Агентство особого назначения

Элем Кузнецов

Агентство особого назначения

Глава

Глава первая. Провокация

«… Если Кирпич вор, он должен сидеть в тюрьме,

и людей не беспокоит – каким способом я туда его упрячу.

Вор должен сидеть в тюрьме, верно?

Вот что людей интересует…»

(«Место встречи изменить нельзя», капитан Глеб Жеглов)

Группа бойцов после короткого совещания в офисе спустилась вниз на парковку перед деловым центром и стояла около микроавтобуса, ожидая, когда командир присоединится к ним и можно будет ехать в бассейн. В этот день для обычных посетителей он был закрыт на техническое обслуживание, но администрация спорткомплекса разрешила им провести трехчасовое занятие по погружению с аквалангами. Солнце поднялось уже высоко и термометр на мониторе над входом в здание показывал плюс 25. По многолетней сложившейся традиции гидрометеоцентр с утра озвучил прогноз погоды, в котором самонадеянно пообещал горожанам пасмурное утро, резкие порывы ветра и, местами, дожди. При этом скромно не стал указывать конкретные места, где эти прогнозы могут реализоваться.

Торгово-офисный центр «Кассиопея», у входа в который стояли парни, представлял из себя шестнадцатиэтажное здание из стекла и бетона, возведенное пару лет назад практически в самом центре города на месте странным образом разрушившегося двухзального кинотеатра и примыкающего к нему заброшенного сквера. В советское время кинотеатр служил очагом культуры областного центра, а после распада СССР он очень тихо закрылся, а потом и вовсе исчез, оставив после себя только фундамент. На тему кто и как этому поспособствовал – ходили разные слухи, особенно учитывая, что кирпич в те времена был в дефиците, а ОБХСС – в полной прострации в связи с исчезновением социалистической собственности и невозможностью определиться – с кем надо бороться и что именно защищать. Пустующий участок в самом центре города привлекал внимание потенциальных перекупщиков, особо ловкие «бизнесмены» пытались организовать его приватизацию с последующей продажей. Мэрия, выждав многолетнюю паузу, объявила конкурс на лучший инвестиционный проект и по его итогам выбрала столичного застройщика, пообещавшего возвести деловой центр и облагородить прилегающую территорию. Вопреки традиционному скептицизму местных жителей, московский инвестор в полном объеме выполнил все, что было предписано контрактом, и прилегающая к офису территория стала одним из излюбленных мест отдыха горожан.

Несмотря на высокую арендную плату, установленную владельцами, найти свободное помещение в здании было достаточно сложно. Наличие офиса в «Кассиопее» позиционировалось в деловом мире Средневолжска как показатель солидности организации, и поэтому аренда помещений была расписана на год вперед. Кроме хорошей внутренней планировки и замечательного вида из панорамных окон, арендаторов привлекала современная система охраны, установленная в здании и поддерживаемая собственной службой безопасности.

Перед зданием был разбит сквер с высаженными фруктовыми деревьями, в центре которого размещался фонтан, а по обеим сторонам пешеходных дорожек, расходившихся лучами от фонтана, стояли винтажные скамейки, на каждой из которых была прикреплена табличка с названием одного из городов Российской империи. На небольшой площадке, с которой открывался фантастический вид на Волгу, расположились несколько киосков, продающих мороженое, выпечку и сувениры, а также небольшая кондитерская с уютным залом на полсотни мест. Как ни странно, офисный центр, органично вписавшись в окружающий пейзаж, стал действительно украшением центральной части города, страдающего от хаотичной точечной застройки, на которой старались нажиться отдельные чиновники городской администрации, непонятно каким образом попавшие на свои должности. Московский бизнесмен, вложившийся в его строительство, искренне верил, что Средневолжск со временем станет центром деловой активности всего Поволжья. Но пока его прогнозы не торопились сбываться.

Парни немного постояли около машин, а затем решили отойти к фонтану и, бросив сумки на траву, стали любоваться игрой солнечных бликов, попадающих на водяные струи и образующих небольшие радужные полукружия. Скамейки вокруг фонтана были заполнены молодыми мамами, гуляющими с детьми, студентами юридического факультета университета, расположенного на соседней улице и компанией молодежи со скейтбордами в руках, что-то оживленно обсуждающими и весело хохочущими над пареньком, пытающимся выполнить какой-то несложный трюк на доске.

- Что-то командир задерживается, - посмотрев на наручные часы, произнес один из бойцов – высокий молодой парень атлетического телосложения, одетый в темно-синий спортивный костюм, которого остальные бойцы звали Гуроном - так и сгореть можно на солнцепеке.

- А ты сядь под навес, - предложил кто-то из его приятелей.

- Или разденься до плавок, - ехидно высказался невысокий худощавый парень с постоянной улыбкой на лице, - и ложись здесь загорать прямо возле фонтана на радость женскому полу и зависть мужскому.

В группе раздался негромкий смех, атлет хотел что-то ответить, но в это время возле центрального входа бизнес-центра резко затормозила темно-синяя пассажирская «Газель» с тонированными стеклами, и оттуда выскочили несколько человек в черной униформе и масках с автоматами наперевес. Вслед за ними вальяжно и неторопливо вылезли двое мужчин в костюмах и галстуках, которые в эту жару казались абсолютно неуместными. Группа вошла в вестибюль и, миновав охрану, проследовала к лифтам. Вся эта картина настолько напоминала сцену из каждого второго российского детективного сериала, что все бойцы подумали практически об одном и том же.

- Что-то не нравится мне этот парад, - задумчиво произнес Гурон и, обратившись к улыбчивому парню, добавил: - Малыш, не сочти за труд, прогуляйся за этими господами и посмотри, к кому они направились со столь официальным и явно недружественным визитом.

Молодой парень, которого Гурон назвал Малышом, вмиг посерьезнел, кивнул и кинулся к стеклянным дверям, ведущим внутрь офисного центра и разъехавшимся при его приближении. Он перекинулся парой слов с охранником и, встав около лифтов, принялся смотреть на табло, а затем, дождавшись результата, сел в соседний лифт и скрылся из вида.

Владислав Преображенский, командир силового подразделения, имеющий в группе позывной «Спец», откинулся на спинку кресла, выключил компьютер, встал и сделал несколько махов руками. Пунктом дисклокации его группы служил блок из трех комнат на шестом этаже офисного центра с панорамными окнами во всю стену – приемная, в которой располагалась секретарь и стояли шкафы с документацией и снаряжением, небольшой кабинет самого Спеца, обставленный мебелью в стиле хайтек и большая комната, служившая местом обитания остальных бойцов. В этой комнате стояли несколько столов, кожаный угловой диван и книжный шкаф, на полках которого можно было заметить, как папки со скоросшивателями, так и десяток детективов, которые его подчиненные охотно читали во время дежурств. На стене висел большой плоский японский телевизор, от которого тянулись шнуры к видео и аудиоаппаратуре.

Выключив кофемашину и накинув легкую куртку, Спец взял с дивана черную спортивную сумку и вышел из офиса в общий коридор. Секретарь с утра повезла документы в центральный офис и поэтому, достав ключи, он принялся закрывать входную дверь. Владислав положил ключи в карман и направился по коридору к лифтовому холлу, когда увидел, как из кабины остановившегося на этаже лифта, словно горох посыпались вооруженные люди в черной форме и масках. Вслед за ними вышли двое мужчин в штатском и, увидев Преображенского, направились прямиком к нему.

- Управление по борьбе с организованной преступностью, начальник отдела экономической безопасности майор Волин, - представился обладатель красивой кожаной папки и небрежным жестом развернул удостоверение перед его лицом. Внешне майор напоминал какого-то отрицательного киногероя из отечественного сериала начала девяностых – то ли продажного мента, то ли главаря криминальной группировки. Он был мужчиной лет тридцати пяти, невысокого роста с брезгливо-недовольной гримасой на лице, его редкие темные волосы были уложены в пробор, запястье правой руки облегал тонкий золотой браслет, а на левой – красовались стильные швейцарские часы «RADO», стоимость которых превышала официальную годовую зарплату владельца. Дорогой костюм от Бриони сидел на нем некрасиво, подчеркивая недостатки фигуры – начинающий формироваться пивной живот, толстые бедра и узкие плечи. «При таком телосложении, - подумалось Спецу, - надо костюмы шить на заказ, тогда есть шанс выглядеть более презентабельно». Однако, он решил не делиться своим мнением с майором, справедливо полагая, что в этой ситуации следует придерживаться народной мудрости: «слово – серебро, молчание – золото».

Чуть позади майора стоял его более молодой коллега, одетый не столь изысканно – стандартного покроя недорогой костюм в тонкую серую полоску, темно-синяя рубашка с длинным рукавом и небрежно повязанный галстук. Сзади полукругом расположились несколько бойцов ОМОНа с короткими автоматами наперевес.

- И чем моя скромная персона обязана вниманию столь серьезной организации? – спокойно и даже чуть равнодушно спросил Владислав.

- Мы должны провести обыск в вашем офисе, - казалось, майора озадачило столь невозмутимое поведение собеседника, который, по его мнению, должен был сразу осознать надвигающуюся опасность, после чего стать послушным и кротким.

- И даже есть постановление о производстве обыска? - Спец увидел краем глаза Малыша, остановившегося у двери одного из соседних офисов и наблюдавшего за всей этой сценой. Легонько качнув головой, он дал понять, что вмешиваться не стоит и несколько раз легонько постучал по мочке уха указательным пальцем. Малыш все понял правильно и через минуту уже стоял в соседнем офисе перед знакомой секретаршей и звонил с ее телефона Максу.

- В исключительных и безотлагательных случаях, - ответил майор снисходительным тоном, которым обычно преподаватель объясняет туповатому ученику прописные истины, - мы имеем право проводить обыск без постановления. Поэтому прошу открыть входную дверь и предъявить свои документы.

- Ну если в исключительных, да еще безотлагательных, - в голосе Спеца прозвучала чуть уловимая насмешка, - тогда прошу, - он вернулся обратно, повернул ключ в замке и, распахнув дверь, сделал сопровождающим приглашающий жест рукой.

Обыск продолжался уже пятнадцать минут, когда молодой оперативник, выдвинув один из ящиков письменного стола секретаря, довольно заулыбался и пригласил понятых подойти поближе. Понятые – работники офиса продаж минеральной воды, располагавшегося напротив, подошли и чуть смущенно посмотрели на Владислава, как бы показывая всем своим видом, что они хорошо относятся к нему, но вынуждены выполнять эти неприятные для них обязанности. Майор выдвинул ящик на полную длину и взору окружающих предстал маленький полиэтиленовый пакет с белым порошком.

- Как Вы это можете пояснить, Владислав Игоревич? – еще раз раскрыв паспорт Спеца на странице с его фотографией, обратился он с вопросом.

Спец молча пожал плечами, не проявив при этом никаких эмоций.

- Почему-то мне кажется, - с торжеством продолжил Волин, - экспертиза покажет, что этот порошок является ничем иным, как наркотическим веществом. И Вы понимаете, какие последствия могут наступить лично для Вас.

Спец опять молча пожал плечами и равнодушно отвернулся к окну. Майора стала всерьез задевать непонятная для него реакция человека, которому ясно дали понять всю сложность его положения. Он хотел было продолжить, но в коридоре за дверью раздались голоса, вначале негромкие и спокойные, а затем более резкие и звучные. В комнату зашел боец в маске и наклонившись к уху Волина, стал ему что-то нашептывать. Довольное выражение лица майора быстро сменилось мрачным и он, кивнув бойцу, тихо произнес:

- Пропусти.

В офис зашел высокий лысоватый мужчина лет сорока, одетый в бежевый льняной костюм и белую майку, на ногах красовались легкие желтые мокасины. Специалист, понимающий толк в моде, сразу оценил бы стоимость этой мнимой простоты в гардеробе вошедшего в несколько сотен долларов. Дополнением к «элегантной простоте» выступал тонкий кожаный портфель одного из ведущих мировых брендов с кодовым замком и ремнем для ношения через плечо.

- Добрый день, моя фамилия Ройзман, - спокойно и уверенно произнес вошедший, открыв замок портфеля и достав из него футляр с очками в тонкой золотой оправе, а также файловую папку с документами - я адвокат Средневолжской коллегии № 1 и по договору представляю интересы господина Преображенского. Могу я узнать, что здесь происходит?

Волин нахмурился, внимательно рассматривая вошедшего. Его появление никак не вписывалось в план проведения данного мероприятия. По мнению майора, прекрасно знавшего ведущих адвокатов города, к которым без сомнения относился Ройзман, у охранника, пусть даже и занимающего какую-то руководящую должность в охранном предприятии, априори не могло быть такого высокооплачиваемого защитника.

- Здесь при свидетелях происходит выемка наркотического препарата, обнаруженного в процессе обыска и задержание лица, причастного к его хранению, - осторожно произнес Волин, видимо, упустив из виду, что перед ним стоит не репортер «желтой прессы», а юрист, досконально разбирающийся в тонкостях уголовного права.

- Вы на месте определили состав порошка? Без проведения экспертизы? – притворно удивился Ройзман, - наверное, применили органолептический метод исследования, – ехидная улыбка чуть тронула его губы, но затем лицо стало вновь серьезным, - и, кстати, а с чего Вы решили, что мой клиент имеет отношение к хранению этого порошка?

- Он находился в этом помещении, на момент проведения оперативного мероприятия, - встрял напарник Волина, решивший оказать поддержку своему начальнику.

Адвокат оценивающим взглядом окинул говорившего, недоуменно пожал плечами и вновь повернулся к Волину.

- Более чем странная позиция, а если бы на момент проведения обыска здесь была уборщица, то вы бы вменили ей статью о хранении?

- Ваш клиент задерживается до выяснения всех обстоятельств, офис опечатывается, - непреклонно заявил майор, давая понять, что аргументы адвоката на него не подействовали.

Спец равнодушно пожал плечами и направился к выходу из офиса, следом за ним вышел адвокат. Малыш, стоявший в коридоре и с интересом читавший правила противопожарной безопасности, висящие на стенде, дождался, пока гости сели в лифт и спустились на первый этаж, а затем спокойно отклеил листок бумаги с печатью, открыл ключом входную дверь офиса и вошел внутрь.

Бойцы группы, продолжавшие стоять около фонтана, увидели, как их командира в сопровождении спецназовцев посадили в «Газель», которая сразу уже отъехала от здания и скрылась за поворотом.

- Каковы наши действия? - спросил кто-то из бойцов у Гурона.

- Сейчас все узнаем, - Гурон кивнул на подбежавшего Малыша и спросил – дозвонился до кого-нибудь?

- Дозвонился до Макса, - Малыш перевёл дыхание и продолжил, - приказано ехать в центральный офис и находиться в готовности.

***

Телефонное общение с одним из постоянных клиентов нашего Агентства по поводу его проблем с обеспечением сохранности материальных ценностей было в самом разгаре, когда ко мне в кабинет буквально ворвался Макс и, едва успев закрыть дверь, протянул компьютерный диск.

- Погоди минутку, - бросил я ему и спешно завершил разговор, пообещав настойчивому собеседнику сегодня же проанализировать его опасения и подготовить свои предложения.

- Чтобы не терять времени, ставь сразу просмотр с двенадцатой минуты, - быстро проговорил он и, налив себе минералки, стал жадно пить. «У вас там что, в Бодуне – засуха?» – сразу вспомнился мне старый анекдот.

Диск был вставлен в DVD-привод и на мониторе возникло изображение. Примерно на двенадцатой минуте камера зафиксировала, как один из оперативников приоткрыл ящик стола и легонько протолкнул туда полиэтиленовый пакетик, предусмотрительно держа его за краешек. Еще через три минуты данный пакет был обнаружен его коллегой в присутствии понятых. Я остановил воспроизведение и недоуменно посмотрел на Макса, который уже присел на стул и, в ответ на мой взгляд, пожал плечами, как бы показывая, что сам находится в замешательстве.

- И зачем это им? – в моей голове лихорадочно прокручивались варианты, но ответа на вопрос никак не находилось.

- Сам пока не могу понять. Как опер, могу твердо сказать, что дело в отношении Влада не имеет никакой перспективы. От слова совсем, даже без этой записи. Если это подстава, то какая-то очень глупая. Либо не менее глупая попытка срубить денег по легкому, но тут уже уровень профессионализма должен быть ниже плинтуса.

- Понятно, - я повернулся в кресле, вытащил диск из привода, положил его в коробку и, включив громкую связь, набрал по памяти знакомый с прежних времен номер.

- Приемная начальника Управления по борьбе с организованной преступностью, - ответил после третьего гудка вежливый женский голос.

- Добрый день, моя фамилия Одинцов, возможно ли переговорить с Евгением Александровичем? – мой тон оставался абсолютно ровным и не выражал никаких эмоций.

- Минуту, - также вежливо ответила секретарь и через несколько секунд в динамике раздался знакомый голос, - здорово, Сергей, будешь пытаться просить за своих?

- Евгений Александрович, мне нужно встретиться с Вами буквально на десять минут, - подчеркнуто спокойно ответил я, - и речь идет не о моих сотрудниках, а о Вас.

- В смысле, обо мне? – Гришин на мгновение замолк и озадаченно продолжил – ты, собственно, что имеешь в виду?

— Это абсолютно не телефонный разговор, - мне потребовалось некоторое усилие, чтобы продолжать держаться ровно и немного равнодушно, что вызывало у начальника УБОП некоторое замешательство.

- Я буду на месте в течение часа, приезжай, - бросил он в трубку и отключился.

Макс уважительно посмотрел на меня и поднял большой палец, показывая, что оценил мой хитрый заход.

С Гришиным мы были знакомы по совместной работе в комсомоле. Он долгое время трудился первым секретарем райкома в одном из крупных промышленных районов, пользовался авторитетом и уважением не только в своем коллектива, но и у вышестоящих комсомольских и партийных коллег, поэтому его перемещение в кресло секретаря обкома было вполне объяснимо и предсказуемо. Я к этому времени уже заканчивал свою карьеру в должности инструктора обкома, занимавшегося вопросами профилактики преступности среди молодёжи, и нам постоянно приходилось пересекаться по текущим вопросам, что позволило установить нормальные рабочие отношения.

После трех лет работы в обкоме Евгений Александрович не стал продолжать свою карьеру по партийной или профсоюзной линии, как многие его предшественники, а перевелся на работу в областное УВД. Такие кадровые перестановки в советские времена не были в диковинку, заведующие секторами и отделами, секретари райкомов и горкомов, закончив комсомольскую карьеру, получали капитанские или майорские (а иногда и подполковничьи) погоны, становясь сотрудниками политических и кадровых отделов или руководителями секретариатов. Но чтобы секретарь областного комитета комсомола ушел простым опером в звании капитана – это по тем временам был нонсенс. За прошедшие годы Гришин, благодаря своим способностям, сумел сделать хорошую карьеру, поднявшись с должности оперативника в убойном отделе областного розыска до начальника Управления по борьбе с оргпреступностью. Новая должность никак не повлияла на его характер, он остался таким же доступным для прежних друзей и коллег, но стал более продуманным и осторожным в общении.

Положив в карман удостоверение, я снял со спинки кресла пиджак, кивнул Максу, и захлопнув кабинет, вышел на улицу. После череды постоянных скитаний нам, наконец, удалось арендовать офис в тихом переулке в самом центре города. Старинное двухэтажное здание было построено еще до революции, первый этаж имел отдельный вход, раньше там размещался офис какой-то муниципальной конторы, но последние пару лет он пустовал. Второй этаж был жилым и там располагались несколько квартир. Получением в аренду такого «козырного» помещения, да еще по приемлемой цене, мы были обязаны мэру нашего города. Полгода назад Агентство заключило договор на охрану мэрии и нескольких муниципальных предприятий, сохранность материальных ценностей на которых была для городской администрации неутихающей головной болью. После трех месяцев работы объекты перестали быть проходными дворами, кражи прекратились и у меня появилась возможность попросить у мэра помощи в поиске вариантов под офис. Не вставая с места, Иван Витальевич набрал номер начальника управления муниципальным имуществом и распорядился оказать мне максимальное содействие. Из нескольких предложенных вариантов нам сразу приглянулся этот и уже через три месяца, закончив текущий ремонт, мы отметили новоселье.

Я подошел к машине, сел на водительское место, завел двигатель, дождался, пока на пассажирское сиденье усядется Макс, а затем вырулил из нашего тихого переулка на соседнюю улицу и влился в плотный поток автомобилей. Еще через пятнадцать минут наш автомобиль аккуратно припарковался на служебной стоянке УБОП. Помощник дежурного, появившийся на крыльце и намеревавшийся жёстко потребовать от меня покинуть стоянку, увидел, как со мной по-приятельски здороваются офицеры СОБРа, курившие под навесом, и сделал вид, что просто вышел подышать свежим воздухом, и мы с Максом его абсолютно не интересуем. Перебросившись парой фраз с оперативниками, я направился к входу, наказав Максу вести себя прилично, быть на связи и, в случае получения важной информации, сразу же звонить мне. Дежурный был предупрежден о моем визите и, записав данные в журнал, махнул рукой, указывая направление на второй этаж, где находилась приемная начальника управления. В приоткрытой двери одного из кабинетов мой взгляд выцепил, спокойного и абсолютно равнодушного ко всему Спеца, молча сидевшего за столом, а рядом с ним – адвоката, что-то активно доказывающего оперативникам.

Управление располагалось в бывшем двухэтажном здании Центрального РОВД, которое до революции принадлежало мужскому монастырю. Кабинеты представляли собой узкие длинные кельи с высокими потолками, в каждой из которых вместо послушников теперь размещались по два-три оперативника. Я поднялся на второй этаж и сразу окунулся в знакомую атмосферу. В этих коридорах и кабинетах мне пришлось провести несколько незабываемых лет в качестве внештатного сотрудника уголовного розыска, набираясь профессионального и жизненного опыта. Отметив, что косметический ремонт, проведенный в прошлом году, никоим образом не улучшил состояние здания, я дошел до конца коридора и открыл дверь приемной.

Секретарь после моего вежливого приветствия встала со своего места, открыла дверь, на которой висела черная табличка с золотыми буквами «Начальник Управления» и сделала приглашающий жест рукой, который, видимо, должен был показать, что начальник как раз меня и ждет. Я вошел в кабинет, отметив про себя, что Евгений Александрович, после назначения на должность, поменял всю обстановку, оставшуюся от его предшественника. Кабинет стал выглядеть современным и деловым, на рабочем столе стоял большой монитор, в углу появились два кожаных кресла и кофейный столик, под потолком негромко шумел кондиционер. В стене рядом с книжными шкафами расположилась дверь в комнату отдыха. Гришин, одетый в светлый костюм, быстро поднялся из-за стола и, подойдя ко мне, протянул руку. Обменявшись рукопожатием, мы сели за длинный стол для совещаний.

- Кофе будешь? – спросил меня бывший коллега.

- Почему бы и нет, - долго уговаривать меня не пришлось.

- Ну нет, так нет, - ответил он старой шуткой, и мы оба улыбнулись, вспомнив недавнее комсомольское прошлое.

- Когда мы были молодые…, - негромко напел я, усмотрев на стене фотографию делегатов комсомольской конференции, в центре которой стоял Гришин, а где-то сбоку примостился я.

- И чушь прекрасную несли, - рассмеявшись, закончил он строчку из песни.

Через пару минут секретарь принесла две чашки кофе, сахарницу и вазочку с печеньем. Быстро сервировав столик, она удалилась, плотно закрыв за собой дверь. Я положил в чашку несколько кусочков сахара, размешал его и, сделав глоток, обратился к Гришину.