Рисуй, Громов

— Соколова, это что за гусеничные танки на наших чистых полах?! Ты где так обувь умудрилась уделать, на свиноферме? Живо марш переобуваться в нормальные домашние тапки, пока дед тебя веником не перекрестил!

Вместо того чтобы с позором ретироваться, Алиса от неловкости неоново-розово покраснела в тон худи, но попыталась выстроить невозмутимый вид.

— Вообще-то это мода, эко-стиль, — абсолютно серьезно выдала она, поджав покалеченную ногу, как перепуганный розовый фламинго.

Она попыталась грациозно прокрутиться на одном уцелевшем каблуке, чтобы продемонстрировать дизайнерский бренд, но законы физики и кусок глины на пятке были против. Алиса взмахнула рукавами, потеряла равновесие и завалилась боком на тумбу, задев локтем коробку. Из нее по всему чистому полу с треском рассыпались разноцветные прищепки, покатившись к маме.

— Ауч... Прищепки тоже... дополнили образ, — пробормотала Алиса из-под упавшего на лицо капюшона, собирая ближайшие штуки.

Из-под кухонного стола, где до этого мирно спал Пикассо, наперерез Алисе выкатился один из самых ярких пластмассовых кругляшей. У кота, названного в честь великого художника явно за его асимметричные пятна на морде, включился режим «охотничьего безумия». С боевым, утробным мяуканьем кот косо прыгнул, пытаясь поймать добычу, но его когти поехали по доскам.

В итоге белая пушистая туша на полной скорости врезалась точно в правую, уцелевшую ногу качающейся Алисы, окончательно лишая ее шансов на спасение. Пикассо в панике вцепился когтями в спортивную штанину, Алиса взвизгнула, а застрявший на левой пятке листочек отлетел прямо на мамин планинг.

Елена от такого представления закрыла лицо руками, содрогаясь в искреннем, громком хохоте, полностью забыв про планы.

— Все, занавес! — сквозь смех выдавила мама, отмахиваясь от нее блокнотом. — Хватай своего соучастника подмышку и марш из кухни! Белый, брысь!

Алиса, сгребая в охапку недовольно урчащего кота, путаясь в ногах, послушно попятилась задом из кухни. Она шаркала оторванным ремешком, оставляя за собой дорожку из рассыпанного пластика.

Оказавшись в прихожей, она со смешком облегчения сбросила покалеченные ботинки, сунула ноги в пушистые тапочки и посадила кота рядом, который тут же скрылся за поворотом стены.

Девушка привалилась спиной к входной двери и залезла в задний карман штанов. От туда она вытащила измятую салфетку. Крупные цифры бросались в глаза. Глядя на открытую дверь кухни, за которой мать только что пыталась отвлечься от работы, Алиса приходила все к тому же выводу: у нее нет выбора.

Она, стараясь не порвать тонкую бумагу, свернула салфетку и убрала ее обратно глубоко в карман, фиксируя решение. Назад дороги не было.

Разблокировав взятый телефон еще с кухни, Алиса настрочила короткое сообщение Сеньке: "Привет. Завтра утром ты нужен мне в центре на аллее у кондитерской. Поедешь со мной? Есть что рассказать."

Экран смартфона погас, отразив ее лицо. Алиса затаила дыхание, даже не подозревая, что это короткое сообщение завтрашним утром превратит жизнь Сени в руины...

۝ Глава 6. Время меняться

Деревянные палочки вязли в фисташковом подтаявшем мороженом. Алиса и Сеня методично нарезали уже десятый круг по квадрату тротуарной плитки напротив запертых дверей кондитерской. Воскресный полдень заставлял прохожих лениво обходить двух подростков, порой оборачиваясь вслед. Арсений на ходу остервенело сдирал зубами зеленую глазурь со своего рожка, то и дело спотыкаясь о кривые стыки бордюра, а Алиса двигалась шагом строго по швам гранитных плит, не поднимая глаз от пластикового стаканчика.

Девушка говорила отрывисто, на ходу выбрасывая слова вместе с липкими каплями, летевшими на асфальт. Факты ложились между ними кусками пазла. Руки, испачканные каплями мороженого, крутили потеплевший стаканчик. Она выдавала Сене все: встречу с Марком у цеха, сокрушительный удар по парте на уроке, приход парня к ней домой, сырой подвал под цветочными горшками на Петроградке и, наконец, архивную бомбу — подпись их беглого отца под полным разгромом Виктора Громова.

Сеня слушал изредка перебивая. Он подавился, когда Алиса сипло упомянула, что, на самом деле, их дом в центре спустили в том же казино. Сеня остановился как вкопанный, отгоняя присевшую бабочку на лакомство.

Внезапно, устав от таинственности, парень радостно подцепил подругу под локоть, увлекая в нелепый, дурашливый пируэт прямо посреди дороги. Он картинно шагал, высоко задирая колени, как на параде, пытаясь расшевелить Алису. Та от неожиданности оступилась, цепляясь за широкий кроссовок Сени, и длинный шнурок на обуви развязался. Завязки потащились по асфальту, собирая весеннюю грязь. Алиса качнулась, едва не выронив мороженое, и попыталась удержать равновесие.

Мимо гранитной урны проходила молодая пара с маленьким мальчиком. Ребенок потянул маму за руку. Он звонко, на всю аллею выдал:

— Мама, смотри, какая пара красивая! Принц и принцесса!

Сеня от такого заявления вылупился на ребенка, а Алиса прыснула от смеха. Откатываясь от неловкости, они одновременно попытались отступить назад, но запутались в шнурках и с громким смехом завалились на сочный газон.

Рухнули вместе, подняв целую тучу брызг от сочной травы. Алиса перекатилась на спину, раскинув руки, а Сеня приземлился рядом на локти, чудом удержав тающий фисташковый рожок над ее лицом. Розовый капюшон Алисы съехал набок, и она открыто рассмеялась, глядя на нависшего над ней помятого друга. В груди у обоих разлилось живое тепло. Это был момент абсолютного покоя посреди всех их разборок. Сене было до чертиков приятно видеть ее улыбку, а Алиса впервые за последние дни почувствовала, что может вдохнуть полной грудью. Может, белая полоса уже настала? Никакого смущения не было. Сеня, продолжая широко и тепло улыбаться, прямо с травы весело помахал испачканной в сиропе ладонью оборачивающемуся малышу.

Суета плавно улеглась. Алиса села, передавая Арсению свое мороженое, а тот, сев на одно колено, хотел было потянуться к завязкам на ее ботинке.

— Спасибо, Сень, но я сама, — отрывисто сработал её вечный триггер независимости.

Алиса отползла назад, уводя ногу из-под его рук. Нависая над Сеней, она мигом схватилась за кроссовки.

— И только попробуй съесть мое.

Остановленный Сеня фыркнул. Его глаза обиженно блеснули. Он хмуро вздернул подбородок, и худые плечи напряглись, выдавая раненый характер. Он показушно отвернул голову к дороге, удерживая стаканчик и рожок на максимальном расстоянии друг от друга.

— Очень надо, больно приторно, — плоско и ворчливо буркнул он, провожая взглядом проезжающий мимо рейсовый автобус. — Ты вечно все сама. Даже когда шнурки тебя закопать пытаются. Гордая слишком, да? Жизнь на окраине попроще устроена, привыкай.

Алиса промолчала, затягивая двойной узел. Встав на ноги и забирая свой рожок, она плюхнулась наземь.

Они сидели на траве, и солнечные лучи пробивались сквозь кроны лип, рисуя на их одежде причудливые узоры. Алиса подняла голову и заметила, что Сеня все еще дулся, но уже не так явно. Он смотрел на дорогу, где проезжающие машины изредка тормозили, и с хрустом откусывал от своего рожка.

— Кстати, — сказала Алиса, и голос ее звучал примирительно. — Ты когда-нибудь пробовал фисташковое мороженое без вот этой зеленой глазури?

Сеня повернулся к ней.

— А разве бывает?

— Бывает, — ответила она, отковыривая кусочек застывшей глазури. — В некоторых местах продают просто шарики. Без украшений. Настоящее фисташковое — оно почти бежевое. И пахнет орехами, а не химией.

— Не врешь? — Сеня с подозрением посмотрел на свой рожок. — А я-то думал, что оно зеленое и есть. Как у всех.

Алиса рассмеялась, и смех ее был лёгким.

— У всех — это не значит, что правильно. Ты бы еще сказал, что любишь мороженое «Пломбир» с красителем.

— А я люблю! — заявил Сеня, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Ты слишком много знаешь... Я однозначно глупее тебя.

Она бы сказала, что он мальчик и ему можно быть глупее дольше, но воздержалась. Обошлась толчком в плечо.

— Ты бы тоже был таким, если б перестал играть в игрушки по ночам. А то ни до какой перспективы на будущее не додумаешься.

— Вот тут ты не права. Я не играю по ночам. Я играю по вечерам. По ночам я смотрю боевики и мечтаю быть таким же мужественным качком.

Алиса прыснула, лицезрея, как Сеня, подняв палец вверх, приподнял футболку. Он продемонстрировал свой животик, которымм забавно шевелил. И они замолчали, внвоь уставившись на жизнь города. Солнце припекало, и трава под ними была теплой.

— На самом деле, — сказал Сеня, отрываясь от наблюдения, — у меня тоже есть планы, связанные с мороженым. А что? Моя мама пекарь. Подсадила на готовку... Подумал, что неплохой заработок выйдет.

— И какие же именно утебя планы? — заинтересовалась девушка, отмахиваясь от летающей мошкары.

— Я бы открыл свою кондитерскую. С маленькими столиками на улице. Чтобы люди сидели, пили кофе, ели мороженое и никуда не спешили. И чтоб у меня было все — и фисташковое без глазури, и пломбир, и шоколадное с перцем.

— С перцем? Это какая-то экзотика?

— Не поверишь, — ответил Сеня, и глаза его загорелись, — но шоколад с перцем — это самое крутое. Острый шоколад. Ты сначала чувствуешь сладость, а потом как оно начинает жечь. Это как вспышка.

— Ничего себе, изобретатель какой. А ты бы придумал название для своей кондитерской? — спросила она.

Сеня задумался, почесал затылок.

— «Принц и принцесса», — сказал он, сдерживая смех. — В честь того пацана.

Алиса засмеялась первой, подбивая Арсения на выдох.

— Дурак, — сказала она, но это слово прозвучало как ласка.

— Ну и что, — пожал плечами Сеня, делая глоток тающего мороженого. — Зато запомнится. Ты бы пришла ко мне в кондитерскую?

— Конечно. Я бы пришла и попросила фисташковое, какое у тебя есть. И сидела бы, пока ты не скажешь, что пора закрываться.

— Ну, если так, — Сеня поднял свой рожок, словно тост, — то я буду ждать. И сделаю для тебя особенный сорт. Назову его «Соколова». Как тебе?

Алиса улыбнулась. Посмотрела на небо, на облака, которые плыли над ними, и ей вдруг показалось, что все будет хорошо. По крайней мере, сегодня. Прямо сейчас.

Рядом, шурша шинами по асфальту, беззвучно затормозил белый Porshe. Передний правый борт машины остановился в двух метрах от их ног. Стекло поползло вниз, впуская в воздух шлейф терпкого парфюма.

Алиса, разглядев в водителе Руслана, тут же подскочила, утаскивая за собой Сеню, который не успел сообразить.

— Здравствуй, художница, — Руслан повернул к ней голову, удерживая кожаный обод руля. — А ты пунктуальна. Я рад, что...

Блондин осекся. Его зрачки сузились, превратившись в две неподвижные точки, а длинная шея вытянулась вперёд. Немигающий взгляд прирос к застывшему Сеньке.

Сеня сделал один короткий, деревянный шаг к дверце. Он вцепился в резиновый уплотнитель стекла. Лицо Сени в секунду выцвело до матовой белизны. В его расширившихся светлых глазах прокрутился весь лор...

— Руслан?.. — сипло, на грани удушья выплюнул Сеня, наваливаясь всем телом на металл машины. — Живой... Ты откуда здесь на такой тачке, Рус?!

Отточенная манерность Руслана на долю ослабилась. Ладонь с массивным хронографом скользнула по оплётке руля, а в пространстве салона всплыла звенящая пауза, взрываемая низкочастотным, утробным рыком немецкого мотора. Его руки налились свинцом, а в ушах встал шум, что тревожил виски. Его немигающий взгляд налился щемящей, изломанной нежностью, что Алиса невольно отступила на шаг в сторону, чувствуя себя лишней в этой немой сцене. Руслан смотрел на взъерошенного мальчишку так, будто перед ним материализовался призрак, которого он тайно мечтал вернуть все эти долгие годы странства.

И вот Сеня уже подался вперед, его руки почти схватились за воротник водителя. Глаза подозрительно заблестели от подступающих слёз.

Но губы Руслана беззвучно дрогнули. Сохраняя остатки преданности, Рус осознавал: если его банда заметит минутный сбой в матрице, простого дворового растяпу Сеню сделают мишенью. Ему необходимо вырезать Арсения из опасной зоны.

Руслан преобразился. Отдернул руки того назад.

— Молодой человек, уберите руки от моей машины. Мы не знакомы. Вы меня с кем-то перепутали.

Сеня оцепенел. Моргнул, не веря изощрённой лжи.

Руслан не дал ему опомниться. Шустро выхватил с пассажирского кресла плотный белый конверт, швырнул его точно в грудь Алисе, избавляясь от улики. Бумага глухо шлёпнула по розовой ткани, и Соколова едва успела прижать ее локтем к ребрам.

— Прошу прощения. Время поджимает. Созвонимся, — сухо бросил он.

Мотор бешено взревел, широкие шины с визгом крутанулись, и белый кузов унесся в сторону светофора, оставляя их в облаке выхлопной гари.

Сеня так и остался стоять со слегка приподнятыми руками, глядя на пустое парковочное место. Его плечи беспомощно опустились, а воспоминание превратилось в нечто иное.

— Сень, вы знакомы?

Парня выдернули из раздумий. Он опустил руки, поспешно заталкивая ладони глубоко в карманы кофты, и отвернулся, избегая прозрачно-голубых глаз.

— Я... не уверен... Но он был очень похож, — путано пробормотал Сеня, дернув затяжки на капюшоне. — Да забей, Алис. Город миллионник, лица двоятся.

— Ты серьезно? Кто это?

— Да никто, говорю же! Просто... был один знакомый в детстве. Но это все в прошлом. Давным-давно. Тот пацан вообще из другой лиги был, попроще. А этот на люксовом купе... Короче, точно обознался. Показалось.

Арсений взял за руку Алису и двинулся в сторону автобусной остановки, обрывая любые расспросы, показывая всем видом, что тема закрыта намертво. Алиса сразу не двинулась. Промолчала, но внутри ворохнулось не хорошее предчувствие. Она проводила ссутулившуюся спину друга, пока ее не утоняло за ним же.