Рисуй, Громов

Хотелось добровольно депортироваться на Марс. Алиса ведь хотела помочь, хотела выглядеть понимающей и глубокой, а в итоге оставила после себя бардак, рассыпанную макулатуру и грохот пустых жестянок, который наверняка еще долго звенел в ушах Громова.

— "Проваливай", — эхом отозвался в голове его голос. Ну еще бы! На его месте она бы вообще вызвала экзорциста.

Алиса ударила пяткой по полу, издав звук, подозрительно похожий на азбуку Морзе, означающую «спасите-помогите». За дверью, на кухне, уже вовсю разворачивалось ток-шоу «Пусть говорят» в исполнении мамы и дедушки. Голоса становились все громче, и Алиса расслышала дедово: "Да хороший парень, Алиса за ним как за каменной стеной!".

— Деда, ну за что ты так со мной... — простонала она, садясь в позу эмбриона.

Завтра ей придется смотреть Марку в глаза. Или хотя бы в его сторону. Хотя, скорее всего, она притворится предметом мебели или внезапно ослепшим туристом.

Алиса затаила дыхание. За дверью послышалось бедствие — мама закончила допрос Пахома и теперь направлялась к главному свидетелю. Алиса подскочила, как ошпаренная, в один прыжок оказалась на кровати и накрылась одеялом по самые уши, имитируя глубокий обморок, переходящий в сон. Дверь приоткрылась со скрипом. В полоске света из коридора показался силуэт Елены. Она постояла в дверях секунд десять — Алиса представила как стук её сердца — подбросит одеяло до потолка.

— Не придуривайся, — негромко произнесла мать. — Завтра подвезу тебя до школы, так что завтракать придется быстрее.

Алиса, услышав приговор о «сопровождении», дернулась так сильно, что законы физики окончательно покинули эту комнату. Она попыталась резко сесть, но запуталась в пододеяльнике, как муха в паутине. В следующую секунду раздался грохот, и Алиса скатилась с кровати, упав на пол плотным, бесформенным клубком из одеяла, волос и торчащих пяток.

— Мам, нет! Только не это! — заверещала она из недр шерстяного кокона, барахтаясь на ковре. Безуспешно пыталась высвободить хотя бы одну руку.

Она перекатилась на бок, кое-как высунула заспанное лицо и посмотрела на мать снизу вверх глазами кота из «Шрека», только с примесью ужаса.

— Пожалуйста, я сама! Я добегу, я взлечу, я телепортируюсь! Не позорь меня, мам! У ворот же все... там же жизнь, там люди, там... — она запнулась, чуть не ляпнув про Катю и Еву.

Елена даже бровью не повела. Стояла в дверях, лицезрея барахтающийся на полу шедевр нелепости с видом антрополога, изучающего насекомое.

— Встань с пола, пока не подмела. Дедушка мне рассказал про поход к директору. Завтра я сама посмотрю в его глаза. И не дай бог, я увижу этого твоего Громова у ворот. Я из него мазь для дедушкиного радикулита сделаю, ты меня поняла?

Мама вышла, хлопнув дверью, а Алиса так и осталась лежать на ковре, похожая на гигантскую гусеницу.

— Все, это конец, — прошептала она в ворс ковра. — Завтра в школьных пабликах будет новое видео: «Мамочка подвозит главную бунтарку».

Она представила Марка, стоящего у ворот, выплевывающего слюну. Как он видит, что из седана вылетает Алиса под конвоем матери. Градус стыда подскочил до отметки, что обои вот-вот начнут отклеиваться сами собой...

***

Пальцы привычно заскользили по экрану, открывая приложение. Она сама не поняла, как в поисковой строке методично набрала: "Марк Громов".

Удивилась, когда на экране высветился нужный профиль. Страница закрыта и угрюма, как и её владелец. Вместо аватарки — мрачный, размытый снимок бруталитского здания в ночных тенях, залитый светом звезд. На стене — ни одной личной фотографии, никаких цитат или школьных постов. Только несколько загруженных аудиозаписей с басом и пара сохраненных картинок с граффити-шрифтами на обшарпанном бетоне.

Алиса залипла на эти изображения. В линиях, которые обыватель назвал бы вандализмом, она, как художник, видела концентрированную эмоцию. Это был тот же почерк, что и на его ребрах. Может, он сам себе и делал эскиз татуировки?

— Убери телефон. Приехали.

Машина затормозила у школы.

Еще пару минут назад Алиса пыталась убедить мать остановиться за углом, но та лишь покачала головой.

Елена не торопилась глушить мотор — она поправила зеркало, бросив на Алису пронзительный взгляд.

— Сиди. Я первая, — сухо бросила она, распахивая дверцу.

Через лобовое стекло было видно, как мама, ни на секунду не задумываясь, уверенным шагом направилась к крыльцу школы, готовая устроить Борису Сергеевичу допрос века.

Когда мама скрылась за массивными дверями, Алиса вынырнула из салона. Вопреки всему пережитому кошмару, ей до безумия захотелось выглядеть более изящно — не ради Кати или чужих шепотков, а чтобы вернуть себе хотя бы иллюзию контроля над собственной жизнью. Правда, распущенных волос она всё же избежала: ей было куда привычнее ходить с высоким пучком, который открывал шею и не мешал писать.

На ходу поправила широкий белый отворот необычной блузы, обнажавший плечи. Эта вещь, совмещающая в себе белоснежные рукава со свободными манжетами и плотный, утягивающий корсет в серую полоску, была любимой.

Она перекинула через плечо ремень сумочки и поправила тонкий ремешок на широких графитовых брюках. Этот костюм достался ей от матери.

Алиса уставилась под ноги, в надежде скрыть сочно-фиолетовый синяк на губе. Подростки на школьном дворе стали оборачиваться.

Но самыми тяжелыми взглядами оказались два у лавочек.

Марк стоял, привалившись плечом к столбу, перебирая в пальцах незажженную сигарету. Влад, сидящий поблизости, что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками под смешки друга. Его карие глаза были прикованы к Алисе с того самого момента, как мамин седан припарковался у обочины.

Алиса старалась не оглядываться, но в общем гуле школьного двора ей на секунду послышался голос мамы, отчитывающей директора. Она мельком обернулась на ходу. Порыв утреннего ветра тут же распахнул полы ее наброшенной куртки, обнажая перед публикой образ.

Вместо мамы Алиса уперлась взглядом прямо в Марка. Накаркала... Тот как раз коротко ткнул Влада локтем в бок, кивнув в сторону девушки со знаком, мол, смотри, какая цаца выплыла. Влад в ответ негромко прыснул, зашептав Громову на ухо. Они переглянулись с полусловесной, чисто пацанской ухмылкой, какая бывает только у близких дружбанов.

Между ними метров десять. Стоило куртке Алисы разлететься в стороны, как Марк замолчал, обрывая смешок Влада на полуслове. Пробежался взглядом по аккуратному пучку волос, оголенным плечам и задержался на разбитой губе.

Влад, проследив за зависшим взглядом, тут же расплылся в ехидной, понимающей ухмылке. Он толкнул Марка в бок и, демонстративно не сводя глаз с Алисы, вытащил из кармана джинсов зажигалку. Марк, даже не повернув головы к другу, привычным, до автоматизма отработанным движением протянул руку и перехватил тлеющую сигарету того. Он хладнокровно вдавил горящий уголек в ладонь друга, гася ее, как об пепельницу. Влад даже бровью не повел — выдал коротки смешок, разделяя с Громовым дикий, чисто пацанский понт на глазах у замедленного двора.

Марк, выпустив остатки дыма, перехватил Влада за шею. Прижав к себе в полузахват, — они оба рассмеялись приколу. Влад, ухмыляясь, пихнул Громова кулаком в плечо, и Марк ответил тем же, даже не пытаясь играть в правильных одиннадцатиклассников перед толпой первоклашек.

Алиса, затормозив, недовольно надула губы. Она обиженно нахмурилась, уставившись на Марка. Ее лицо так и кричало: "Серьезно? Вчера утыкался носом в плечо, а сегодня строишь крутого парня перед школой? Ну и благодарность".

Марк поймал укоризненный взор голубых глаз. Вместо того чтобы проигнорировать девчонку или включить режим пофигизма, он свел брови к переносице. Марк обиженно поджал нижнюю губу и уморительно захлопал ресницами, точь-в-точь перекривляя ее лицо. Влад на то взвесил громкий подзатыльник, продлжав смеяться во всю мощь.

Алиса возмущенно отвернулась.

— Марк, глянь-ка! — негромко, но так, чтобы Алиса услышала, протянул Влад, подмигивая проходящим мимо девчонкам. — Нашу отличницу мамочка привезла. Видать, после вчерашнего ей домашний арест выписали, решила напоследок блеснуть.

Марк в тон другу коротко, ухмыльнулся, демонстрируя зубы в оскале. Швырнул потухший бычок на асфальт, аккуратно притер его подошвой кроссовка. Развернувшись вместе с Владом плечом к плечу, они раскатистой походкой поплелись следом за той, продолжая толкаться.

Алиса, стараясь держать осанку, прибавила шагу. Она слышала, как сзади, буквально в шаге, шуршат по ступеням кроссовки неразлучной парочки. Парни шли, весело перекидываясь какими-то понятными только им двоим шутками, и Влад то и дело беззлобно подначивал Громова.

Стоило Алисе переступить порог и оказаться в вестибюле, как Влад, поравнявшись с ней у гардероба, забавно склонил голову набок.

— Ну что, Соколова? Мама спряталась, можно выдыхать. А то ты ходишь с таким видом, будто у тебя полосатый корсет вместо позвоночника. Расслабься, ведь мы же теперь свои-и-и? — Влад заговорщически протянул слово, смешно поиграв бровями, и понизил голос до театрального шепота. — Особенно после того, как ты вчера устроила десантирование в наше подземелье. Мы всё видели! Забежала такая деловая, закрылась с Громовым в каморке... Чего вы там так долго секретничали, а? Мы с пацанами извелись, пока караул у двери несли.

Алиса сердито зыркнула на Влада, готовая провалиться сквозь землю прямо здесь, у школьного гардероба.

Марк шел позади. Когда Влад слишком уж задорно закрутился вокруг Алисы, мешая ей повесить куртку, Громов, по-дружески приобнял его за шею. Стал утягивать в сторону лестницы.

— Сбавь обороты, шутник. Хватит девчонку кошмарить. Пошли давай, у нас Тамарка. Если опоздаем, — опять начнет читать лекции.

Влад шутливо поднял руки вверх, якобы сдаваясь.

Повесив на крючок одежду и, стараясь не встречаться глазами с другими одноклассниками, Алиса перешла на третий этаж. Возле кабинета русского уже толпился класс, но она ни на кого не смотрела. Проскользнув в открытую дверь одной из первых, целенаправленно двинулась в самый конец кабинета. Потянула на себя стул и села за самую последнюю парту, надеясь слиться со стеной.

Разложив вещи, Алиса заметила одну из выбивающихся для нее спин.

Там, на первом ряду среднего ряда, уткнувшись лицом в сложенные на деревянной столешнице руки, полулежал Арсений. Было очевидно, что парень беспробудно спит, полностью игнорируя нарастающий предурочный гул.

Алиса удивилась. Сеня никогда не спал на уроках. Оставив сумку на новом месте, она пересекла класс и остановилась над ним.

— Сеня, — тихо позвала Алиса, осторожно коснувшись плеча парня.

Рыжий никак не отреагировал, лишь тяжело вздохнул во сне. Алиса потрясла сильнее.

— Сеня, вставай. Тамара Ивановна скоро придет, влетит же. Почему спишь?

Арсений вскинув брови, поднял голову. Непонимающе уставился на нее затуманенными, покрасневшими от недосыпа глазами. На щеке отпечатался след от рукава кофты, а под глазами залегли залежи темных мешков. Сеня выглядел так, будто всю ночь разгружал вагоны. Заморгал, силясь сбросить остатки сна, и с силой потер лицо ладонями, будто пытался физически стереть с себя ночь. Его взгляд, всё еще сонный, на секунду скользнул по ранке Алисы, но парень был настолько глубоко заперт в собственной драме, что привычная злость в адрес Кати у него не поместилась в голове.

— Алис Я больше не могу. Я всю ночь, блин, не спал. Буквально ни одной минуты.

За его спиной повалился чей-то стул — одноклассники шумно делили парты, швыряя рюкзаки на подоконники и громко обсуждая вышедшее кино. Алиса втянула голову в плечи, поправляя ремешок. Косилась на дверь, ожидая худшего, но Сеня этого хаоса даже не замечал.

Он облокотился на парту, запустив пальцы в растрепанные волосы, и уставился в одну точку на исцарапанной парте. Его прорвало.

— Ева Она вчера после школы

На первом ряду Катя, уже успевшая сесть на свое место, демонстративно громко шлепнула на стол кожаный пенал. Она мазнула равнодушным взглядом по растрепанному Арсению, брезгливо дернула плечом и углубилась в телефон, полностью игнорируя присутствие изгоев. Свиты рядом с ней не было — девчонки еще где-то задерживались в коридоре, и Катя сидела в гордом одиночестве.

— Я караулил ее у стадиона, хотел нормально поговорить, без этих вечных подружек... А она вышла с Катей, посмотрела на меня так, будто я пустое место. Словно мы вообще чужие люди! Она при них включает стерву, швыряет мне в лицо какие-то фразы, смеется вместе со всеми А я стою как придурок и ничего сделать не могу.

К задним партам прошли Марк и Влад. Громов, на ходу растягивая руки, мимолетно скользнул по согнутой спине Арсения, затем и по Алисе. Но полюбоваться времени не было, ибо Влад двинул того дальше к окну.

— У меня в голове ее смех всю ночь крутился, — Сеня заговорил тише, почти утыкаясь лбом в свои ладони, пока на заднем ряду Марк лениво бросал сумку на стул по-соседству. — Я до утра телефон из рук не выпускал, ждал, что она хоть что-то напишет втихаря, как раньше. Но там пусто. Она стерла меня из своей жизни ради стаи. Я вообще ничего вокруг больше не вижу, Алис. Мне кажется, я схожу с ума.

Вдруг дверь кабинета тихо скрипнула, и в класс наконец зашла Ева — одна, без девичьего эскорта. Она мягко прикрыла за собой дверцу и сразу же наткнулась на взволнованного, помятого Арсения, который буквально изливал душу Соколовой. Смелая в группе, сейчас, без подружек и при Сене, — ушла на второй план. Зашагала к Кате, делая вид, что Сеня для нее — прозрачный воздух.

Сеня, заметив Еву, замолчал. Сжался, пряча лицо в рукавах кофты, чтобы та не увидела покрасневших глаз.

— Пошли назад? — предложила Алиса, протягивая руку.

Сеня поначалу завис, а потом нехотя поднялся. Они побрели вдоль рядов, туда, где Алиса уже успела обосноваться. На заднем ряду Марк, устроившийся у окна спереди Алисы и Сени, следил за их приближением, подперев кулаком щеку.

Когда они добрались до последней парты, Сеня попытался сесть, но он оказался настоящим растяпой. Координация полетела к чертям. Парень дернул стул, зацепился носком кроссовка за ножку стола и с визгом чуть не полетел на пол вместе с мебелью. Стул под ним покачнулся, жалобно скрипнув, и Сеня в последний момент ухватился за край парты, чудом устояв на ногах..

Сидящий на соседнем ряду Пашка оборвал разговор, озадаченно повернулся и округлил глаза, оглядывая Сеню.

— Жесть, Сень, ты в порядке?

— Норм, — буркнул рыжий, не глядя на него.

Он кое-как сполз на сиденье, ссутулился сильнее и принялся вяло пинать свой валяющийся рюкзак. К учебе он был не готов от слова «совсем». Алиса вздохнула, наклонилась, сама повесила портфель и села рядом. Ей было искренне жаль друга, который из-за слепой любви к Еве превращался в ходячую катастрофу.

Тамара Ивановна, появившаяся из ниоткуда, с грохотом опустила на учительский стол стопку бланков. Арсений потянулся к тетради, которую Алиса заботливо положила перед ним, но он ее почти смахнул на пол.

— Алис, — тихо, одними губами позвал он, уставившись на бортик парты. — Самое паршивое... я ведь даже не знаю, за что она меня так.

Алиса так и не донесла ручку до листа.

До того как Ева ушла в компашку, они были неразлучны. Всё их детство прошло в одном старом дворе, на одних и тех же разбитых качелях. Они делили одни наушники на двоих, прятались от летнего ливня под козырьком подъезда и строили безумные планы на взрослую жизнь. Ева была его солнцем — теплой, искренней девочкой с растрепанными косичками, которая громче всех смеялась над его глупыми шутками.

А потом, в один бесконечно тягучий день в конце седьмого класса, все ... оборвалось.

— Веской причины ведь не было, понимаешь? Мы не ссорились. Я не делал ей ничего плохого. Но она в один момент перестала выходить на контакт. Перестала отвечать на звонки, караулить меня у подъезда... Удалила отовсюду. Будто поленилась даже придумать повод, чтобы оттолкнуть. Я пытался докопаться до правды, ловил ее за руку, а она смотрела на меня своими новыми серыми глазами, как на незнакомца, и цедила сквозь зубы: "Отвянь, Сеня, мы выросли".

Арсений усмехнулся, взглянув на свои ладони.

— Я проснулся, а человека, ради которого я дышал, больше не существует, — выдохнул он, утыкаясь лбом в сложенные руки.

Алиса коснулась его плеча. Она мельком посмотрела на первый ряд. Ева сидела ровно, сконцентрированная на доске.

В моменте Тамара Ивановна поднялась, беря в руки первый бланк контрольной работы.

Алиса уже собиралась убрать пальцы с кофты Сени, как спереди послышался скрип стульев. По рядам пополз вязкий гул. Одноклассники со знанием дела стали оборачиваться в их сторону. Парочка девчонок с центрального ряда демонстративно прикрыли рты ладонями, пуская по кабинету змейку перешептываний. Разбитая фиолетовая губа Соколовой, измятая и похожая на Арсения — для класса поинтереснее любого сериала.

В этот же миг Влад, сидевший впереди Алисы, развернулся всем корпусом. Его личность неисправимого бабника и знатока женских душ требовала немедленного выхода на сцену. Он закинул руку на спинку стула, покручивая маркер, и окинул поникшего Сеню взглядом опытного хирурга, препарирующего глупость.

— Слышь, Сенька? Ты это... завязывай так картинно страдать. Девки — они же как новые треки в плейлисте. Сегодня ты крутишь её на повторе, а завтра удаляешь, потому что бит приелся. Не стоит оно того, чтобы из-за одной юбки всю ночь втыкать в потолок. Насчет Евы... поверь моему опыту, братуха: свято место пусто не бывает. На твой век красивых глаз еще хватит, чего ты изводишься?

Алиса от такого захода аж воздухом поперхнулась. Брови взлетели к волосам, а внутри закипело возмущение. Она тут же подалась вперед, едва не задев корсетом край парты, и злобно уставилась на парня. Шёпот одноклассников вокруг стал громче — все ждали, разразится ли отличница новой дракой прямо перед носом у Тамарки.

— Влад, ты что несешь? — возмутительно прошептала она. — Тебя кто-то в наш разговор звал? Сидишь тут, уши греешь, а теперь еще и лезешь со своим этим... экспертным мнением? Треки у него, плейлисты! С чего вдруг такая отзывчивость прорезалась, а? Тебе пустого бланка мало, решил чужие отношения откомментировать метафорами?

Она не понимала, с какого перепугу уличный ловелас, привыкший менять девчонок как перчатки, вдруг решил проявить душевную заботу и лезть с дурацкими советами к ее лучшему другу. Алису безумно раздражало, что он пытается мерить глубокую, изломанную боль Сени своими поверхностными мерками из личной жизни бабника.

Влад озадаченно моргнул. Его ухмылка сползла, обнажая удивление — он явно не ожидал от тихони агрессии. Одноклассники захихикали, предвкушая продолжение, совсем позабыв о том, что смутило их не это. Всех тревожило то, что Алиса, на глазах у тридцати человек, спокойно беседовала с Владом.

Марк протянуто вздохнул. Тот, даже не отрываясь от созерцания туч за окном, небрежно пнул стул друга, принуждая того дернуться и прервать разборки.

— Обернись обратно, Владос, — бросил он. — Не нарывайся на Тамарку.

Влад фыркнул, обмениваясь с Марком кивком, который за секунду подвел черту под короткой вспышкой недовольства. Скользнув напоследок по Алисе обезоруживающим взглядом, он привычным жестом подцепил пальцами воротник рубашки, возвращая себе маску невозмутимого, сытого кота. Разворот его широких плеч обратно к доске выглядел как идеальный, отрепетированный финал — парень вышел из чужой драмы так же легко и технично, как заходил в свои мимолётные романы. На парте перед ним остался лежать только сиротливо покачивающийся маркер, чье мерное, затихающее покачивание на поверхности подчеркивало вновь наступившую тишину в кругу Алисы.

Алиса, все еще чувствуя, как под упругой тканью бешено колотится сердце, перевела взгляд на Арсения. Тот приподнял голову от сложенных рук. На его лице не было ни удивления, ни злости — только бескрайняя, выжженная пустыня, в которой чужие слова уже не могли ничего разрушить. Он заметно качнул головой, беззвучно прося подругу не тратить силы на уличных пижонов.

Тамара Ивановна заслонила свет из окна. Учительница с весомым шлепком опустила первый контрольный бланк прямо перед носом Сени. Лист зашуршал, ложась на парту, как официальный приговор. Но стоило той отдалиться к соседнему ряду, как Арсений резко, лихорадочно обернулся к Алисе. Его затуманенные недосыпом глаза в упор уставились на девушку.

— А... Когда ты стала разговаривать с Владом?

Он спросил это так неожиданно, что Алиса онемела. Сеня смотрел на неё, требуя немедленного ответа.

— Я не разговариваю с ним, — Алиса упрямо вздернула подбородок. — Он сам ко мне лезет. Ты же видишь, он клоун.

Арсений прищурился, явно не удовлетворившись быстрым оправданием. Поняв, что он не отстанет, Алиса решила пойти ва-банк и перевести стрелки на его же уязвимую зону, пока он не докопался до правды про вчерашний визит к Марку.

— А как насчет тебя? — вкрадчиво прошептала она, кивнув на первый ряд. — Тебя не смущает, что Ева зашла в класс и даже не посмотрела в твою сторону? Ты весь извелся из-за неё, спать не можешь, а теперь устраиваешь мне допрос из-за дурацких выходок Влада?

Арсений осекся. Её слова попали в цель. Он отвернулся к бланку.

— Это другое, — глухо, едва слышно буркнул он, утыкаясь в первое задание контрольной. — У нас... всё по-настоящему было. А ты лезешь к людям, от которых одни проблемы.

— Никуда я не лезу. Так что давай каждый останется при своих интересах. Пиши работу.

Тамара Ивановна опустила бланки перед Марком. Она сурово поправила юбку, шумно выдохнув. Указала на Марка, помотав пальцем. Выдала едкую тираду на весь класс, заставив окружающих затихнуть:

— Надеюсь, Громов, ты применишь свои навыки наблюдения на пользу диктанту, а не для ночной разведки. Кое-кто из учительского состава младшей школы, между прочим, до сих пор в шоке от твоих полуночных прогулок вокруг корпуса! Участковый вчера популярно объяснил, где должны находиться одиннадцатиклассники в одиннадцать вечера. Скоро фамилия твоя, Марк, в списках допросов станет постоянной. Будущий сокамерник растет, честное слово, весь класс позоришь. Так еще и русский не знаешь. Алиса, займись им.

У Алисы от неожиданности ручка чуть не выскользнула из пальцев. Девушка вскинула голову, уставившись на учительницу круглыми глазищами. Сказать, что она опешила — ничего не сказать. Её одежда будто уменьшилась в размере, напрочь перехватив дыхание. Помогать Громову? Тому самому, от которого она еще вчера бежала из подвала, спотыкаясь о воздух и раскидывая все, что только видела на своем пути? У Алисы подскочило давление. Она попыталась зацепиться за предметы, не зная, как отказаться от добровольно-принудительного приговора перед лицом всего класса. Сеня под партой подбадривающе вложил в свою девичью ладонь, хотя сам выглядел не лучше.

Реакция Кати последовала незамедлительно. Торжествующая лыба мгновенно стерлась с ее лица, оставив лишь гримасу чистой растерянности. Катя метко развернулась на стуле, и её укладка качнулась от порыва. Она впилась в Алису глазищами, способными прожигать толстые стены, а руки сжали телефон, что корпус жалобно затрещал. Для Кати, которая полтора года считала Марка своей собственностью, это поручение Тамары Ивановны стало сокрушительным ударом по самолюбию. Назначить серую мышь куратором Громова? Заставить Марка проводить время со святошей официально?

— Да какой из нее только репетитор выйдет?.. — не выдержав, процедила Катя на весь кабинет.

Но учительница строго прикрикнула на класс, запретив обсуждения.

Марк же, услышав вердикт, обернулся к Алисе. Реакция Громова оказалась совершенно неожиданной для всех. Он кашлянул себе в кулак, повернулся к ней так, что открыл заклеенную пластырем скулу, и одарил Соколову широкой, неестественно благочестивой улыбкой.

— Алисонька, — негромко, но так, чтобы Катя гарантированно услышала, протянул он с наглой хрипотцой. — Ты только правила пунктуации подтяни, ладно? А то с тобой контрольную точно завалим. Ты же у нас мастер... спецэффектов.

Алиса от наглого намека на вчерашнюю пощечину в туалете и ее разгромное бегство сразу же возмутилась, а Катя, поймав двусмысленную фразу, буквально сломала грифель карандаша.