
Полная версия:
Пока не растаял лёд
Мы вернулись на площадку.
Последнее упражнение оказалось самым интересным: небольшая учебная игра с ограничением времени на принятие решения.
Тренер разделил нас на две группы и объяснил задачу. Необходимо было быстро продвигать мяч, не задерживая его без необходимости, постоянно открываться и поддерживать атаку.
Я оказалась в команде с Егором и Ромой.
Матвей — напротив.
— Всё, Хромова, — объявил он, — сейчас посмотрим, кто тут лучше передачи отдаёт.
Я поправила резинку на волосах.
— Соколов, ты лучше смотри, чтобы тебе вообще мяч достался.
— Я записал.
— Можешь распечатать и на стену повесить.
Максим Андреевич свистнул.
И разговоры закончились.
В игре я всегда чувствовала себя немного иначе.
Не потому, что становилась другим человеком. Скорее, исчезало всё лишнее.
В повседневной жизни я могла долго выбирать, что надеть, забывать, куда положила телефон, или переживать из-за разговоров, которые другие давно перестали помнить.
На поле всё становилось понятнее.
У тебя есть пространство.
Партнёры.
Соперники.
Мяч.
И несколько секунд на решение.
Иногда меньше.
Я старалась держать в поле зрения не только человека с мячом, но и тех, кто мог открыться для передачи. Следила за расстоянием между игроками, замечала, когда кто-нибудь слишком увлекался атакой и оставлял свободный участок.
В одном из эпизодов Рома попытался пройти самостоятельно.
Матвей перекрыл ему направление.
— Ром, назад! — крикнула я.
Рома услышал и отдал мяч мне.
Я приняла передачу, сместилась и заметила Егора, который уже начал движение в свободную зону.
Передала.
Матвей развернулся слишком поздно.
Егор завершил атаку.
— Есть! — радостно воскликнул Рома.
Я выдохнула и улыбнулась.
Но уже через несколько секунд ситуация повторилась в обратную сторону.
Матвей перехватил нашу передачу и быстро направил мяч партнёру.
Я бросилась назад, стараясь успеть перекрыть направление, однако опоздала.
— Один-один! — объявил Матвей.
— Не радуйся, это случайность! — крикнул Рома.
— Конечно! Всё хорошее в моей жизни случайно!
— Особенно причёска! — добавила я.
— Хромова, играй!
Я засмеялась, но тут же сосредоточилась.
Дальше началась настоящая борьба.
Никто не хотел уступать, хотя игра была всего лишь тренировочной. Мы перехватывали передачи, меняли направление движения, ошибались и тут же старались исправиться.
Несколько раз Максим Андреевич останавливал нас, чтобы разобрать ситуации.
Один раз досталось Матвею за то, что он слишком долго держал мяч.
Другой — Роме за потерю позиции.
Потом тренер снова подозвал меня.
— Соня, куда ты смотрела в предыдущем эпизоде?
— На Егора.
— А кто оставался у тебя за спиной?
Я оглянулась.
И сразу поняла.
— Матвей.
— Вот именно. Ты правильно увидела вариант для атаки, но совсем перестала контролировать то, что происходило позади. Если бы соперник сыграл быстрее, вы бы получили очень неприятный выход. Поняла?
— Да.
— Хорошо. Дальше.
Мы продолжили.
Я старалась учитывать замечание.
В следующем эпизоде, прежде чем включиться в атаку, быстро оценила расположение остальных и убедилась, что мы не оставляем слишком много свободного пространства.
И только потом пошла вперёд.
В какой-то момент Егор перехватил мяч и отдал его мне.
Матвей двигался навстречу.
Я уже собиралась передать Роме, но заметила, что тот находится слишком близко к сопернику.
За долю секунды пришлось изменить решение.
Я сместилась в сторону, вынуждая Матвея последовать за мной, и только после этого направила мяч Егору.
Тот принял передачу.
Два движения.
И комбинация завершилась удачно.
— Вот теперь хорошо! — крикнул тренер.
Я даже не сразу поняла, насколько широко улыбаюсь.
Матвей подъехал бы ко мне вплотную, будь мы на льду, но сейчас просто остановился рядом, уперев руки в бока.
— Ты специально?
— Что?
— Ты видела, что я туда пойду?
— Конечно.
— И специально меня увела?
Я невинно пожала плечами.
— А ты как думал?
Он покачал головой.
— Вот за это я тебя и не люблю.
— Неправда. Ты меня обожаешь.
— Не распространяй слухи.
Рома подошёл сзади и хлопнул нас по плечам.
— Так, голубчики, давайте выяснять отношения после тренировки!
— Ром, — сказала я, — мы и после тренировки можем.
— Вот только не надо. Я хочу домой.
Максим Андреевич дал финальный свисток.
— Всё! Закончили!
Несколько человек облегчённо выдохнули.
— На заминку, — добавил тренер. — И не разбегаемся сразу.
Мы послушно направились к свободному участку площадки.
Пока мы растягивались, Максим Андреевич прошёл вдоль ряда и остановился напротив меня.
— Соня, задержись на пару минут после занятия.
Я подняла голову.
— Хорошо.
Матвей, сидевший рядом, немедленно повернулся ко мне.
— Всё, Хромова. До свидания.
— Сам до свидания.
— Тебя вызывают на ковёр.
— Я тебя сейчас тоже вызову.
— Соколов, — сказал тренер, не оборачиваясь, — если хочешь, можешь остаться вместе с ней.
Матвей моментально выпрямился.
— Нет, спасибо. У меня дела.
— Вот и занимайся.
Я довольно улыбнулась.
Иногда справедливость всё-таки существовала.
Когда заминка закончилась, ребята начали собирать мячи и убирать оборудование. Матвей, несмотря на свои предыдущие заявления, помогал остальным и периодически отпускал комментарии насчёт того, как много мы сегодня работали.
Я сложила несколько конусов и отнесла их к ограждению.
Максим Андреевич стоял возле скамейки, просматривая записи в блокноте.
— Можно? — спросила я.
— Конечно. Подходи.
Он закрыл блокнот.
— Как сама оцениваешь сегодняшнюю тренировку?
Я задумалась.
— Нормально.
Тренер посмотрел на меня.
— Соня.
— Что?
— Давай без «нормально». Я тебя не первый год знаю.
Я вздохнула.
— В передачах ошибалась. Несколько раз слишком торопилась. В учебной игре один раз потеряла Матвея за спиной.
— Ещё?
Я нахмурилась.
— Не знаю.
— А хорошее что-нибудь было?
Я удивлённо подняла глаза.
— В смысле?
— В прямом. Ты сейчас перечислила ошибки. А что получилось?
Я помолчала.
— Несколько хороших передач.
— Несколько?
— Ну… больше нескольких.
— Так.
— Я хорошо видела свободные зоны. И в конце получилось увести Матвея, чтобы открыть направление Егору.
Максим Андреевич кивнул.
— Вот с этого и нужно начинать. Не с самодовольства, конечно, но и не с привычки замечать только то, что не удалось.
Я переступила с ноги на ногу.
— Я просто хочу играть лучше.
— Знаю.
Он произнёс это совершенно спокойно.
И почему-то именно от этого мне стало немного неловко.
— Ты способная, Соня. У тебя хорошее понимание игры, ты замечаешь движение партнёров и умеешь принимать решения. Но иногда ведёшь себя так, будто каждая ошибка отменяет всё, что ты сделала правильно до неё.
Я опустила взгляд на клюшку.
— Просто иногда кажется, что могла бы лучше.
— Почти всегда можно лучше. Для этого и тренируемся. Но если после каждой неточной передачи будешь мысленно устраивать себе разбор на полчаса, на следующий игровой эпизод у тебя времени не останется.
Я усмехнулась.
— Вы так говорите, будто знаете, о чём я думаю.
— Не обязательно знать. По лицу видно.
— Правда?
— Соня, у тебя после ошибки такое выражение, что Соколов даже шутить перестаёт.
Я рассмеялась.
— Вот это уже серьёзно.
— Очень.
Он улыбнулся, а затем снова стал серьёзным.
— И ещё. Я разговаривал с Александром Викторовичем. У вашей женской команды скоро начнётся более плотная подготовка. Будет непросто совмещать всё со школой.
Я кивнула.
— Понимаю.
— Не уверен, что до конца.
— Почему?
— Потому что это одиннадцатый класс. Тренировки, учёба, экзамены, поездки. Ты привыкла многое брать на себя, а потом удивляться, что устаёшь.
Я хотела сказать, что прекрасно справляюсь.
Но вспомнила, как в прошлом году однажды уснула прямо над конспектом по обществознанию.
Причём с ручкой в руке.
Мама до сих пор вспоминала этот случай.
— Я постараюсь распределять время, — сказала я.
— Вот и хорошо. И не забывай отдыхать.
— Максим Андреевич, вы сейчас прямо как мама.
— Значит, мама умные вещи говорит.
С этим спорить было трудно.
Он посмотрел на часы.
— Ладно, иди. На сегодня всё.
— Спасибо.
Я уже собиралась уходить, когда тренер окликнул меня:
— Соня.
— Да?
— Сегодня было несколько очень хороших решений. Особенно в последней игре. Запомни их тоже.
Я улыбнулась.
— Хорошо.
В раздевалке было шумно.
Рома кому-то рассказывал, как едва не забил невероятный мяч, хотя все присутствующие прекрасно видели, что до этого самого невероятного мяча дело даже не дошло.
Матвей спорил с Егором насчёт последнего эпизода.
Я убрала вещи в сумку и достала телефон.
От Вики было три сообщения.
Вика, 18:34
Сонь, ты живая?
Вика, 18:35
Мы закончили.
Вика, 18:36
Даша говорит, что ты опять зависла у мальчишек.
Я открыла переписку.
Соня, 18:39
Я не зависла. У нас тренировка.
Вика, 18:39
Ага, конечно.
Соня, 18:39
Ты вообще чего хотела?
Вика, 18:40
Спросить, что по домашке.
Я остановилась.
Домашка.
Первое сентября.
Какая ещё домашка?
Соня, 18:40
Вик, у нас сегодня был только классный час.
Вика, 18:40
А, точно.
Соня, 18:40
Ты меня напугала.
Вика, 18:41
Мне скучно.
Соня, 18:41
Вот и нашла проблему.
Вика, 18:41
Ладно, завтра увидимся. И фотки в общий чат скинула.
Я открыла школьный чат.
Фотографий было много.
На одной мы с Дашей стояли возле Вики, которая в последний момент решила показать язык в камеру.
На другой весь наш класс расположился возле школьного крыльца.
На третьей я получилась с закрытыми глазами.
Разумеется.
Я сохранила несколько снимков и отправила маме самый приличный.
Потом открыла переписку с Олей.
Соня, 18:44
Я почти закончила. Ты дома?
Ответ пришёл через минуту.
Олька, 18:45
Нет ещё, еду. А ты как?
Соня, 18:45
Нормально. Тренировка хорошая была.
Олька, 18:45
Тогда вечером расскажешь.
Соня, 18:46
Хорошо.
Я убрала телефон в сумку.
— Хромова, идёшь? — спросил Егор.
— Ага.
Матвей уже стоял возле выхода.
— Ну что, тебя не отчислили?
— Нет, представляешь.
— Странно.
— Очень. Тренер сказал, что я лучший человек на свете.
— Он точно про тебя говорил?
Я вздохнула.
— Матвей, у тебя вообще есть хорошие качества?
— Есть. Я скромный.
— Особенно.
Егор открыл дверь.
— Вы когда-нибудь устанете друг друга подкалывать?
Мы с Матвеем переглянулись.
— Нет, — ответили одновременно.
На улице уже начинало темнеть.
До настоящей осенней темноты было ещё далеко, но солнце опустилось ниже, и воздух ощутимо похолодал.
Мы вышли за территорию комплекса небольшой компанией.
Егор собирался домой, Рома — зайти в магазин, а Матвей заявил, что ему срочно нужно поесть, потому что «организм требует восстановления».
— Твой организм постоянно что-нибудь требует, — заметила я.
— Потому что он работает.
— С этим утверждением можно поспорить.
— Хромова, ты сегодня вообще домой собираешься?
— Собираюсь.
— Тогда чего вредничаешь?
Я пожала плечами.
— Для профилактики.
Мы дошли до перекрёстка.
Там наши дороги расходились.
— Ладно, — сказал Егор. — До следующей тренировки.
— Пока!
Матвей поднял руку.
— Хромова, не забудь завтра в школу!
— Спасибо, что напомнил. А то я уже собиралась в отпуск.
— Всегда пожалуйста.
Я пошла к остановке.
Через несколько шагов меня окликнули.
— Сонь!
Я обернулась.
Матвей стоял возле ограждения.
— Что?
Он немного помялся.
— Слушай, ты там… не бери в голову, ладно?
Я нахмурилась.
— Что именно?
— Ну, ошибку эту. Во время упражнения.
Я удивилась.
— Матвей, я уже забыла.
— А. Ну и хорошо.
Он пожал плечами.
— Просто ты после замечания такая серьёзная стала.
Я посмотрела на него внимательнее.
За всей его привычной болтовнёй иногда скрывались совершенно неожиданные вещи.
Например, способность замечать чужое настроение.
— Спасибо, — сказала я.
Матвей махнул рукой.
— Да не за что. Всё, иди. А то опять опоздаешь.
— Куда?!
— Не знаю. Ты обычно находишь куда.
Я рассмеялась.
— Пока, Соколов!
— Пока, Хромова!
Автобус пришёл через семь минут.
Я устроилась возле окна, поставив спортивную сумку у ног, и наконец позволила себе расслабиться.
После тренировки всегда наступало особенное состояние.
С одной стороны, чувствовалась усталость. Мышцы напоминали о каждом ускорении, а в голове ещё мелькали отдельные моменты занятия.
С другой — появлялось спокойствие.
Как будто всё, что накопилось за день, постепенно становилось на свои места.
Я смотрела на город за окном.
Иркутск медленно переходил от дневной суеты к вечерней. Люди спешили с работы, возле остановок собирались небольшие очереди, из открытых дверей магазинов тянуло тёплым воздухом.
Где-то вдалеке за домами угадывался знакомый простор города, в котором я выросла.
Мне нравился Иркутск.
Не всегда.
Зимой, когда приходилось выходить на улицу в мороз, я могла совершенно искренне заявить, что ненавижу здесь всё.
Особенно остановки.
Но всё равно это был мой город.
Здесь находилась школа, куда я ходила столько лет.
Здесь были друзья.
Здесь я впервые взяла в руки клюшку и поняла, что хочу заниматься хоккеем с мячом всерьёз.
Здесь были места, которые я знала наизусть, хотя никогда не пыталась их запоминать.
И дом.
Я посмотрела на телефон.
От мамы пришло сообщение.
Мама, 19:02
Сонь, ты скоро?
Соня, 19:02
Уже еду.
Мама, 19:03
Хорошо. Ужин готов.
Соня, 19:03
А сырники?
Мама, 19:03
Тоже.
Соня, 19:03
Лучшая мама на свете.
Мама, 19:04
Я знаю ️
Я улыбнулась.
Когда я открыла дверь квартиры, Вольт встретил меня с таким энтузиазмом, будто мы действительно расстались навсегда.
Он подбежал, несколько раз обошёл меня и ткнулся носом в руку, настойчиво требуя внимания.
— Ну привет, мой хороший!
Я присела, обняла его и погладила по спине.
— Ты что, соскучился?
Вольт завилял хвостом.
— А я вот тоже соскучилась. Особенно по ужину.
Из кухни донёсся мамин голос:
— Я всё слышу!
— Мам, я и по тебе соскучилась!
— Очень убедительно!
Я рассмеялась, сняла куртку и прошла в комнату.
На столе уже стояли тарелки, а из кухни тянуло запахом домашней еды.
Мама сидела возле окна и просматривала что-то в телефоне.
— Ну как? — спросила она.
Я поставила сумку возле стены.
— Хорошо.
— Сильно устала?
— Нормально.
Мама подняла глаза.
— Соня.
Я остановилась.
— Что?
— Ты можешь хоть раз рассказать что-нибудь подробнее, чем «хорошо» и «нормально»?
Я задумалась.
— Могу.
— Я слушаю.
Я села напротив.
— В общем, сначала у нас была разминка, потом ускорения. После этого работали с клюшками, делали передачи, а потом была учебная игра. Я пару раз ошиблась, но в конце получилось хорошо. Максим Андреевич ещё поговорил со мной после тренировки.
Мама сразу стала внимательнее.
— О чём?
— Да так. Сказал, что надо меньше зацикливаться на ошибках.
Она улыбнулась.
— Умный человек.
— Вот и он так считает.
— А ты?
Я пожала плечами.
— Наверное, прав.
Мама некоторое время смотрела на меня.
Потом сказала:
— Сонечка, ты ведь знаешь, что не обязана всегда быть лучшей?
Я опустила взгляд на стол.
— Знаю.
— Правда?
— Мам, ну конечно.
Она не стала продолжать.
Вместо этого подвинула ко мне тарелку.
— Тогда ешь. А то я сейчас тоже начну переживать, что ты недостаточно хорошо питаешься.
— Это уже знакомая тема.
Мы засмеялись.
Оле мы позвонили после ужина.
Я устроилась на диване, поджав под себя ноги, мама села рядом, а Вольт немедленно занял оставшееся место, совершенно не интересуясь, удобно ли нам.
На экране появилась сестра.
— О, какие люди!
— Привет, Олька!
— Привет, мелкая. Мам, привет!
— Привет, доченька. Как ты?
— Нормально. Устала немного.
На заднем плане у Оли виднелась её квартира: светлая стена, небольшой стол, кухонные шкафчики. Она недавно переехала в Красноярск и всё ещё постепенно обустраивалась.
— Ты опять не поужинала? — спросила мама.
Оля закатила глаза.
— Мам, я поужинала.
— Что ела?
— Еду.
Я захохотала.
— Олька, поздравляю! Ты официально стала мной!
— Очень смешно.
— Да нет, правда. Я сегодня то же самое говорила.
Мама посмотрела на нас обеих.
— Замечательно. Две дочери, и обе считают, что можно отвечать такими фразами.
— Наследственность, — сообщила я.
— Вот именно, — согласилась Оля.
Мама покачала головой, но улыбнулась.
Мы разговаривали почти сорок минут.
Оля рассказала про работу, про коллегу, который весь день искал документы, лежавшие у него на столе, и про то, как утром чуть не забыла дома ключи.
Я подробно описала школьную линейку и тренировку, не забыв упомянуть скамейку, которую Матвей едва не уронил окончательно.
Оля смеялась так, что несколько раз просила меня повторить самые смешные моменты.
Потом мама рассказала, что звонила бабушка, и разговор плавно перешёл на родственников.
— Кстати, — сказала Оля, — Алёна сегодня в чат писала?
— Писала, — ответила я. — Поздравляла всех с началом учебного года.
— А мне отдельно прислала картинку с пожеланием удачной осени.
— Ну, тебе тоже пригодится, — заметила мама.
Оля рассмеялась.
— Конечно. Особенно если осень окажется удачной и меня перестанут задерживать на работе.
Мы ещё немного поговорили о Москве, Красноярске, бабушкиных звонках и том, кто кому давно обещал отправить фотографии.
А потом Оля спросила:
— Сонь, а ты в этом году на каникулах куда-нибудь собираешься?
Я пожала плечами.
— Пока не знаю. От соревнований зависит.
— Понятно.
— А что?
— Да ничего. Просто думала, может, приедешь как-нибудь.
Я посмотрела на сестру.
Она говорила совершенно спокойно, но мне вдруг показалось, что ей действительно очень хотелось, чтобы я приехала.
— Я бы с удовольствием, — ответила я. — Правда. Просто надо будет расписание посмотреть.
Оля улыбнулась.
— Посмотри. Не обязательно прямо сейчас.
— Хорошо.
Мама встала, чтобы убрать чашки, и на несколько минут оставила нас вдвоём.
Я подвинулась ближе к телефону.
— Оль.
— М?
— Ты как там вообще?
Сестра немного удивилась.
— В смысле?
— Ну… одна. На новом месте.
Оля посмотрела куда-то в сторону.
— Нормально, Сонь. Привыкаю.
— Не скучно?
— Бывает.
Я замолчала.
Почему-то именно этот короткий ответ прозвучал гораздо честнее, чем все её предыдущие рассказы о работе.
— Ты звони, если что, — сказала я.
Оля улыбнулась.
— Буду.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Она немного помолчала, потом добавила:
— И ты мне звони. Не только когда домашку по английскому проверить надо.
Я возмущённо выпрямилась.
— Вообще-то я звоню не только поэтому!
— Конечно. Иногда ещё спрашиваешь, где мама.
Я рассмеялась.
— Это важная информация!
— Очень.
В комнату вернулась мама.
— О чём шепчетесь?
— Да так, — ответила я. — Обсуждаем, какая у тебя замечательная младшая дочь.
— Младшая, значит?
— Олька тоже замечательная, не переживай.
— Спасибо, — донеслось с экрана.
Мама засмеялась и села рядом.
Мы ещё немного поболтали, потом пожелали друг другу спокойной ночи.
Когда звонок закончился, я некоторое время смотрела на потемневший экран.
— Скучаешь? — тихо спросила мама.
Я кивнула.
— Ага.
Она погладила меня по волосам.
— Я тоже.
Вольт, которому, очевидно, надоело, что все разговаривают без него, положил голову мне на колени.
Я почесала его за ушами.
— Ну что, Вольтик, — сказала я, — у нас с тобой опять остались только мы и мама.
Пёс довольно вздохнул.
— И не говори. Тоже скучаешь по Ольке?
Он поднял голову, услышав знакомое имя.
Мама улыбнулась.
— Конечно, скучает. Она же его постоянно баловала.
— А мы, значит, не балуем?
Вольт немедленно перевернулся на спину, подставляя живот.
Я посмотрела на него.
Потом на маму.
— Нет, ну ты посмотри, как он страдает.
Мы рассмеялись.
Поздно вечером я лежала в кровати и просматривала фотографии, которые Вика прислала после линейки.
На одной мы втроём стояли возле школьного двора.
Вика улыбалась во весь рот.
Даша смотрела в камеру с привычной спокойной улыбкой.
А я зачем-то показывала два пальца над Викиной головой.
Я отправила фотографию Оле.
Соня, 22:17
Смотри, какая красота.
Она ответила не сразу.
Олька, 22:21
Ты опять за своё.
Соня, 22:21
Что?
Олька, 22:21
Ты посмотри, что у Вики над головой.
Соня, 22:22
Это художественный замысел.
Олька, 22:22
Конечно.
Я улыбнулась.
Потом отложила телефон.
Вольт лежал возле кровати, вытянув передние лапы. За окном шумел ветер, и где-то далеко проехала машина.
День получился длинным.
Школа.
Тренировка.
Дом.
Разговор с Олей.
Столько всего произошло, хотя, если подумать, ничего особенно необычного.
Самый обычный первый день сентября.
Наверное, именно такими днями и складывается жизнь.
Не только из больших побед, важных разговоров или событий, которые потом вспоминаешь годами.
Но и из утренних сырников, глупых шуток на тренировке, сообщений сестры, маминых вопросов о том, поела ли я, и собаки, которая считает своей личной обязанностью участвовать во всём, что происходит дома.
Я повернулась на бок.
Завтра начинались обычные уроки.
Послезавтра снова тренировка.
Потом выходные, новые занятия, контрольные, подготовка к сезону.
И где-то впереди — целый год, который пока представлялся мне огромным, совершенно неизвестным пространством.
Я не знала, каким он окажется.
Не знала, куда поступлю после школы и получится ли совмещать учёбу со спортом так, как мне хотелось.
Не знала даже, где буду жить следующей осенью.
Но сегодня на тренировке у меня получилась одна очень хорошая передача.
И почему-то именно об этом я вспомнила перед сном.
О свободном пространстве впереди, о движении Егора и о том мгновении, когда я поняла, куда нужно направить мяч.
Я улыбнулась в темноте.
— Спокойной ночи, Вольтюш.
Пёс тихо вздохнул.
Я закрыла глаза.
Завтра был новый день.
Глава 3
Дома
Утром второго сентября я обнаружила, что школьная жизнь окончательно вступила в свои права.
Причём сделала это самым неприятным из возможных способов: будильник зазвонил в семь, за окном моросил дождь, а в расписании на первый полноценный учебный день значилось шесть уроков.

