Пепел Первой Зари

— Пошли! — скомандовал Адриан.

Они метнулись к боковой стене амбара. Селена на бегу выхватила туринский клинок Лорана, одним точным ударом рукояти выбила свинцовый переплет узкого цокольного окна и первой скользнула внутрь темного помещения.

Мастерская рудознатца встретила их запахом пыли, старого табака и сухого горного чабреца. Вдоль бревенчатых стен высились стеллажи с сотнями образцов минералов, образцами жил и геологическими картами. В центре комнаты, у массивного дубового верстака, стоял высокий, сутулый старик с длинными седыми волосами, перехваченными кожаным ремешком. В его жилистых руках был зажат тяжелый двуручный горный лом с острым граненым наконечником, а узкие, немигающие желтоватые глаза сейдари смотрели на незваных гостей с холодной, смертоносной готовностью дорого продать свою жизнь.

— Еще шаг, псы архиепископа, — глухим, вибрирующим голосом произнес старик, поднимая лом на уровень груди, — и я пробью этот пол вместе с вашей падалью. Под нами дренажный колодец с кипящей серной водой.

— Мастер Варран, стойте! — Селена шагнула вперед, опуская клинок к полу и сдергивая капюшон. Свет из разбитого окна упал на ее лицо и на белесый шрам на ключице. — Мы не люди Восса.

Старик прищурился, его взгляд скользнул по ее чертам, и вдруг его пальцы на железном ломе едва заметно дрогнули:

— Ты... — хрипло выдохнул он. — Глаза Марты. Нос Матиаса. Селена?

Она протянула вперед ладонь, на которой тускло блеснула медная пластина с руной Горных Артелей:

— Отец велел передать это вам, если наступит черный день. Этот день наступил, мастер. Восс пришел не арестовывать вас. Вас приказано убить, чтобы списать на сейдари чудовищное преступление магистра Бранта.

В этот момент дверь позади них затрещала под ударами топоров гвардейцев. Из-за стены донеслись яростные крики Восса и звон клинков — Адриан и Ивейн держали входной проем, сдерживая натиск карателей.

— Брант... — проскрежетал старик, и в его глазах вспыхнуло пламя древней подгорной ненависти. — Этот червь из Палаты Мерила все-таки запустил свой проклятый проект. Десять лет назад Матиас предупреждал меня, что они полезут в Центральное Жерло!

— Он строит накопитель Первой Зари на вершине Башни Еретиков, — быстро заговорила Селена, помогая старику сгрести в кожаный баул самые ценные чертежи. — Маршан мертв, Кауфман мертв. У нас есть слепок мастер-ключа от внешних шлюзов, но нам нужен проход в нижние дренажные галереи под башней. Только вы знаете, как обойти замурованные сифоны!

Варран отбросил лом, подошел к тяжелому сундуку в углу и откинул кованую крышку, извлекая рулон толстого вощеного шелка, покрытого сложнейшими схемами подземных пустот:

— Шлюзы заперты механическими заслонками, девочка. Но строители Первого Разлома оставили аварийный сброс — шахту вентиляции номер семь. Она выходит прямо под фундамент пыточных казематов. Туда не пролезет взрослый воин в броне, но мы с тобой пройдем.

Дверь амбара с оглушительным грохотом рухнула внутрь. В проломе возникла массивная фигура гвардейца Бранта в глухом шлеме с занесенной секирой. Но прежде чем топор успел опуститься, длинный меч Адриана молниеносным уколом снизу вверх пробил сочленение нагрудника солдата. Капитан оттолкнул мертвое тело плечом и крикнул, тяжело задыхаясь:

— Селена, выход! Сюда пробивается вторая шеренга!

— Люк под наковальней! — рявкнул Варран, с поразительной для своего возраста силой сдвигая в сторону тяжелую чугунную колоду. Под ней открылся узкий темный лаз с полусгнившей веревочной лестницей. — Прыгайте! Этот ход ведет прямо в штреки седьмой шахты!

Ивейн и Лука первыми скользнули в темноту лаза, прикрывая отход снизу. Селена помогла старику перевалиться через край, а затем повернулась к Адриану. Капитан стоял в дверном проеме, сдерживая натиск двоих стражников. Его движения были безупречными, но Селена видела, как тяжело вздымается его грудь и как подгибается раненая нога при каждом выпаде.

— Адриан, назад! — крикнула она, протягивая ему руку.

Капитан сделал резкий круговой взмах мечом, заставив противников отпрянуть, шагнул назад к наковальне и с размаху обрушил тяжелый дубовый верстак прямо на проем двери, забаррикадировав вход на драгоценные полминуты. Одним сильным движением он перемахнул через край люка, увлекая Селену за собой во тьму, и ногой захлопнул тяжелую чугунную крышку.

Сверху раздались бессильные удары топоров и отчаянные проклятия Восса, но звук быстро затих, поглощенный стопудовой толщей гранита.

Они спускались по узкому, вертикальному штреку почти четверть часа, пока под ногами не захлюпала ледяная вода старого водоотводного канала. Здесь царил мертвый покой: воздух был неподвижным, холодным, пахнущим сырой медью и глубоким подземным камнем.

Старый Варран зажег небольшую масляную лампу в медном корпусе с толстым граненым стеклом. Свет выхватил из темноты низкие своды штольни, укрепленные мощными базальтовыми подпорками. Старик тяжело опустился на сухой выступ скалы, окинул долгим, пристальным взглядом четверых беглецов и остановился на Адриане:

— Офицер Дозорного Корпуса защищает сейдари и дочь государственного изменника от судейских палачей... — негромко, с горькой усмешкой произнес рудознатец. — Воистину, небо над Валь-Рейном перевернулось, если сыновья пограничных щитоносцев идут против собственной знати.

— Знать, которая сжигает собственный город ради сохранения золотых подвалов, теряет право на присягу, мастер Варран, — спокойно ответил Адриан, опираясь на меч и переводя дух. Его дыхание постепенно выравнивалось, янтарные глаза смотрели твердо и открыто. — Мой долг — защитить людей, а не убийц в бархатных мантиях.

Старик медленно кивнул, и в его желтоватых глазах растаяли последние следы недоверия. Он повернулся к Селене, разворачивая на коленях вощеный шелк с чертежами:

— Слушай меня внимательно, дочь Матиаса. Брант уверен, что его накопитель совершенен. Но твой отец знал главную тайну Первого Разлома. Эфир — это не просто вода, которую можно запереть в чугунной бочке. Эфир обладает кристаллической памятью. Если попытаться сжать его выше критической плотности без заземления на живую породу, начнется фазовый переход.

— Взрыв обратной энтропии, — прошептала Селена, и в ее глазах вспыхнул огонек математического озарения. — Он не удержит ядро! Накопитель разорвет Башню Еретиков на куски, а высвобожденная энергия выжжет весь Верхний Предел!

— Именно, — подтвердил Варран. — Брант думает, что спасет верхушку, пожертвовав бедняками. На деле он приготовил погребальный костер для всего города. И чтобы предотвратить катастрофу, у нас остался только один путь.

Старик ткнул узловатым пальцем в самый центр чертежа — в основание фундамента Башни Еретиков:

— Завтра в полночь начнется День Зимнего Солнцестояния. Во время парада планет природный эфир поднимется к максимальной отметке. Мы должны войти в седьмую вентиляционную шахту за два часа до полуночи, пробиться к центральным заслонкам и сломать механизм синхронизации до того, как Брант повернет главный ключ.

Селена посмотрела на Адриана. Капитан встретил ее взгляд — в его глазах не было сомнений, лишь спокойная, нерушимая уверенность соратника, готового идти сквозь огонь и бездну. Он протянул руку и крепко сжал ее ладонь в своей теплой, надежной руке.

— Мы пойдем туда вместе, мастер Варран, — твердо произнес Адриан. — И этот рассвет станет последним рассветом для палачей Валь-Рейна.

Глава 11

Глава 11. Городской карнавал Теней

Сумерки над Валь-Рейном сгустились неестественно быстро, словно само небо спешило спрятать город в черное бархатное покрывало. Канун Зимнего Солнцестояния традиционно отмечался праздником Карнавала Теней — древним, полуязыческим торжеством, доставшимся княжеству в наследство от эпохи первых рудознатцев. В эту единственную ночь в году сословные барьеры формально стирались: по средневековому обычаю каждый житель, от поденщика до члена Верховного Конклава, обязан был надеть маску, скрывающую лицо, дабы перед ликом наступающей Великой Тьмы все предстали равными смертными.

Город гудел, как потревоженный осиный рой. Улицы Нижнего Города и торговых посадов озарились багровыми сполохами тысяч смоляных факелов, чадящих плошек с ворванью и бумажных фонарей в виде оскаленных морд мифических саламандр. Из кабаков доносился пьяный рев волынок, стук глиняных кружек и пронзительный визг деревянных трещоток. Праздничная суматоха, замешанная на страхе перед недавними пожарами и облавами, приобрела истерический, лихорадочный оттенок: люди пили, плясали на мокрых дощатых помостах и горланили непристойные куплеты с тем исступленным отчаянием, с каким пируют во время чумы.

В крошечной задней комнатке лавки красильщика на набережной Стеклодувов стояла тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием сальной свечи. Селена поправила перед треснувшим зеркалом маску из плотного тисненого сафьяна. Маска изображала лунного сокола — символ судебных секретарей вольного периода, ее прорези для глаз были окаймлены тонкой серебряной насечкой, скрывавшей верхнюю часть скул и лоб. Вместо привычного кожаного колета на девушке было глухое платье из темно-синей шерсти с узкими рукавами и тяжелый плащ с широким капюшоном, под складками которого покоился туринский клинок и брезентовый подсумок со слепком мастер-ключа.

Дверь скрипнула, и в комнату шагнул Адриан. На нем был простой камзол из черненого сукна без офицерских знаков различия и полумаска из темного железа в виде забрала турнирного шлема с прорезями для глаз. Без сверкающего нагрудника и с перевязанным бедром он двигался чуть медленнее, но широкие плечи и пружинистый шаг выдавали воина, готового в любую секунду выхватить длинный клинок, спрятанный под темным суконным плащом.

— Ивейн вернулась из доков, — негромко произнес он, останавливаясь за спиной Селены. В отражении зеркала его янтарные глаза за железной прорезью маски смотрели внимательно и тревожно. — Варран спрятан в надежном погребе артели кожевников. Старик передал последние расчеты: седьмая шахта пока свободна от караулов, но у Башни Еретиков выставлен двойной заслон личной гвардии магистра.

— А связной Бранта? — Селена повернулась к нему, завязывая шелковые тесемки маски на затылке. — Ивейн подтвердила встречу?

— Подтвердила, — Адриан нахмурился. — Полчаса назад посыльный в ливрее Палаты Мерила доставил депешу старшему пробиреру гильдии ювелиров. В полночь на мосту Зеркальщиков Брант лично передает капсулу стабилизатора командиру штурмовой роты гвардии, чтобы начать запирание шлюзов. Они используют карнавал как идеальное прикрытие: среди сотен ряженых никто не обратит внимания на передачу тяжелого футляра.

— Значит, мы перехватим его прямо в толпе, — решительно произнесла Селена, проверяя ход стилета в скрытых ножнах на запястье. — Если мы захватим капсулу до того, как ее доставят к подножию башни, запуск установки сорвется.

Адриан медленно подошел ближе, сократив расстояние между ними до одного шага. Его пальцы, затянутые в тонкую черную замшевую перчатку, осторожно коснулись края ее маски, поправляя выбившуюся темную прядь волос. Его прикосновение было теплым, почти невесомым, но Селена почувствовала, как по ее спине пробежала мелкая, сладкая дрожь.

— Это смертельно опасно, Селена, — очень тихо сказал он, заглядывая ей в глаза. — На мосту будет не меньше пяти сотен людей. Если начнется давка или гвардейцы пустят в ход арканические самострелы, живым оттуда не уйдет никто. Держись за меня. Что бы ни произошло — не отходи дальше длины меча.

— Я умею держать дистанцию, капитан, — с мягкой, едва заметной улыбкой ответила она, накрывая его ладонь своей рукой. — К тому же, сегодня ночью я не судебный оценщик. А ты — не капитан стражи. Сегодня мы просто две тени.

Адриан задержал дыхание, его янтарный взгляд потемнел, став глубоким, как омут. Он не отнял руки; его большой палец медленно, бережно провел по ее нижней губе, очерчивая ее контур. В полумраке тесной комнатушки, среди запаха прелой шерсти и застывающего воска, повисло напряженное, электрическое безмолвие. Селена не отстранилась. Ее дыхание стало глубже, пальцы сильнее сжали его запястье. На одно короткое, бесконечное мгновение показалось, что он наклонится и поцелует ее прямо сквозь холодные края масок.

Но снаружи, в проходе, раздался громогласный, насмешливый голос Луки, и наваждение рассеялось:

— Святые угодники, если вы двое собираетесь стоять столбами до второго пришествия, я лично выпью весь полынный ликер у этих еретиков-трактирщиков!

Дверь распахнулась, и на пороге возник молодой прозектор во всем великолепии своего карнавального наряда. Лука нацепил на лицо огромную фарфоровую маску Чумного Доктора с длинным загнутым клювом, на кончик которого была нагло привязана сушеная веточка полыни. Поверх камзола он набросил широкий черный плащ, подбитый алым шелком, а на боку у него вместо шпаги болталась деревянная клистирная трубка внушительных размеров.

— Каков, а? — Лука картинно крутанулся на каблуках, развевая полы плаща. — Ни один стражник в здравом уме не подойдет ко мне ближе чем на десять шагов! Чумной Доктор на празднике — дурная примета, все шарахаются, как от проказы. А под плащом у меня шесть бутылей концентрированной серной кислоты и три дымовые шашки. Полный арсенал спасения грешных душ!

Следом за ним, бесшумно, как ночная рысь, в комнату скользнула Ивейн. На сейдари была маска из вороненой чешуи речной змеи, закрывавшая лицо до самых губ, а ее стройную фигуру облегал охотничий колет из черной вываренной кожи. За спиной под плащом угадывался привычный силуэт арбалета.

— Хватит паясничать, Мортен, — холодно бросила сейдари, однако уголок ее рта под маской дрогнул в едва заметной усмешке. — На мосту Зеркальщиков уже собираются процессии гильдий. Гвардия Дюваля перекрыла северный съезд. Нам пора.

— Идемте, — Адриан перехватил рукоять меча под плащом и первым шагнул в сырую тьму переулка.

Улица Зеркальщиков бурлила, словно гигантский кипящий котел. Это был самый широкий и богатый мост города — массивная трехарочная конструкция из черного диорита, соединявшая ремесленные низы с аристократическим островом Верхнего Предела. По обеим сторонам моста теснились двухэтажные фахверковые лавки мастеров-стеклодувов, ювелиров и красильщиков, чьи витрины в эту ночь были закрыты тяжелыми ставнями. Между домами висели гирлянды из цветных фонарей, сквозь толпу с ревом продирались ряженые на ходулях, изображавшие древних титанов Разлома, а бродячие факиры выдували в морозный воздух огромные столбы желтого и зеленого огня, пахнущего селитрой и жженым спиртом.

Толпа двигалась плотной, колышущейся массой: сотни масок — лисы, волки, химеры, демоны из преисподней, шуты с бубенцами и скорбные лики святых мучеников. Под прикрытием этого пестрого безумия четверка разделилась.

Ивейн и Лука растворились среди зевак у южного парапета моста, заняв позицию возле каменной лестницы, спускавшейся к причалам лодочников. Селена и Адриан, слившись с процессией гильдии сукноделов, медленно продвигались к центральной арке моста, где возвышалась круглая гранитная ротонда с памятником Первому Зодчему.

— Вон они, — раздался в самое ухо Селены приглушенный шепот Адриана. Капитан приобнял ее за талию, прижимая к себе, словно они были обычной влюбленной парой, затерявшейся в праздничной толпе.

Селена скользнула взглядом поверх голов танцующих. У массивной чугунной балюстрады ротонды стояли трое. Двое — рослые бойцы в тяжелых плащах с глубокими капюшонами, под которыми тускло отблескивали стальные наплечники экранированных кирас. Третий — невысокий, сухопарый человек в богатом бархатном плаще винного цвета и венецианской маске Золотого Грифа. В его правой руке покоился массивный продолговатый ларец из полированного свинца, перехваченный бронзовыми скобами.

— Это не Брант, — прошептала Селена, чувствуя, как внутри нарастает холодное разочарование. — Рост не тот. И плечи уже.

— Это его личный казначей, барон Гельм, — сквозь зубы отозвался Адриан. — Правая рука магистра по финансовым операциям Палаты Мерила. Футляр у него. Видишь рунные печати на крышке? Это экранирующий контейнер для стигмы высшей очистки.

В этот момент толпа вокруг них всколыхнулась. С северного конца моста, оглашая окрестности грохотом барабанов и треском бубнов, двинулась процессия Пляски Смерти. Несколько десятков людей в балахонах с намалеванными белой краской скелетами кружились в диком, синкопированном танце, размахивая деревянными косами и факелами с синим пламенем. Музыканты яростно били в медные тарелки, заглушая все звуки вокруг.

Толпа зевак ринулась вперед, прижимая гуляющих к парапетам. Началась давка. В образовавшемся хаосе человек в маске Золотого Грифа сделал шаг навстречу приближающемуся офицеру гвардии в глухом шлеме, готовясь передать ларец.

— Сейчас! — скомандовал Адриан.

Они рванулись вперед сквозь колышущуюся стену ряженых. Адриан мощным движением плеча рассек строй танцующих «скелетов», расчищая дорогу. Селена, гибкая и быстрая, скользнула под локоть замешкавшегося факира, ее рука метнулась к поясу.

Но заговорщики были начеку.

Один из телохранителей барона — широкоплечий наемник в маске вепря — мгновенно заметил стремительное движение двоих в толпе. Не тратя времени на окрики, он выхватил из-под плаща короткий пятизарядный стреломет и вскинул его на уровень груди Адриана.

Селена среагировала раньше, чем наемник успел нажать на спуск. Ее левая рука выметнулась вперед: тонкий стальной стилет из нарукавных ножен с глухим стуком вонзился точно в запястье стрелка. Наемник взвыл, выронив оружие на каменные плиты моста.

В ту же секунду Адриан налетел на второго телохранителя. Капитан не стал обнажать меч в плотной толпе: короткий, сокрушительный удар железной маски турнирного забрала прямо в переносицу противника сбил того с ног. Солдат рухнул навзничь, сбив с ног двух танцующих горожан.

— Стража! Измена! — в панике заверещал барон Гельм, прижимая свинцовый ларец к груди обеими руками и пытаясь пробиться сквозь вопящую толпу к спуску на причал.

Селена бросилась за ним наперерез. Подол длинного платья мешал бегу, но ярость и азарт погони придавали ей сил. Она настигла казначея у самого основания гранитной лестницы, схватила его за край бархатного плаща и с силой рванула на себя.

Ткань с треском разорвалась. Барон оступился на скользкой базальтовой ступени, взмахнул руками и кубарем покатился вниз по лестнице, выронив тяжелый ларец. Металлический ящик с грохотом ударился о мокрые доски причала, бронзовые застежки лопнули, и крышка откинулась в сторону.

Селена слетела по ступеням следом за ним, на ходу выхватывая туринский клинок. Ее взгляд упал на выпавшее содержимое ларца.

Она замерла как вкопанная. Воздух застрял в ее горле.

Внутри ларца, среди мягких гнезд из белого конского волоса, не было никакой Серой Стигмы. Там не было ни арканических ядер, ни кристаллов высшей очистки.

В бархатном ложементе лежали три тяжелых бруска обычного свинца с фальшивыми клеймами монетного двора и... стопка пергаментных писем, скрепленных личной печатью отца Селены — Матиаса Валлена.

— Ловушка... — прошептала она, и ледяная волна ужаса окатила ее с головы до ног. — Это не передача ядра. Это фальшивка.

В этот момент с набережной донесся яростный, металлический рев сигнального рога Городской Стражи. На мост и причалы со всех сторон хлынули солдаты в полных латных доспехах со щитами и факелами. Во главе колонны, верхом на вороном жеребце, гарцевал полковник Дюваль, а рядом с ним, на высокой двуколке, восседал старший дознаватель Герард Восс с целым эскортом судебных приставов.

— Именем Закона! — разнесся над рекой усиленный рунным рупором голос Восса. — Стоять на месте! Мятежники пойманы с поличным при попытке сбыта краденых слитков измены! Окружить причал! Живым не брать никого, кто окажет сопротивление!

Барон Гельм, поднявшись с досок причала и отплевываясь кровью из разбитой губы, мерзко, торжествующе расхохотался:

— Думали, вы умнее магистра Бранта, жалкие крысы?! Вы проглотили наживку вместе с крючком! Теперь весь город видит, что дочь Матиаса Валлена продолжает дело своего отца-изменника!

Он выхватил из-за пояса кинжал, бросаясь на Селену.

Сверху, перемахнув через перила лестницы в гигантском прыжке, обрушился Адриан. Удар его кованого сапога пришелся точно в грудь казначея, отбросив того на пять шагов прямо в черные, ледяные воды Стиры. Раздался громкий плеск, и тяжелый бархатный плащ утянул вопящего чиновника на дно реки.

Капитан встал рядом с Селеной, его обнаженный меч сверкнул в свете факелов наступающей стражи:

— Назад, к лодкам! — крикнул он, отбивая первый арбалетный болт, пущенный со ступеней.

Сверху раздался оглушительный взрыв. Это Лука привел в действие свои серные шашки на середине моста: густая стена едкого черного дыма и ядовитого оранжевого пламени отрезала передовые отряды Дюваля от спуска к воде. В дыму зазвучали крики паники, ругань стражников и звон тетивы — Ивейн методично отстреливала факелы в руках офицеров, сея абсолютный хаос.

— Сюда! Быстрее, в баркас! — проорал Лука, скатываясь по лестнице с пустым саквояжем под мышкой.

У причала слабо покачивался просмоленный гребной баркас красильщиков. Ивейн уже перерубила швартовый канат коротким тесаком и налегла на весла.

Адриан подхватил Селену за талию, буквально забросив ее на борт лодки, и сам прыгнул следом, оттолкнув судно от причала носком сапога за секунду до того, как десяток алебард стражи вонзился в деревянный настил пристани.

— Гребите! — крикнул Адриан, садясь на вторую банку и перехватывая тяжелое дубовое весло здоровой рукой.

Баркас сорвался с места, устремляясь в непроглядную, туманную тьму ночной реки. Позади, на мосту Зеркальщиков, бушевало пламя, выли колокола и метались сотни огней, но черный поток Стиры быстро уносил беглецов прочь от карнавального безумия — прямо к мрачным, затаившимся контурам Башни Еретиков, где через двадцать часов должна была решиться судьба всего мира.

Глава 12

Глава 12. Ловушка в колокольне

Черные воды Стиры шумели за кормой просмоленного баркаса монотонно и глухо, заглушая тревожный перезвон далеких колоколов. Река, зажатая в гранитные берега Нижнего Города, несла судно сквозь густые полосы речного тумана, пахнущего прелой тиной, угольной пылью и гарью от подорванного моста Зеркальщиков. Адриан греб размеренными, мощными рывками, сжимая весло здоровой рукой и налегая плечом так, чтобы поберечь рассеченное бедро; на противоположной банке Ивейн работала веслом синхронно с ним, ее пепельный силуэт казался бесплотным призраком на фоне темной водной глади.

Селена сидела на дне баркаса, прислонившись спиной к деревянному шпангоуту. В ладони она сжимала медную пластину с оттиском мастер-ключа от Башни Еретиков, ее пальцы нервно перебирали острые грани семиконечной звезды. В ушах все еще звенел торжествующий, глумливый визг барона Гельма: «Вы проглотили наживку вместе с крючком!» Брант играл ими, как пешками на доске, просчитывая каждый шаг. Он знал, что они пойдут за связным, знал, что они явятся на мост, и подготовил улики так, чтобы превратить саму попытку расследования в окончательное, неопровержимое доказательство их «измены».

— Они не просто подставили нас, — негромко произнесла Селена, поднимая взгляд на Луку. Прозектор сидел на носу лодки, стянув нелепую маску Чумного Доктора и нервно оттирая пальцы от копоти серных шашек. — Восс привел судебных приставов заранее. Письма отца... они были написаны на старом пергаменте с водяными знаками нашей семейной мастерской. Брант берег этот архив десять лет именно для такого случая.

— И теперь у них есть официальный повод объявить в городе осадное положение первой степени, — хмуро отозвался Лука, бросая испачканную ветошь в речную волну. — Никаких заседаний Совета, никаких допросов при свидетелях. Указ о немедленной казни мятежников на месте подписан конклавом. Если нас увидят стражники, нас просто пристрелят, как бешеных лисиц, даже не спрашивая имен.

— До зари нас не найдут на реке, — глухо бросил Адриан, поворачивая лодку носом к полуразрушенному каменному быку старого арочного акведука. — Здесь течение уходит в заброшенный рукав под холмом святого Флориана. Там стояла сторожевая колокольня бывшей крепостной стены. Это единственная точка в восточной части, не занятая регулярными постами Дюваля.

— Колокольня Святого Флориана? — переспросила Ивейн, вглядываясь в очертания нависшей над обрывом восьмигранной башни из серого песчаника. — Она заброшена со времен чумного бунта сорок лет назад. Лестницы там прогнили, а крыша наполовину обвалилась.

— Зато с верхнего яруса просматривается вся эспланада Башни Еретиков, — отрезал капитан, направляя баркас в узкий песчаный затон под нависшими ивами. — И там у меня остался тайник со стрелковым снаряжением пограничного дозора. Нам нужны арбалеты и боевые болты с закаленными наконечниками. С одним туринским клинком против тяжелой гвардии Бранта мы не дойдем даже до внешнего рва.