бессмысленные звуки.

На перстне загорелись семь символов.

Один за другим они вспыхивали золотым светом, и каждый удар сердца отзывался новой вспышкой.

Затем шесть символов погасли.

Остался только один.

Знак Дракенхольдов.

— Нет, — прошептала я.

Слово вырвалось само собой. Я не знала, кому оно было адресовано: перстню, Безликому или чему-то, что уже пробуждалось внутри каменных стен.

— Нет, нет, нет… — Реннар почти сорвался на крик, увидев чёрные линии на моей руке. — Кто-нибудь, помогите ей! Немедленно! Вы что, ослепли?!

Но никто не успел сделать ни шага.

Из прохода донёсся звук сапог.

Чёткий. Размеренный. Уверенный.

Я узнала эту поступь раньше, чем увидела его самого.

Дариан Вейрхальд вошёл в зал в сопровождении королевских солдат.

Его чёрный плащ был покрыт пеплом, волосы растрепались от ветра, а лицо казалось непривычно бледным. Но даже здесь, среди древних колонн и мерцающей магии, он сохранял ту пугающую собранность, которая всегда выводила меня из себя.

Его взгляд скользнул по залу, остановился на перстне в моей руке — и впервые за всё время нашего знакомства я увидела, как с его лица исчезла всякая уверенность.

— Сильварин, — произнёс он хрипло. В его голосе прозвучала такая тревога, что я невольно напряглась. — Скажи мне, что ты не прикасалась к нему. Пожалуйста.

Я посмотрела на него с такой ненавистью, что сама удивилась её силе.

— Какое трогательное беспокойство, Вейрхальд, — процедила я, с трудом удерживая дрожь в голосе. — Ты приехал проверить, насколько успешно исполняется твой приказ? Или решил лично убедиться, что чужие жизни действительно ничего не стоят?

Дариан стиснул челюсти.

— Не сейчас, — отрезал он, но его взгляд снова метнулся к перстню. — Ради всех богов, только не сейчас.

— Именно сейчас! — Я попыталась поднять руку, но перстень снова обжёг ладонь, заставив меня болезненно втянуть воздух. — Твоя подпись стояла под приказом, который привёл меня сюда! В этом ущелье исчезают люди, а Безликий утверждает, что ты знаешь о происходящем гораздо больше, чем говоришь. Так что, будь добр, объясни мне, какого чёрта здесь происходит!

— Ты ничего не понимаешь, — ответил он резко, и в его голосе прорвалось раздражение, за которым я услышала нечто куда более опасное — страх. — Ты даже не представляешь, во что ввязалась.

— Тогда объясни! — потребовала я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Или тебе легче снова спрятаться за своими приказами?

— Я не могу, — выдавил он, отводя взгляд.

Я рассмеялась. Коротко, зло, почти болезненно.

— Конечно. Ты никогда ничего не можешь, когда речь заходит о последствиях твоих решений. Зато прекрасно умеешь подписывать приказы, отправляющие людей на смерть.

Дариан шагнул ко мне.

— Ты думаешь, я не знаю, что написано в этом приказе? — спросил он, и на последнем слове его голос дрогнул от сдерживаемого гнева.

— Думаю, тебе совершенно безразлично, кто пострадает, пока королевство получает желаемое, — выплюнула я, не отступая ни на шаг.

— Ты ошибаешься, — резко ответил он.

— Тогда докажи! — Я подняла подбородок, хотя боль в руке заставляла меня едва заметно дрожать. — Хватит требовать доверия, которого ты не заслужил!

Он остановился в шаге от меня.

На мгновение мне показалось, что он действительно собирается сказать правду. Его взгляд задержался на моём лице, затем опустился к руке, сжатой вокруг перстня. В его глазах мелькнуло что-то болезненное, почти отчаянное.

Но он снова спрятал это за привычной холодностью.

— Отдай мне перстень, Сильварин, — произнёс он тихо, с такой напряжённой настойчивостью, что это прозвучало почти как мольба.

— Нет, — отрезала я, крепче сжимая украшение, несмотря на боль.

— Я не прошу тебя, — предупредил он, и в его голосе снова проступила сталь.

— А я не подчиняюсь тебе, — бросила я, глядя ему прямо в глаза.

— Ради всех богов, — процедил он, и в его голосе впервые зазвучало не высокомерие, а плохо сдерживаемая паника. — Ты хоть понимаешь, что держишь в руке? Ты хоть понимаешь, что оно может сделать с тобой?

— Королевскую безделушку, которая решила сжечь меня заживо, — огрызнулась я, с трудом переводя дыхание. — Если у тебя есть более точное определение, я с удовольствием выслушаю.

Дариан резко протянул руку, но остановился, едва не коснувшись моей ладони.

Его пальцы дрогнули.

Я заметила это.

И впервые задумалась: чего именно он боится?

Меня?

Перстня?

Или того, что произойдёт, если я продолжу держать его?

— Не трогай её, — потребовал Реннар, вставая между нами. Его лицо побледнело, но он смотрел на Дариана с яростью человека, которому больше нечего терять. — Я не знаю, что вы здесь затеяли, милорд, но если из-за вас капитан пострадает, клянусь, я заставлю вас ответить!

— Реннар, — оборвала я его, с трудом удерживая голос от дрожи. — Отойди.

— Капитан, я не могу, — выдохнул он, бросив на меня беспомощный взгляд. — Посмотрите на себя. Вы едва стоите на ногах, а он даже не объясняет, что происходит!

— Это приказ, — произнесла я твёрже, чем чувствовала себя на самом деле.

Он посмотрел на меня с отчаянием.

— Вы не обязаны защищать его даже сейчас, — прошептал он, и в этих словах было столько боли, что мне захотелось отвернуться. — Не после всего, что он сделал. Не после того, как он отправил нас сюда, даже не предупредив, что нас может ждать.

— Я защищаю не его, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя сама едва держалась на ногах. — Я пытаюсь понять, что происходит. И если он знает ответы, я их получу.

Реннар нехотя отступил, но остался рядом, готовый в любой момент снова броситься вперёд.

Дариан смотрел на меня так, словно хотел сказать что-то важное и не мог заставить себя произнести ни слова.

— Сильварин, послушай меня, — наконец выговорил он. Его голос стал тише, и эта неожиданная мягкость насторожила меня сильнее любого приказа. — Что бы ты ни увидела здесь, не делай поспешных выводов. Не доверяй ни королю, ни мне. И особенно не доверяй тому, кто предложит тебе простое объяснение.

— Удивительно, — прошептала я, чувствуя, как злость смешивается с растерянностью. — Ты просишь меня не доверять тебе, одновременно требуя отдать перстень. Ты хоть слышишь себя? Или ты решил, что достаточно произнести несколько загадочных фраз, чтобы я забыла обо всём остальном?

— Слышу, — ответил он глухо. — И ненавижу каждое слово, которое вынужден говорить.

— Тогда перестань говорить загадками! — Я шагнула к нему, несмотря на боль. — Я не твоя подчинённая, Дариан! Я не обязана исполнять твои приказы, не задавая вопросов!

Он сжал кулаки.

— Я пытаюсь сохранить тебе жизнь! — сорвался он, и в его голосе прозвучала отчаянная мольба, которую он уже не успевал скрыть.

— От чего? От твоего собственного приказа? — Я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подступает ярость. — Или ты наконец готов признать, что именно ты привёл меня сюда?

— От того, что начнётся, если ты продолжишь сопротивляться! — крикнул он.

Его голос сорвался на последнем слове. На мгновение в нём исчез командующий, исчез наследник великого дома. Передо мной стоял человек, который видел приближение катастрофы и не знал, как её остановить.

Это испугало меня.

Но я не позволила себе отступить.

— Ты опоздал, Дариан, — тихо сказала я. — Катастрофа уже здесь.

Он побледнел ещё сильнее.

— Нет. Пока нет, — ответил он с такой обречённостью, что у меня внутри всё сжалось.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я уже мертва? — спросила я, и впервые за весь разговор мой голос выдал настоящий страх.

Дариан не ответил.

Его молчание оказалось страшнее любых слов.

Я почувствовала, как перстень снова нагревается. Чёрные линии на моей руке потянулись вверх, к локтю. Реннар выругался и схватил меня за плечо, удерживая, когда ноги начали подкашиваться.

— Сильварин, держитесь! — крикнул он, и теперь в его голосе не осталось ничего, кроме неподдельного ужаса. — Слышите меня? Вы не имеете права падать здесь! Не после того, как заставили нас тащиться через половину проклятого ущелья! Вы слышите меня, капитан? Не смейте бросать нас сейчас!

Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

— Какая трогательная… преданность, — выдохнула я, стараясь не показать, насколько мне страшно.

— Заткнитесь и дышите! — рявкнул Реннар, почти срываясь на крик. — Вы можете издеваться надо мной сколько угодно, но только не вздумайте умирать у меня на глазах! Я не позволю вам так просто от меня отделаться!

Дариан резко повернулся к своим солдатам.

— Отойдите от колонн! Всем немедленно покинуть зал! — приказал он, и в его голосе прозвучала такая властная ярость, что даже самые опытные воины невольно замерли.

— Милорд, что происходит? — спросил один из воинов. Он попытался сохранить военную выправку, но паника уже пробивалась сквозь его слова. — Мы должны вывести вас отсюда?

— Я сказал, отойти! — Дариан сорвался на крик. — Это не просьба! Если хотите дожить до утра, выполняйте приказ!

Солдаты поспешили к проходу.

Но было поздно.

Колонны вспыхнули одновременно.

Свет ударил по глазам. Камень под ногами задрожал, а из глубины ущелья донёсся низкий гул, от которого заложило уши. Пепел посыпался со свода густым чёрным снегом.

Я посмотрела на перстень.

Символ Дракенхольдов горел ослепительно ярко.

— Дариан… — прошептала я, сама не понимая, почему обращаюсь именно к нему. В этом имени была просьба, которую я не хотела произносить вслух.

Он оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Его рука сомкнулась на моём запястье, но он тут же отдёрнул её, словно прикосновение причинило ему боль.

На его коже проступила чёрная линия.

Такая же, как на приказе.

Я уставилась на неё, не веря собственным глазам.

— Что это? — спросила я, и голос прозвучал почти беспомощно. — Дариан, что ты от меня скрываешь? Неужели ты сам связан с этой проклятой магией?

Он посмотрел на собственное запястье, потом на меня.

В его глазах было столько отчаяния, что на секунду я забыла обо всей ненависти, которую копила годами.

— Я пытался не допустить этого, — выдохнул он. — Клянусь тебе, Сильварин, я пытался. Я сделал всё, что мог.

— Что именно ты пытался остановить?! — выкрикнула я, пытаясь вырвать руку, но он удержал меня.

Дариан крепко сжал мою руку, не обращая внимания на собственную метку.

— Тебя, — произнёс он, и в этом коротком слове прозвучало отчаяние, от которого мне стало страшнее, чем от чёрного света.

Слово ударило сильнее, чем боль от перстня.

Я попыталась вырваться.

— Отпусти меня!

— Нет! — рявкнул он, не ослабляя хватки.

— Дариан, отпусти! — Я дёрнулась снова, чувствуя, как злость борется с паникой. — Ты не имеешь права удерживать меня!

— Не заставляй меня выбирать между тобой и королевством! — крикнул он, и в его голосе впервые прозвучала такая отчаянная ярость, что даже Реннар замер. — Ты не понимаешь, что они сделают, если ты завершишь клятву!

— Какую клятву?! Я ничего не клялась! — выкрикнула я, пытаясь заглушить нарастающий гул. — Ты слышишь меня? Я ничего не обещала ни тебе, ни королю, ни тем, кто прячется в этих камнях!

— Именно поэтому у нас ещё есть шанс! — ответил он, и его голос дрогнул от отчаянной надежды.

Он говорил так, словно каждое слово давалось ему через силу. Я видела, как напряжены его плечи, как дрожат пальцы, которыми он удерживал меня. Он не пытался причинить мне боль. Он боялся, что я исчезну прямо у него на глазах.

И это злило меня ещё сильнее.

Потому что я не понимала, почему ему не всё равно.

— Ты должен был сказать мне правду, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты должен был дать мне возможность самой решить, во что ввязываться.

Дариан посмотрел на меня.

— Я знаю, — ответил он тихо, и в его голосе не осталось ни привычной холодности, ни попытки оправдаться.

В этих двух словах не было оправдания. Не было привычного высокомерия, за которым он прятался при каждом столкновении со мной.

Только вина.

И от этой вины мне стало холоднее, чем от пепла за стенами ущелья.

Перстень вспыхнул в последний раз.

Боль пронзила руку, и я вскрикнула, не сумев сдержаться. Дариан рванулся ко мне, но между нами ударила волна чёрного света.

Его отбросило к колонне.

— Дариан! — крикнул Реннар, инстинктивно бросаясь вперёд, но тут же остановился, когда камень под его сапогами раскололся. — Чёрт побери! Милорд, вы живы?!

Я упала на колени.

Перстень наконец разжал свои невидимые тиски. Он выскользнул из моей ладони и ударился о пол.

На мгновение наступила тишина.

Я тяжело дышала, глядя на собственную руку. Чёрные линии исчезли, но на запястье остался тонкий золотой знак — герб Дракенхольдов, заключённый в круг.

Дариан поднялся, опираясь на колонну.

Он увидел знак.

И закрыл глаза.

— Нет, — прошептал он, словно сам не верил тому, что увидел.

В этом коротком слове было столько боли, что я невольно подняла голову.

— Что значит этот знак? — спросила я, чувствуя, как страх снова пробирается под кожу. — Дариан, посмотри на меня. Что он сделал со мной?

Он медленно открыл глаза.

— Это значит, что они выбрали тебя, — ответил он, и голос его прозвучал так, словно каждое слово причиняло ему боль.

— Кто? — потребовала я. — Кто выбрал меня? И почему ты говоришь так, будто давно этого ждал?

Дариан посмотрел на семь колонн.

— Те, кто создал королевство.

— Королевство создали семь великих домов, — резко возразила я. — Не смей говорить мне, что вся моя жизнь построена на лжи!

— Так тебе рассказывали, — ответил он устало, и эта усталость разозлила меня сильнее прямого оскорбления.

— А ты собираешься наконец объяснить, что произошло на самом деле?! — Я попыталась подняться, но колени дрогнули. — Или снова решишь за меня, что мне позволено знать?

Он шагнул ко мне, но остановился, заметив, как я напряглась.

— Не здесь, — произнёс он с мрачной решимостью. — Если я расскажу тебе всё здесь, мы не выберемся из ущелья.

— Ты опять решаешь за меня, — прошептала я, и в моём голосе прозвучала горечь. — Ты даже сейчас не понимаешь, что именно меня бесит в тебе больше всего.

— Да, — ответил он, и его голос неожиданно смягчился. — И если для того, чтобы ты осталась жива, мне придётся стать для тебя самым ненавистным человеком в Эйрдaле, я это сделаю.

Я смотрела на него, пытаясь понять, где заканчивается его жестокость и начинается страх.

— Не смей решать, кем мне тебя считать, Дариан, — сказала я тихо, но твёрдо. — Я сама решу, что ты заслуживаешь. И не думай, что страх за меня всё исправит.

Он едва заметно вздрогнул.

— Тогда реши сама, — ответил он с горькой покорностью. — Но сначала выберись отсюда живой.

За его спиной раздался скрежет.

Мы одновременно обернулись.

В глубине зала, между шестой и седьмой колоннами, возникла фигура Безликого. Теперь его тело было окутано чёрным пламенем, которое не давало света и не отбрасывало тени.

Он поднял пустое лицо.

— Первый замок открыт, — произнёс он.

Камень под ногами раскололся.

— Осталось шесть, — добавил Безликий, и его голос прокатился по залу, словно приговор.

Я услышала, как Реннар выкрикнул моё имя. Дариан бросился ко мне, протягивая руку. Я успела схватиться за его запястье, прежде чем пол провалился.

На одно короткое мгновение наши взгляды встретились.

В его глазах не было ни ненависти, ни высокомерия.

Только ужас.

И что-то ещё, чему я не хотела давать название.

Затем тьма поглотила зал.

А последнее, что я услышала перед тем, как мир исчез под моими ногами, был голос Дариана:

— Сильварин, что бы ни случилось, не позволяй королю завершить ритуал!

И голос Безликого, прозвучавший отовсюду сразу:

— Поздно, наследница. Корона уже выбрала свою жертву.

Глава вторая. Клятва под кожей

I. Под обломками

Первое, что я почувствовала, была боль.

Она пронзила плечо и разлилась по руке, когда я ударилась о холодный камень. Воздух вырвался из лёгких. Над головой осыпалась порода, а под ногами дрожал пол, словно древнее сооружение всё ещё пыталось завершить начатое разрушение.

Я лежала на боку, прижавшись щекой к каменной плите, и несколько секунд не могла заставить себя пошевелиться.

Потом вспомнила голос Дариана.

«Не позволяй королю завершить ритуал!»

Я резко поднялась на локте. Боль полоснула по рёбрам, но я заставила себя вдохнуть.

— Сержант Реннар! — крикнула я, всматриваясь в темноту. Паника уже подбиралась к горлу, и мне пришлось почти силой заставить себя говорить громче. — Реннар, ответьте! Немедленно!

Тишина.

Я поднялась на ноги, пошатнулась и ухватилась за стену. Вокруг тянулся узкий проход, освещённый золотистыми трещинами. Их свет пульсировал в камне, отбрасывая на стены длинные тени.

— Если вы сейчас скажете, что всё под контролем, — донеслось справа, — я попрошу перевести меня в конюшню. Лошади хотя бы не обрушивают на меня древние проклятые залы! — проворчал Реннар с такой обидой, словно разрушение потолка было личным оскорблением.

Я обернулась так резко, что боль вспыхнула в плече.

Реннар лежал у стены, прижимая ладонь к рёбрам. На лбу темнела ссадина, волосы были покрыты каменной пылью, но он смотрел на меня с таким привычным раздражением, будто мы находились на очередном военном совете, а не под руинами древнего святилища.

Облегчение оказалось почти болезненным.

— А я уже собиралась сообщить вашему семейству, что вы погибли с невероятно глупым выражением лица, — выдохнула я, опускаясь рядом. На губах невольно появилась улыбка, хотя руки всё ещё дрожали от пережитого страха. — Хорошо, что вы очнулись и можете испортить мне этот красивый некролог.

— Ваше участие трогает меня до глубины души, капитан, — пробормотал он, пытаясь сесть. На середине движения его лицо исказилось от боли, и он раздражённо выругался. — Но, если вы закончили оплакивать меня, будьте добры объяснить, почему мы всё ещё живы и почему потолок решил познакомиться с моей спиной.

— Потому что вы невероятно везучий человек, — ответила я, помогая ему подняться. — И потому что я отказываюсь писать рапорт о вашей гибели.

— Вот теперь я чувствую настоящую преданность, — проворчал Реннар, осторожно опираясь на стену. В его глазах мелькнуло облегчение, которое он тут же попытался спрятать за усмешкой. — Хотя предпочёл бы, чтобы ради сохранения моей жизни вы выбирали менее разрушительные места для прогулок.

— Учту при следующем обрушении, — сухо отозвалась я, не удержавшись от короткой улыбки.

— Будьте так любезны. У меня уже заканчиваются запасные рёбра, — пожаловался он, с притворным укором покачав головой.

Я позволила себе улыбнуться, но улыбка исчезла, когда я посмотрела на собственное запястье.