Ночь перед рассветом

— И что по этому поводу говорит мой отец?

— Он со мной не разговаривает, — усмехнувшись, пояснил Аластер.

— Как это?

Аластер явно тянул время и не хотел отвечать. Поудобнее устроившись на стуле, он оглядывал комнату, словно не знал, что сказать.

— Ваше высочество?

— Я поставил его в неудобное положение, мягко говоря, — со вздохом ответил Аластер.

— Вы?

— Я.

— Роланда?

— Да. Мы так и будем? — он рукой указал между нами.

— Да, — закусив нижнюю губу, я пыталась не рассмеяться.

И даже не из уважения к нему. Просто смех с такой раной мне дорого обойдётся. Живот и так нещадно болел.

Но чем дольше он мялся, тем сильнее мне хотелось продолжать его дразнить.

Признаться, его неловкое положение доставляло мне странное удовольствие.

Было забавно наблюдать, как он не находил слов.

— Он хотел рассказать о том, что на самом деле случилось. Я не мог этого допустить.

— Почему? Что с того, если бы король узнал, что, пытаясь спасти дочь, он чуть не убил Лисандра? Ведь в конечном счёте его лишили жизни вы.

— Лисандра убил твой отец.

— Что?! Нет, отец сказал…

— Он сказал то, что я заставил его говорить, — перебил Аластер.

Сердце бешено заколотилось о рёбра. Это меняло многое. Теперь я лучше понимала конфликт между ними.

— К тому моменту, как тобой начал заниматься Матеус, в замок прибыл мой отец вместе с советом. Роланд, весь в твоей крови, не зная ещё, выживешь ли ты, собирался идти к ним. Я пытался его остановить. Он меня не слушал. Ему нельзя было идти в таком состоянии. То, что произошло, было импульсивным поступком. Он не имел на это права. Это бы создало лишние проблемы для него, — его голос стал тише. — И ненужное внимание к тебе.

Принц был прав. Несмотря на то, что я была его дочерью и сам Роланд признал меня, я оставалась непризнанным бастардом одного из самых влиятельных и древних родов Эридора. Моя смерть была бы предпочтительнее для совета, чем смерть принца Дрескора и начало настоящей войны.

Он покачал головой и ненадолго замолчал.

— Нужно было переключить его внимание. Его злость.

— Что ты ему сказал? — тихо спросила я.

— Что либо будет по-моему, либо я скажу, что начал войну с Дрескором из-за тебя.

Если бы все узнали, что военный советник короля начал войну ради дочери-бастарда, это стало бы позором. Но если бы выяснилось, что принц Эридора пошёл против целого королевства ради меня — безродной девчонки, которая не имела ни титула, ни права на защиту, — это стало бы настоящей катастрофой.

И Аластер сделал это не ради меня, в этом я была уверена. Он сделал это ради своего учителя. Они были близки, и отец любил его словно родного сына.

В комнате стояла тишина. Больше мне нечего было ему сказать.

Мы оказались в сложном положении. Я понимала, почему отец был скорее не зол, а обижен на своего ученика. И одновременно была благодарна Аластеру. Да, план был далёк от идеального, это уж точно. Но он был лучше, чем то, что могло бы произойти.

Подняв руку, я провела по шее, пытаясь убрать тяжёлые волосы. Услышав скрип, я подняла взгляд.

Аластер встал и направился в мою сторону.

Когда он оказался рядом, я не успела ничего сказать, как он попросил меня немного отодвинуться от изголовья. Голову тут же заволокло туманом, словно кто-то поднёс к моему лицу дурман, но я молча выполнила его просьбу.

Он сел за моей спиной, и его горячие пальцы коснулись кожи на моей шее. От прикосновения по телу пробежали мурашки. Собрав мои волосы, он начал заплетать их в косу. Затаив дыхание, я старалась не двигаться, ощущая тепло, исходившее от его рук.

Когда он закончил, его голос прозвучал совсем тихо у моего уха:

— Дыши, маленький воин.

Я сделала шумный вдох, когда почувствовала, что он убрал руки. Но не успела ничего сказать. Не оглядываясь, Аластер покинул комнату.

Какое-то время я не могла отвести взгляда от закрытой двери, а в голове снова и снова проносились воспоминания той ночи. По щекам текли слёзы, но я даже не пыталась их вытереть.

Как так вышло, что всего за несколько часов наша с отцом жизнь перевернулась с ног на голову?

Поджав ноги, несмотря на боль, вызванную этим движением, я обхватила колени и до боли вцепилась в них, пытаясь избавиться от ощущения, словно я падаю.

И самое страшное было не то, что началась война. А то, что я была связана с ней. Я не начинала её и не могла предвидеть, чем всё обернётся, но стала частью этих событий. Теперь отец потерял покой, а Аластер был вынужден принимать решения, которые могли изменить судьбу всего королевства.

Я была достаточно разумна, чтобы не считать себя виновной в чужих поступках и не брать на себя ответственность за решения, которые принимали другие. Но это не означало, что я могла сделать вид, будто происходящее меня не касается.

Сильнее сжав колени и пытаясь подавить рыдания, я не могла избавиться от ощущения, что подвела отца. Его жизнь никогда не была простой, но почему-то самые тяжёлые испытания всегда оказывались связаны со мной. Каждый раз, когда я думала, что стала сильнее и больше не причиню ему боли, судьба находила новый способ доказать обратное.

***

Не помню, как я заснула, но утром ко мне пришла Ровенна и принесла завтрак.

— Доброе утро, Селеста. Я приготовила твои любимые кексы, — с улыбкой сказала она, ставя поднос на стол, после чего подошла ко мне.

Я с трудом приподнялась и облокотилась на изголовье.

— Подай, пожалуйста, снадобье. Болит зверски.

Когда Ровенна заглянула мне в лицо, то заметила опухшие красные глаза. Её улыбка тут же поблекла, но расспрашивать она не стала, за что я была ей благодарна.

Подав мне склянку, она помогла выпить лекарство, а после одеться и, поддерживая меня за локоть, отвела к столу.

— А ты со мной не позавтракаешь? — спросила я, заметив, что прибор только один.

— Нет, к сожалению, времени нет. На кухне пока не хватает рук.

Ровенна грустно улыбнулась и пожала плечами.

— Ты ешь, пока не остыло. Позже я ещё приду.

— Хорошо. Спасибо тебе.

Я потянулась к её руке и сжала пальцы. Ровенна сжала мою ладонь в ответ и, кивнув, тихонько вышла.

Аппетита и так не было, а теперь и подавно.

Я с трудом проглотила ком в горле и взяла один кекс. Должна была хотя бы попробовать. Ровенна хотела как лучше.

Но стоило мне поднести его ко рту, как пальцы замерли. Знакомый запах лимона вдруг стал слишком тяжёлым. Раньше их пекла Марта. Теперь это делала её дочь.

Я отвела взгляд, пытаясь справиться с жжением в глазах, и всё же сделала первый укус. Вкус почти не ощущался. Только воспоминания о человеке, которого больше не было рядом. Когда я пыталась заставила себя сделать ещё один укус, в дверь постучали.

Я резко моргнула, словно меня застали за чем-то слишком личным, и быстро положила кекс обратно на тарелку, возвращая лицу привычное спокойствие.

— Войдите.

Вскоре в комнату вошёл Кайден, что стало для меня неожиданностью. Даже в лекарские покои он приходил только вместе с Роуэном и Люцианом, и мне казалось, что последние буквально затаскивали его сюда силой.

Сегодня он был одет привычно сдержанно: тёмно-коричневые брюки, простая рубашка и высокие кожаные сапоги, начищенные до блеска.

— Доброе утро, Селеста, — он подошёл к столу, и я указала на второй стул. Кайден без возражений принял приглашение. — Прости, что беспокою.

— Какое беспокойство? Что-то случилось?

— Нет, — поспешно ответил он. — Твой отец просил передать, что не сможет сегодня тебя навестить.

Я нахмурилась, положила кекс на тарелку и отодвинула её. Отец обещал сегодня пообедать со мной.

Действительно не мог или просто избегал меня?

— И ты пришёл лично мне это передать?

— Хотел навестить тебя, — с лёгкой улыбкой пояснил Кайден.

— Вот оно что, — поджав губы, честно призналась я. — Меня смущает ваше внимание. Как за одну ночь наши отношения так изменились?

Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова.

— Не думаю, что наши отношения изменились за одну ночь, — спокойно ответил Кайден. — Просто за эту ночь мы узнали о тебе больше, чем за всё время до этого.

Он слегка пожал плечами.

— Ты заслужила наше уважение. Остальное пришло само.

— Остальное?

— Интерес. Ты не похожа на тех людей, которых мы привыкли видеть во дворце. И чем больше мы узнаём тебя, тем сложнее оставаться безразличными. Так и зарождается дружба.

Мне всегда казалось, что мне достаточно отца и Ровенны. Я привыкла не ждать от других ничего большего. Поэтому их внимание все еще сбивало меня с толку сильнее, чем я хотела признать.

— С Люцианом проще. Ты реагируешь на его глупости, а он любит внимание. Думаю, ты это знаешь.

— Я знаю, что он меня дразнит, но реагирую раньше, чем успеваю подумать, — с тяжёлым вздохом закрыла я лицо ладонями.

— Хм, кажется, он понял, что нашёл способ выводить тебя из равновесия, — усмехнувшись, добавил Кайден.

Я резко постучала пальцами по столу и с натянутой улыбкой посмотрела на него.

— Можешь проводить меня к отцу? Пожалуйста?

— Могу, — с понимающим видом ответил он.

Боги, какой позор.

Оглядев себя, понимаю, что переодеваться нет нужды. Утром мне принесли платье, которое, судя по всему, выбрали специально. Оно было тёмно-зелёным, почти цвета хвои, и мягкий бархат приятно холодил кожу. Тонкая серебряная вышивка проходила по краям лифа, спускалась вниз по юбке и напоминала ветви, покрытые инеем.

Длинные рукава из лёгкой ткани свободно спадали до запястий, а широкая юбка мягкими складками ложилась вокруг ног. Платье было достаточно простым для дворца, но всё же слишком изящным для меня. Я редко носила подобные платья, и раньше отец не просил меня в них ходить, но сегодня мне пришлось смириться с тяжёлой тканью и длинным подолом. Ещё один повод поговорить с отцом.

У меня было дурное предчувствие по поводу моей дальнейшей судьбы при дворе.

Кайден поднялся из-за стола и подал мне руку, которую я приняла с благодарностью.

Я придерживалась за его предплечье, когда мы не спеша направились в зал совета, где отец пропадал последнее время. Не навязчиво дотронувшись до щёки понимаю, что она горят.

Как же сложно иметь дело с мужчинами. С кинжалами и то легче. Хотя с последними у меня было больше опыта.

Когда мы подходили к нужной двери, я остановилась и слегка потянула его за руку, чтобы не привлекать внимание стражников, стоящих у входа в зал.

— Я весь внимание, — сразу отозвался он и наклонился ко мне. У нас была огромная разница в росте.

— Ты бастард?

Это был очень личный вопрос, уж я-то знала. Но о нём ничего не было известно: никто не называл его фамилии просто потому, что её у него не было. Даже больше — о нём никто не шептался и не разносил слухов. Это было странно. Даже обо мне сплетничали с особой регулярностью.

Я не имела права задавать такой вопрос, даже учитывая нашу недельную дружбу. Но вдруг поняла, что мне нужно с кем-то обсудить свои чувства. И лучше человека, который имеет примерно такое же положение, как моё, не найти.

— Да, — спокойно ответил он.

Я внимательно вглядывалась в его лицо. Либо он умело скрывал раздражение, либо мой вопрос не задел его.

— Кто твой родитель?

Речь шла о том родителе, который скрывал его существование.

— Я не хочу тебе врать.

Понятно, значит, он не мог говорить. И я ему верила. Почему-то мне казалось, что если бы он просто не хотел со мной делиться, я бы услышала другой ответ.

— Спасибо за помощь, — с улыбкой произнесла я и слегка поклонилась.

Он ответил тем же и бросил напоследок, точно поняв мои мысли:

— Если тебе нужен будет друг, только позови.

Смотря ему вслед, я думала о том, сколько всего я потеряла, прячась на кухне. И что люди, которых я сторонилась, были не так плохи.

Когда я ждала, пока стража узнает, можно ли мне зайти, рана разболелась.

— Его Величество ждёт вас, — обратился ко мне стражник, пока я подпирала стену.

— Его Величество? А лорд Долкрэйн? — от неожиданности я выпрямилась, хоть это было нелегко.

— Его там нет. Король ждёт, — с нажимом добавил он.

Вряд ли я что-то добьюсь от этого.

Окинув его злым взглядом, я направилась в зал заседаний. Будто у меня был выбор.

И что я скажу?

«Простите, Ваше Величество, я хотела поговорить с отцом. Я пойду. Хорошего вам дня?»

Минуя несколько коридоров, я наконец остановилась перед входом в зал заседаний. Дверей здесь не было — лишь широкая каменная арка, ведущая внутрь.

За ней открывалось просторное помещение, больше напоминающее место для ожидания, чем зал для официальных собраний. Я с интересом огляделась, так как была здесь впервые. В центре лежал большой ковёр, вокруг которого были расставлены кресла и несколько диванов. Здесь, скорее всего, до начала заседаний собирались советники, обсуждая последние новости или ожидая короля.

Слева от входа находилась ещё одна дверь — уже в саму переговорную, где принимались решения, способные изменить судьбу целого королевства.

Но сейчас зал был почти пуст.

Лишь один человек сидел в кресле у окна. Король Эдрик.

Услышав мои шаги, он поднял взгляд.

— Ваше Величество, — сказала я, подойдя чуть ближе и сделав реверанс.

Движение далось мне нелегко. Боль вспыхнула в животе, заставляя на мгновение задержать дыхание. На лбу выступила испарина, но я быстро скрыла это, сохранив ровное выражение лица.

— Селеста, присядь. Ты бледная, — с беспокойством произнёс король.

— Всё в полном порядке, спасибо за беспокойство.

Король поднялся и направился в мою сторону. Его Величество приобнял меня за плечи и повёл к креслу. От неожиданности я даже не нашлась что ответить и безвольно последовала за ним.

— Давай договоримся не врать друг другу, даже из вежливости, — усаживая меня, произнёс король и сел рядом, в соседнее кресло.

Я глупо кивнула.

Король Эридора всегда был добр к своим подданным и слугам. Он знал каждого обитателя замка, относился ко всем с теплом.

Король признал меня дочерью лорда Долкрэйнa. Только поэтому семья моего отца не могла ничего возразить против того, что я носила фамилию их рода. Иначе те бы уже давно отправили убийц перерезать мне горло — настолько сильно они ненавидели моё существование.

— Зачем ты искала отца? Что-то случилось? Может, я могу чем-то помочь?

— Нет, нет. Я лишь хотела поговорить с ним, — ответила я, чуть не добавив, что в последнее время он был ужасно занят и избегал меня.

— Сейчас у него много дел, — с понимающей улыбкой сказал он.

— Мне жаль, что всё так обернулось.

Теперь впереди ждала настоящая война.

Я понимала, почему король Эдрик избегал её так долго. Война не приносила победителей без потерь. За каждым приказом стояли жизни людей, которые могли не вернуться домой.

— Наверное, это то, что ждало нас с самого начала, — бросил король, смотря в сторону, но после, взглянув мне в глаза, произнёс: — Ты спасла жизнь моей дочери. Я никогда этого не забуду.

— Я бы рассталась со своей жизнью ради принцессы Розалин.

Он хотел что-то сказать, но осёкся, бросив взгляд на мою косу, лежавшую на плече. Проследив за его взглядом, я заметила чёрную верёвку, которой были перевязаны волосы, и маленькую бусину в форме звезды.

Вчера я совсем не обратила на неё внимания. Слишком многое произошло, чтобы думать о такой мелочи. Но сейчас вдруг поняла — король знает, кому она принадлежит.

Нервно подняв взгляд, я встретилась с глазами короля Эдрика. На его лице лишь на мгновение отразилась растерянность, но он быстро вернул привычное спокойствие.

— Признаться, это сбивает с толку.

Прежде чем я успела что-то сказать, король продолжил, внимательно глядя на меня:

— Аластер усугубил ситуацию, поступив импульсивно.

Он говорил о том, что его сын отправил останки принца Лисандра королю Дрескора, я полагала. Но, в отличие от остальных, в том числе его отца, я догадывалась, зачем он это сделал. Он хотел перетянуть всё внимание на себя. И ему это удалось блестяще.

— Я уверена, что это не так. Принц Аластер не совершает необдуманных поступков. Уверена, что и в этом случае он преследовал определённую цель, — возможно, мне не следовало этого говорить.

Король поднял на меня свои карие глаза и тихо произнёс:

— Я хорошо знаю своего сына, — король Эдрик снова вернул взгляд к моей косе, — лучше, чем он думает.