Правда в Пламени

Рядом с ней, почти за её спиной, семенил Лео. Щуплый, в очках со стёклами, в которых отражались столбики невидимых цифр, он что-то бубнил, уткнувшись в потрёпанную книжку в кожаном переплёте. Он выглядел как живое воплощение образа «Рассеянный Гений» или «Маг-Архивариус». Его серая, невыразительная мантия только подчёркивала его оторванность от бытового, земного.

– Это место свободно? – спросила Лианна, её голос был низким, бархатным, полным скрытого юмора.

– Абсолютно! – заверила Мэрхен, и я поймала на её лице тень интереса. Прогресс!

Лео, не отрываясь от своей книжки, сел и тут же выдал в пространство:

– Вероятность того, что мы займём именно эти места при текущей заполненности зала 73%, что выше среднего. Интересное совпадение.

– Лео общается языком статистики и фактов, – пояснила Лианна, грациозно опускаясь на скамью. – Не обижайтесь. Для него вы пока – «две новые переменные в уравнении Академии». Я Лианна. А это наш ходячий вычислительный кристалл.

– Призыватель, специализация – насекомые и паукообразные, – отчеканил Лео, наконец глядя на нас через свои линзы. Его взгляд был безличным, изучающим. – Вы – «заблудшие». Ваше появление является статистической аномалией. Нарушает три долгосрочные прогностические модели. Фасцинирующе.

– Ого, – сказала я, чувствуя, как расширяются мои зрачки от восторга. Нас уже вносят в учебники! Вернее, в прогностические модели! Мы – сюжетный поворот вселенского масштаба! – Значит, мы уже полезны для науки. Здорово.

Лео что-то быстро записал, кивнул, будто поставил галочку, и принялся за еду с тем же видом, будто проводит важный эксперимент по поглощению питательных веществ.

И тут, завершая картину идеальной группы, к столу подошёл Бренд. Мой верный, добрый гигант. Он двигался с осторожностью слона в фарфоровой лавке, но его доброе лицо светилось, когда он увидел меня.

– Привет, Нэра, Мэрхен, – он кивнул, и его взгляд робко скользнул по новым лицам. – Можно я?..

– Бренд! Конечно! Это наши новые друзья – Элис, Лианна и Лео. Ребята, это Бренд, маг земли и просто отличный парень.

Бренд, краснея, устроился на краю, занимая пространство двух человек, но стараясь стать как можно меньше. Его тёплая, спокойная аура, казалось, сразу же сделала атмосферу за столом более уютной. Элис посмотрела на него и чуть меньше сжалась в комочек. Даже Лео на секунду оторвался от своих расчётов, оценив его массу и, вероятно, просчитав потенциал физической силы.

Мэрхен, к моей безмерной радости, тоже начала отвлекаться от своих страхов. Она даже спросила Лианну о местных успокаивающих травах со сладким привкусом, видимо ее поиск идеального вкуса для сигарет все никак не закончится.

Это уже не был просто красивый, но чужой фон, а первые страницы, посвящённые дружбе, были написаны именно здесь, за этим грубым деревянным столом. И они были чертовски хороши.

Окрылённая новыми друзьями и ощущением, что наша «книга» наконец-то обрела полноценный состав персонажей, я какое-то время пребывала в блаженном неведении. Пока я строила воздушные замки из будущих приключений, а моя главная сюжетная линия с Адлером Швартцем пребывала в стадии «заморозки» (он упорно делал вид, что нас не существует, что, конечно, только добавляло драматизма), я упустила один важный момент. Пропустила целую сюжетную ветку, которую писала моя же напарница.

Заметила я это не сразу. Мозг, перегруженный новыми впечатлениями, отфильтровывал странности как «особенности характера». Мэрхен всегда была более замкнутой. Она могла уйти в себя, особенно когда уставала. Но тут были другие детали.

Сначала я подумала, что она просто увлеклась учёбой. Она стала засиживаться в библиотеке после занятий. Не в главном зале с его шумными обсуждениями, а в тихих, пыльных архивах, куда даже Лео заглядывал нечасто. Я пару раз забегала за ней, чтобы поделиться какой-нибудь сплетней о Лианне или пригласить на чай с Элис, но находила её сгорбленной над фолиантами с такими названиями, как «Хроники Мировых Разломов» или «Трактат о природе души и её перемещениях». На мои вопросы она отмахивалась:

– Интересно просто. Хочу понять, как всё это устроено.

Я списывала это на её аналитический склад ума. Ну да, логично: попала в другой мир – хочешь понять механику.

Потом она стала задавать странные вопросы. Не Лианне о травах, чтобы воссоздать вкус любимых сигарет и не Лео о насекомых. А вот, например, магу из синей мантии, который вёл у нас введение в теорию иллюзий. После лекции она подошла к нему и спросила что-то вроде: «А возможно ли создать устойчивую, долгосрочную иллюзию на целую группу людей, скажем, чтобы заменить им реальность?» Преподаватель заинтересованно поднял бровь и начал говорить о сложностях ментальных матриц, а у меня внутри что-то ёкнуло. Замена реальности?

За обедом она могла неожиданно спросить Бренда:

– Скажи, а разломы в земле, которые иногда появляются из-за магических катаклизмов они ведут куда-то? В другие пласты реальности?

Бренд, честно подумав, ответил, что обычно они ведут в пустоту или в подземные пещеры, но легенды говорят…

Я перебила их вопросом о вкусе пирога, не желая углубляться в эти «легенды».

Но самый тревожный звоночек прозвенел, когда я застала её разговор с Габриэлем без меня. Они стояли в укромном уголке внутреннего двора, поэтому я ничего не могла услышать, но Мэрхен слушала так внимательно, будто от этих слов зависела её жизнь. Я окликнула их, и она вздрогнула, бледно улыбнулась мне и сказала, что просто спрашивала о местных снотворных травах.

Но я-то видела её лицо. Это было не лицо человека, ищущего снотворное. Это было лицо человека, который ищет путь. Обратный путь.

Всё встало на свои места с леденящей ясностью. Её тихое отчаяние, которое я принимала за стресс от адаптации. Её погружённость в теоретические, сухие труды. Её целенаправленные, осторожные вопросы о природе миров, разломах, иллюзиях и стабильности реальности. Она не принимала этот мир. Она не строила здесь планов. Она искала лазейку. Билет домой.

И это был удар под дых. Не просто потому, что она делала это тайком. А потому, что это разрушало весь мой идеальный сюжет. Какой может быть эпическое фэнтези, если одна из главных героинь втайне мечтает сбежать со съёмочной площадки? Это ломало логику повествования! Герои должны принять вызов, пройти квест, обрести дом здесь! Не цепляться за прошлое, которое, если честно, не было таким уж райским.

Я сидела той ночью на своей кровати и смотрела, как Мэрхен, отвернувшись к стене, делала вид, что спит. Её спина была напряжённой линией. Она искала дверь. И часть меня, самая эгоистичная и напуганная, кричала: А я? Мы же должны быть вместе! Это наша история! Другая часть, та, что действительно любила свою вредную, упрямую, единственную подругу, сжималась от боли. Она тосковала по своему коту. По привычной жизни, которая всегда складывалась в ее пользу, по ощущению контроля, которого здесь не было.

Я поняла, что пропустила целую главу в нашей книге. Главу под названием «Ностальгия и Отчаяние». И теперь мне предстояло решить: попытаться ли резко переписать сюжет, вломившись в её поиски со своими «давай останемся, тут же круто!», или дать ей эту сюжетную ветку. Но сделать так, чтобы она не зашла в тупик. Чтобы поиск «двери» незаметно превратился в поиск своего места здесь. Чтобы ключ, который она ищет, открыл не портал в прошлое, а что-то в ней самой.

Это была задача посложнее, чем флирт с Брендом или построение теории об Адлере. Это была настоящая сюжетная развилка. И от моего выбора зависело, получится ли у нас хэппи-энд для двоих, или наша история разойдётся на две грустные, параллельные линии. А я, чёрт побери, ненавидела грустные концовки.

***

Так прошли первые недели нашего пребывания в Трутхайме. В целом, никаких проблем больше не было: мы посещали прилежно занятия, узнали немного об основании этого мира и смиренно ждем, когда начнутся первые практические занятия пользования магии. К слову, данный мир – очень даже комфортное место, где многие блага цивилизации были заменены магией, а атмосфера средневековья только делала мне, как фанату, нахождение здесь приятней.

Мэрхен вот, например, стала вести себя оживленней, но я знала, что поиски обратного пути ею продолжаются; я не могла не заметить, с каким интересом подруга слушает лекции по истории. Меня тоже зацепила эта душераздирающая история о Богине чести – Эфриде, которая изменила Туисто – Богу основателю, с низшим божеством и расколола землю, оставив своего мужа и их детей – Львов-покровителей на основной части материка, где мы сейчас и находимся. Благородный Туисто проявил великодушие и не стал препятствовать желаниям Эфриде и отпустил их с миром, но на измене, как оказалось, злодеяния не прекратились, и падшие Боги решили устроить восстание, которое, по всем канонам, остановил Туисто с дочерьми и убил любовника своей жены, а ее саму вместе с последователями заточил на тот самый отколотый остров, который назвали островом Падших в дальнейшем, а из-за большой любви, он так и не смог её убить и превратил в камень, благодаря которому поддерживается магический барьер между материком и островом. Еще нам рассказали о том, что на материке почти нет преступников, ведь их всех изгоняют на остров Падших, либо отлавливают пираты и отправляют на социальные работы, да-да, в этом мире пираты – это борцы за справедливость, наряду с рыцарями. Единственный особо опасный преступник находится в тюрьме без местонахождения – это маг огня, который пошел против Туисто, правда, я совсем не запомнила его имени, помню только, что как-то связано с подводным миром. Вот, если честно, во всех историях меня настораживает тот факт, что опасных преступников не убивали, а кидали в темницу – ало, неужели нет ни малейшего опасения, что раз он настолько силен, то и выбраться сможет?

Ну не мне судить, конечно, возможно, он еще жив, только потому что в этом мире всего два мага огня, не считая меня. Кстати, этот факт, конечно, крутой, что я теперь особенная, но также и напрягал, ведь помимо Габриэля теперь за мной постоянно следуют еще дополнительные маги-охранники. И вот если начистоту, то я чувствую себя не столько крутой, сколько преступницей, ведь как-то спросила нашего эльфа-энциклопедию, почему так мало магов огня на континенте и получила ответ:

– Великое Божество Туисто очень суеверен, отчего опасается слов старой гадалки из таверны из-за этого все наследственные маги огня были перенесены в другой мир еще очень давно, – и вот после этих слов я действительно начала опасаться за свою жизнь.

Совет для тех, кто решит прочесть мои мемуары когда-нибудь: «Формируйте свои желания во Вселенную правильно, не то, как я, станете не просто особенной, а особенно опасной.»

И вообще, вернемся к урокам истории: они мне тоже очень нравятся, но не больше, чем преподаватель. Заполучить его сердце за неделю не вышло, но я и не рассчитывала, что это произойдёт так скоро. Зато я узнала несколько интересных фактов: Адлер – темный маг из древнего почитаемого рода, который произошел от одного из Львов основателей, ему двадцать восемь лет, он почти женился, но его невеста пропала в день нашего перемещения, из-за чего он думает, что мы поменялись с ней местами, наверное, в этом и кроется причина его ненависти к нам, плюс мы с Мэрхен – единственные, кто по возрасту подходят на замену этой бедняжки. Как мы узнали об этом? Просто нам слишком повезло с тем, что помимо энциклопедии Габриэля, один из моих новых охранников – Густав, оказался той еще сплетницей.

Я бы, с удовольствием, пожалела бы любовную историю Адлера и таинственной Миры, но так как мы попали в книгу, где точно стали главными героинями, то в последствии окажется, что он ее не любил или она использовала его и тому подобное, потом он перестанет отрицать свою привязанность ко мне и, что же, конечно же нас ждет счастливый финал!

– Студент Нэра, нам пора на учебный плац, – ах да, как же я забыла, у нас снова урок контроля магии, в котором я полный ноль. Почти все новички с возможностью контроля стихийной магии уже научились легким заклинаниям, а я даже ладошку свою нагреть не могу.

Я кивнула Габриэлю и поплелась за ним без особого энтузиазма. Наш эльф-энциклопедия считает, что проблема не во мне, а в отсутствии преподавателя с похожей стихией, поэтому мне приходится намного трудней других студентов. Мне, конечно же, легче верить ему, чем в то, что я бездарность.

Если отбросить всю мою немощность и расстройство от этого, то сам учебный плац мне нравился: открытый двор на свежем воздухе, шум волн за высокими каменными стенами и куча увлеченных делом людей. Я затянула свои волосы в хвост, сделала несколько резких вдохов-выдохов, пытаясь настроиться на сегодняшнюю тренировку, даже помолилась Туисто, ведь здесь именно так именуют Бога, чтобы он даровал мне удачу.

Выйдя на плац, мы поприветствовали всех мастеров и группами направились к нашим преподавателям. Меня распределили в группу воздушных магов, так как по мнению самих преподавателей: «вода и земля – более предметные виды магии, требующие ресурсов, а вот воздух и огонь можно воспроизводить благодаря внутренней энергии и наличию кислорода вокруг.» Когда это высказывание произнесли впервые, наш эльф-энциклопедия очень громко цокнул и закатил глаза. Габриэль считал, что любая магия индивидуальна настолько, что, даже владея одинаковым элементом, люди все равно будут по-разному колдовать. Он также пытался донести, что первым делом надо научиться чувствовать магию внутри себя, а не материализовать ее, но его быстро отослали «сторожить», так как он не является преподавателем. Мне стало его жаль в тот момент, потому что я тоже думаю, то он прав.

– Итак, сегодня мы снова будем учиться чувствовать магию внутри Вас и, по возможности, попробуем материализовать ее в малом количестве, – начал урок Илрон – низкий коренастый мужчина лет сорока с густой рыжей бородой – не совсем подходящая внешность под его тип магии, он больше смахивает на доброго дровосека или дворфа из сказок, но кто я такая, чтобы судить о том, кому и что подходит.

Получив ту же инструкцию, что и в первый день обучения, мы сели на пол по-турецки и принялись умиротворенно дышать, пытаясь нащупать в себе ту самую магическую энергию и материализовать ее. Рядом со мной уже чувствовались легкие дуновения ветра, что выбешивало меня до жути. Если на прошлых тренировках я вообще не нервничала, то сейчас я превратилась в жуткий комок нервов. Меня ужасно раздражает, что у всех получается, кроме меня и проблема не во времени и преподавателях, ведь в нашем мире у меня тоже ничего не получалось, а все, чего я смогла добиться – это каждодневный упорный труд. Наверное, я просто завидую, но я принимаю это чувство зависти и не виню себя, я просто хочу тоже быть немного особенной, а не научиться чему-то спустя год или больше.

Но больше всего в этой зависти меня бесило, что она решила проснуться во мне именно сейчас и именно на тренировке. В прошлые разы я старалась полностью концентрироваться на дыхании, а завидовала уже после тренировки, но сегодня вообще другой случай, и я чувствую, как мои эмоции берут вверх и дышать спокойно и в такт для концентрации не получается вовсе. Мое дыхание становится рваным, торопливым, в голове трещит война между эмоциями и разумом, векам тяжело оставаться закрытыми, а в груди распространяется колющее чувство вины, зависти и ненависти к себе.

К сожалению, подавлять эмоции сил у меня уже не было, и я с мольбой в глазах посмотрела на преподавателя. Благо ему объяснять ничего не пришлось и Илрон подошел ко мне, протягивая руку, чтобы помочь подняться с пола:

– Студент Нэра, к сожалению, такое бывает у многих, ведь мы знаем только о наличии в Вас магии и ее типе, но никак о количестве, – он повел меня в сторону Габриэля, – возможно, у Вас просто недостаточное количество для материализации. Да, и я бы сказал, что это, к лучшему, та стихия, что таиться в вас слишком опасна для нашего мира, и мало кому разрешено пользоваться магией огня.

– Спасибо за вашу откровенность, Илрон, но не стоит навешивать на нее ярлыки раньше времени, – Габриэль взял меня за локоть и потащил в сторону, – не думай, что ты бездарность и в тебе мало магии, проблема только в обучении, – я была искренне благодарна эльфу за его поддержку, ведь благодаря ей я еще держалась и не рыдала в три ручья от несправедливости этого мира, как и предыдущего, если припомнить мои потуги на всех возможных работах и обучениях в поисках себя.

Он отвел меня в сторону от других студентов и сел на пол, скрестив ноги. Почему-то я не сразу поняла, что мне нужно сесть напротив и какое-то мгновение стояла и злилась на произошедшее. Габриэль потянул меня за штанину, и я села.

– Попробуй прокричаться, тебе нужно сейчас выпустить негатив для начала, а потом уже займемся обучением, – я опешила:

– Ты будешь меня учить?! – эта новость меня безумно порадовала, ведь от него исходила слишком сильная аура мудрого и всезнающего человека.

– А ты еще желающих видишь? – ну тут он, конечно прав, но вот так в лоб можно было и не говорить, – Давай кричи, не надо тебе дышать столько, – странные у него методы какие-то, в нашем мире таких называли инфоцыганями, а тут инфоэльфы? Инфопираты?

– Кто я такая, чтобы не послушаться? – и я закричала.

Это оказалось так круто, будто бы я смогла собрать всю ту щемящую боль от зависти в груди и выпустить разом из себя. Чувство будто внутри меня было много маленьких острых камушков, которые мешали мне дышать и чувствовать все, но с криком они все вышли наружу. Но больше всего я получала удовольствия не от чувства освобождения от негатива, а от нахлынувшего адреналина и жара внутри от того, что я вышла из зоны комфорта: на меня смотрит куча удивленных глаз со всего плаца и лишь один эльф ехидно ухмыляется.

Мой крик превратился в истерику: я выкинула из себя все, что копила всю жизнь, я смогла принять то, что я наконец в том мире, в который всегда мечтала попасть, и я никак не дам себе стать обычным NPC, я стану MVP обязательно.

– Я, конечно, огонь еще не создала, но спасибо! – прокричала напоследок я и схватила Габриэля за руки.

– Ай, черт… – прошипел он.

Я опустила глаза и увидела на его руках…

Ожоги?

Глава 5. Меняю ладан на пепел

Из дневника Габриэля.

Мои догадки подтвердились. Те самые ожоги, что не дают мне покоя, были получены не от контролируемой магии, а от чистейшего эмоционального выплеска. Нэра обожгла мне руки именно потому, что вышла из состояния душевного равновесия, забыв о всех дурацких дыхательных практиках. Ирония? Нет. Закономерность.

Система обучения в Академии построена на догмах, слепых, как кроты в подземных туннелях. Вода требует дыхания ртом с активной работой диафрагмы – для «текучести». Земля – резких выдохов и напряжения пресса. Воздух – спокойной медитации. Но об огне… об огне нет ничего. Ни единого свитка, ни намека на методику.

Я могу понять этих напыщенных невежд. Легче приравнять огонь к воздуху, объявить его «нематериальной магией», чем признать: они попросту боятся. Боятся стать наставниками того, что, по пророчеству, должно «сжечь Туисто дотла». Трусость, облаченная в мантию академичности, – вот что управляет этим местом.

Но что, если они ошибаются? Что, если огонь – это не просто стихия, а нечто большее? Принцесса Зыбучих Песков, запертая в золотой клетке, и повстанец, чей труп, возможно, уже гниет в тайной тюрьме… Они не получили шанса. Их потенциал похоронен заживо под грудой предрассудков.

А ведь все началось с дыхания. Вернее, с его отсутствия. В момент, когда Нэра перестала дышать «правильно», ее магия прорвалась сквозь плотину самоконтроля. Она не наполняла себя – она выпускала.

Сегодня ночью я снова изучал ожог. Поднес к нему зажженную свечу – и пламя отшатнулось, будто встретив родственную, но враждебную силу. Это не ожог плоти. Это шрам на чем-то более глубоком, на самой ткани реальности. И он ноет, когда я нахожусь рядом с ней.

Может, они не совсем не правы, эти трусливые преподаватели? Не огня стоит бояться, а того, что он может пробудить. Того, что спит в таких, как я. Того, что откликается на зов ее хаоса.

Завтра я начну новый эксперимент. Если система отвергает ее метод, возможно, это и есть единственно верный путь. И если для этого мне придется стать тем, кого здесь называют предателем… что ж, я готов разжечь этот костер.

В конце концов, я всегда чувствовал, что ладан в библиотеках пахнет слишком сладко. Пора узнать, как пахнет пепел.

***

Сегодня ночью я повел ее в заброшенную обсерваторию. Место идеальное для тайного обучения – пыльное, забытое, с разбитым куполом, сквозь который льется лунный свет, холодный и беспристрастный, как взгляд Туисто. Он ложился на покореженные астролябии, на груду сломанных механизмов, когда-то пытавшихся измерить небеса. Теперь они были просто металлоломом, символом тщетности наших попыток все систематизировать.

Нэра стояла посреди этого хаоса, нервно теребя подол своей мантии. Ее страх был почти осязаем – плотный, густой, как смола. Я видел, как напряжены ее плечи, как учащенно бьется жилка на шее. Она была готова к очередному уроку послушания. Но не сегодня.

– Забудь все, чему тебя учили, – мой голос прозвучал громче, чем я планировал, разрезая гнетущую тишину. – Ты не сосуд, который нужно наполнить. Ты – спичка.

Она подняла на меня глаза, полные недоверия и смутной надежды.

– Задача не в том, чтобы хранить ее в сухости, – продолжил я, подходя ближе. – А в том, чтобы чиркнуть ею в нужный момент.

– И… просто чиркнуть? – ее пальцы сжались в кулаки. – Без мантр? Без круговых движений?

Я чуть не усмехнулся. Эти заученные движения, эти молитвы-заклинания…

– Мантры – костыли для тех, чья магия спит. Твоя – уже кричит. Дай ей голос. – Я видел, как она сглотнула. Вспомни тот момент на плацу. Не сам крик, а то, что было до него. Ту щемящую ярость от собственного бессилия. Впусти ее обратно.

Она зажмурилась, будто от физической боли. Ее дыхание, до этого ровное, хоть и напряженное, сбилось, стало рваным и прерывистым.

– Я… я не хочу снова выглядеть идиоткой.

И тут мой голос изменился без моего ведома, в нем проскользнула та самая мягкость, что я давно в себе похоронил.

– Сила, рожденная из уязвимости, – самая искренняя. Ей нельзя приказать. Ее можно только отпустить. Доверься мне.

Она не открывала глаз. Видно было, как под тонкой кожей век бегают зрачки. Она искала ту самую ярость, тот стыд, ту боль. И нашла.

Резкий, порывистый выдох – и воздух в обсерватории задрожал.

Не было ни свечения, ни плавного появления сферы. Был треск – сухой, резкий, как удар бича. И между ее ладонями, в сантиметре от кожи, рванулось пламя. Не ровный огонек, а клокочущий, неистовый сгусток ярости. Он жил своей собственной, недолгой жизнью – дикий, неуправляемый, настоящий. Нэра вскрикнула от неожиданности, отшатнулась, и пламя погасло, оставив в воздухе легкий запах озона и паленого праха.

Она смотрела на свои ладони, широко раскрыв глаза, в которых бушевала смесь шока, страха и восторга.

– У меня… получилось?

А я в это время сжимал свою руку, ту самую, что она обожгла. Под тканью перчатки шрам пылал ледяным огнем, отзываясь на эхо ее магии. Это была не просто боль. Это была… ностальгия. Жгучее, невыносимое воспоминание о чем-то утраченном.

– Получилось, – сказал я, и голос мой прозвучал глухо. – Это был первый шаг.

Я заставил себя встретиться с ее взглядом:

– Но, Нэра… этот огонь… он не просто горит.

Она замерла, ловя каждое слово.

– Он помнит.

– Помнит? Что? – ее шепот был полон смятения.

Я отвел взгляд, глядя в черную дыру разбитого купола.

– Пока не знаю. Но мы это выясним.

Примечание на полях: Она не создает огонь. Она его пробуждает. Вызывает из небытия. И этот огонь знает мое имя. Божества, во что я ввязался?

***

Следующая ночь. Чернила свежи, мысли – тяжелы.

Пока Нэра учится отпускать свою дикую магию, с Мэрхен ситуация иная, но не менее… перспективная. Сегодня вечером я нашел ее в библиотеке. Не в главном зале, где книги пылятся на виду, а в дальнем углу, заваленном свитками с маршрутами древних миграций. Она изучала не битвы Раскола, а то, что было до них. Пути, по которым бежали последователи Эфриде. Она искала не следствия, а корни.

– Нестандартный подход, – заметил я, появляясь из теней. – Большинство изучает следствия. Вы ищете причину.

Она вздрогнула, но ее взгляд остался холодным и ясным. В нем не было игривости и уверенности Нэры, лишь оценивающая осторожность.

– Битвы – это симптомы. Меня интересует болезнь. Например, почему нет оригиналов дневников сподвижников Эфриде? Только цитаты, отобранные летописцами Туисто.