Ночь перед рассветом

От его слов напряжение внутри немного ослабевает. Я всё ещё хочу уйти, но теперь хотя бы могу дышать.

— Люциан Вэйлор, советую тебе помнить, кто перед тобой стоит, иначе мне придётся научить тебя хорошим манерам, о которых твой отец, видимо, не позаботился.

Ричард машет рукой, и двое его людей делают шаг вперёд, пока остальные четверо остаются стоять на месте.

Не раздумывая, выхватываю кинжал. Да, я не могу смотреть или говорить в присутствии этого человека. Но не позволю ему навредить Люциану.

— Не придётся. Я выпотрошу твоих людей до того, как они обнажат свои мечи, — холодно произносит голос за спиной Ричарда.

Он замирает на мгновение, а после медленно выпрямляется.

Стражники Серебряного порта сразу отходят от своего господина и кланяются принцу Эридора.

— Ваше высочество…

— Это лишнее, лорд Долкрэйн. Я точно знаю, что ты не получал приглашения или разрешения посетить дворец. Проваливай.

На лице Ричарда на мгновение появляется злость, но он быстро берёт себя в руки. Лишь напряжённая челюсть выдаёт, чего ему стоит сохранить спокойствие. Он молча кланяется принцу, после чего разворачивается, бросив на меня тяжёлый взгляд, и направляется к выходу.

— Всего хорошего! Скатертью дорога! — машет рукой с улыбкой Люциан. — Никогда не возвращайтесь!

Мой взгляд встречается со взглядом Аластера.

Облегчение накрывает меня так резко, словно на голову вылили ушат холодной воды. Наконец могу сделать полноценный вдох и чувствую, как напряжение отпускает тело с каждым стуком удаляющихся шагов.

Принц стоит в нескольких шагах от нас, одетый в тёмную рубаху с высоким воротом и чёрные брюки, заправленные в высокие сапоги. На широком кожаном поясе висит меч, а поверх рубахи накинут тёмный камзол, подчёркивающий его широкие плечи.

Аластер ничего не говорит, лишь продолжает смотреть на меня своими зелёными глазами. Почувствовав движение Люциана, опоминаюсь и опускаю взгляд на свою руку, которая всё ещё сжимает его запястье. С усилием разжимаю пальцы. Кожа под ними красная. Резко вскинув взгляд, заикаясь, пытаюсь выдавить извинения, но он сразу перебивает меня:

— Всё нормально, — поправив манжеты рубашки, искренне улыбается он.

— Мне жаль…

— Глупости. Я люблю синяки, оставленные женщинами на моём теле.

Я бы рассмеялась или разозлилась, если бы не чувствовала стук сердца в ушах. Но сейчас его шутки не могут избавить меня от смеси страха и боли.

Покачав головой, прохожу мимо них и направляюсь в сторону заднего двора.

С Ровенной я поговорю потом. Сейчас мне нужен воздух.

— Селеста!

— Оставь её.

— Да мне даже не больно…

Это последнее, что я слышу, убегая из длинного холла.

***

Сижу возле кустов диких роз. Их когда-то особенно любила покойная королева. Даже спустя столько лет они продолжают цвести, а их тонкий аромат всегда странным образом успокаивает мою душу. Жаль, что их нельзя срывать. Садовники строго следят за каждой розой и никому не позволяют прикасаться к ним.

Прикрываю глаза, позволяя запаху роз перебить всё, что ещё недавно не давало мне спокойно дышать. Страх медленно покидает моё тело и сознание.

Раздаются шаги.

Не оборачиваюсь. По звуку шагов уже знаю, кто это. Аластер останавливается рядом, а затем, вместо того чтобы сесть на скамью неподалёку, просто опускается на землю возле меня.

— Негоже принцу сидеть на грязной земле среди кустов.

— Не позволяй своим демонам владеть тобой, — без предисловий начинает Аластер. — Не позволяй этому ублюдку запугивать себя.

Не открываю глаза.

— Когда я вижу его, я снова чувствую себя маленькой девочкой, которая стоит в кромешной темноте. И единственное, что она видит, — это красные глаза зверя.

Почему-то говорить об этом легче с закрытыми глазами. Будто я рассказываю всё самой себе. Аластер наклоняется ко мне и шепчет возле самого уха:

— Единственный страшный зверь в твоей жизни — это я. Со всем остальным ты справишься.

По телу пробегают мурашки. Сильнее вонзаю пальцы в холодную землю, пряча реакцию, которую вызывает шёпот его голоса.

Чувствую лёгкое напряжение внизу живота, но стараюсь его скрыть. И, кажется, с треском проваливаюсь — без сомнения, ему нравится то, что он видит.

На его губах появляется наглая усмешка. Кажется, он действительно наслаждается моей реакцией.

Аластер выпрямляется.

— У меня для тебя есть хорошая новость. Обсудим её после ужина.

— А если мне не понравится ваша хорошая новость?

— Вечером мы это выясним.

Он снимает свой камзол и набрасывает его мне на плечи.

— Не снимай и не сиди долго на сырой земле.

Тут же хватаюсь за лацканы.

— Это приказ?

В его глазах на мгновение мелькает что-то дикое, но стоит ему моргнуть — и оно исчезает.

— Это приказ.

Аластер смотрит в сторону. Лишь теперь замечаю слугу, который всё это время ждёт, стоя в стороне.

— Важная встреча, — произносит он, уже отворачиваясь. — И, судя по всему, я уже сильно опаздываю.

Слуга тут же двигается следом за ним, а я остаюсь сидеть среди роз, кутаясь в его камзол.

Нет. Я даже не хочу обдумывать свои действия. Не сегодня.

Гл