Агентство особого назначения

***

В марте 1992 года был принят закон о частной охранной деятельности, который разрешил использование охранниками огнестрельного оружия, но, как обычно, виды и модели оружия, порядок получения и прочие подробности должны были быть прописаны в подзаконных актах, которые власти принимать не торопились.

В обеденный перерыв ко мне в кабинет с заговорщическим видом зашел начальник службы охраны, с которым мы были знакомы еще с комсомольских времен.

- Серега, - он покосился на плотно закрытую дверь, - есть интересная тема. Нам же теперь по закону можно использовать огнестрельное оружие, если я не ошибаюсь?

- Не ошибаешься, - подтвердил я, не отрываясь от текста договора, лежавшего передо мной, - но ты же сам понимаешь, что до согласования всех организационных вопросов может пройти столько времени, что оружие мы получим вместе с пенсионными удостоверениями.

- А вот тут ты не прав, - Валентин удобно развалился на стуле и с превосходством посмотрел на меня, - я вчера и сегодня пробежался по своим связям, и вот что узнал – областное УВД готово дать нам разрешение на закупку револьверов системы Наган, которые есть на вооружении у заводских ВОХРов. Дело в том, что по новым законам военизированная охрана негосударственных предприятий утратила право на использование оружия, и оно должно быть у них изъято. Возиться с их хранением милиции совсем не хочется, и поэтому мне прозрачно намекнули, что они готовы дать предписание ВОХРам на реализацию оружия, а нам, соответственно, – разрешение на его приобретение.

- И что они хотят от нас, кроме бесконечной благодарности? - меня никак не отпускало ощущение призрачности происходящего, никто из моих иногородних коллег по бизнесу до сих пор не мог похвастаться наличием собственного оружия, и у нас появлялась реальная возможность стать пионерами в этом вопросе.

- Они просят выделить им для поощрения сотрудников к Дню милиции двадцать пять пылесосов, - я сразу понял, о чем идет речь. Полгода назад мы взяли под охрану завод, который выпускал стиральные машины и пылесосы. Стоит ли напоминать, что в начале девяностых эти агрегаты были в большом дефиците у населения, а в нашем договоре на оказание охранных услуг предусматривалась возможность получения определенного количества готовой продукции по отпускным ценам.

Через две недели в оружейной комнате мы уже с восхищением рассматривали закупленные револьверы системы Наган, на которых красовались, в том числе, и такие надписи – «Императорский тульский оружейный завод 1897 год» и обменивались мнениями о том, что пистолеты Макарова, состоящие на вооружении МВД, по сравнению с нашими револьверами, прошедшими испытание двумя мировыми и одной гражданской войнами, не выдерживают никакого сравнения.

- Ну вот, - радостно произнес Валентин, держа в руках револьвер и рассматривая надпись на нем, - Наганы нам выдали, теперь есть смысл пошить кожаные тужурки, фуражки и распечатать на листе А4 мандаты сотрудников ВЧК.

Еще через полгода после прихода нового начальника в Управлении начались разборки на тему, каким образом у охранного агентства оказалось в собственности оружие, не предусмотренное действующим законодательством. Правительство и МВД наконец-то разродилось Постановлениями и Инструкциями, согласно которым охранные предприятия могли использовать в своей деятельности только пистолеты Макарова, к тому же взятые в аренду в органах внутренних дел. Попытка изъять наше оружие потерпела неудачу, так как судья арбитражного суда, в который мы обратились с иском, в течение одного заседания рассмотрел наше дело и, не мудрствуя лукаво, постановил: так как оружие было приобретено до принятия соответствующих подзаконных актов, то оно принадлежит охранному предприятию на законных основаниях.

***

- Сергей Викторович? – мужской голос в телефонной трубке звучал вальяжно и был переполнен чувством собственного достоинства. Мне сразу представился на том конце телефонной трубки упитанный американский миллионер, сидящий в роскошной каюте на собственной яхте посреди водной глади Атлантики в белом льняном костюме, и рассматривающий раскрытый дипломат, набитый пачками долларов. На столике в специальной подставке дымится гаванская сигара, а в толстый стакан налит виски со льдом, - моя фамилия Ефремов Валерий Валерьевич, я являюсь директором Киреевского текстильного комбината.

С тех пор как мы взяли под охрану суконный комбинат в Пригородном районе, у последнего исчезли проблемы с хищением готовой продукции, и этот факт «сарафанное радио» разнесло среди руководства предприятий текстильной промышленности.

- Слушаю Вас, - как можно вежливее ответил я, - чем могу быть полезным?

- Мы бы хотели заключить с вами договор на охрану комбината, - при этих словах мое лицо приобрело довольное выражение, - смогли бы Вы приехать к нам на комбинат, скажем, послезавтра, чтобы посмотреть производство и обсудить детали?

В указанный день мы с начальником отдела охраны, проехав сто с лишним километров, сидели в просторном директорском кабинете. Роскошная по тем временам мебель, тяжелые плотные шторы на окнах, за спиной директорского кресла – шкаф на целую стену с книгами, сервизами и отделением для одежды. Внешность директора оказалась практически той, что я себе представлял при телефонном общении, хотя в его образе не доставало нескольких мелочей – светлого льняного костюма, дипломата с долларами, кубинской сигары, стакана с виски и океанской глади за окном.

Выслушав краткую историю создания комбината и роли собеседника в его развитии, я дождался паузы в директорском монологе и задал вопрос:

- Скажите, пожалуйста, Валерий Валерьевич, а когда Вам становится известно о совершении хищения на комбинате?

Директор ненадолго задумался, а потом как-то неуверенно ответил:

- Видите ли, дело в том, что у нас достаточно сложный производственный процесс, в начале которого стоит запуск в работу сырья, а конечным итогом является получение готовой продукции – пряжи. Поэтому мы хищение видим по итогам работы за квартал – сколько должно было получиться пряжи из исходного количества сырья и, соответственно, сколько получилось в реальности. Например, за прошлый квартал недостача составила примерно 15 тонн пряжи.

При этих словах наши глаза округлились, мы переглянулись и подумали об одном и том же – для жуликов на комбинате полная лафа, охрана чисто символическая и формальная, комбинат стоит на окраине поселка, в ограждении есть дыры, в которые можно было не только просунуть мешок с пряжей, но и пролезть самому. В поселке, по словам директора, есть отделение милиции, состоящее из трех человек, но, во-первых, их слишком мало, а во-вторых, все их родственники работают на этом же комбинате, поэтому мотивация к активной работе отсутствует.

Мы попросили десять минут для того, чтобы посмотреть территорию предприятия, подготовить предложения и вышли из здания.

- Твои предложения, Дмитрий? – я еще раз обвел взглядом внутренний двор и увидел мужика в телогрейке, перебрасывающего через забор туго набитый мешок. Увидев мои округлившиеся глаза, начальник охраны оглянулся и тут же сорвался с места. Через полминуты потенциальный жулик уже стоял с широко расставленными ногами, уперев ладони в забор, а Дмитрий ловко проводил личный досмотр, подтверждая своими действиями, что подготовка в воздушно-десантных войсках, где он еще не очень давно проходил срочную службу, была поставлена на высоком уровне.

Через три минуты, завывая сиреной, на территорию комбината влетел милицейский УАЗик, из которого выпрыгнули (точнее, вывалились) два упитанных сержанта. Милицию вызвал директор, наблюдавший всю эту сцену через окно.

- Ну теперь мы можем смело поднять первоначальную цену на 10-15 процентов, - заметил Дмитрий, отряхивая ладонями свои запылившиеся и испачканные при задержании джинсы, - профессионализм стоит дорого, - с гордостью закончил он.

Мы вновь вошли в директорский кабинет, сели за стол, и я протянул Валерию Валерьевичу листок с расчетами стоимости наших услуг. Посмотрев на цифры, он удивленно округлил глаза и горестно протянул:

- Сто двадцать тысяч за год, - казалось, еще немного и он заплачет, - это же какие огромные деньги. Может быть, скинем процентов 25-30?

На это предложение, периодически звучавшее от потенциальных заказчиков, у нас был заготовлен аргументированный ответ. Его мне предложили два наших «менеджера», с которыми мы обговаривали ценовую политику. Один из них, на мой вопрос, как реагировать на такие предложения, немного подумал и дал свою версию ответа:

- Давайте рассмотрим два варианта наших действий в ответ на Ваше предложение о снижении цены договора. Первый вариант – мы с Вами не договорились по цене и не смогли заключить договор, это очень печально, мы не получим дополнительный доход, но наша репутация не будет подвергнута каким-либо ненужным рискам и останется на высоте. Второй вариант – мы идем на Ваши условия, скидываем цену, заключаем договор, понимая при этом, что не сможем качественно выполнить свои обязанности, и через какое-то время наши отношения будут прерваны по Вашей инициативе, но уже по причине нашей непрофессиональной работы, и мы останемся без договора, без дополнительного дохода и с подмоченной репутацией.

Выслушав мой ответ, директор огорченно покачал головой, но в этот момент раздался стук в дверь, которая тут же приоткрылась и в проеме показалась мужская голова.

- Извините, товарищи, неотложное дело, - извиняющимся тоном произнес вошедший, - Валерий Валерьевич, надо срочно посоветоваться.

- Да-да, - заторопился директор, - извините, бога ради, мы с главным технологом оставим вас на минуту.

С этими словами он встал с кресла, подошел к шкафам и, распахнув двустворчатую дверь, шагнул внутрь. Вслед за ним туда же двинулся и технолог. Оказалось, что эта дверь вела в комнату отдыха. Вернулся дуэт минуты через две, технолог сразу же вышел из кабинета, а директор с удовлетворенным видом сел в свое кресло, нацепил очки и, наполнив пространство вокруг себя запахом хорошего алкоголя, ещё раз посмотрел в листок с моими расчётами и удовлетворенно произнес:

- Ну что же, сто двадцать тысяч – вполне приемлемая цена, - он обвел нас повеселевшим взглядом и продолжил, - готовьте договор, будем подписывать.

***

После очередной общероссийской конференции, на которой вовсю рекламировался вновь образованный ЦК профсоюза работников детективных служб, мы в Агентстве зачем-то создали профсоюзную организацию, и из собственных средств стали платить зарплату ее председателю Виктору Петровичу, который тут же начал борьбу с нами под предлогом защиты прав охранников.

Через несколько дней после своего трудоустройства Виктор Петрович, ранее занимавший пост секретаря парткома одного из небольших заводов, полный энергии и решительно настроенный, собрал профсоюзное собрание, на котором присутствовала часть охранников и почему-то сотрудники коммерческого отдела, права которых, видимо, тоже нарушались.

- Скажите, Сергей Владимирович, - бойко начал свое выступление профсоюзный вожак, гордо оглядывая сидящих за ним охранников, - сколько процентов от суммы договора уходит на зарплату?

- Примерно сорок процентов, - мой ответ был произнесен ровным и спокойным голосом.

- А почему именно сорок, - не унимался он, - куда уходят остальные деньги?

По нынешним традициям, ответ на подобный вопрос явил бы собой отправку спрашивающего по ненормативному и известному всем маршруту. Но в те времена еще были сильны традиции советского строя, где пролетариат являлся гегемоном (правда, можно ли было отнести охранника к пролетариату – вопрос спорный). И я с цифрами в руках стал рассказывать про бюджет, расходы, налоги. Охранники, разбиравшиеся в экономике ровно настолько же, насколько я мог считать себя специалистом в водолазном деле (знаю, что существует кессонная болезнь и всплывать с большой глубины надо постепенно), начали мне доказывать, что расходы можно сократить, а налоги – спрятать. На этом дискуссия застопорилась.

Внезапно в мою голову пришла мысль, которую я решился озвучить.

- А скажите мне, уважаемый профсоюзный лидер, - в моем тоне не было ни капли иронии, и Виктор Петрович, гордо приосанившись, стал меня внимательно слушать, - я заключил с клиентом договор о круглосуточной охране объекта, стоимость которого составила 10 000 рублей в месяц. Какая сумма должна пойти на зарплату сотрудникам охраны?

- Сорок процентов, - автоматически озвучил он мои предыдущие расчеты, - то есть четыре тысячи рублей.

- Отлично, - продолжил я жизнерадостным тоном, - то есть при графике работы сутки через трое, на объекте будут трудиться четыре охранника с зарплатой по тысяче рублей на каждого. Правильно?

Профсоюзный босс задумчиво кивнул головой, пытаясь сообразить, в чем собственно подвох.

- Теперь представьте себе ситуацию, - я, продолжая улыбаться, посмотрел на него, - что мне, как очень талантливому руководителю, удалось убедить заказчика заплатить за эту работу в два раза больше, то есть не десять, а двадцать тысяч. Какую зарплату должны получить наши четверо охранников?

Виктор Петрович, практически не задумываясь, выдал ответ:

- Сорок процентов от двадцати тысяч – это восемь тысяч рублей. Делим на четверых охранников и получаем по две тысячи рублей на каждого.

После этого он с видом победителя оглядел аудиторию, увидев, что охранникам его арифметика явно пришлась по вкусу.

- Простите, Виктор Петрович, - мой тон стал недоуменным, - а что в данной ситуации изменилось для охранников? Условия работы и график те же самые, с каких пряников их зарплата должна увеличиться в два раза?

- Потому что доля заработной платы должна составлять сорок процентов, - веско ответил Виктор Петрович и обвел взглядом согласно кивающих головами зрителей.

- А теперь рассмотрим обратную ситуацию, - мне уже реально стало смешно, - заказчиком является, например, детский дом, у которого очень сложная финансовая ситуация. И я принимаю решение с учетом его трудностей сделать ему скидку на 50%. Таким образом, договор составит не десять, а пять тысяч рублей и, соответственно, сорок процентов от этой суммы составляет две тысячи рублей. Или по пятьсот рублей на охранника. Согласны?

- Как это? – среди сидящих в зале началось волнение, которое профсоюзный босс сразу же чутко уловил, – Все эти скидки – это ваши проблемы, а охранник должен получать тысячу рублей. Как положено. И еще, - продолжил он с воинственным видом, - все это должно быть отражено в коллективном договоре, проект которого вы обязаны разработать и предоставить нам в десятидневный срок.

Я переглянулся с заместителями, и мы поняли, что все эти профсоюзные новации – игра в одни ворота. Поэтому на следующий день Виктору Петровичу было объявлено, что защита прав работников от нарушений со стороны работодателя – это очень важное и нужное дело. Вот только теперь его зарплата будет выплачиваться не за счет работодателя, с которым он должен бороться, а из профсоюзных взносов, которые он будет самостоятельно собирать с членов профсоюза. Через месяц после безуспешных попыток создать реально действующую профсоюзную организацию с уплатой членских взносов Виктор Петрович покинул наше Агентство и на этом профсоюзная эпопея закончилась, практически не начавшись.

***

Через год после начала работы Агентства ко мне в офис пришли два сотрудника Управления КГБ с предложением вернуться к вопросу о переходе к ним на службу. Решение проблемы с медиками руководство Управления обязалось взять на себя. После зачисления на службу меня должны будут отправить на полугодовое обучение в Новосибирск, где всегда готовили сотрудников военной контрразведки, но сейчас расширили специализацию.

- Но есть два момента, которые ты должен учесть, - мы с оперативниками были знакомы давно, и они хотели, чтобы я знал все нюансы и принял правильное решение, - первое – в Средневолжск после обучения ты уже не вернешься, второе – распределение ты получишь в Прибалтику или Закавказье.

Учитывая, что СССР уже лихорадило, и в этих регионах вовсю шло формирование националистических движений, я задумался.

- Что вы мне посоветуете, - прервав раздумья, я обратился к визитерам, – мне интересно услышать ваше мнение. Вы же обладаете более полной информацией, чем я.

- Если честно, - ответил один из оперативников, капитан отдела контрразведки, переглянувшись с напарником, – то я бы посоветовал тебе, Сергей, никуда не дергаться. У тебя есть работа, есть квартира, есть перспективы. Мне кажется, не стоит их менять на неопределенность в своей судьбе.

- К тому же, - вступил в разговор его напарник, старший лейтенант, с которым мы хорошо были знакомы по работе нашего отряда в гостинице «Интурист», - если у тебя останется желание попасть к нам, то всегда будет возможность его реализовать.

Глава пятая. Будни Агентства

… Какое небо голубое, мы не сторонники разбоя,

На дурака не нужен нож, ему покажешь медный грош

И делай с ним, что хошь…

Булат Окуджава

Я добросовестно пытался отредактировать проект приказа, который принес начальник службы охраны, но всякий раз, когда начинал вчитываться в его текст, меня кто-то отвлекал. Пришлось, мысленно махнув рукой, включить кофеварку и приготовить себе чашечку кофе, чтобы затем со свежими силами попытаться продолжить лингвистические изыскания.

Как только мне удалось сделать первый глоток ароматного напитка, телефон на столе немедленно залился негодующей трелью, призывно мигая красным огоньком на панели.

- Слушаю, - взяв трубку, ответил я и услышал:

- Сергей Владимирович, это Смирнов говорит, тут на объект приехали представители собственника и хотят с Вами встретиться прямо сейчас.

Валера Смирнов работал в Агентстве с момента его основания. Когда мы создавали охранное предприятие, то к нам перешла половина бывших бойцов городского оперотряда, которые к этому времени уже успели закончить институты и техникумы и узнать, что никто их особо на производстве не ждет, а если и готов принять, то только на очень минимальные оклады.

- Хорошо, Валера, - я посмотрел на наручные часы, прикинул в уме и ответил, - скажи, что буду через двадцать минут.

Потратив еще немного времени, мне удалось дозвониться до Макса и попросить его прямо сейчас поехать на объект, чтобы прояснить обстановку перед предстоящей встречей.

Объект представлял собой круглосуточно работающий игровой клуб с установленными в зале автоматами, тотализатором и небольшим баром. Располагался он в самом центре города на первом этаже двенадцатиэтажного офисного здания. У входа не было никакого рекламного щита, кроме небольшой вывески «Спорт Сити», висевшей по обеим сторонам от входной двери. Проезжая по центру, я неоднократно обращал на клуб внимание, но в качестве объекта охраны никогда его не рассматривал.

Три месяца назад со мной созвонился менеджер этого заведения и выразил настоятельную просьбу встретиться, причем на территории клуба. Мы обговорили время и рандеву состоялось на следующий день.

Когда я вошел в клуб, то сразу окунулся в уютный спокойный полумрак – освещение в зале было приглушенное, зато ярко светились игровые автоматы, стоящие вдоль стен. Ковролин на полу, тихие разговоры, изредка прерываемые стонами огорчения или радостными выкриками, официантки, разносящие игрокам напитки и закуски – все настраивало на желание отгородиться от житейских проблем и провести несколько часов в этой обстановке, переходя от одного автомата к другому в надежде получить заветный выигрыш. Оглянувшись по сторонам, я отметил, что в зале нет часов. Позже мне стало известно, что это общее правило, действующее для всех игровых заведений и обусловленное двумя причинами – во-первых, ничто не должно отвлекать посетителя от процесса игры, а во-вторых, отсутствие акцента на текущее время должно создавать у игрока иллюзию, что он еще все успеет.

Несмотря на разгар рабочего дня, народу в зале было довольно много, практически все места возле автоматов были заняты. Посетителей можно было условно разбить на три группы – первая состояла из представителей «золотой молодежи», которые никуда не торопились, абсолютно не огорчались проигрышу и довольно равнодушно радовались выигрышам. Игроков второй группы отличала сосредоточенность и отсутствие какого-либо интереса к происходящему вокруг. Они играли по каким-то самостоятельно разработанным теориям, постоянно сверяясь со своими записями или делая в них какие-то пометки. Третью группу представляли игроманы, которые вели себя очень нервно, эмоционально реагируя как на частые проигрыши, так и на редкие выигрыши.

- Добрый день, Сергей Владимирович, - произнес, лучезарно улыбаясь, подошедший ко мне парень лет двадцати пяти, одетый в костюм от Армани и черную рубашку в тонкую светлую полоску, - очень рад познакомиться, много о Вас слышал. Меня зовут Родион, я старший менеджер клуба.

- Добрый день, Родион, - мы обменялись рукопожатиями, - и мне очень приятно. «Хотя про тебя мне вообще никогда и ничего слышать не приходилось», - захотелось продолжить фразу, но я сдержался.

- Прошу, - он приглашающим жестом показал в сторону бара, - если не возражаете, выпьем кофе, или что-то покрепче по желанию, и пообщаемся.

- Насчет кофе не возражаю, - согласился я, - что-нибудь покрепче, к сожалению, не получится.

Мы сели на удобные диванчики, официантка принесла два кофе, я попробовал, оценил вкус и выжидательно посмотрел на менеджера, простите, на старшего менеджера. Сразу вспомнился анекдот, в котором еврейский мальчик допытывается у мамы, кто такой Энгельс. Мама, недолго думая, отвечает:

- Энгельс, деточка, это такой экономист.

- Как наша тетя Циля? – радостно вопрошает мальчик

- Ну что ты, - мама укоризненно качает головой, - наша тетя Циля – старший экономист.

- Так чем могу быть полезен? – кофе, безусловно, вкусный, но свободного времени у меня было очень мало и просто так сидеть в разгар рабочего дня – непозволительная роскошь.

- Простите, - Родион торопливо отставил чашку, - Сергей Владимирович, наша фирма владеет сетью клубов в Поволжье и Средневолжск является одним из городов, где мы ведем свою деятельность. Специфика нашей работы предполагает повышенное внимание к вопросам обеспечения безопасности и поэтому нам в городе нужен хороший и профессиональный партнер, который бы взял на себя эти обязанности. Мы навели справки и считаем, что лучше Вашей организации никто с этим не справится.

- Спасибо, - вежливо и несколько равнодушно ответил я, поскольку имел опыт подобного общения и понимал, что когда дело дойдет до ценовой политики, то все эти реверансы не будут значить ровным счетом ничего. – То есть вы хотите заключить с нами договор на охрану клуба?

- Именно так, - с готовностью подтвердил менеджер, - причем нам хотелось бы, чтобы ваши сотрудники заступили уже через три дня.

- Хорошо, - в моих руках появилась записная книжка и ручка с золотым пером, - тогда давайте определимся по режиму охраны и количеству постов.

Минут через пятнадцать мы обговорили детали и перешли к самой основной части беседы.

- Наши расценки по охране данных объектов составляют, - я назвал часовой тариф, - и, соответственно, ежемесячно услуги охраны обойдутся вам, - в моем блокноте появилась цифра, на которой остановился взгляд менеджера.

- Я, собственно, не возражаю, но, - Родион несколько замялся и продолжил, - политика нашей компании строится на том, что первые два месяца для наших партнеров считаются испытательным сроком и, если по истечении этого периода стороны останутся довольны сотрудничеством, то договор продлевается на тех условиях, которые Вы сейчас озвучили. На время испытательного срока стоимость услуг будет ниже на четверть от оговоренной суммы.

Учитывая, что при расчетах я завысил стоимость наших услуг примерно на двадцать процентов, то даже с учетом скидки договор оставался прибыльным в финансовом плане. А как будут обстоять дела с криминальной обстановкой – мы сможем понять только через три-четыре недели.

- Ну что же, если стороны в принципе договорились, то завтра с утра мы пришлем Вам проект договора для ознакомления и согласования. Да, - как бы спохватившись, добавил я, - а кто все это время обеспечивал охрану клуба?