Пепел Первой Зари

— Чисто, — Адриан одним движением сбросил капюшон балахона, обнажая рукоять меча. Его лицо снова стало маской предельной концентрации.

Селена сорвала мешковину, оставшись в удобном кожаном колете и высоких сапогах. Она опустилась на одно колено перед низкой железной дверью, вмурованной прямо в гранитный цоколь. На массивной пластине замка темнели три круглых диска с рунными символами — запирающий механизм высшей категории секретности, созданный лучшими механиками княжества.

— Кодовый контур Архивов, — прошептала она, доставая костяной футляр с гибкими щупами из памяти-стали. — Десять лет назад отец сам проектировал эти замки. Он говорил, что у каждого механического шифра есть ритм. Если приложить ухо к металлу, можно услышать, как падают стопорные штифты.

Она прижалась ухом к холодному железу, осторожно вводя тонкую металлическую полосу в скважину центрального диска. Адриан замер за ее спиной, обнажив меч на пол-ладони и контролируя лестничный пролет.

Секунды текли, как густая смола. На площади за окнами гудели колокола, возвещая начало торжественной литургии. В замке было тихо.

Селена закрыла глаза. Пальцы левой руки уловили едва заметную вибрацию внутреннего ротора. Первый диск — знак Октаэдра. Семь делений влево. Второй — знак Зеркала. Четыре деления вправо...

Она направила крошечный, почти неощутимый импульс тепла по меридианам руки. Щуп из памяти-стали внутри скважины мгновенно распрямился, поддев нижний стопорный зубец.

Внутри механизма раздался сухой, чистый щелчок.

— Первый пошел, — выдохнула она, поворачивая второй диск. — Еще тридцать секунд, Адриан.

— Не торопись. На лестнице пока тихо, — не оборачиваясь, отозвался капитан.

Второй диск встал в паз со звуком расколовшегося ореха. Третий диск потребовал ювелирной точности: штифт сидел глубоко, залитый смолой для защиты от отмычек. Селена прикусила губу, чувствуя, как холодная капля пота стекает по виску. Еще один слабый импульс эфира — пальцы обожгло привычным уколом термодинамической отдачи, но металл поддался.

Тяжелая железная створка с глухим гулом отошла от косяка на полдюйма.

— Открыто, — Селена поднялась на ноги, убирая инструмент.

Адриан толкнул дверь плечом. За ней открылся узкий каменный спуск, освещенный мерцающими зелеными колбами рунного люминофора. В нос ударил знакомый, тяжелый запах: сушеная полынь, пергаментный клей, воск и тонкий, металлический дух экранированного свинца.

Они спустились в святилище Тайных Архивов.

Помещение спецхрана представляло собой круглую крипту диаметром в двадцать шагов, целиком облицованную свинцовыми плитами. Вдоль стен тянулись железные решетчатые шкафы, запертые на навесные замки. В центре стоял единственный массивный стол из черного эбенового дерева, над которым на тонких серебряных цепях покачивалась рунная лампа.

На столе, под тяжелым прессом из полированного горного хрусталя, лежала толстая тетрадь в переплете из грубой свиной кожи. На обложке выцветшими чернилами стояло четкое, угловатое клеймо: «М. Валлен. Исследования резонансных частот Семи Разломов. Тетрадь IV».

Селена замерла на пороге, ее дыхание перехватило. Десять лет поисков. Десять лет позора и нищеты. Вот они — записи ее отца, украденные судом и спрятанные в этом свинцовом склепе.

Она сделала шаг к столу, протягивая дрожащую руку к хрустальному прессу.

— Не трогай! — внезапно рявкнул Адриан, хватая ее за плечо и с силой отдергивая назад.

В ту же секунду из темной ниши за дальним книжным шкафом раздался негромкий, сухой хлопок в ладоши.

— Браво, капитан Лоран. Поистине великолепная реакция для пехотного офицера, — раздался спокойный, бархатный голос, от которого у Селены застыла кровь в жилах.

Из тени стеллажей неторопливо вышел магистр Юлиан Брант.

Хранитель Архивов был одет в парадную вишневую мантию с серебряной цепью, но поверх нее был наброшен легкий кольчужный нагрудник тончайшей гномьей работы. В его правой руке тускло поблескивал короткий жезл из черненого серебра с навершием в виде граненой призмы Серой Стигмы. А за его спиной из боковых проходов бесшумно выступили четверо гвардейцев в глухих экранированных доспехах, с взведенными рунными самострелами, направленными прямо в грудь беглецам.

— Я ждал вас, госпожа Валлен, — мягко произнес Брант, и в его серых глазах светился холодный, торжествующий триумф. — Признаться, я недооценивал глубину вашего таланта. Вскрыть замок моего спецхрана за сорок секунд... Ваш отец гордился бы вами. Но вы пришли слишком поздно. Формула резонанса расшифрована вчера в полночь. А ваша тетрадь... она была лишь приманкой, чтобы собрать всех мятежников в одной комнате.

Он слегка наклонил голову, и в его голосе зазвучала безжалостная, абсолютная уверенность хищника, захлопнувшего капкан:

— Бросьте оружие, капитан Лоран. Игра окончена.

Глава 8

Глава 8. Спуск в нижние штольни

Свинцовые плиты спецхрана отражали зеленый свет люминофоров мертвенным, сальным блеском. Воздух в запертой крипте мгновенно сгустился, наполнившись запахом раскаленного кремния и сухим треском взведенных арбалетных пружин. Четыре граненых наконечника из вороненой стали смотрели точно в грудь Селены и Адриана; за прицелами застыли гвардейцы в глухих экранированных шлемах, чьи опущенные забрала скрывали даже намек на человеческие лица.

Селена не сделала ни шага назад. Ее левая рука в кожаной перчатке оставалась прижатой к боку, в полудюйме от потайного кармана пояса, где покоилась синяя склянка с мышьяком и сонной травой. Пальцы правой руки судорожно сжимали рукоять туринского клинка под монашеской рясой. На шее под воротником запульсировал старый ожог: серебряный жезл в пальцах магистра Бранта испускал жесткий, покалывающий кожу арканический резонанс. Кристалл Серой Стигмы на конце жезла был огранен в виде двенадцатигранной призмы, в глубине которой медленно кружилась мутная сизая взвесь.

— Вы опоздали ровно на девять часов, капитан Лоран, — негромко повторил Юлиан Брант, не меняя мягкого, вежливого выражения лица. Его тонкие губы тронула почти сочувственная улыбка. — Пока вы искали призраков на пожарище красильщиков и проливали благородную кровь на чердаках Маршана, мои переписчики завершили перевод таблиц вашего отца. Матиас Валлен был гением, Селена. Чудовищным, опасным гением. Он рассчитал гармоническую частоту разломов с погрешностью в одну миллионную долю колебания. Но, как всякий ремесленник, он страдал сентиментальной слепотой: он полагал, что это знание должно принадлежать черни.

— Мой отец пытался остановить бойню, которую вы называете спасением государства, Брант, — отчеканила Селена, глядя прямо в холодные серые глаза чиновника. — Вы убили Кауфмана, сожгли изнутри Маршана, превратили в безвольных кукол десятки заключенных. И все ради того, чтобы удержать власть, когда жилы кристаллов иссякнут?

— Власть? — Брант тихо, искренне рассмеялся, покачав головой. Серебряная цепь с циркулями на его груди глухо звякнула о звенья гномьей кольчуги. — Дитя мое, если бы меня интересовала власть, я давно сидел бы на престоле архиепископа или чеканил собственный профиль на золотых дукатах. Речь идет о выживании расы людей. Пограничные барьеры на Мертвой Границе пожирают до пяти сотен пудов стигмы ежемесячно. Копи Карак-Мора истощены. Через три зимы рудники выдадут только шлак. И тогда с востока придут твари, рядом с которыми гончие тени покажутся вам домашними щенками. Мы строим щит. Вечный щит Первой Зари. А щиты всегда поливают кровью тех, кто не способен держать меч.

— Тогда почему вы прячетесь в подвалах, магистр? — глухо произнес Адриан, делая полшага вперед и заслоняя Селену плечом. Рука капитана медленно сместилась к эфесу меча. — Выйдите на площадь перед собором. Объявите десяти тысячам горожан, что их жизни списаны ради государственного баланса. Посмотрим, сколько минут вы проживете после этого.

— Толпа глупа и труслива, капитан. Она молит о защите, но вопит при виде цены, — холодно парировал Брант. Он слегка приподнял серебряный жезл. — Довольно пустых прений. Тетрадь Валлена на столе была единственной недостающей деталью, подтверждающей расчет третьего гармонического узла. Теперь она у меня. А вы... вы послужите последним материалом для калибровки ядра в Башне Еретиков. Капитан Лоран — ваша выносливость ветерана пограничья станет превосходным проводником. А вы, госпожа оценщик... ваша эфирная проводимость завершит цепь.

Брант сделал едва заметный жест левой рукой:

— Взять их. Капитана обездвижить болтом в бедро. Девчонку брать живой и невредимой.

Двое гвардейцев шагнули вперед, сжимая тяжелые стальные наручники с рунными цепочками. Двое других навели арбалеты на колени Адриана.

В этот момент снаружи, сотрясая гранитные своды архива, раздался глухой, раскатистый взрыв.

Звук пришел со стороны Малого Двора: звон выбитых витражей, испуганные крики сотен глоток на Соборной площади и яростный треск горящего дерева. Пол под ногами ощутимо вздрогнул. Через три секунды эхо принесло второй взрыв — едкий, свистящий вой детонирующих серных шашек Луки, забивших дымом вентиляционные каналы первого яруса Ратуши.

— Пожар у южных ворот! — донесся сверху приглушенный вопль караульного. — Склад свечей подорван! Горят конюшни!

На долю секунды — всего на одну треть вздоха — внимание гвардейцев рассеялось. Их арбалеты дрогнули, повернувшись в сторону лестничного пролета.

Этой трети вздоха Адриану было достаточно.

Капитан не стал выхватывать клинок. Одним взрывным, сокрушительным движением он сорвал с плеч тяжелый дубовый крест кающегося грешника, который пронес сквозь процессию, и с чудовищной силой опустил его плашмя на головы двоих передовых солдат. Раздался треск раскалывающегося дерева и хруст шейных позвонков; тяжелый брус смял железные шлемы, впечатав бойцов в свинцовый пол спецхрана.

— Вниз! — рявкнул Адриан, выхватывая длинный меч правой рукой, а левой толкая Селену в сторону технического колодца за эбеновым столом.

Стрелок справа нажал на спуск. Стальной болт с визгом вспорол воздух, высек сноп искр из наплечника Адриана и рикошетом ушел в потолок, пробив свинцовую обшивку. Второй гвардеец попытался перезарядить тяжелый рычажный самострел, но Селена метнулась вперед: туринский клинок в ее руке блеснул узкой полосой молнии, граненый кончик вонзился точно в смотровую щель забрала стрелка. Солдат захрипел, выронил оружие и осел на колени.

— Тетрадь! — крикнула Селена, бросаясь к столу.

Но Брант среагировал с нечеловеческой, пугающей быстротой. Хранитель Архивов взмахнул серебряным жезлом. Навершие из Серой Стигмы вспыхнуло ядовито-сизым пламенем. Воздух между Селеной и столом мгновенно заледенел, сгустившись в непроницаемый барьер кинетической плотности: невидимый молот ударил девушку в грудь, отбросив ее на три шага назад к каменной стене.

— Наивная дрянь! — прошипел Брант, и его благообразное лицо исказилось маской ледяной ненависти. — Вы сдохнете здесь!

Он направил острие жезла прямо в лицо упавшей Селене, готовясь выпустить разряд резонансного выжигания.

Адриан врубился между ними, как лавина. Его широкий меч описал горизонтальную дугу, с чудовищным металлическим звоном перерубив серебряный стержень жезла пополам. Верхняя часть артефакта вместе с кристаллом отлетела в угол, выбив сноп синих искр из свинцовых плит. Обратная энтропийная отдача от разрубленного проводника ударила Бранта в руку: кольчужный рукав магистра мгновенно покрылся инеем, пальцы побелели от мгновенного обморожения. Брант взвыл от боли, отшатнулся назад и ударил сапогом по потайной педали в полу за стеллажом.

Раздался скрежет противовесов. Тяжелая чугунная решетка с полудюймовыми зубьями с грохотом рухнула сверху, намертво отрезая выход на винтовую лестницу и запирая четвертый сектор.

— Охрана! Ко мне! — истошно закричал раненый чиновник, пятясь в глубину личного кабинета за бронированную дверь. — Перекрыть нижние штольни! Затопить шестой дренаж!

Стальная дверь его убежища захлопнулась с глухим стуком тройного затвора. Тетрадь отца осталась лежать на эбеновом столе за упавшей решеткой — в трех шагах от Селены, но абсолютно недосягаемая.

— Наверх пути нет, — тяжело дыша, произнес Адриан, окинув взглядом заблокированный лестничный колодец, сквозь прутья которого уже пробивался едкий черный дым горящей Ратуши. Сверху доносился топот десятков сапог подоспевшей роты Дюваля. — Они запечатали выход гермозатворами.

Селена поднялась с пола, потирая ушибленное плечо. В ее серых глазах горела холодная, яростная решимость:

— Колодец забора проб! Вон там, под свинцовым настилом. Он ведет прямо в старые штольни шестого горизонта — на уровень грунтовых вод под холмом. Оттуда можно выйти к подземной реке!

Адриан подбежал к квадратной чугунной плите в полу, ухватился за кованое кольцо и налег всем телом. Металл заскрипел, сопротивляясь, но под напором его мышц крышка со скрежетом отошла в сторону, открывая черное, дышащее могильным холодом жерло вертикальной шахты. Из глубины доносился гулкий шум бегущей воды и тяжелое, низкое шипение, от которого вибрировали зубы.

— Скобы есть? — спросил капитан, заглядывая во тьму.

— Были тридцать лет назад, — Селена достала из сумки ручной фонарь, щелкнула заслонкой и направила луч вниз. Ржавые железные скобы, вбитые в мокрый гранит, уходили в бездну на глубину не менее двадцати саженей. — Спускаемся первыми. Если они пустят слезоточивый газ сверху, мы задохнемся за полминуты.

— Вы первая, Валлен. Я прикрываю сверху, — отрезал Адриан.

Селена не стала тратить время на споры. Перехватив сумку через плечо, она перевалилась через край колодца, нащупала носком сапога скользкую железную скобу и начала быстрый, размеренный спуск во тьму. Адриан скользнул следом, держа клинок в ножнах за спиной и придерживая люк свободной рукой до последнего момента. Когда его пальцы отпустили кольцо, тяжелая чугунная плита с грохотом захлопнулась над ними, отрезая шум горящей площади и крики гвардейцев.

Шестой горизонт шахт Валь-Рейна не принадлежал миру людей уже больше полувека. Это было царство вечного мрака, первобытной сырости и первозданной тишины, нарушаемой лишь мерным падением тяжелых капель конденсата со сводов да глухим рокотом подземной реки Стиры, катившей свои черные ледяные воды в трехстах шагах ниже.

Селена спрыгнула с последней скобы на узкий каменный карниз, покрытый толстым слоем липкой сизой слизи. Ее фонарь выхватил из темноты циклопическое пространство древней штольни: гранитные стены уходили вверх, теряясь во тьме, под ногами тянулись полусгнившие дубовые лежни старых вагонеточных путей, оплетенные плотными колониями фосфоресцирующего пещерного мха. Мох слабо светился тусклым бирюзовым огнем, отчего окружающее пространство казалось залитым лунным светом сквозь толщу мутной воды.

Адриан тяжело спрыгнул рядом. Его дыхание было прерывистым, правая рука машинально прижимала шерстяную ткань колета к ребрам, где старый осколок турмалинового стекла реагировал на чудовищную плотность эфирного фона подземелий.

— Здесь... слишком тихо, — негромко произнес он, оглядывая темные зевы боковых штреков. Его меч уже лежал в правой руке, клинок тускло мерцал бирюзой мха.

— Штольни Драконьего Жерла соединяются с разломами Карак-Мора, — Селена опустилась на колено, доставая индикаторный кварцевый жезл. Кристалл на конце трубки больше не дрожал — он буквально гудел, раскалившись до теплоты человеческого тела, его грани светились тревожным лиловым светом. — Вся эта порода пропитана остаточной радиацией Первого Разлома. Люди здесь не живут дольше двух недель: начинается распад костного мозга. Но для тварей Рубежа это идеальное гнездовье.

— Гончие? — тихо спросил Адриан, подходя к ней вплотную и поворачиваясь спиной к отвесной стене.

— Стриги, — подтвердила она, поднимаясь на ноги. — Слепые эфирные падальщики. Они не видят глазами, у них нет ушей. Они ориентируются на вибрацию арканических меридианов живого существа. Адриан... ваш осколок. Он фонит.

Капитан стиснул зубы. Под его одеждой, в глубине рубца на груди, тонкий зубец стекла слабо вибрировал, издавая неслышимый для человеческого уха высокочастотный ультразвуковой импульс — маяк, сияющий в темноте для любого хищника разломов.

— Заглушить можно? — коротко спросил он.

— Только полынной настойкой и раствором свинца, — Селена расстегнула сумку, достала плоскую склянку с мутной зеленоватой жидкостью и протянула ему. — Пейте до капли. Она заблокирует проводимость верхних сосудов на два часа. Но ваше дыхание станет тяжелым, а пальцы начнут неметь.

Адриан без колебаний выдернул зубами пробку и залпом осушил флакон. Горькая, ледяная жидкость обожгла пищевод; капитан судорожно кашлянул, прислонившись затылком к мокрому граниту. Через несколько секунд сизое мерцание под его кожей начало угасать, вибрация в груди ослабла, сменившись тупой, давящей тяжестью.

— Спасибо, — выдохнул он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Куда дальше?

— Вниз по главному штреку, вдоль рельсов, — Селена указала на широкую арку, уходившую на восток. — Старые карты показывали, что через две версты тоннель выходит к подземному шлюзу Соборного коллектора. Оттуда по технической галерее можно подняться в подвалы монастыря Доминиканцев — прямо туда, где нас должны ждать Ивейн и Лука.

Они двинулись вперед, ступая осторожно, стараясь не тревожить хрустящие под сапогами кристаллы известняка. Воздух становился все холоднее, изо рта вырывались клубы белого пара. Вдоль стен штольни начали попадаться странные, пугающие образования: полупрозрачные наросты стекловидной массы, похожие на гигантские застывшие капли смолы, внутри которых угадывались скелеты рудокопов, погребенных здесь полвека назад.

Пройдя около пятисот шагов, Селена внезапно замерла на месте, схватив Адриана за рукав.

— Стойте, — прошептала она едва слышно.

Из бокового ответвления штольни, наполовину заваленного каменными глыбами, донесся звук. Не шелест осыпающегося гравия и не плеск капель. Это было сухое, металлическое щелканье — звук когтей, скребущих по твердому граниту с чудовищной силой.

Селена медленно подняла фонарь, прикрыв слюдяную створку почти наглухо, оставив лишь тончайшую полоску света.

В двадцати шагах от них, на массивном обломке базальтовой балки, сидело существо.

Оно напоминало гигантскую борзую длиной в два человеческих роста, но лишенную шерсти, кожи и глаз. Все его тело состояло из переплетенных, полупрозрачных волокон серовато-белой плоти, сквозь которую отчетливо просвечивал скелет из черного, переливающегося камня. Морда твари представляла собой гладкий, лишенный ноздрей костяной конус, увенчанный широкой пастью с тремя рядами тонких, как иглы, прозрачных зубов. Вместо глаз на плоском лбу твари пульсировал крупный, мутный нарост неочищенной стигмы, переливавшийся ядовито-синим светом.

Гончая Тени замерла, ее безглазая морда медленно поворачивалась из стороны в сторону, улавливая микроскопические колебания тепла и эфира в воздухе.

— Стрига... — одними губами выдохнул Адриан, перехватывая меч обеими руками.

— Не двигайтесь, — прошептала Селена, чувствуя, как холодный пот заливает глаза. — Она слепа. Пока мы не колдуем и пока в нас нет активного резонанса, мы для нее — просто холодные камни. Медленно отступаем назад к крепи.

Они сделали один шаг. Второй. Сапог Адриана бесшумно опустился на сырой мох.

Но в этот момент порода под их ногами предательски дрогнула. Старый, подгнивший дубовый лежень, державший рельс, с сухим треском раскололся пополам. Звук в гулкой штольне прозвучал как пушечный выстрел.

Кристалл на лбу стриги мгновенно вспыхнул ослепительным багровым пламенем. Тварь издала пронзительный, ультразвуковой визг, от которого из ушей Селены брызнула тонкая струйка крови, и сорвалась с балки в гигантском, стелющемся прыжке, целясь костяными когтями прямо в горло девушки.

— Назад! — взревел Адриан.

Капитан шагнул навстречу летящей бестии, выставив вперед широкий меч под углом в сорок пять градусов. Удар твари был страшен: двести фунтов чистой мышечной массы и камня врезались в сталь клинка. Адриана отбросило на три шага назад, его сапоги пропахали глубокие борозды в каменной крошке, но клинок выдержал: закаленная пограничная сталь глубоко вошла в сочленение передней лапы чудовища, брызнув густой, светящейся синей сукровицей.

Стрига взвыла от ярости, ее челюсти сомкнулись в дюйме от лица капитана, обдав его удушливым запахом разложившейся серы. Второй лапой тварь полоснула Адриана по бедру, распоров плотное сукно штанов и оставив четыре глубокие рваные борозды на коже.

Селена выхватила туринский клинок. Она знала анатомию существ разлома из трактатов отца: обычное оружие не способно убить стригу, пока цело ее головное ядро. Нужно было уничтожить кристалл на лбу.

Девушка метнулась сбоку, вскочила на скользкий гранитный валун и, вложив весь вес тела в прыжок, обрушилась на спину твари. Ее левая рука вцепилась в гребень полупрозрачной плоти на загривке монстра, а правая вонзила туринский клинок точно в основание головного нароста.

Сталь встретила сопротивление твердого кристалла. Клинок застрял, не в силах расколоть минерал с одного удара. Стрига бешено закружилась на месте, пытаясь сбросить наездницу, с силой ударив ее спиной о каменную стену тоннеля. В глазах Селены потемнело от чудовищной боли в сломанных ребрах, дыхание выбило из легких, но пальцы ее левой руки не разжались.

— Селена! — закричал Адриан.

Капитан перехватил свой меч за середину лезвия обеими ладонями в перчатках — старинный прием пехотинцев против бронированных рыцарей, — сделал шаг вперед и с разбегу вогнал тяжелое стальное перекрестье своего меча в рукоять ее клинка, как колотушку в клин.

Раздался оглушительный треск расколовшегося стекла.

Туринская сталь с хрустом пробила кристаллическую решетку ядра стриги. Кристалл на лбу твари взорвался снопом слепящих синих искр. По телу чудовища прокатилась судорога колоссальной силы, полупрозрачные волокна его плоти начали мгновенно сереть, ссыхаться и распадаться на мелкие чешуйки прямо на глазах. Через три секунды гигантская туша рухнула на каменный настил штольни безжизненной, тающей грудой пепла и известкового шлака.

Селена сползла по стене на землю, тяжело хватая ртом воздух. Ее грудь разрывало от боли, каждый вдох отдавался острым покалыванием под ключицей. Рукав куртки был изодран, на пальцах правой руки темнели свежие ожоги от детонации ядра стриги.

Рядом тяжело опустился на колени Адриан. Капитан прижал меч к земле, его лицо было мертвенно-бледным, по разорванной штанине на правом бедре струилась темная кровь, капая на серый пепел твари. Но его глаза неотрывно смотрели на нее — полные дикой, отчаянной тревоги и бесконечной благодарности.

— Ребра целы? — с трудом выговорил он, опираясь рукой о ее колено.

— Трещина... в двух местах, — сквозь зубы выдавила Селена, сжимая ладонью левый бок. — Жить буду. А вы... Адриан, ваше бедро. Когти стриги ядовиты.

— Переживу, — он криво усмехнулся, хотя капли пота на его лбу выдавали нестерпимую боль. — На Границе меня рвали твари и покрупнее этой. Главное — вы целы.

Он протянул руку и осторожно, с невыразимой нежностью коснулся ее щеки, стирая полосу грязи и пепла. Селена накрыла его пальцы своей дрожащей ладонью, прижавшись щекой к его огрубевшей коже. В этот момент, среди тьмы смертоносных катакомб, под тысячами тонн нависающего гранита, они были ближе друг к другу, чем когда-либо в жизни.

— Мы почти дошли, Селена, — тихо сказал он, заглядывая ей в глаза. — Слышите? Впереди шум шлюза. Вода падает в коллектор.

Селена прислушалась. Действительно, сквозь гулкую тишину штольни доносился мощный, непрерывный рев падающей воды. Шлюз Соборного коллектора был совсем рядом — не больше сотни шагов за поворотом штрека.

— Помогите мне подняться, — попросила она.

Адриан встал, стиснув зубы от боли в раненом бедре, и бережно помог ей встать на ноги, придерживая за талию так, чтобы не давить на поврежденные ребра. Опираясь друг на друга, оставляя на мокром мхе кровавые следы, они медленно двинулись к источнику шума.

За поворотом тоннель внезапно оборвался грандиозной каменной аркой. Впереди открывался гигантский круглый резервуар Соборного коллектора: стопудовые бронзовые заслонки, покрытые зеленой патиной, сдерживали ревущие потоки подземной реки, сбрасывая излишки воды в огромную сливную чашу.

А на узкой подвесной платформе у противоположной стены, при свете факела, стояли двое.

— Селена! Капитан! — раздался сквозь рев воды знакомый, визгливый голос Луки.

Прозектор яростно махал им рукой, стоя рядом с Ивейн. Сейдари уже держала наготове тяжелый корабельный канат с кованой кошкой, готовясь перебросить его через ревущий поток к их карнизу.