Пепел Первой Зари

Лодка с мягким шуршанием ткнулась носом в прибрежный гравий. Четверо выбрались на сырой берег, укрывая баркас ветвями прибрежного кустарника. Подъем к основанию башни шел по крутой, скользкой тропе, вырубленной прямо в скальном массиве. Адриан шел впереди, прихрамывая, но отказываясь от помощи; Селена держалась рядом, готовая подставить плечо, ее чуткий слух ловил каждый шорох падающей листвы и глухие раскаты грома, предвещавшего новую грозу.

Колокольня Святого Флориана вздымалась в ночное небо мрачным каменным столпом высотой в двадцать саженей. Ее нижний ярус зарос диким плющом и чертополохом, дубовая дверь давно сгнила, оставив лишь пустой арочный проем, пахнущий сыростью, птичьим пометом и старой ржавчиной. Внутри винтовая лестница с обломанными перилами спиралью уходила вверх, огибая шахту, где когда-то раскачивались языки тяжелых набатных колоколов.

— Поднимаемся на среднюю площадку, — распорядился Адриан, зажигая крошечный масляный фитиль в медном карманном футляре. — Лука, прикрой вход сухими ветками и рассыпь на ступенях толченое стекло. Если за нами шли следопыты, мы услышим их за сотню шагов.

— У меня осталась ровно одна банка серного концентрата, капитан, — проворчал Лука, однако послушно принялся устанавливать на нижней площадке растяжку из тонкой медной проволоки. — Если кто-то наступит, сапоги растворятся вместе с костями пальцев. Гарантия городского анатомического покоя.

Они поднялись на третий ярус, где под сводчатыми стрельчатыми проемами звонницы открывался круговой обзор на ночной Валь-Рейн. Город внизу казался тлеющим кострищем: огни карнавала постепенно угасали, сменяясь тревожными цепочками факелов караульных разъездов, стягивавшихся к Соборной площади. А на востоке, на фоне черного неба, громоздилась чудовищная громада Башни Еретиков — циклопический цилиндр из черного базальта, на плоской вершине которого уже пульсировал тусклый, зловещий сиреневый свет.

— Они монтируют ядро... — прошептала Селена, прильнув к каменному парапету. Ее шрам на шее отозвался тонким, колющим зудом, подтверждая: резонансный контур башни уже принимал первые потоки глубинного эфира. — До полуночи меньше двух часов. Брант опережает график.

— Тайник здесь, — Адриан опустился на колено перед массивной каменной плитой в полу колокольни. С помощью кинжала он поддел скрытый паз, вывернул железный рычаг и сдвинул плиту в сторону. В сухой нише под полом лежали завернутые в промасленную парусину два армейских самострела с рычажным взводом, три колчана тяжелых болтов с вольфрамовыми наконечниками и плоская фляга с чистым спиртом.

Капитан извлек оружие, передав один арбалет Ивейн. Сейдари ловко проверила ход тетивы, удовлетворенно кивнув:

— Отличная сталь, капитан. Плечи упругие, на сотне шагов пробьют латный нагрудник.

— Селена, возьми второй, — Адриан повернулся к девушке, протягивая арбалет.

Но Селена не успела взять оружие.

Снизу, из темного провала лестничной шахты, донесся едва слышный, сухой щелчок. Не хруст разбитого стекла растяжки Луки. Это был металлический звук — звук взводимого храповика арканического механизма.

— Ложись! — взревел Адриан, всем телом сбивая Селену с ног и впечатывая ее в каменный пол под парапетом.

В ту же секунду сквозь дощатый настил площадки снизу вверх ударил сноп ослепительно-белых лучей. Это был не свинец и не сталь: три тяжелые эфирные иглы, выпущенные из бесшумных рунных стрелометов, прошили двухдюймовый дубовый пол, как гнилой пергамент, оставив в дереве дымящиеся оплавленные отверстия. Воздух на площадке мгновенно наполнился запахом жженого озона и морозной гарью.

— Засада! — крикнула Ивейн, перекатываясь за массивную колонну колокольни и вскидывая арбалет в темный проем лестницы.

Из шахты не донеслось ни криков, ни боевых кличей. Лишь мерный, слаженный топот кованых сапог, обутых в мягкую войлочную подошву — по ступеням бесшумно поднимались профессиональные чистильщики, элитные ликвидаторы Особого Отдела Архивов, чье существование отрицалось даже Малым Советом.

— Их четверо, — прошептала Ивейн, ее вертикальные зрачки расширились в темноте, ловя тепловые силуэты нападающих. — Идут уступом, в свинцовых полумасках и кольчугах с серебряной нитью. Арканические стрелометы с накопителями на три выстрела каждый.

— Они не шли за нами от реки, — Селена приподнялась на локте, сжимая туринский клинок. В ее глазах вспыхнуло яростное понимание. — Они ждали здесь! Это резервная точка перехвата. Брант знал все секретные тайники Дозорного Корпуса!

Адриан побледнел. Его челюсти сжались так, что на скулах вздулись узлы мышц. Капитан понял страшную истину: человек, выдавший координаты тайника, мог быть только одним лицом — его собственным бывшим наставником, полковником гарнизонной службы, перешедшим на сторону Архивов.

— Живыми не сдаваться, — глухо произнес капитан, поднимая меч. — На этой площадке нет другого выхода, кроме проема наружу. Держим лестницу.

Первый ликвидатор вынырнул из проема винтовой лестницы с пугающей, нечеловеческой быстротой. На нем был глухой черный колет без гербов, лицо закрывала матовая свинцовая пластина с двумя круглыми отверстиями для глаз. В правой руке он держал короткий граненый клинок, в левой — рунный стреломет с горящим синим кристаллом.

Ивейн выстрелила без предупреждения. Стальной болт с вольфрамовым сердечником ударил ликвидатора точно в грудь. Но кольчуга с серебряной нитью спружинила: болт со скрежетом соскользнул в сторону, лишь оцарапав металл. Ликвидатор даже не покачнулся, вскидывая стреломет прямо в лицо сейдари.

Лука, прятавшийся за старым колокольным противовесом, с диким воплем швырнул под ноги нападающему свою последнюю банку с серным концентратом. Стекло разбилось о ступени, густая едкая жидкость брызнула на сапоги и штаны бойца. Кислота мгновенно прожгла сукно, добравшись до живой плоти; ликвидатор хрипло взвыл, его рука дрогнула, и эфирный разряд ушел в потолок, выбив сноп искр из кирпичной кладки купола.

В ту же секунду Адриан шагнул вперед. Клинок капитана описал короткую, безжалостную дугу сверху вниз: закаленная сталь с хрустом рассекла свинцовую полумаску врага, разрубив череп от переносицы до подбородка. Тело ликвидатора рухнуло на ступени, перекрывая проход.

Но следом за первым уже накатывали остальные трое.

В тесном пространстве звонницы начался яростный, смертельный бой на истощение. Второй ликвидатор полоснул Адриана граненым клинком по левому предплечью, пробив защитную наручь; капитан отшатнулся назад, парируя второй выпад рукоятью меча и сбивая врага ударом локтя в горло. Третий боец вскинул самострел, целясь в Луку, прижатого к парапету.

Селена не стала ждать. Забыв о боли в сломанных ребрах, она метнулась вперед, бросившись под руку стрелка. Ее туринский клинок узким жалом скользнул под подбородок нападающего, найдя единственную щель между кольчужным воротником и краем шлема. Сталь вошла на три дюйма вглубь; ликвидатор захлебнулся собственной кровью, пальцы его разжались, выронив оружие.

Но четвертый — командир группы чистильщиков — оказался опытнее остальных.

Огромный, широкоплечий воин в тяжелой бригантине с рунным тиснением не стал вступать в фехтовальный поединок. Одним сокрушительным ударом кованого сапога он отбросил Селену к каменному парапету звонницы. Девушка ударилась спиной о гранитные зубцы, воздух со свистом выбило из легких, клинок выпал из онемевших пальцев. Ликвидатор шагнул к ней, выхватывая из-за пояса длинный кинжал-мизерикордию с трехгранным узким лезвием, предназначенным для добивания раненых сквозь сочленения доспехов.

— Селена! — этот крик Адриана перекрыл шум возобновившегося ливня.

Капитан, бросив свой меч, перехваченный клинком второго выжившего врага, бросился наперерез голыми руками. Он налетел на гиганта сзади, обхватив его шею предплечьем в стальной рукавице и сбивая дыхание противника. Оба мужчины покатились по скользким от крови каменным плитам пола.

Командир ликвидаторов яростно забился, пытаясь перевернуть капитана под себя. Его кинжал вслепую ударил Адриана в бок: острие скользнуло по ребрам, взрезав старый шрам от арканического фугаса. Из раны брызнула темная венозная кровь. Адриан зарычал от дикой боли, но железная хватка его рук на горле врага не ослабла ни на волос — напротив, капитан вложил в этот захват весь остаток своей ярости, ломая шейные хрящи противника собственным весом.

Раздался сухой, приглушенный хруст.

Тело гиганта обмякло, кинжал со звоном выпал из его пальцев. Адриан тяжело сполз с мертвого врага на пол, прижимая ладонь к растерзанному боку. Его пальцы мгновенно окрасились алым, дыхание стало частым, поверхностным.

В этот момент Ивейн закончила бой с последним нападающим: граненый болт, пущенный сейдари в упор с расстояния двух шагов, пробил кольчужную сетку ликвидатора, пригвоздив его к дверному косяку шахты.

На звоннице повисла глухая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым хрипом двоих раненых и шумом дождя, хлеставшего сквозь пустые арочные проемы.

— Адриан... — Селена подползла к капитану на коленях, срывая с себя мокрый шерстяной плащ и прижимая ткань к его кровоточащему боку. Ее руки мелко дрожали, лицо было белым как полотно. — Адриан, посмотри на меня!

Капитан медленно приоткрыл глаза. В глубине его янтарных зрачков сквозь пелену болевого шока теплилась слабая, едва заметная искра сознания. Он попытался приподнять руку, коснувшись ее щеки окровавленными пальцами, но рука бессильно упала на мокрый камень.

— Осколок... — с трудом прошептал он, и с его губ сорвалась тонкая алая струйка. — Он сдвинулся... Селена...

Лука подскочил к ним, бросая на пол свой разодранный плащ Чумного Доктора. Пальцы хирурга мгновенно разрезали нательную рубаху капитана, обнажая страшный звездчатый рубец. Под кожей, прямо над пульсирующей легочной артерией, тускло мерцал синеватый контур турмалинового стекла: от удара кинжала осколок сместился на полдюйма вглубь тканей, начав медленно рассекать стенку сосуда.

— Дьявол... дьявольщина! — в панике забормотал Лука, судорожно прижимая тампоны к ране. — Он истекает кровью внутрь плевральной полости! Если я не зафиксирую осколок прямо сейчас, он захлебнется через двадцать минут!

— Чем фиксировать?! — крикнула Селена, чувствуя, как холодный ужас сжимает ее сердце ледяными тисками. — У нас нет времени везти его в госпиталь!

— Азотнокислый висмут и мандрагора! — крикнул Лука, оборачиваясь к ней с расширенными глазами. — Тот самый состав твоего отца, о котором ты говорила в анатомическом покое! Он может заморозить арканический контур вокруг стекла и остановить кровотечение! У тебя есть компоненты в подсумке?!

Селена замерла на долю секунды. Пальцы метнулись к брезентовой сумке. Да, флакон с висмутом лежал там, среди пробирок с реактивами. Но чистой мандрагоры не было — лишь вытяжка из сонной травы, входившая в состав противоядия.

— Не хватит плотности... — выдохнула она, глядя на угасающий взгляд Адриана. — Реакция не пойдет без катализатора. Нужен направленный импульс чистого тепла!

— Тогда используй свои меридианы, Селена! — крикнула подошедшая Ивейн, опускаясь рядом и прижимая плечо капитана к полу. — Ты умеешь нагревать металл памяти-стали! Нагрей раствор прямо в ране!

— Ее вены лопнут! — заорал Лука. — Она едва пережила утреннюю отдачу! Если она пропустит эфир через поврежденные жилы, у нее начнется инсульт!

— Заткнись, Лука! — голос Селены прозвучал так твердо и страшно, что прозектор мгновенно осекся. — Лей висмут в рану. Сейчас же.

Лука сглотнул, выхватил флакон из ее рук и щедро выплеснул густую серебристую жидкость прямо в рваную воронку рубца на груди Адриана. Раствор зашипел, смешиваясь с кровью, вокруг раны начала расползаться синеватая арканическая пленка.

Селена сняла перчатку с правой руки. Ее тонкие, покрытые мелкими ожогами пальцы легли прямо на открытую рану капитана, накрывая смещающийся осколок стекла. Она закрыла глаза.

Все исчезло: свист осеннего ветра, звон колоколов над городом, кровь на каменных плитах. Остался только он — человек, закрывший ее собой от сотен клинков, человек, чье тепло вернуло ее к жизни в ледяной караульне шлюза.

— Живи, Адриан... — прошептала она одними губами. — Живи, слышишь меня?

Она открыла внутренние шлюзы своих эфирных меридианов. Короткая, яростная искра внутреннего тепла — чистая, контролируемая воля к спасению — хлынула из ее сердца через плечевые сосуды прямо в кончики пальцев. Висмутовый раствор в ране мгновенно вспыхнул ровным золотистым светом, закипел, образуя плотную кристаллическую корку вокруг блуждающего осколка, намертво запечатывая разорванные капилляры и фиксируя турмалиновое стекло в неподвижном коконе.

Но закон отдачи нанес свой удар мгновенно.

Ледяная волна обратной энтропии хлестнула Селену по шее и виску. В глазах полыхнуло багровым пламенем, из носа брызнула горячая кровь, а в голове раздался оглушительный треск, словно раскололся хрустальный колокол. Селена покачнулась и рухнула вперед, уткнувшись лицом в грудь спасенного капитана, теряя сознание.

Последнее, что она услышала перед тем, как тьма поглотила ее — глубокий, прерывистый, но живой вдох Адриана и отчаянный крик Луки, подхватившего ее на руки:

— Держу! Я держу вас обоих!..

Глава 13

Глава 13. Предательство изнутри

Сознание возвращалось медленно, мучительно, словно пробиваясь сквозь пласты застывшего темного стекла. Сначала возник запах: не морозная гарь колокольни и не вонь серной кислоты, а застарелый дух сушеной лаванды, старого полированного ореха и теплого пчелиного воска. Затем пришел звук — мерное, глухое тиканье маятниковых настенных часов и сдержанный, приглушенный шепот у изголовья.

Селена с трудом разлепила отяжелевшие веки. Перед глазами все плыло в туманном янтарном мареве. Она лежала на узком дубовом топчане, укрытая тяжелым стеганым одеялом. Каждое движение глазных яблок отзывалось тупой пульсирующей болью в затылке — плата за пропущенный через истощенные сосуды тепловой разряд, но онемения в пальцах больше не было. На ее лбу лежал влажный льняной компресс, пахнущий мятой и соком чистотела.

— Тихо, не дергайся, — раздался рядом знакомый скрипучий голос. Лука осторожно придержал ее за здоровое плечо. Под глазами молодого прозектора залегли глубокие темные круги, ворот его сорочки был перепачкан бурыми пятнами запекшейся крови, но руки оставались уверенными и твердыми. — Если ты сейчас резко повернешь голову, твой мозжечок решит, что мы все еще летим с колокольни Святого Флориана.

— Адриан... — с трудом разлепив пересохшие губы, выдохнула она. Голос прозвучал хрипло, едва слышно.

— Жив твой капитан, — Лука шумно выдохнул сквозь зубы и указал подбородком в глубь комнаты. — Спит на соседней лавке. Твой отцовский состав сработал: висмут связал осколок намертво, кровотечение остановилось. Я наложил шесть швов на плевру и затянул грудь тройным бандажом. Если этот упрямый вояка не вздумает фехтовать обеими руками в ближайшие двенадцать часов, его легкое срастется.

Селена медленно повернула голову. У противоположной стены, привалившись спиной к стопке суконных тюков, спал Адриан. Его широкая грудь мерно вздымалась под чистой полотняной повязкой, лицо осунулось, но дыхание было глубоким, ровным, без прежнего свистящего хрипа. Рядом с ним, на полу, скрестив ноги и положив взведенный арбалет на колени, сидела Ивейн. Сейдари не спала: ее узкие вертикальные зрачки медленно сканировали полумрак помещения, чутко реагируя на малейший скрип половиц за дверью.

— Где мы? — спросила Селена, пытаясь приподняться на локте. Головокружение накатило волной, но она стиснула зубы, преодолевая слабость.

— В моем родовом доме, — раздался из тени у камина низкий, знакомый голос.

Из полумрака выступил пожилой человек в темном судейском камзоле без знаков отличия. Это был высокий, статный мужчина с благородной сединой в коротко подстриженных волосах и глубокими складками у твердо сжатых губ. На его пальце тускло поблескивал массивный серебряный перстень с клеймом Судебного Сыска первой гильдии.

Селена замерла. Внутри все похолодело:

— Магистр Вагнер...

Верховный следователь Судебного Сыска, прямой начальник Селены и человек, который пять лет назад лично подписал указ о ее зачислении на должность оценщика вещественных доказательств. Именно он оградил ее от немедленной каторги после казни отца, сделав изгоем на казенной службе.

— Лежи, Селена, — негромко, но с привычной властностью произнес Вагнер, подходя к топчану и ставя на табурет глиняную кружку с дымящимся бульоном. — Мой дом в квартале Серебряников пока не обыскивают. Восс и Дюваль уверены, что вы утонули в Стире после взрыва на мосту Зеркальщиков или сгорели в колокольне. Ваша сейдари протащила вас обоих через заброшенные литейные подвалы прямо в мой ледник.

— Вы... вы знали? — Селена вгляделась в суровое лицо наставника. — Вы знали, что Брант готовит этот переворот?

Вагнер тяжело опустился на дубовый стул, опершись обеими руками на костяную рукоять трости. Его серые глаза смотрели с невыразимой, вековой горечью:

— Я знал, что десять лет назад суд над твоим отцом был чудовищной мистификацией, Селена. Матиас Валлен не продавал руду мятежникам. Он пришел ко мне за три дня до своего ареста с чертежами реверсивных контуров. Он умолял меня арестовать Бранта и Кауфмана. Но тогда у меня не было ничего, кроме слов ремесленника против подписей всего Малого Совета и благословения архиепископа. Если бы я дал ход его бумагам, меня зарезали бы в собственной постели на следующее утро, а тебя удавили бы в колыбели.

— И поэтому вы позволили им отрубить ему голову?! — в голосе Селены зазвенели слезы и ярость, дремавшая целое десятилетие.

— Я сохранил тебе жизнь, — жестко отрезал старик, и в его взгляде блеснула сталь. — Я выкупил тебя у суда за свои личные сбережения, оформив как казенную собственность ведомства. Я учил тебя криминалистике, химии кристаллов и законам резонанса. Я ждал, пока Брант совершит ошибку. И он ее совершил, начав охоту за живыми телами.

На соседней лавке послышался шорох. Адриан открыл глаза. Капитан не сделал ни одного резкого движения, но его правая рука мгновенно легла на рукоять длинного кинжала, лежавшего под подушкой.

— Магистр Вагнер, — глухо произнес Лоран, поднимаясь на локте. Повязка на его груди натянулась, но дыхание осталось чистым. — Колокольня Святого Флориана была секретным убежищем моего подразделения. О ней знали только трое: я, покойный лейтенант Корд и полковник Клаус. Кто вывел чистильщиков Бранта на нас?

Вагнер медленно перевел взгляд на капитана. Лицо старого судьи стало пепельно-серым:

— Полковник Клаус. Твой наставник, Адриан. Час назад его назначили верховным комендантом Цитадели вместо генерала Моро, которого ночью разбил апоплексический удар в резиденции архиепископа. Клаус сдал все пограничные арсеналы гвардии Архивов. Все сотни Дозорного Корпуса разоружены и заперты в казармах под прицелом наемников Дюваля.

В комнате повисла тяжелая, гулкая тишина. Казалось, даже пламя свечи замерло от этой вести.

— Клаус... — прошептал Адриан, и в его янтарных глазах отразилась такая сокрушительная боль утраты, какой Селена не видела даже во время смертельного боя со стригой. — Он учил меня держать строй. Он вытащил меня из-под стрел при Карак-Море...

— Власть ломает даже лучших солдат, капитан, — тихо сказал Вагнер. — Брант пообещал ему маршальский жезл и земельные наделы в Верхнем Пределе после запуска накопителя. Город предан сверху донизу. Малый Совет единогласно проголосовал за введение чрезвычайной диктатуры Палаты Мерила. Церемония запуска ядра в Башне Еретиков назначена на одиннадцать часов вечера — в момент точного астрономического зенита Солнцестояния.

— Сколько времени осталось? — Селена сбросила одеяло, спуская босые ноги на холодный дощатый пол. Головокружение отступило, уступив место ледяной концентрации.

— Пять часов, — ответил Вагнер, доставая из кармана серебряные карманные часы с гравировкой весов. — Ровно пять часов до того, как сбросные заслонки закроются и обратный эфирный вал накроет город.

— Наш план остается в силе, — Адриан тяжело поднялся на ноги. Он покачнулся от боли в раненом боку, но выпрямился во весь рост, расправляя широкие плечи. Его лицо снова стало маской непоколебимого командира. — Варран ждет нас у вентиляционной шахты номер семь. Мастер-ключ от внешних шлюзов у Селены. Мы войдем под фундамент башни и перерубим контур до полуночи.

— Вы не пройдете через внешнее кольцо, — покачал головой Вагнер. — Эспланада Башни Еретиков оцеплена тремя сотнями тяжелой пехоты полковника Клауса. Подступы заминированы арканическими фугасами, а в воздухе кружат боевые ястребы инквизиции. Вас перебьют на дистанции двухсот шагов.

— Тогда мы пойдем не по земле, — раздался от двери холодный, шипящий голос Ивейн. Сейдари подошла к столу, ее желтые глаза горели опасным, торжествующим огнем. — Пока вы спали, я связалась со старейшинами ремесленного квартала сейдари. Весть о том, что Восс пытался сжечь мастерскую Варрана, подняла весь Нижний Город. Каменотесы, рудокопы, кожевники и грузчики верфей берут в руки кайла, топоры и тяжелые молоты. Они не хотят сгореть заживо ради золотых сундуков Бранта.

— Восстание? — нахмурился Адриан.

— Не восстание, капитан, — Ивейн оперлась ладонями о край стола. — Отвлекающий штурм. Пять тысяч рабочих пойдут на штурм парадных ворот Цитадели с факелами и таранами ровно в десять вечера. Клаус и Дюваль будут вынуждены стянуть всю регулярную пехоту и гвардию к внешним баррикадам, чтобы удержать площадь. В этот момент караулы у вентиляционных шахт останутся пустыми.

— Это безумие... — пробормотал Лука, нервно теребя рукав сорочки. — Простые мастеровые с топорами против латной пехоты и арканических стрелометов? Там будет бойня!

— Бойня будет в любом случае, Мортен, если ядро заработает, — отрезала Селена, подходя к зеркалу и затягивая ремни на кожаном колете. — Но с восстанием у города появляется шанс. Хотя бы один на сотню.

Она повернулась к Вагнеру:

— Магистр, вы можете провести нас через внутренние судебные галереи к выходу седьмой шахты?

Старый судья медленно поднялся. Он подошел к настенному сейфу, скрытому за дубовой панелью, повернул потайной диск и извлек из тайника два предмета: тяжелый офицерский панцирь из черненой стали с гербом Судебного Сыска и длинный, прямой клинок в ножнах из крокодиловой кожи.

— Я был следователем сорок лет, Селена, — негромко произнес Вагнер, протягивая доспех Адриану, а клинок — ей. — Я выносил приговоры ворам, убийцам и мятежникам. Но сегодня закон нарушили те, кто сидит на троне. Мой долг перед городом выше долга перед продажным Советом.

Он посмотрел на четверку беглецов — раненых, измученных, но не сломленных, готовых шагнуть в самое пекло ради спасения полумиллиона жизней, — и в его старческих глазах впервые за много лет блеснула скупая слеза гордости:

— Я пойду с вами. Я открою вам галереи суда. А если придется принять бой у шахты — клинок старого судьи еще помнит, как рубить предателей.

Адриан принял доспех, приладил нагрудник к телу и затянул боковые ремни. Металл лег на забинтованную грудь ровно, прикрывая рану надежной броней. Капитан обнажил меч на треть длины, проверяя ход лезвия, и его янтарный взгляд встретился со взглядом Селены.

Между ними больше не было недомолвок, сомнений или страха. Осталась лишь абсолютная, звенящая решимость двоих людей, прошедших сквозь ад и нашедших друг в друге смысл сражаться до последнего вздоха.

— Десять часов вечера, — отчеканил Адриан, и его голос наполнил комнату несокрушимой силой командира. — Ивейн — подай знак старейшинам сейдари. Лука — проверь остатки нейтрализаторов. Селена — держи мастер-ключ наготове.

Он шагнул к двери, бросив последний взгляд на темное небо за окном, где сквозь рваные тучи уже пробивался холодный свет восходящей зимней луны:

— Мы идем в Башню Еретиков.

Глава 14

Глава 14. Побег по черепичным крышам

Колокол на башне Ратуши ударил девять раз, и каждый медный удар отдавался в морозном воздухе Валь-Рейна тяжелым, дрожащим стоном. Осенний дождь наконец сменился сухой, колючей крупой, которая тонким белесым саваном укрывала островерхие сланцевые крыши Верхнего Предела. До назначенного мятежа оставался ровно один час. Город под ногами затаился: на улицах ремесленного посада не горело ни одного праздничного костра, ставни домов были заколочены наглухо, и лишь вдоль крепостных эспланад мерцали неровные цепочки факелов патрульных сотен полковника Клауса.

Чердачное слуховое окно родового особняка магистра Вагнера выходило прямо на узкий сланцевый карниз, нависавший над глубоким каменным колодцем квартала Серебряников. Селена выбралась первой, осторожно ступая мягкими подошвами сапог по обледенелой черепице. Холодный ветер мгновенно ударил в лицо, заставив ее сузить глаза. Боль в треснувших ребрах после фиксации бандажом Луки превратилась в глухой комок под лопаткой, но дыхание оставалось ровным. На поясе девушки висели ножны с клинком, подаренным Вагнером, а в нагрудном кармане грел грудь металлический контур мастер-ключа от Башни Еретиков.