Пламя, дарующее жизнь

Макс послал бы его за три холма, но язык не желал двигаться, как надо. Вместо проклятий парень выдавил невнятный звук и недовольно скривил лицо.

— Завидуй молча, Болек. Я у тебя комнату снимаю, а не приказы слушать нанимался, — прохрипел Макс. Он уже давно решил для себя, что если утром первым видит хозяина дома, то все пойдет не по плану.

Хозяин пошуршал к лестнице на первый этаж, недовольно ворча на весь дом.

Парень закатил глаза и закрыл дверь, снова прильнув к подушке. К счастью, его болтливого соседа по комнате снова не оказалось на месте.

Макс думал, как хорошо было бы вернуться на пару часов назад, на крышу, взять с собой гитару, смотреть на чернеющий на горизонте хребет и мечтать о том, о сем. Но на этой картине вдруг возникла усатая луна в виде омерзительного лица Болека. Макс рывком перевернулся на спину, а потом так же быстро сел.

— Дрон! — прохрипел он, внезапно потеряв голос.

За окном радио передало: “В ангары доставлена поставка провизии. Погода обещает быть солнечной. На границе без происшествий. Благодарим Создателя за силу прожить еще один день”. Значит, в ангаре сейчас уйма народу. Как не вовремя!

Пакет с деталями сейчас лежит в одном из контейнеров лаборатории, а возможно уже найден. В таком случае, весь план насмарку, однако Макс этим риском отвел от себя подозрения хотя бы на время. В любом случае надо поторопиться.

Перепрыгивая ступени, Макс сбежал на первый этаж и уже собирался вылететь на улицу, как перед ним возник Болек.

— А ну-ка, задержись на пару ласковых.

— Что еще? — буркнул Макс и закатил глаза. Мужчина встал прямо у двери, не давая пройти.

— Вот, смотрю на тебя, нормальный же парень, — прочавкал он, — Ты послушай моего совета. Уймись. Найди себе дело нормальное, пользу приноси, трудись побольше некоторых. И будет тебе спокойствие и уважение.

Макс округлил глаза.

— Совет не по адресу. Я и так работаю.

— Мало. Мало работаешь, — в конце он снова чавкнул челюстью и указал большим пальцем за спину, в сторону входной двери, — Там, слышишь, с утра уже люди пашут. А ты все матрасы пролеживаешь, ишь! Гитары-шмитары, — Болек скривился так, будто говорил не о музыкальном инструменте, — Оно мне зачем это слушать каждый вечер? Лучше бы стены подлатал, да крышу заменил.

Макс проморгался, пытаясь понять, проснулся он или это еще сон.

— Мне идти надо. Я советов твоих не спрашивал, пусти.

Болек раздул ноздри.

— Ты думай, с кем говоришь, а! Я же одним словом быстро тебя на улицу вышвырну, и будешь ты у своего деда ныкаться. Никто тебе и угла в доме не выдаст, нахлебник неблагодарный.

Макс сжал кулаки, чувствуя, как волнение становится злостью. Это жабоподобное лицо он и так терпеть не мог за слова, которые оно изрыгает, но сейчас ему было вообще не до того.

— Я не нахлебник.

— Не нахлебник, так уклонист. Оно какая тебе разница? Что то, что это, — он изобразил плевок.

Макс буквально протаранил Болека и выскочил на улицу, чувствуя, как неистово болят руки от того, что кулаки не пошли в ход.

— Иди, иди! То что дед за тебя просил, еще не значит, что тебе все в этом мире можно! — Болек оставил-таки за собой последнее слово.

Да, Виктор и правда поручился за Макса перед солдатским комитетом, пользуясь своими военными заслугами и опытом, перед Болеком, чтобы тот позволил ему жить в комнате под крышей за сущие копейки по знакомству, даже перед Андрэ, чтобы тот лично стал наставником внука. Но разве Макс не своими руками делает все, чтобы принести пользу Игнис?

— Сволочь, — констатировал он и побежал по переулкам.

Улицы сегодня казались ненормальными: выходной дали всем, кроме дежурного врача, рабочих ангара и теплиц. Даже патрулей Макс не заметил, а возле столовой уже шумели пьяные игнисцы. Но даже в законный выходной нельзя было отдохнуть без чувства вины и долга.

Быстрым шагом Макс практически домчался до ангара, кипевшего от активной работы. Кто-то кричал, грузили тачки на площади. И тут его окликнул Андрэ, крупный, широкоплечий мужчина с вмятиной вместо правого глаза. Из-за этого он мог казаться жестким и недружелюбным, однако на деле все было совсем наоборот.

— За работу, малец! Разведка - не оправдание, уяснил? — раздалось прямо над ухом Макса, тот тряхнул головой и проморгался. Кажется, его тошнило.

— Да, — только ответил он и поплелся к стоянке грузовиков.

Контейнер за контейнером, коробка за коробкой, час за часом… Макс грузил поставку и каждую проходку от грузовика к складу сверлил взглядом пристройку. За это время из нее никто не выходил, хотя дверь была открыта, чтобы хоть немного гонять воздух в невыносимую жару.

— Эй, не считай ворон, — хохотнул Андрэ, развалившийся на скамейке, и стал настраивать радио на музыкальную волну. Как только заиграл инструментальный ансамбль, Андрэ вложил в зубы толстую свежую скрутку и принялся ароматно дымить, дирижируя указательным пальцем.

— А сам ты чего не работаешь? — поинтересовался Макс, поставив очередную коробку у входа на склад и усевшись сверху.

Андрэ рассмеялся.

— Зачем мне работать, когда есть такой замечательный подмастерье? Вроде мозговитый пацан, должен чухать. Делегируй и властвуй.

— Раз я такой замечательный, как ты говоришь, — растянулся в ухмылке Макс, — Я могу пойти в ангар и заняться реальной работой?

В целом, можно было попытаться увильнуть ближе к пристройке. И тогда обстановка станет яснее.

— Интересно, а сейчас ты чем занят? — наигранно удивился Андрэ и выпустил два обруча дыма.

— Очевидно, самой бесполезной работой, которую может делать даже мальчишка.

— А, ну, сюда подойди, — Андрэ поманил Макса к себе, тот недоверчиво подошел ближе и сел рядом. Мужчина взял сигарету в пальцы и указал ей на машины с поставкой, — Видишь контейнеры с зеленой маркировкой?

— Ну, вижу.

— Во-от, это значится провизия, чтоб было, что пожевать. Это хорошо, что ты их видишь. Потому что если даже ребенок справится с погрузкой, то я не понимаю, почему они еще там, а не в столовой. Марш работать! — вдруг прикрикнул Андрэ, сверкнув единственным глазом и разразился грудным смехом, когда Макс вздрогнул.

Макс недовольно пробурчал что-то невнятное и закатил глаза. Андрэ научил его паять микросхемы, даже собирать оружие, но все равно поручал только погрузку и сортировку. Это невыносимо раздражало, хоть Андрэ и называл это воспитательным процессом.

— Очередной твой “урок”, да?

Андрэ встал и по-отечески похлопал его по плечу.

— Ну, будешь ты собирать машинки в душном ангаре, и что с того?

— Я буду мастером, смогу реально создавать, покажу, что умею! А так я просто… грузчик.

Макс вздохнул. Его переполняла решимость, и в любую секунду парень был готов сорваться за дроном. Начиная со вчерашнего утра каждая мелочь подбивала доказать всем, что он не бесполезный, не некондишка. Пальцы пронзила дрожь.

— Ты и так лучше многих старых пердунов, которые там проматывают дни и недели. Это тебе я говорю, малец, — Андрэ взглянул на часы, — Ладно, переведу тебя во взрывотехнический, будешь сборщиком. Только когда снова захочешь целый день дышать свежим воздухом да слушать байки любимого наставника, даже не подходи ко мне.

— Серьезно? — Макс расплылся в улыбке.

— Только с октября. До этого момента ты мне еще нужен тут. Все, шуруй на обед, пока не заставил еще и синие контейнеры таскать, — Андрэ подмигнул и направился к своей скамейке.

Радость внезапно ударила в голову. Макс даже хотел переспросить, верно ли расслышал. Но тут взгляд снова зацепился за распахнутую дверь пристройки.

Время обеда, и из нее наконец-то стали выходить программисты в белых халатах. Сейчас или никогда.

Макс прошел в ангар, чтобы не вызывать подозрений, и пробрался к боковым воротам мимо обедавших рабочих, которые сидели на лавках и громко прихлебывали горячим супом. Думать о голоде было некогда. И, поборов волнение, с невозмутимым лицом Макс прошел в открытую дверь пристройки.

— Что ж, — вздохнул он и тут же вперился взглядом в полки, — Где контейнер?

Макса охватил приступ паники, когда он вдруг не нашел тот контейнер на самом верху, поэтому он стал судорожно открывать все крышки, до которых мог дотянуться. Он старался делать все быстро, но за шумом сердца в ушах услышал шаги и голоса, приближающиеся к нему.

Ну, все… Парень прижался спиной к стене за одним из стеллажей и задержал дыхание. По виску стекала капля пота.

— Сейчас. Я забыл свой портфель, — раздалось на входе.

Внутрь вошел мужчина в чересчур чистой, будто новой рубашке и гладких брюках и наклонился над одним из столов. Макс задержал дыхание и даже не моргал. Вот сейчас он точно не сможет объяснить свое появление в лаборатории.

Мужчина достал кожаный портфель из-под стола и вдруг пошел не к выходу, а прямо к углу, где стоял Макс, открыл шкафчик и что-то достал с верхней полки.

“Контейнер!” — осенило Макса. Прямо над шкафом тот самый ящик, в котором спрятано ядро дрона. Макс едва не выдохнул от облегчения.

Программист вдруг выпрямился и осмотрелся. Услышал!

— Где ты? — раздалось снаружи, он подхватил свой портфель и выбежал из лаборатории, захлопнув дверь. Макс стоял неподвижно еще несколько мгновений.

Секундой позже нужный контейнер наконец-то был в его руках, а изнутри парень вынул нетронутые пакеты с деталями и ядром. Облегчению не было предела, однако эти тридцать секунд казались вечностью.

Вернувшись в свой безопасный угол на всякий случай, Макс начал вертеть в руках устройство и размышлять.

— Ведь это должно работать. Наверное, здесь есть механическое воспроизведение? — он нащупал кнопку, затем вторую и взмолился, чтобы это не запустило процесс самоуничтожения. Иначе это будут последние бесславные секунды его жизни.

Прозвучало три сигнала. Макс прислушался. Ничего не произошло.

— Хм, не то…

И вдруг ядро стало что-то громко воспроизводить, и Макс в панике попытался накрыть его курткой, чтобы приглушить звук.

“...Блок 17 под контролем… течение эксперимента благоприятно для… Блок 10 нарушение… Досрочная ликвидация блока 10… Утечка информации… Участников эксперимента приговорить… шифровка 7, пункт 3, принудительная эвтаназия…”

Голосовой модуль затих. Световые сигналы на ядре пропали. Разрядилась батарея. Макс в ужасе смотрел перед собой, вслушиваясь в звенящую тишину.

Блок 17… Это пункт? Не враги. Не противники. Участников эксперимента.

С благой целью

Пролог

Под высокий потолок зала собраний стекались аудиты и журналисты. Между рядами кресел уже начали вздыматься тихие дискуссии, грозящие перерасти в громкие заявления с кафедры, но все затихло, как только свет был поставлен, а камеры начали запись.

На сцену поднялся секретарь собрания, грузный мужчина в костюме, на лацкане которого бликовала брошь в форме герба: горного хребта на фоне закатного неба.

— Приветствую аудитов на ежегодном собрании совета, главной темой которого объявлена очевидная угроза со стороны Восточного Крета, — произнес секретарь, — Прошу всех и каждого соблюдать деловой этикет и выступать соответственно вашему порядковому номеру. Отсутствие аудита в заявленное время считаю пропуском слова.

Секретарь выдержал паузу, расценил молчание, как полное согласие и жестом указал на кафедру, приглашая первого аудита на сцену.

— К услугам народа великой Игнис, аудит Лорем Ранс. Пользуясь правом первого, перечислю последние события, заставившие нас досрочно созвать совет, — аудит, сухой мужчина, с уложенными седыми волосами, вынул из папки лист, ценность которого была подтверждена печатью, и, набрав воздух в лёгкие, продолжил говорить, — Обострилось положение на границе. Король Восточного Крета потребовал повышенного процента на наши поставки в ответ на запрет перевозки военной техники по торговым путям в Ригале и Омсе. Наши грузы уже трижды подвергались нападению или пропадали без вести, стоило им вступить на территорию Крета. На официальное письмо с запросом подробностей относительно этих происшествий ответа не последовало!

Из разных углов зала синхронно прогудел недовольный и взволнованный шепот.

— Прошу тишины! — повысил голос секретарь. Дождавшись внимания совета, он учтиво склонил голову перед первым аудитом, — Какова ваша оценка происходящего, уважаемый Лорем Ранс?

— Благодарю. Король Дигитус всегда был враждебно настроен к нашей стороне. Несмотря на многолетние торговые отношения, за время своего правления он уже предпринимал попытку диверсии.

— Но это не доказано! — возразили из первого ряда.

Лорем Ранс нахмурил брови и откашлялся в кулак.

— Расследование этого происшествия происходило в строжайшей секретности, поэтому неудивительно, что вы не были ранее ознакомлены с заключением экспертов, уважаемый аудит. Король Дигитус прямо заявил о желании захватить Ригал и Омс, где пролегают основные торговые пути по воде и суше. Это прозрачный и логичный интерес с точки зрения экономики. И важно отметить, что Восточный Крет уже несколько месяцев стабильно получает помощь с Севера.

— Позвольте задать вопрос, уважаемый секретарь, — невысокий молодой мужчина в коричневом костюме встал и поднял руку.

Секретарь чуть вытянул толстую шею, чтобы разглядеть владельца громкого и уверенного голоса.

— Аудит Леджем Симуланс? — секретарь предосторожительно взглянул на Лорема Ранса, — Совет слушает ваш вопрос.

Прежде, чем озвучить то, что очевидно трепетало в каждом его суставе и мышце, аудит с достоинством вскинул подбородок. Выдержал паузу. Все взгляды и камеры теперь были прикованы только к нему.

— Я предполагаю, что вы настроены агрессивно отреагировать на провокации короля Дигитуса и постараетесь использовать свой авторитет для организации вторжения. Не сомневаюсь, за вами пойдут многие. Ваша позиция первого аудита на протяжении уже нескольких лет, говорит о крепком доверии Игнис, — ровным тоном сказал Леджем Симуланс и не сдержал ухмылку, когда первый аудит чуть приоткрыл рот и возмущенно дернул седой головой, — Однако мы еще не успели оправиться от предыдущего военного конфликта. Не считаете ли вы, что ваша категоричность в этом вопросе и враждебный настрой игнисцев станет причиной нашего поражения, как на политическом, так и на военном фронте?

— Я понимаю, почему вы озвучиваете столь смелые мысли, Леджем, — пренебрежительно бросил первый аудит из-за кафедры, — Уверенности в этом вопросе вам придает внезапная народная поддержка. Но не обвиняете ли вы меня в авторитаризме или злоупотреблении властью?

— Уважаемый аудит, не было даже мысли. Своим заявлением я лишь подчеркнул вашу силу в политических вопросах. Однако, — Леджем Симуланс коротко взглянул на окружавшие его недоуменные лица, — Вы пропустили самое важное в моем обращении. Я упомянул вопрос ослабленного состояния народа и экономики после войны, которая закончилась меньше года назад.

Лорем Ранс обернулся, чтобы встретиться взглядом с секретарем. О чем-то пошептались.

— Аудит Леджем Симуланас, этот вопрос вы можете подробно осветить в своем выступлении, соответственно вашему порядковому номеру, — сказал секретарь и сделал шаг назад, очутившись за спиной первого аудита.

Леджем Симуланс не мог не отметить возникшее волнение авторитета совета торжественной улыбкой. Он сел в кресло и больше не задавал вопросы, потому что все, чего нужно было добиться на данном этапе, было уже достигнуто.

Соответственно высказанному предположению, Лорем Ранс призвал совет принять решение о введении военного положения и приготовлении к контратаке. И произвел ожидаемое впечатление. Со сцены его провожали одобрительные комментарии и согласие.

Секретарь вышел к краю сцены и причмокнул челюстью. Следующего выступающего он объявил не сразу, словно не мог разобрать, что написано в его папке. Тем временем Леджем одернул вниз края жилета, поправил галстук и проверил на месте ли герб на лацкане пиджака. Затем встал и в полной тишине прошел к кафедре. Сначала зал молча слушал стук его каблуков по кафельной плитке, но потом наполнился вздохами и бормотанием. Секретарь указал на кафедру и сделал шаг назад.

Леджем взошел на подиум и охватил взглядом сразу всех перед собой, ни одно кресло не осталось обделенным его вниманием.

— К услугам народа великой Игнис, второй, — он непременно выделил это слово, — Аудит Леджем Симуланс. Для начала я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы поблагодарить вас за поздравления. Мне очень приятно занимать столь высокую позицию в рейтинге аудитов. К сожалению многих, отмечу, что я вовсе не покупал голоса игнисцев, — Леджем развел руками. Его ровный голос был спокоен, тем не менее заглушал тихие переговоры в зале, — Я решил не следовать этой давней традиции.

— Позицию в рейтинге можно изменить только голосованием, — один из слушателей встал с поднятой рукой, не попросив разрешения секретаря. Впрочем, тот был не против. — Но я не могу поверить в вашу честность, Леджем. Со сто шестьдесят четвертого места до второго, подумать только! Вам самому не кажется это странным?

Леджем Симуланс коротко улыбнулся, смерив взглядом секретаря, даже не старавшегося делать вид, что испытывает уважение к статусу выступающего.

— Конечно, уважаемый аудит, — кивнул Леджем, — Я прекрасно понимаю ваши сомнения. Однако постоянная работа и честная забота о гражданах дала свои плоды. За долгие годы, кажется, совет стал слушать голос народа сквозь поролоновые беруши. Поэтому ясно, что людям приятно внимание к их болям.

— Я не совсем понимаю, какое отношение количество голосов за вашу кандидатуру имеет к наступающей войне с Кретом, — вдруг высказался Лорем Ранс, откинувшийся на спинку кресла. — Прошу вас, перейдем к теме совета.

— Самое прямое, — перебил аудит и расправил плечи.

— Попрошу тишины и уважения в зале собраний! — громыхнул голос внезапно включившегося секретаря, и все затихли.

— Итак, уважаемые коллеги, я бы хотел вновь поднять идею, которую ранее уже предлагал, и которая была отвергнута советом, — Леджем повысил голос, — Народ Игнис, нашего великого государства, призван Создателем сохранять мир и порядок на своей земле. И, хочу подчеркнуть, что порядок заразителен. Поэтому следует трактовать нашу цель, как всеобщий мир! И война только лишь отдаляет нас от нее. Мы своими силами строили здоровое общество, но в последние годы лишь губим то, что взращивали столетиями. Моральный дух уже критически низок, а психическое состояние граждан на фоне новой войны может развалить и нашу страну в кратчайшие сроки. В подтверждение своих слов я предоставляю совету результаты психологических и социальных исследований с причинами и последствиями, естественно. А последнее вы можете наблюдать прямо сейчас.

Народ буквально кричит о помощи, поддерживая голосами того, кто их слышит. Вероятно, единственного из всех, кто должен, — Леджем наклонился на кафедру, будто готовый дотянуться до каждого, кто слушал его речь, и заглянуть в глаза, — Вопрос уровня счастья игнисцев! По моему мнению, негативная пропаганда, конфликты, войны сеют в душе человека страх и панику, а следом и ненависть, и агрессию. Такова природа человека — защищаться от страха и нападать от чувства несправедливости и неравенства. Я призываю совет отказаться от сомнительной идеи войны, сосредоточиться на трансляции мира и формировании позитивного мышления у граждан. Кроме того, нивелирование любых проявлений агрессии и катастроф в вещании поможет сократить уровень стресса, а следовательно, игнисцы перестанут прибегать к жестокости! Это увеличит эффективность работы, повысит уровень жизни и государственный бюджет. Мы сможем создать счастливое государство! И тогда смысл войны, как способа улучшения жизни, исчезнет, — Леджем развел руками и посмотрел в потолок. Его плечи вздымались от частых вздохов.

— Вы говорите, как человек ничего не смыслящий в политике, — вставил свое слово Лорем Ранс, нарушив тишину, — Такие утопичные и, простите, наивные идеи, если уже совсем не получается умолчать, следует записывать в стол и прятать, чтобы, не дай Создатель, никто не смог прочесть. Люди опираются не только на пропаганду и, как вы сказали, счастье. В культуре заложены сложные социальные структуры, конфликты. Неужели вы считаете, что, просто заменив негатив на позитивное вещание, сможете купировать человеческую суть?

По залу прокатилась волна одобрительного шепота.

— Я согласна с первым аудитом! — Вскинула руку женщина из середины зала, — Желание доминировать — это часть нашей природы. Приостановив трансляцию катастроф и войны, мы лишь создадим иллюзию идеального мира, но не предотвратим их. Мы просто откатимся в прошлое. Как тогда предлагаете объективно судить о причинах и последствиях, которые вы упоминали?

— Да, эта идея — глупость! — возмутился аудит с другого конца зала, посмеявшись, — Ее априори невозможно осуществить в информационном обществе. Люди же не живут в вакууме. Вы, Леджем, сильно недооценили человеческую натуру! Я вообще не понимаю, почему мы тут всерьез обсуждаем ваши пустотелые домыслы. Учитывая, что год назад мы уже попросили вас не упоминать об этом.

Леджем довольно улыбался и принимал грудью целый град вопросов и обвинений, вообще не меняясь в лице. Казалось, что он не слышит, однако он старался запомнить каждое замечание, ведь все шло по плану.

— Такова человеческая природа, уважаемые аудиты, — раздражающе спокойным тоном проговорил Леджем Симуланс, — Когда люди чувствуют превосходство, с желанием всем его доказать они смело высказывают свое честное мнение, не пытаясь анализировать позицию оппонента. В споре рождается истина, разве нет?

В зале кое-кто рассмеялся. А улыбка на лице Леджема стала только шире.

— Ваше время подходит к концу, — мрачно пробурчал секретарь за его спиной и скучающе вздохнул.

— Благодарю, уважаемый секретарь. В завершение нашего продуктивного обсуждения, хочу коротко описать свое предложение.

— Продуктивное? — усмехнулся Лорем Ранс достаточно громко, чтобы было слышно.

— Раз вам требуются доказательства моей теории, предлагаю перейти к практике, — развел руками Леджем, — И я гарантирую, она подтвердит каждое мое слово. К тому же, мы с вами вместе придумали необходимые условия, — аудиты непонимающе оборачивались и удивленно вскидывали брови, услышав это, — Для начала создадим нужные обстоятельства: ограниченная территория, информационный вакуум, сильная культурная подоплека, социальное равенство. Искусственно, разумеется. Но это вначале. Все искусственное рано или поздно становится ествественным, — речь ускорила темп, слова с невероятной скоростью складывались в предложения, обдуманные многими днями ранее, — Подключим распространение нужной информации. И вы увидите. Вы все увидите! Мы построим настоящий культ позитивного мышления. Мы докажем…

— Послушайте, — вздохнул Лорем Ранс, встал и повернулся лицом к залу, — Все, что мы сейчас с вами услышали не имеет никакой базы для существования.

Аудиты молча кивали, шокированные услышанным со сцены.

— Видите ли вы прогресс в этой истории? Нет. Бессмысленная трата времени и ресурсов в такое нестабильное время. К тому же, настоящий прогресс невозможен в искусственных условиях, — Лорем Ранс обернулся к кафедре и прищурился, — То, что вы говорите, Леджем, только подогревает слухи о вашем пристрастии к… — он покрутил кистями, пытаясь подобрать слово, — К прожектерству. Поэтому я вновь попрошу вас закрыть эту тему и задуматься о том, как вы можете реально оправдать доверие игнисцев, которые голосовали за вас “с криком о помощи”.

— Мне жаль, уважаемый первый аудит, что вы неспособны понять, как сильно ошибаетесь в своем отношении к моим инновациям. И, раз вы отметили большую поддержку от народа, я напомню, что теперь могу повлиять на реальность.

Лорем Ранс рассмеялся. Зал поддержал. И его хохот казался Леджему громче любых оскорблений. Наконец, и его спокойствие пошло по шву.

— Все новое, мой юный друг, — это хорошо позабытое старое. А все, что кануло в лету, там и должно оставаться. Запомните это, — снисходительно проговорил Лорем Ранс и пригвоздил второго аудита взглядом.

— Время, — отрезал секретарь с облегчением и указал Леджему на его место в зале. Среди сотни глупцов, смеющихся над ним и его попытками создать лучший мир.

Леджем вскинул подбородок, на его лице растянулась ухмылка, скрывающая его задетую душу. Он уверенно развалился в кресле, купаясь в сотне взглядов. И в целом, не важно, что было в головах тех, кому они принадлежали. Главное, что теперь в их мыслях был только он, второй аудит Леджем Симуланс. В этом зале кто-то мог не знать имени соседа, но каждый знал имя второго аудита великой Игнис, который упрямо идет к миру, а не опускается до тупой жестокости.

Животные показывают клыки для устрашения. Люди — создают армии. Только первые могут лишь инстинктивно кидаться в случае опасности. А вторые — правильно и, самое главное, вовремя использовать дипломатию. Но до этого нужно еще додуматься. Поэтому всегда проще выбрать более легкий вариант. Легкий с точки зрения умственной деятельности. Хотя отобрать что-то силой дело человекозатратное, зато популярное. Особенно в ситуации, когда ресурс в количественном плане скоро перевалит отметку в десять миллиардов.