Агентство особого назначения

Домой мне довелось попасть только к завтраку, к тому же пришлось выслушать упреки родственников, которые обвинили меня в эгоизме и нежелании учитывать их беспокойство по поводу моего ночного отсутствия. По словам моей мамы, она всю ночь не сомкнула глаз и сейчас у нее повысилось давление. Пришлось рассказать, что мне тоже практически не удалось заснуть, стоя в кабине лифта в нескольких этажах от своей квартиры и безуспешно пытаясь вызвать помощь. После этого меня срочно накормили и отправили отсыпаться, пообещав разобраться с работой нашего домоуправления.

Скандал грянул через несколько дней. Молодежная газета «Средневолжский комсомолец» опубликовала репортаж на целый разворот под броским названием «Потребкооперация гуляла с размахом». Корреспондент резко прошелся по делегатам, называя их фамилии и должности. В числе «засветившихся» оказались председатель горисполкома города Знаменска, глава потребкоооперации Петровского района и ряд других чиновников. Статья была щедро проиллюстрирована фотографиями. Как этот материал пропустила цензура, было абсолютно непонятно, потому что сразу после выхода газеты первый секретарь обкома комсомола вместе с редактором газеты были срочно вызваны в обком партии.

Как потом выяснилось, перед упомянутыми в статье кооператорами и примкнувшими к ним чиновниками было поставлено условие – либо они официально опровергают негативную информацию, опубликованную в отношении них, либо их карьера ставится на длительную паузу.

Еще через месяц я вместе с несколькими нашими бойцами принял участие в судебном заседании Центрального районного суда, где рассматривался иск о защите чести и достоинства работников потребкооперации, которые были грубо попраны корреспондентом Анваром. Попраны были, разумеется, честь и достоинство, а не сами кооператоры.

Состав суда представлял из себя живописную картину – в середине сидела судья – дама бальзаковского возраста в строгом темном костюме с шиньоном на голове. Справа от нее вольготно расположилась полная женщина лет тридцати в яркой кофте с живым интересом в глазах к предстоящему зрелищу. По ее виду можно было понять с каким нетерпением она ждет вечера, когда все увиденное и услышанное можно будет в красках изложить соседкам, сидящим на скамейке около подъезда. Слева от судьи сидел сухонький старичок с характерным для пьющих людей цветом лица, который периодически погружался в дрему и просыпался лишь от громких слов.

Первой из истцов выступила делегат от потребкооперации Петровского района, женщина средних лет, одетая как будто с модного показа, с золотыми сережками в ушах и обилием цепочек на шее. Пальцы рук украшали кольца и перстни с камнями. Она с трагическим выражением лица и надрывом в голосе поведала суду о своей нелегкой и многосложной работе. Посетовала на то, какие титанические усилия приходится прилагать ей и ее коллегам, чтобы обеспечить все возрастающие потребности сельского населения.

Затем героиня газетной статьи плавно перешла к оценке эффективности таких мероприятий, как прошедший съезд, на котором она не только получила свежую и очень полезную информацию о новых направлениях своей деятельности, но и сумела перенять передовой опыт делегаций иных районов Средневолжской области. При этом обмен творческими идеями и начинаниями не ограничивался только временем дневных заседаний, вечером они собирались в гостиничных номерах и продолжали обсуждение услышанных выступлений, делились своими планами по реализации предложений и установок, содержавшихся в этих докладах.

- Мы сидим, спокойно пьем чай, тихо беседуем между собой, и вдруг, - обращаясь к суду, с гневом и негодованием воскликнула дама так громко, что старичок-заседатель встрепенулся, открыл глаза и с внимательным выражением лица уставился на нее, - раздается стук в дверь, а затем врываются они, - украшенная перстнями рука описала полукруг и остановилась на нескольких бойцах оперотряда, скромно сидевших на третьем ряду и с интересом наблюдавших за происходящим, - ну чисто гестаповцы, начинают домогаться и задавать всяческие глупые вопросы.

После ее эмоционального выступления корреспондент встал и пояснил, что оперотрядовцы постучали, а затем зашли в номер по просьбе дежурной по этажу, которая не могла самостоятельно утихомирить разошедшихся делегатов. Анвар отметил, что ребята вели себя очень вежливо и корректно, в отличие от разгоряченных спорами и алкоголем гостей. В качестве иллюстрации своих слов он передал суду несколько фотографий. Судья и заседатели с интересом склонились над ними и стали разглядывать, негромко переговариваясь между собой. Судья подняла одну из фотографий, на которой был зафиксирована жизнерадостная компания, сидящая вокруг журнального стола, уставленного рюмками, бокалами и бутылками с алкоголем и, показав истице, вопросила:

- Простите, а где здесь чай?

Истица недоуменно заморгала, беспомощно оглянулась на группу поддержки, а затем молча опустилась на стул.

Адвокат председателя Знаменского горисполкома, взяв в руки газетную статью, стал зачитывать отрывок, который, по его мнению, формировал перед читателями негативный облик представителя исполнительной власти:

— Вот, послушайте, - обратился он к суду и, откашлявшись, стал зачитывать, - «Председатель горисполкома, увидев входящих дружинников, принял позу страуса, спрятав голову за оконную штору…». О чем говорит эта фраза? – он театрально поднял палец вверх и продолжил, - о том, что по мнению автора, мой подзащитный находился в таком сильном состоянии опьянения, что не мог держаться на ногах и стоял на четвереньках.

- Извините, конечно, - Анвар встал со своего места и, дождавшись разрешающего кивка судьи, продолжил. – Я в своей жизни, к большому моему сожалению, видел страуса только в мультипликационных фильмах, но каким образом страус может стоять на четвереньках – просто не понимаю.

Ответом ему были улыбки судьи и заседателей, а также озадаченный вид адвоката.

Когда в качестве свидетеля допрашивали Дениса Оленева, скромного третьекурсника плотного телосложения, боксера-перворазрядника с добрым и простодушным лицом, судья, прервав его выступление, спросила:

- А по каким признакам Вы определили, что данный гражданин находится в состоянии алкогольного опьянения?

Денис, абсолютно не задумываясь, ответил:

- Покрасневшее лицо, шатающаяся походка, невнятная речь, плохая координация движений и запах перегара.

Старичок-заседатель, до этих слов тихо и мирно дремавший в своем кресле, внезапно встрепенулся, открыл глаза и, вскинув указательный палец к потолку, назидательно заметил, обращаясь к Денису:

- Неверно излагаете, молодой человек, перегар – это запах при вчерашнем употреблении алкоголя, а в данном случае надо говорить – пахнет свежаком!

Денис, опешив от столь точной классификации, пообещал, как будущий инженер, впредь более ответственно подходить к описанию критериев состояния алкогольного опьянения.

Старичок благосклонно кивнул и поудобнее устроился в кресле.

Суд закончился в пользу газеты, как это отразилось на карьере проигравших – я не знал, но искренне надеялся, что начальство не будет к ним излишне сурово. Антиалкогольная кампания началась недавно, и еще не все чиновники и граждане успели перестроиться. С нашей же стороны отношение к этой инициативе властей было двойственное. С одной стороны, мы понимали, что она необходима, но перегибы, ее сопровождавшие, несли негативный эффект. Вырубка виноградников по всей стране, безалкогольные свадьбы, на которых водку подавали в бутылках из-под минеральной воды, резкий всплеск самогоноварения и употребления всяческой химии – все это дискредитировало довольно хорошее начинание снизить уровень пьянства.

При этом, справедливости ради, следует отметить, что были и положительные результаты – в разы снизилось число преступлений, совершаемых на почве пьянства. На улицах и в общественном транспорте надо было очень постараться, чтобы встретить явно нетрезвого гражданина. Для комсомольцев и членов КПСС попадание в вытрезвитель автоматически означало вылет из организации и крест на последующей карьере. К сожалению, наша национальная особенность – нежелание вовремя остановиться и постараться довести любое хорошее начинание до полного абсурда – похоронила как саму кампанию, так и ее положительные, хотя и скромные результаты.

***

- Сергей, - мой непосредственный начальник – заведующий отделом обкома ВЛСКМ вошел в кабинет, который мы занимали втроем, подошел к зеркалу и, критически осмотрев свое отражение, продолжил, обращаясь ко мне - Иван Владимирович просит тебя срочно зайти в кабинет к первому секретарю, они там сейчас что-то обсуждают.

Я поднялся из-за стола, поправил пиджак (понятия дресс-кода в то время еще не существовало, но приход на работу в джинсах или спортивной одежде не приветствовался категорически) и вышел из кабинета. Пройдя по длинному коридору, устланному ковровой дорожкой темно-бордового цвета, я вошел в приемную первого секретаря, вежливо постучался и распахнул дверь его кабинета. Наш предыдущий руководитель месяц назад совершил внеочередной карьерный взлет (причем абсолютно заслуженный) и теперь осваивал руководящее кресло секретаря ЦК ВЛКСМ, а на его место был прислан из Москвы аппаратчик, характеризующийся исконно русским выражением «… ни рыба, ни мясо…» и рассматривавший свое назначение как ссылку в глушь.

- Разрешите, - я остановился около двери и оглядел кабинет. На одной стороне длинного стола для совещаний сидели новоиспеченный первый секретарь – невыразительного вида мужчина лет 30-35 со скучным лицом и секретарь по идеологии Иван Владимирович, благодаря знакомству с которым я и попал на эту должность после двух лет работы мастером на одном из оборонных заводов. Напротив них расположились заместитель начальника УВД по оперативной работе, помощник начальника политотдела и незнакомый мне мужчина лет сорока, одетый в костюм, в котором, судя по всему, он чувствовал себя достаточно неуютно.

- А вот и Сергей, - оживленно проговорил Иван Владимирович, рукой указывая мне место рядом с собой, - если можно, я коротко введу его в курс дела

Из последующего рассказа я узнал, что, оказывается, в двух районах нашей области ежегодно засевались плантации мака, существование которых становилось в летнее время головной болью для местных властей и правоохранительных органов. На эти поля, как мухи на мед, слетались местные и приезжие наркоманы, старавшиеся добыть ценный продукт. В период созревания мака областное УВД формировало сводный отряд милиции, который занимался охраной посевов и задержанием наркоманов. В этом году в области решили засевать мак только в Петровском районе, граничащем с соседней областью. И, в качестве эксперимента, высокие договаривающиеся стороны решили включить в состав сводного милицейского подразделения бойцов комсомольского оперативного отряда. С одной стороны это увеличивало численность стражей порядка и позволяло более плотно перекрывать каналы проникновения нарушителей, с другой – у сотрудников милиции всегда под рукой были несколько гражданских лиц, которых можно было использовать в качестве свидетелей и понятых.

Договоренности были достигнуты быстро – численность бойцов была определена в 30 человек, на места работы и учебы планировалось направить официальные письма об их откомандировании на два месяца с сохранением заработной платы.

- Так что, Сергей, - Иван Владимирович обратился ко мне, - у нас с тобой есть ровно два месяца, чтобы подобрать личный состав и решить все организационные вопросы.

- От нашего управления этими вопросами будет заниматься начальник отделения по незаконному обороту наркотиков майор Гришаев Николай Станиславович, - произнес заместитель начальника УВД и указал рукой на мужчину, который сразу поднялся и кивнул головой.

Отряд сформировали быстро, желающих принять участие в борьбе с наркоманией оказалось вдвое больше, чем требовалось по штатному расписанию. Но затем у кого-то возникли сложности со сдачей экзаменов, кто-то планировал поехать в стройотряд на заработки, кого-то просто посчитали слишком молодым для такой работы, и численность кандидатов практически сравнялась с числом вакансий…

Я оформил командировочное удостоверение и зашел в обкомовскую билетную кассу, где можно было без очереди взять билет на любой вид пассажирского транспорта. Выбрав в расписании удобный для себя рейс, мне удалось купить билет на автобус, следовавший в соседнюю область через Петровский район, где в настоящее время несли службу бойцы сводного отряда. Ближе к вечеру, после трех часов полудремы в комфортабельном Икарусе, я уже входил через запасной выход в здание местного Дома культуры, в нескольких помещениях которого квартировал сводный отряд. Внутри все было по-взрослому – парный пост на входе, состоящий из одного сотрудника милиции и одного нашего бойца, заправленные по армейскому образцу кровати, включенный телевизор, перед которым сидели несколько мужчин, что-то оживленно обсуждающих между собой.

- Привет, Серега, - ко мне вразвалку подошел улыбающийся во весь рот боец, которого мы звали в оперотряде звали Шутником, протягивая руку для приветствия, - надеюсь, ты к нам с подарками?

- А то, - в тон ему ответил я, - как заказывали – сгущенное молоко, шоколадные конфеты, шпроты и далее по списку.

Чтобы получить эти достаточно дефицитные продукты, мне пришлось подключить свое начальство и с его помощью попасть на одну хитрую продовольственную базу, где я и смог собрать заказанное.

- Я смотрю, тут у вас прямо армейские порядки, - заметил я.

- Ага, - беззаботно ответил он, деловито рассматривая содержимое пакетов, - вначале были попытки анархии, особенно со стороны отдельных сотрудников патрульно-постовой службы, но потом наш командир очень доходчиво объяснил правила, которых мы будем придерживаться во время работы и отдыха. Двоих особо рьяных поборников прав и свобод, - Шутник был как всегда разговорчив, - он пригласил во двор на конфиденциальную беседу, после которой они вернулись притихшие и чуть помятые.

Командиром сводного отряда назначили одного из оперов областного уголовного розыска, капитана милиции, который, кроме всего, возглавлял внештатную группу захвата УВД и являлся инструктором по рукопашному бою. Поэтому вопрос наведения порядка среди личного состава не был для него проблемой.

После ужина я попросил командира дать мне возможность поучаствовать в рейде вместе со своими бойцами. Оглядев меня с ног до головы, он кивнул пожилому старшине, украшенному трехдневной щетиной и отдал распоряжение:

- Экипируй ревизора по полной программе.

- А почему ревизора? - удивился я

- Ну ты же приехал как бы с проверкой, значит теперь твой позывной – Ревизор, - спокойно ответил капитан и тут же переключился на сидящих у телевизора, - бойцы, а оружие вы почистили, как я приказывал?

- Все сделано, как учили, - вразнобой загалдели бойцы, - теперь культурно отдыхаем.

- Командир, - на пороге появился рослый молодой парень в спортивном костюме, с длинным красным полотенцем на шее, держащий в руках зубную щетку и тюбик с пастой, - ну можно мне взять пистолет на час хотя бы.

- Зачем тебе? – капитан недоуменно воззрился на просителя, - во-первых, ты еще стажер и за тобой оружие не закреплено, а во-вторых, повторяю вопрос – зачем?

- Ну пожалуйста, - заныл парень, - я на танцы хочу пойти, наши все с оружием, а я как непонятно кто.

- Это что за персонаж? – спросил я Шутника, с интересом рассматривая парня, который продолжал канючить и убеждать командира пойти навстречу его просьбам, подчеркивая свой огромный вклад в борьбу с наркоманией.

- Это еще тот фрукт, - рассмеялся Шутник, - младший сержант вневедомственной охраны, мы тут по нескольку раз в день угораем от него. Вчера ночью он выдал такой перл, что все просто выпали в осадок – он передал по рации нашей группе, что следит за подозрительным типом, который зашел в лесопосадку рядом с посевами мака. А потом стал кричать в эфир, чтобы мы задержали мотоциклиста… на Жигулях.

- Кого задержали? - мне показалось, что я ослышался.

- Ты правильно понял, - довольно захохотал он, - мы теперь его называем «мотоциклист на Жигулях».

- Короче, - подвел итог капитан, - шиш тебе, а не пистолет. А не угомонишься – вместо танцев будешь наводить порядок в помещении. Уяснил?

Парень угрюмо кивнул и направился к своей тумбочке.

Перед выездом я облачился в длинный черный брезентовый плащ с капюшоном, надев его поверх теплого спортивного костюма. По словам Шутника, ночью, несмотря на летнее время года, лежать в засаде было довольно холодно, поэтому он посоветовал одеться потеплее. Еще через полчаса примерно два десятка человек загрузились в кунг ГАЗ-53 с надписью «Техническая помощь» и автомобиль, недовольно поворчав двигателем пару минут, выехал на дорогу. Проехав километров пять, водитель затормозил, вышел из машины, открыл капот и стал сосредоточенно копаться в моторном отсеке. В это время, задняя дверь будки тихо отворилась и первая часть группы, бесшумно выскользнув на обочину, сразу же пропала в зарослях. Водитель еще несколько минут повозился в моторном отсеке, затем аккуратно захлопнул капот, сел за руль и автомобиль покатил дальше.

- А зачем эта маскировка? - спросил я у Шутника, придвинувшись к нему практически вплотную, так как из-за дребезжания и грохота, стоявшего в кунге, общаться друг с другом было весьма проблематично.

- На прошлой неделе мы во время обхода нашли лежку, оборудованную в лесополосе, откуда прекрасно просматривались подходы к полю. Устроили засаду и задержали наблюдателя, у которого изъяли прибор ночного видения и импортную радиостанцию. То есть тут все по серьезному, не только мы наблюдаем за преступниками, но и они наблюдают за нами. Поэтому нам приходится теперь заступать на дежурство, тщательно маскируясь.

Лучи утреннего солнца окрасили стебли золотистым цветом, Шутник с наслаждением зевнул, потянулся и повернулся ко мне. За несколько часов я основательно замерз, пытаясь согреться нехитрыми физическими упражнениями, при этом стараясь не демаскировать место засады. Ночь прошла относительно спокойно, никого обнаружить не удалось, но раннее утро было именно тем временем суток, когда активность наркоманов достигала пика.

- Ладно, пацаны, - старшина поднялся с земли и, скинув плащ, остался в старом потертом костюме непонятного цвета и сильно поношенных кедах. Он сделал несколько резких махов руками, несколько раз наклонился из стороны в сторону, а затем негромко продолжил, – наступило время большой охоты, и Виннету пора выходить на тропу войны, - после чего скрылся в зарослях.

- Куда это он? – я в изумлении уставился на развеселившегося Шутника.

- Это наше небольшое изобретение, - рассмеялся тот, - ты заметил, что наш старшина ходит хронически небритый, при том, что командир очень строго относится к внешнему виду своих бойцов? Сейчас он выходит в качестве живца, будет собирать в зарослях своих «коллег» и обещать вывести их безопасным путем с поля. За предыдущие дни он уже таким образом сдал нам человек пятнадцать.

- И в завершении нашего мероприятия, - первый секретарь обкома комсомола поднялся со своего места в президиуме, - самая приятная часть. Позвольте мне зачитать постановление бюро Средневолжского областного комитета о награждении бойцов оперативного комсомольского отряда «Мак-88» почетными знаками и грамотами ЦК ВЛКСМ.

Из актового зала бойцы расходились довольные, так как в дополнение к моральному удовлетворению они получили неплохую заработную плату за два месяца работы. Кроме того, их участие в таком интересном и необходимом деле, как борьба с наркоманией, прибавляло положительных эмоций и самоуважения.

В этот момент мы и представить себе не могли, что буквально через десять-пятнадцать лет вал наркомании захлестнет нашу страну, наркотиками будут торговать в школах и техникумах, доходы от их продажи станут исчисляться сотнями миллионов у.е. В стране будет создана федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков, согласно данным которой рост лиц, состоящих на учете с диагнозом «наркомания», увеличился с 14,5 тысяч (в 1984 году) до 209 тысяч (в 1999 году). Но все это будет позже.

***

Я шел через пустую площадь к речному вокзалу и изнывал от духоты. Было уже почти шесть часов вечера, но в этот субботний августовский день жара, уже неделю окутывающая город, не собиралась спадать. Отсутствие на площади приплывающих и отплывающих пассажиров, дремлющих таксистов и частников на своих чистеньких, но явно пожилых Жигулях, равно как и гуляющих горожан, казалось, было обусловлено именно погодными условиями. Однако в действительности все обстояло гораздо прозаичнее – пассажирский речной порт, еще несколько лет назад являвший собой многолюдную и оживленную городскую достопримечательность, в настоящий момент сдал свои позиции: в соседние города перестали отправляться быстрые и вместительные «Метеоры», пользующиеся большим спросом, из расписания убрали «Ракеты», ежедневно курсировавшие от областного центра до прибрежных поселков, резко сократилось число прогулочных рейсов.

Единственное, чем еще жил порт – приемом круизных речных лайнеров с советскими и зарубежными туристами. Причем их количество для Средневолжска было достаточно большим. За летнюю навигацию в порт приходили порядка сотни теплоходов с зарубежными туристами, в том числе из капиталистических стран.

Для работы с этой категорией туристов каждое лето создавался оперативный отряд «Круиз», основными задачами которого были борьба с фарцовщиками, одолевающими приплывших гостей города, и помощь «компетентным органам» при возникновении нештатных ситуаций, которых на моей памяти не было совсем. Отряд состоял из двух групп – силовой, которая формировалась на базе городского оперотряда, и языковой, состоящей из симпатичных второкурсниц факультета иностранных языков местного пединститута, которым это засчитывалось в качестве летней практики.

Парни следили за порядком в порту и возле гостиницы «Интурист», девушки приходили на помощь иностранцам, когда у них возникали какие-то проблемы, в том числе из-за незнания языка. Дежурства проводились 10-12 дней в месяц и только в дни прихода круизных лайнеров с туристами из капиталистических стран. Туристы охотно вступали с нами в разговор, делились своими впечатлениями от города и круиза, рассказывали о себе. Подавляющую часть приплывших на борту теплохода составляли пенсионеры, которым не сиделось дома, и они с удовольствием путешествовали по миру, своими рассказами внося в наши умы полную сумятицу, так как на пенсию наших бабушек и дедушек можно было разве что совершать разовые поездки по стране к детям и внукам.

В одно из таких дежурств мы познакомились с туристом из ФРГ – дедушкой лет семидесяти, который, выпив бутылочку виски, присел к нашей компании, разговорился (с помощью девочек-переводчиц). Из общения с ним мы узнали, что цель его круиза – желание вновь посетить места своей «боевой славы». Как выяснилось, Вторая мировая война (по их классификации) закончилась для него в Сталинграде, где после ранения он попал в плен. В качестве доказательства, пенсионер приподнял штанину летних брюк и, отцепив протез, продемонстрировал его нам.

В другой раз с нами завязала разговор семейная пара западных немцев, которым было интересно узнать как можно больше о Средневолжске. К нашему удивлению, полуторачасовое общение не закончилось в холле гостиницы «Интурист», где туристы рассматривали сувениры, а продолжилось вечером на борту теплохода, куда семейная пара пригласила троих из нас. Результат этого знакомства неожиданно проявился через год, когда наша троица получила официальный вызов от наших незапланированных друзей с приглашением посетить ФРГ. Поехать сумел только один из нас и, вернувшись на родину после месячного пребывания в капстране, он на два месяца впал в депрессию от разницы в уровне жизни.

А в этот вечер впереди меня на расстоянии десяти-пятнадцати метров шел невысокий худощавый мужчина в легких светлых брюках и белой льняной рубашке, держа в руках абсолютно ненужную при такой жаре темно-зеленую куртку из тонкого брезента. Меня он не видел, и поэтому его слова, которые он произнес вслух, могли бы вызвать недоумение у окружающих, если бы они были.

- Ну куда, скажи на милость, он мог деться?

Из-под куртки донесся мужской голос, чуть искаженный динамиком:

- А ты еще раз пройди в сторону автобусной стоянки, может он пошел на другой причал.