
Полная версия:
Пока не растаял лёд

Элин Вейр
Пока не растаял лёд
Глава 1
Моей любимой сестре, ставшей вдохновением для этой истории.
Ты даже не представляешь, сколько света, силы и удивительных историй можно найти в одном человеке.
Эта книга — о мечтах, которые требуют смелости, о людях, которые всегда остаются рядом, даже находясь далеко, и о пути, который каждый из нас однажды должен выбрать самостоятельно.
Пусть на её страницах ты найдёшь что-то знакомое, что-то неожиданное и, самое главное, частичку себя.
С любовью и верой в тебя.
Элин ВейрПоследнее первое сентября
Иркутск. 1 сентября 2026 года
Будильник зазвонил в семь утра.
Я протянула руку из-под одеяла, нащупала телефон на прикроватной тумбочке и, даже не открывая глаз, попыталась прекратить это издевательство над человеческой психикой. С первого раза не получилось. Вместо нужной кнопки я нажала на экран где-то сбоку, отчего мелодия стала играть ещё громче.
— Да поняла я, поняла… — пробормотала я, наконец отключив сигнал.
В комнате снова стало тихо.
За окном шумели машины, где-то во дворе переговаривались люди, а из кухни доносился негромкий звон посуды. Мама, как обычно, уже встала и занималась своими делами.
Я перевернулась на другой бок, собираясь подарить себе ещё хотя бы пять минут сна, но тут почувствовала, как матрас слегка прогнулся.
— Вольт, нет.
В ответ послышалось довольное сопение.
— Даже не думай.
Белая морда появилась прямо перед моим лицом.
— Ты вообще понимаешь значение слова «нет»?
Вольт, наша белая швейцарская овчарка, посмотрел на меня так, словно прекрасно понимал всё сказанное, но категорически не соглашался с моей позицией. Затем осторожно ткнулась холодным носом мне в щёку.
— А-а-а! Вольт!
Собака радостно завиляла хвостом. Пришлось сесть.
— Ты ужасен, — сообщила я ему, вытирая щёку ладонью. — Просто отвратительная собака. Никакого уважения к личному пространству.
Он совершенно не расстроился. Более того, воспринял моё пробуждение как приглашение к активному общению и немедленно попытался положить голову мне на колени. Я не выдержала и рассмеялась.
— Ладно, иди сюда.
Обняв его за шею, я уткнулась лицом в мягкую белую шерсть. Вольт довольно вздохнул и замер, позволяя себя гладить. Несколько секунд мы сидели молча. Вообще-то я любила утро. Особенно летнее, когда можно было проснуться без будильника, спокойно позавтракать и никуда не торопиться. Но первое сентября всегда было отдельной категорией утренних неприятностей. И дело даже не в школе. Просто сегодня начинался мой последний учебный год.
Одиннадцатый класс.
Звучало как-то слишком серьёзно.
Ещё вчера мы с девчонками обсуждали, кто во сколько придёт на линейку и нужно ли вообще тащить с собой рюкзаки, а сегодня я вдруг осознала, что через девять месяцев нам придётся сдавать экзамены, выбирать университеты и делать вид, будто мы прекрасно представляем, чем хотим заниматься всю оставшуюся жизнь. Лично я не представляла, зато прекрасно знала, что вечером у меня тренировка. И, если выбирать между размышлениями о будущем и двумя часами на стадионе, я, пожалуй, предпочла бы второе.
— Соня! — донеслось из кухни. — Ты встала?
— Да-а!
— Завтракать будешь?
— Буду!
— Тогда поторопись, пожалуйста!
Я посмотрела на часы.
Семь ноль восемь.
Времени было достаточно. По крайней мере, так мне казалось.
— Всё, Вольтюш, подъём, — сказала я, выбираясь из кровати. — У нас с тобой сегодня сложный день.
Собака спрыгнула на пол и отправилась к двери.
— У тебя, конечно, не настолько сложный. Тебе в школу не надо.
Вольт оглянулась.
— Да, можешь не хвастаться.
На кухне пахло свежим чаем, поджаренным хлебом и чем-то сладким. Мама стояла возле плиты в домашней футболке и светлых брюках, придерживая одной рукой телефон у уха, а другой переворачивая сырники.
— Да, мам, я поняла, — говорила она. — Нет, сегодня не получится, у Сони первое сентября, а у меня работа… Хорошо, вечером созвонимся. Давай договорим чуть позже, ладно? Сонюшка проснулась.
Я уселась за стол и потянулась к тарелке, но мама мгновенно обернулась пресекая мои поползновения в сторону завтрака.
— Руки.
— Мам…
— Соня.
— Я только один!
— Руки.
Пришлось вставать.
Пока я мыла руки, мама закончила разговор с бабушкой и убрала телефон на подоконник.
— Доброе утро, школьница.
— Доброе, — ответила я, возвращаясь за стол. — Только давай без этого.
— Без чего?
— Без «вот и последний год», «как же быстро ты выросла» и «ещё вчера в первый класс пошла».
Мама усмехнулась.
— А я как раз собиралась сказать, что ещё вчера ты в первый класс пошла.
— Я знала!
— Между прочим, это правда. Помню, как ты стояла с огромными бантами…
— Мам!
— …и категорически отказывалась отпускать мою руку.
— Это было одиннадцать лет назад. Человек имеет право на изменения.
— Конечно, имеет. Сейчас ты категорически отказываешься вовремя вставать с кровати.
— Неправда. Сегодня я встала с первого раза.
Мама посмотрела на Вольта, который устроился возле моих ног.
— Вольт, подтверди.
Он поднял голову.
— Предатель, — пробормотала я.
Мама рассмеялась и поставила передо мной тарелку с сырниками.
— Ешь давай. Во сколько у вас линейка?
— В девять.
— А сбор класса?
— В восемь сорок.
— Тогда почему ты до сих пор в пижаме?
Я посмотрела на часы.
Семь двадцать две.
— Потому что я очень быстро собираюсь.
— С прошлого года помню.
— Ты мне не доверяешь.
— Я тебе доверяю. Просто прекрасно знаю, что у тебя «быстро» обычно начинается с двадцати минут перед зеркалом.
— Это называется создание образа.
— Ага. Особенно когда ты десять минут выбираешь между двумя одинаковыми белыми футболками.
Я собралась возразить, но поняла, что аргументов у меня нет. Мама села напротив со своей чашкой чая, её телефон снова загорелся.
— Оля пишет, — сказала она.
Я моментально потянулась к своему. В семейном чате действительно появилось сообщение.
Олька, 07:23.
"Ну что, выпускница, с первым сентября!"
Следом прилетела фотография: на ней я стояла перед школой с огромным букетом, двумя белыми бантами и выражением лица человека, которого только что предали все взрослые мира. Первый класс.
Я застонала.
Соня, 07:24
"УДАЛИ."
Олька, 07:24
"Какая хорошенькая была."
Соня, 07:24
"БЫЛА???"
Олька, 07:25
"Ну сейчас тоже ничего."
Соня, 07:25
"Я приеду к тебе в Красноярск и удалю все твои фотографии."
Олька, 07:25
"Сначала ЕГЭ сдай."
Я возмущённо посмотрела на маму.
— Ты видела, что она творит?
— А что?
— Она издевается над несовершеннолетними.
— Ей можно, она старшая сестра.
— Прекрасно. Значит, у нас официально узаконено семейное насилие над младшими сёстрами.
— Соня!
— Психологическое! Через фотографии!
Мама рассмеялась, а я ещё раз посмотрела на снимок.
На самом деле фотография была смешная. Оля тогда сама училась в школе, но уже считала себя невероятно взрослой и важной. Помню, как она поправляла мне банты, пока я возмущалась, что всё прекрасно и без её помощи. Потом мы фотографировались возле школы. Мама никак не могла заставить меня посмотреть в камеру, папа что-то говорил фотографировавшему нас человеку, а Олька стояла сбоку и хихикала.
Я задержала взгляд на маленькой фигуре в белой рубашке. Странно, как хорошо иногда помнятся совершенно незначительные вещи. Например, что в тот день папа купил мне мороженое после линейки, хотя мама говорила, что сначала нужно нормально пообедать. Или как он поднял меня на руки, потому что я устала идти. Или как Оля всю дорогу утверждала, что настоящие школьницы не ноют.
Я заблокировала телефон.
— Сонь?
Я подняла глаза.
— М?
— Всё нормально?
— Да. Просто смотрела фотку.
Мама несколько секунд наблюдала за мной, потом кивнула.
— Ты сырники-то ешь, пока не остыли.
— Ем.
Она не стала ничего спрашивать, и за это я была ей благодарна.
К восьми часам наша квартира напоминала небольшой филиал службы спасения. Я бегала между спальней и ванной, разыскивая серёжки, которые совершенно точно положила вчера на комод, но которые по неизвестным законам мироздания решили исчезнуть именно сегодня. Вольт ходил за мной по пятам, было ощущение, что он прибывает в шоке.
— Мам! Ты не видела мои серёжки?
— Какие?
— Маленькие! Серебряные!
— На тумбочке смотрела?
— Смотрела!
— В ванной?
— Смотрела!
— А в ушах?
Я машинально потрогала уши.
Пауза.
Из кухни послышался смех.
— Очень смешно! — крикнула я.
— Я ничего не говорила!
— Вот именно!
Когда я наконец закончила собираться, до выхода оставалось десять минут, остановившись перед зеркалом осмотрела себя: белая рубашка, чёрная юбка, аккуратные туфли. Светлые волосы я оставила распущенными, лишь убрав несколько прядей от лица. Выглядело непривычно, потому что на тренировках я почти всегда собирала волосы, чтобы не мешали. В обычные дни предпочитала джинсы, футболки и кроссовки, хотя красивую одежду тоже любила. Просто с моей жизнью не всегда получалось совмещать всё, что хотелось.
— Соня! — позвала мама. — Ты готова?
— Да!
Я схватила телефон, небольшую сумку и вышла в коридор. Мама уже стояла возле двери.
— Иди сюда.
— Мам, только не начинай…
Она молча поправила воротник моей рубашки, потом немного отступила, осматривая меня с головы до ног.
— Красивая какая.
— Спасибо.
— Совсем взрослая.
— Ма-а-ам.
— Всё, молчу.
Она обняла меня. Мы стояли так несколько секунд, пока Вольт не решил, что семейное мероприятие проходит без его участия, и не протиснулся между нами.
— Вольт! — одновременно воскликнули мы.
Собака довольно завиляла хвостом.
— Всё, всё, — засмеялась мама. — И тебя любим.
Я присела, почесала его за ушами и поцеловала в белую макушку.
— Веди себя прилично. Не ешь мою обувь.
Он посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Я серьёзно.
— Соня, иди уже!
Иркутск встретил меня прохладным сентябрьским утром. Солнце то появлялось из-за облаков, то снова пряталось, ветер шевелил листья на деревьях, а возле остановки стояли люди с букетами. Первое сентября чувствовалось во всём. В белых рубашках школьников, в торопливых шагах родителей, в ярких цветах, которые выглядывали из бумажной упаковки, и даже в том особенном шуме города, который бывает только в начале учебного года.
Я шла к школе, одновременно отвечая на сообщения. Наш чат назывался «Палата 11». Название придумала Вика ещё в десятом классе, когда мы готовились к контрольной по химии и коллективно пришли к выводу, что нормальные люди добровольно таким не занимаются.
Вика, 08:12
"СОНЯ"
Вика, 08:12
"ТЫ ГДЕ"
Я, 08:12
"Иду."
Вика, 08:12
"Я ТОЖЕ"
Даша, 08:13
"Девочки, до сбора ещё почти полчаса."
Вика, 08:13
"Даша, не мешай нам паниковать."
Я, 08:13
"Поддерживаю."
Даша, 08:13
"Вы неисправимы."
Вика, 08:14
"Это не баг, это особенность."
Я убрала телефон, переходя дорогу.
Наша школа находилась в знакомом районе, где за годы учёбы я успела выучить практически каждую трещину на асфальте. Возле входа уже толпились ученики. Младшеклассники держали букеты, родители фотографировали детей на фоне школьного крыльца, старшеклассники стояли отдельными компаниями и делали вид, что совершенно не волнуются.
Я сразу заметила Вику. Собственно, не заметить её было трудно, потому что она стояла возле ограды, активно размахивала руками и что-то рассказывала Даше.
— СО-О-ОНЯ!
Несколько человек обернулись. Я закрыла глаза.
— Господи, Вика…
— ИДИ СЮДА!
— Я тебя прекрасно вижу!
— А ЧЕГО ТЫ ТАК МЕДЛЕННО?!
— Ты можешь разговаривать нормальным голосом? — я ускорила шаг.
— Могу, — совершенно спокойно ответила она, когда я подошла. — Привет.
— Ты ненормальная.
— Спасибо, взаимно.
Мы обнялись, затем я заметила Дашу, стоявшую рядом и улыбавшуюся.
— Привет, Сонь.
— Привет!
— Ну что, одиннадцатый класс? — спросила Даша.
— Не напоминай, — сказала я.
— Девять месяцев, и свобода! — торжественно объявила Вика.
— Девять месяцев, и ЕГЭ, — поправила Даша.
— Вот умеешь же ты настроение испортить.
— Я просто реалист.
— А я оптимист. И мне прекрасно жилось, пока ты не начала говорить.
Мы рассмеялись, я посмотрела на подруг.
Вика сегодня была с аккуратно уложенными тёмными волосами, в белой рубашке и юбке. Выглядела она непривычно серьёзно, если не учитывать тот факт, что за последние две минуты успела громко прокомментировать практически всё происходящее вокруг.
Даша, наоборот, была похожа на саму себя: спокойная, собранная, с аккуратной причёской и небольшим букетом в руках.
— Вы после линейки куда? — спросила я.
— Домой, — ответила Даша. — Потом на тренировку.
— А я сначала есть, — заявила Вика.
— Ты завтракала.
— И что?
— Ничего.
— Вот именно. Нельзя ограничивать человека в его стремлении к прекрасному.
— К котлетам, — уточнила я.
— К прекрасным котлетам.
Наша классная руководительница появилась возле входа без десяти девять. Елена Сергеевна всегда производила впечатление человека, который способен одновременно проверить домашнее задание, организовать школьное мероприятие и остановить небольшую гражданскую войну.
— Одиннадцатый «А»! — позвала она. — Собираемся!
Мы постепенно подтянулись к остальным. Кто-то обнимался после каникул, кто-то обсуждал летние поездки, кто-то уже жаловался на предстоящие экзамены.
— Хромова!
Я обернулась, к нам направлялся Матвей Соколов.
— О, спортсмен, — сказала я. — Ты живой?
— Представь себе.
— А я думала, тебя окончательно похоронили под нормативами.
— Очень смешно. Между прочим, я всё сдал.
— Поздравляю. Медаль дать?
— Можно.
— Шоколадную?
— Настоящую желательно.
Матвей усмехнулся и легонько толкнул меня плечом.
Мы знали друг друга много лет. Он занимался хоккеем с мячом в юношеской команде, с которой я регулярно тренировалась, поэтому виделись мы значительно чаще, чем некоторые родственники. И, пожалуй, именно поэтому при встречах первым делом старались друг друга задеть.
— Ты сегодня на тренировку? — спросил он.
— А куда я денусь?
— Белов сказал, чтобы все были вовремя.
— Передай Белову, что я образец дисциплины.
Матвей посмотрел на меня, потом на Вику, Вика ответила на его взгляд, и они одновременно рассмеялись.
— Что? — возмутилась я.
— Ничего, — сказал Матвей. — Просто вспомнил, как ты на прошлой неделе…
— Не продолжай.
— …прибежала за три минуты до начала…
— Матвей.
— …с кроссовками в руках…
— Я тебя сейчас ударю.
— …потому что перепутала время.
— Я предупреждала.
Он отступил, продолжая смеяться.
— Ладно, ладно. До вечера.
— Счастливо, заноза.
— Взаимно, Хромова!
Я проводила его взглядом.
— Вы когда-нибудь перестанете? — спросила Даша.
— Что именно?
— Вести себя как дети.
— Нет, — ответила я.
— Никогда, — подтвердила Вика.
Даша тяжело вздохнула.
На линейке было шумно, директор говорил о новых возможностях, знаниях и ответственности. Первоклассники переминались с ноги на ногу, родители поднимали телефоны повыше, чтобы снять происходящее, а один мальчик из младших классов отчаянно пытался поправить огромный бант своей соседке. Я стояла между Викой и Дашей и периодически поглядывала по сторонам.
— Интересно, — тихо сказала Вика, — сколько раз за сегодня нам скажут, что мы выпускники?
— Уже четыре, — ответила Даша.
— Ты считаешь?
— Да.
— Уважаю.
Я улыбнулась. В какой-то момент директор произнёс очередную торжественную фразу, и я вдруг поймала себя на том, что почти не слушаю. Вокруг всё было знакомым: школьный двор, учителя, одноклассники, разноцветные букеты, сентябрьское солнце, которое неожиданно стало пригревать сильнее. Я стояла здесь уже столько раз: в первом классе — с огромным букетом и желанием поскорее уйти домой; в пятом — с ощущением, что теперь мы невероятно взрослые; в девятом — с мыслью, что впереди экзамены, но это ещё очень нескоро. А теперь… Теперь мы действительно были выпускниками. И почему-то именно сегодня до меня наконец дошло, что следующего первого сентября в этой школе у нас уже не будет.
Я оглянулась на одноклассников. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал, а кто-то незаметно проверял телефон. Всё было как обычно и одновременно совсем иначе.
— Сонь.
Я повернулась.
— Что?
Даша кивнула вперёд.
— Смотри.
На площадку вышли первоклассники, которые должны были читать стихи, один из мальчиков с совершенно серьёзным лицом держал микрофон обеими руками, словно собирался выступать перед многотысячной аудиторией. Вика наклонилась ко мне.
— Мне кажется, он волнуется меньше, чем я перед контрольной по математике.
— Это потому, что он ещё не знает, что такое профильная математика, — прошептала я.
Даша едва сдержала смех.
После линейки мы поднялись в класс, Елена Сергеевна поздравила нас с началом учебного года, рассказала о расписании, предстоящих мероприятиях и подготовке к экзаменам, потом начался традиционный разговор о будущем.
— Ребята, — сказала она, отложив бумаги, — я понимаю, что многие из вас пока не определились с профессией. Это совершенно нормально. Но уже сейчас нужно постепенно смотреть программы университетов, узнавать требования и решать, какие предметы вы будете сдавать.
Я машинально покрутила ручку между пальцами.
Вот опять. Университеты. Профессии. Будущее.
Иногда мне казалось, что все вокруг прекрасно знают, чего хотят. Вика уже несколько месяцев рассуждала о поступлении, хотя периодически меняла направление. Даша составила целую таблицу университетов, проходных баллов и необходимых экзаменов. А я… Я знала, в какое время начинается тренировка, когда ближайшие сборы и какие упражнения мне нужно дополнительно отработать. Но стоило кому-то спросить, кем я хочу стать через пять лет, как в голове возникала подозрительная пустота.
— Софья?
Я подняла глаза.
— Да?
— Ты уже думала о дальнейшем обучении?
В классе стало немного тише.
— Думала, — осторожно ответила я.
— И к чему пришла?
Я улыбнулась.
— Пока к тому, что надо хорошо сдать ЕГЭ.
Несколько человек засмеялись, Елена Сергеевна тоже улыбнулась.
— Это, безусловно, правильная мысль. Но желательно, чтобы к зиме у тебя появилось хотя бы примерное представление о направлении.
— Хорошо.
Она кивнула и обратилась к следующему ученику, а я выдохнула.
— Отличный план, — тихо прошептала Вика.
— Какой?
— Хорошо сдать ЕГЭ. Надо записать.
— Запиши. Бесплатно дарю.
Даша покачала головой.
— Вы обе невозможные.
После классного часа мы ещё долго не могли разойтись. Кто-то предлагал пойти в кафе, кто-то хотел устроить общую фотосессию, кто-то уже собирался домой, я же стояла возле окна и отвечала маме.
Мама, 10:47
"Как всё прошло?"
Я, 10:48
"Хорошо. Нас официально признали выпускниками."
Мама, 10:48
"Поздравляю️" ️
Я, 10:48
"Спасибо. Можно теперь сразу диплом?"
Мама, 10:49
"Сначала сдай ЕГЭ, аттестат получи, а потом уже поступи.
Я, 10:49
"В этой семье меня никто не поддерживает."
Мама, 10:49
"Сырники вечером будешь?"
Я, 10:49
"Поддержка восстановлена."
Я улыбнулась и убрала телефон.
— Чему радуемся?
Рядом остановился Даниил Волков. Мы учились вместе уже много лет, хотя тесно никогда не дружили. Общались нормально, могли пошутить, иногда помогали друг другу с учёбой, но большую часть времени проводили в разных компаниях. Даня был чуть выше меня, темноволосый, обычно спокойный и довольно наблюдательный. Ещё он обладал раздражающей способностью замечать вещи, которые другие предпочитали игнорировать.
— Мама обещала сырники, — объяснила я.
— Серьёзный повод.
— Ещё какой.
Он прислонился плечом к стене.
— Ты сегодня на тренировку?
Я удивлённо посмотрела на него.
— А ты откуда знаешь?
— Вика минут десять назад рассказывала половине класса, что у вас вечером тренировка и поэтому никто никуда не идёт.
— А-а. Ну да. Есть такое.
— Понятно.
Несколько секунд мы молчали, потом Даня кивнул на мой телефон.
— Слушай, у нас же в этом году опять будет общий проект по истории?
— Наверное.
— Если нас снова объединят в одну группу, давай сразу договоримся, что ты не будешь писать презентацию за ночь до сдачи.
Я медленно повернула голову.
— Извини?
— Я просто помню прошлый год.
— Между прочим, презентация была отличная.
— Особенно слайд, на котором вместо фотографии исторического деятеля оказалась картинка с котом.
— Это был художественный приём.
— Конечно.
— И вообще, ты тогда смеялся громче всех.
— Потому что это было смешно.
Я фыркнула.
— Волков, ты отвратительный человек.
— Мне говорили.
Он улыбнулся.
Я неожиданно поймала себя на мысли, что за лето мы почти не общались. Только несколько раз пересекались в общей компании, да и то мельком.
— Как каникулы? — спросила я.
— Нормально. К бабушке ездил, потом с ребятами на Байкал выбирались. А у тебя?
— Тренировки, сборы, немного отдыха. Всё как обычно.
— Не надоело?
Я задумалась. Вопрос был простой, наверное, большинство людей ответили бы на него не задумываясь, но я почему-то не сразу нашлась.
— Нет, — сказала наконец. — Бывает, устаю, конечно. Иногда хочется вообще ничего не делать. Но чтобы надоело… Нет.
Даня кивнул.
— Понятно.
— А что?
— Ничего. Просто интересно.
Из коридора донёсся голос Вики:
— СО-О-ОНЯ! МЫ УХОДИМ!
Я закрыла глаза.
— Господи, когда-нибудь её услышат в Москве.
Даня рассмеялся.
— Иди, а то она сейчас сюда придёт.
— Это угроза?
— Предупреждение.
Я помахала ему рукой.
— Ладно, до завтра.
— Пока, Хромова.
Домой я вернулась около полудня. Вольт встретил меня так, будто мы не виделись как минимум полгода, сначала он радостно бегал по коридору, потом попытался принести мне игрушку, но передумал и вместо этого сунул нос в мою сумку.
— Ничего тебе там нет, — сказала я, снимая туфли. — Даже не надейся.
Из кухни выглянула мама.
— Ну что, выпускница?
— Мам, если меня сегодня ещё хоть раз так назовут…
— Хорошо, хорошо. Как прошло?
— Нормально. Линейка, классный час, разговоры про ЕГЭ. Всё по программе.
— Фотографировались?
— Да, Вика обещала скинуть.
— Мне потом покажешь.
— Конечно.
Я прошла на кухню, налила себе воды и присела за стол. Мама что-то печатала на ноутбуке.
— Работы много? — спросила я.
— Есть немного. После обеда ещё созвон.
— А бабушка что утром хотела?
— Да так, узнавала, как у нас дела. Спрашивала, когда вы с Олей приедете.
— Мы же говорили, что пока не знаем.
— Вот я ей то же самое сказала.
Я улыбнулась. Бабушка могла задать один и тот же вопрос несколько раз, даже если ответ совершенно не изменился. Особенно когда речь шла о семейных встречах. После переезда в маленький городок Хакасии она жила в нескольких минутах от сына Андрея, то есть брата моей мамы. Родственников у нас было достаточно, чтобы обеспечить ей разговоры по телефону практически круглосуточно, чем она и занималась, если не была в гостях у Андрея и его семьи: жены Маши и двух детей Тёмы и Алисы, учившихся в младших классах. Мамина старшая сестра Алёна со своей семьёй жила в Москве, а мы с Олей и мамой составляли ещё одну часть нашего большого, разбросанного по городам семейства, мы с мамой жили и Иркутске, а сестра переехала недавно в Красноярск.

