Сердце Порядка и Хаоса

– Вот это Алиса в три месяца. Серьёзная, правда? Никогда не плакала, только смотрела на всех с таким видом, будто оценивала.

– А вот в десять лет, с сестрой. Омелия тогда первый раз упала с ветроката, а Алиса уже строила схему, как сделать ветрокат безопаснее.

– А вот в школе за столом. Смотрите, какая форма аккуратная, все ленточки пришиты по линейке. Учителя её обожали. И боялись немножко.

Марк смотрел на магснимки, и его лицо становилось всё мягче. Он поворачивался к Алисе, сравнивал детские снимки с ней сегодняшней, и в глазах у него было что-то такое, отчего у Алисы внутри всё переворачивалось.

– Ты была удивительным ребёнком, – тихо сказал он, когда мать на минуту отвлеклась на вошедшую старшую сестру. – Уже тогда строила миры из правил. Потому что боялась, что без них всё рухнет.

– Откуда ты…

– Я тебя знаю, – просто сказал он. – Лучше, чем ты думаешь.

В комнату вошла средняя сестра, Милана. Высокая, стройная, одетая с иголочки в явно дорогой, но неброский костюм. Она окинула взглядом гостиную, задержалась на Марке, на Алисе, сидящей слишком близко к нему, и изогнула идеальную бровь.

– Алиса. Ты приехала. И привезла… кого?

– Это Марк, – вмешалась Омелия. – Её стратегический партнёр.

Милана фыркнула – точь-в-точь как Алиса в моменты крайнего раздражения.

– Стратегический партнёр в мятом камзоле? Очаровательно. И давно ты перешла на такие кадры?

– Милана, – предостерегающе начала мать.

– Что? Я просто интересуюсь. Сестра пять лет не приезжала, а тут вдруг является с… – она окинула Марка оценивающим взглядом, – …непонятно кем. Работаешь над своим имиджем?

Марк, вместо того чтобы обидеться, вдруг рассмеялся. Встал, подошёл к Милане и галантно поцеловал ей руку.

– Милана, если не ошибаюсь? Я много слышал о вас. Алиса говорила, что вы – талантливейший модельер, шьёте для аристократов. Этот костюм, – он указал на её наряд, – безупречен. Крой, ткань, цвет. Но, позвольте заметить, с вашей фигурой и таким вкусом вы могли бы покорять столицу, а не провинцию. Почему не едете?

Милана замерла. Вопрос попал в точку. Она действительно давно мечтала о столице, но боялась рисковать.

– Откуда вы…

– Алиса рассказывала, – соврал Марк с абсолютно честным лицом. – Она вообще много о вас говорит. Гордится.

Алиса, которая ничего такого не говорила, подавилась чаем. Милана посмотрела на сестру с новым, чуть удивлённым выражением.

– Правда?

– Ну… – Алиса лихорадочно соображала. – Ты действительно талантлива. Я всегда это говорила.

– Ты говорила, что мои эскизы «эргономичны», – прищурилась Милана.

– Это высшая похвала в её устах, – вставил Марк. – Она мне то же самое сказала, когда я впервые приготовил ей завтрак. «Эргономично расположенные ингредиенты». Я чуть не расплакался от счастья.

Омелия захохотала, Милана невольно улыбнулась, а мать смотрела на Марка с явным одобрением. Даже отец, до этого молчаливо наблюдавший из угла, хмыкнул что-то похожее на смешок.

– Ладно, – сдалась Милана. – Садитесь к столу. Пироги стынут.

За столом собрались все. Старший брат, Мартин, инженер, приехал с женой – тихой женщиной, которая всё время молчала и только подкладывала ему еду. Милана сидела с видом королевы в изгнании, Омелия пыталась одновременно есть, следить за детьми и строить глазки Марку (чисто из спортивного интереса). Дети орали, собака крутилась под столом, отец изредка вставлял односложные комментарии, а мать непрерывно подкладывала всем еду, приговаривая «худые какие, не кормят вас там в столице».

Алиса сидела между Марком и Омелией и чувствовала себя… странно. Она привыкла к тишине, к порядку, к предсказуемости. Здесь же царил хаос, но хаос тёплый, живой, какой-то… правильный.

Марк, как рыба в воде, болтал с Омелией о её детях, с Мартином – о последних инженерных разработках (оказалось, он что-то смыслил в механизмах, потому что артефакты часто требуют починки), с Миланой – о тенденциях в моде, и даже с отцом обменялся парой фраз о погоде и урожае.

Алиса смотрела на это и не верила своим глазам. Он вписался. Он, человек, который всю жизнь бежал от семьи, от обязательств, от любого намёка на «дом», сидел за столом в её родительском доме и был… своим.

– А расскажите, Марк, – вдруг обратилась к нему мать, когда первая волна еды схлынула и все перешли к чаю. – А как вы познакомились с нашей Алисой?

Алиса напряглась. Официальная версия была отработана: «производственная необходимость, совместный проект, временное партнёрство». Но Марк…

– Это была любовь с первого взгляда, – сказал Марк с абсолютно серьёзным лицом.

Алиса поперхнулась чаем.

– Что?

– Ну да. Я увидел её, и понял: вот она, женщина моей мечты. Входит в бальный зал такая, строгая, красивая, и вместо того чтобы представиться, сразу стреляет в меня из магического арбалета.

Он театрально прижал руку к сердцу.

– А вы знаете, что это лучший способ покорить мужское сердце? Я сразу понял – это судьба. Когда в тебя целятся с таким сосредоточенным выражением лица, мимо не пройдёшь.

Омелия зашлась хохотом, уткнувшись лицом в плечо мужа. Милана, пытавшаяся сохранить светское выражение лица, громко фыркнула в чашку и теперь делала вид, что подавилась пирожным. Даже Мартин – всегда такой серьёзный, вечно погружённый в свои инженерные расчёты – не выдержал и улыбнулся, качая головой.

Мать смотрела на Марка с таким умилением, будто он только что признался в вечной любви не её дочери, а лично ей.

– Марк, – прошипела Алиса. – Мы договаривались…

– Мы договаривались не врать твоей семье, – парировал он. – А я не вру. Так всё и было. Почти.

Мать смотрела на него с умилением.

– Ах, какой вы романтичный! Алиса, почему ты не говорила, что он такой?

– Потому что он не такой, – отрезала Алиса. – Он вообще не романтичный. Он…

– Какой? – мягко спросил Марк, глядя на неё в упор.

Алиса открыла рот и закрыла. Под прицелом его серых глаз, в которых сейчас не было ни шутки, ни маски, а только тепло и ожидание, все слова куда-то исчезли.

– Он… другой, – наконец выдавила она. – Не такой, как все.

– Это комплимент? – улыбнулся он.

– Это констатация факта.

Мать переглянулась с отцом. Отец кивнул. Этот молчаливый диалог не укрылся от Алисы, но она решила не придавать ему значения. Пока.

После обеда дети утащили Марка в сад – показывать «секретный штаб» в старом сарае. Алиса осталась на кухне, помогая матери мыть посуду (процесс, который она всегда ненавидела, потому что он был неэффективным – моечный шкаф справился бы лучше и быстрее). Но сегодня почему-то не хотелось спорить.

– Хороший он, – сказала мать, вытирая тарелку. – Твой Марк.

– Он не мой. И мы не…

– Алиса, – мать повернулась к ней и посмотрела тем самым взглядом, от которого в детстве хотелось спрятаться под кровать. – Я твоя мать. Я видела, как ты на него смотришь. Ты так никогда ни на кого не смотрела. Даже на того своего коллегу с бланками.

– Ты про Арнольда? Он был…

– Неинтересен. Я помню. А этот – интересен. Очень. И ты ему интересна. Это видно невооружённым глазом.

Алиса молчала, яростно натирая и без того чистую тарелку.

– И знаешь, что ещё? – продолжала мать. – Он тебя не боится. Твоей строгости, твоих правил, твоего порядка. Он в них… играет. Как в игру. И ты с ним играешь. Сама того не замечая.

– Я не играю. Я…

– Живёшь, – закончила мать. – Впервые по-настоящему. И это прекрасно.

Алиса подняла на неё глаза. В маминых глазах стояли слёзы – счастливые, гордые.

– Я так боялась, что ты останешься одна, – тихо сказала она. – В своей красивой, стерильной квартире, с протоколами и отчётами. Что никто не сможет пробиться сквозь твою броню. А он смог. И знаешь, что самое удивительное?

– Что?

– Он даже не пытался её пробивать. Он просто сел рядом и стал ждать, пока ты сама откроешься. Это дорогого стоит.

Алиса не знала, что ответить. Внутри бушевала буря – сомнения, страхи, надежды, всё перемешалось в один горячий комок.

– Мам, я…

– Иди, – мать кивнула на дверь. – Иди к нему. Пока дети его совсем не затискали.

Алиса вышла в сад. Солнце клонилось к закату, золотя верхушки яблонь. Из сарая доносились детские крики и, кажется, звуки борьбы. Она подошла ближе.

Внутри сарая, среди старого хлама, коробок и инструментов, разворачивалась баталия. Марк, с бумажным колпаком на голове (откуда он его взял?!) и палкой в руке, изображал дракона, которого дети – верхом на метлах и с игрушечными мечами – пытались победить. Пёс носился вокруг, заливаясь лаем.

– Сдавайся, злобный дракон! – визжала Лиза, наставив на Марка пластмассовый меч.

– Никогда! – ревел Марк драконьим голосом. – Я буду жечь ваши деревни и воровать пироги!

– А у нас пироги закончились! – заявил Дориан.

– Тогда буду воровать… детей! – Марк сделал страшное лицо и схватил Мишку, который взвизгнул от восторга и немедленно потребовал ещё.

Алиса стояла в дверях и смотрела. На этого растрёпанного, счастливого человека, который пять минут назад сидел за столом и очаровывал её родственников. Который впустил в её жизнь хаос, шум, детей, собак, пироги и – себя. Который не пытался её изменить. Просто был рядом.

Марк вдруг поднял голову и увидел её. Замер на секунду, потом бережно опустил Мишку на пол, снял бумажный колпак и подошёл.

– Долго стоишь? – спросил он тихо, чтобы дети не слышали.

– Достаточно, – ответила она.

– Впечатлена моими актёрскими способностями?

– Впечатлена тем, что ты не боишься выглядеть дураком.

Он улыбнулся.

– Я давно перестал бояться. Когда рядом есть кто-то, кто прикроет, если что.

– Я не прикрываю. Я анализирую и оптимизирую.

– Это одно и то же.

Дети, почуяв, что дракон переключил внимание, возмущённо загудели. Мишка дёрнул Марка за штанину:

– Дядя Марк, а давай ещё! Ты же дракон!

– Дракон устал, – сказал Марк, не отрывая взгляда от Алисы. – Дракону нужно поговорить с тётей Алисой.

– Почему? – насупился Мишка.

– Потому что она – королева, – серьёзно сказал Марк. – А с королевами надо разговаривать. Это закон.

Мишка посмотрел на Алису с новым уважением и, кажется, даже слегка испугался. Потом кивнул и убежал к остальным.

– Королева? – переспросила Алиса, когда они остались одни.

– Ну да. Правит железной рукой, не терпит возражений, но справедлива. Чем не королева?

– Я не правлю. Я систематизирую.

– Систематизирующая королева. Звучит то как.

Они вышли из сарая и медленно пошли по саду. Солнце уже почти село, воздух стал прозрачным и прохладным. Где-то вдалеке угукала сова, пахло яблоками и уходящим летом.

– Твоя семья… – начал Марк.

– Я знаю. Они безумны.

– Они прекрасны, – поправил он. – Они тебя любят. По-настоящему. Не за то, какая ты должна быть, а за то, какая ты есть. Даже если ты этого не замечаешь.

Алиса остановилась. Они стояли под старой яблоней, усыпанной плодами. В темнеющем небе зажигались первые звёзды.

– Ты тоже, – тихо сказала она.

– Что?

– Ты тоже… не пытаешься меня изменить. Ты просто… есть. Рядом. Это… непривычно.

Марк шагнул ближе. Один шаг. Потом ещё один. Связь между ними молчала, но внутри у Алисы всё пело – не магией, а чем-то другим, более древним и простым.

– Знаешь, что я понял в болоте? – спросил он, глядя ей в глаза. – В той пустоте?

– Что?

– Что самый страшный голос врал. Ты не одинока. И я не ошибка. А вместе мы… мы можем всё. Даже если это «всё» – просто сидеть на крыльце и пить чай с пирогами. Или спасать мир. Или воспитывать троих детей, которые только что победили дракона.

Он замолчал, глядя на неё, и в его глазах мелькнуло что-то озорное, знакомое до боли.

– Хотя знаешь, – сказал он, и в голосе его появилась та самая, прежняя теплота, – насчёт дракона я, пожалуй, погорячился. Но если ты захочешь потренироваться… я всегда готов.

И прежде чем она успела ответить, он вдруг шагнул к ней, мягко взял за руку и закружил в медленном, почти невесомом танце прямо под старой яблоней, усыпанной плодами.

– Что ты делаешь? – выдохнула она, но ноги сами послушно двигались за ним.

– Танцую, – просто ответил он. – С тобой. Под яблоней. Потому что это самый правильный момент в моей жизни, и я не хочу его упустить.

Она хотела возразить, что танцы без музыки – это неэффективно, что она не умеет, что это не по протоколу. Но вместо этого закрыла глаза и позволила себе просто плыть за ним, чувствуя тепло его рук, запах вечерних яблок и своё собственное сердце, которое билось где-то в горле.

Они кружились медленно, почти невесомо, и Алиса вдруг поняла, что это – самый лучший танец в её жизни. Потому что в нём не было правил. Не было выверенных шагов. Было только доверие. И он.

Когда они остановились, он всё ещё держал её за руку. Потом осторожно, кончиками пальцев, коснулся её щеки. Она не отшатнулась. Не проанализировала. Просто закрыла глаза на секунду, чувствуя тепло его ладони.

– Алиса, – сказал он очень тихо. – Можно?

Она открыла глаза. В его взгляде не было привычной насмешки. Только нежность и вопрос. И ожидание.

Она не ответила словами. Она просто подалась вперёд и коснулась его губ своими.

Поцелуй был тихим, осторожным, словно они оба боялись спугнуть этот момент. Пахло яблоками и вечерней прохладой, где-то вдалеке всё ещё кричали дети, а на кухне, наверное, уже ставили самовар. Но здесь и сейчас существовали только они двое – бывшая королева порядка и бывший принц хаоса, нашедшие друг друга в самом непредсказуемом месте.

Когда они отстранились, Марк улыбнулся той самой настоящей улыбкой, которую Алиса уже научилась различать.

– Ну что, – сказал он хрипловато. – Это было… эффективно?

– Это было совершенно неэффективно, – ответила она, и её губы дрогнули в ответной улыбке. – И поэтому… правильно.

Из дома донёсся голос матери:

– Алиса! Марк! Идите чай пить! Пироги с яблоками!

– Идём! – крикнул Марк, не отрывая взгляда от Алисы.

Она взяла его за руку. Просто так. Потому что захотелось. Потому что теперь можно.

– Пошли, – сказала она. – Нас ждут углеводы.

– Самые опасные углеводы в мире, – согласился он. – Домашние.

Они пошли к дому, рука в руке, и свет в окнах горел так тепло, как не горел ни один магический светильник. Внутри у Алисы что-то перестраивалось, меняло конфигурацию, создавая новую систему координат. Систему, в которой были не только протоколы и отчёты, но и яблони, и детский смех, и его рука в её руке. И это, кажется, был самый надёжный план из всех, что она когда-либо составляла.

Вечером, когда все разошлись, они сидели на крыльце. Звёзды высыпали целиком, и Млечный Путь лежал поперёк неба, как дорога из света. Где-то в доме возилась мать, укладывая детей, отец курил в палисаднике, лягушки в пруду затеяли свою бесконечную перекличку.

– Спасибо, – тихо сказала Алиса.

– За что?

– За сегодня. За… это. – Она обвела рукой небо, дом, его самого. – За то, что не сбежал. За то, что остался.

Марк повернулся к ней, и в темноте блеснули его глаза.

– Коверт, – сказал он серьёзно. – Я сбегал всю жизнь. От семьи, от обязательств, от себя. Но от тебя… не хочу. И не буду. Это не входит в мои планы.

– У тебя есть планы? – удивилась она.

– Теперь есть. Один. Самый главный. Быть рядом с тобой. Всё остальное – детали.

Где-то в доме звякнула посуда, и мамин голос пропел: «Алиса, не забудь взять пирожки в дорогу! Я завернула!»

– Она всегда так, – вздохнула Алиса. – Пытается накормить меня на неделю вперёд.

– Это любовь, – сказал Марк. – Неэффективная, иррациональная, но самая настоящая.

Алиса помолчала, потом повернулась к нему:

– Знаешь, что я поняла сегодня?

– Что?

– Что мои регламенты и протоколы были защитой от мира, который я считала хаотичным и опасным. Но оказалось, что хаос – это не всегда опасно. Иногда это… тепло.

– Ты сейчас серьёзно? – улыбнулся Марк. – Королева порядка признаёт, что хаос имеет право на существование?

– Я признаю, что один конкретный хаос… – она посмотрела на него, – …имеет право на существование в моей жизни. Это не отмена принципов. Это расширение допустимых параметров.

Марк рассмеялся тихо, счастливо:

– О, Коверт. Ты даже в любви говоришь, как инструкция по эксплуатации. Это так… по-твоему.

– Это плохо?

– Это идеально.

Он поцеловал её снова – дольше, увереннее, и в этом поцелуе уже не было робости. Было обещание. И тепло. И звёзды над головой, и запах яблок, и чей-то счастливый лай из дома Громовых, который вдруг показался не шумом, а музыкой.

Утром они уехали. Мать напихала им с собой столько пирогов, что чемоданчик Алисы еле закрывался. Отец на прощание пожал Марку руку и сказал: «Береги её. Она хоть и крепкая, но внутри – хрупкая. Как фарфор». Милана вручила визитку и сказала: «Если будут заказы на достойную одежду – звони». Омелия обняла сестру и шепнула на ухо: «Он хороший. Не упусти».

Дети долго махали им вслед, а пёс даже попытался побежать за портальным дилижансом, но его отловили.

В дилижансе Алиса сидела, прижимая к себе сумку с пирогами, и смотрела в окно на удаляющийся родной городок.

– О чём думаешь? – спросил Марк.

– О том, – медленно сказала она, – что мой план на ближайшие тридцать лет требует серьёзной корректировки.

– В связи с чем?

– В связи с появлением новой переменной. Непредсказуемой. Не поддающейся расчёту. Но… желательной.

Марк улыбнулся и взял её за руку.

– Знаешь, я ведь тоже не планировал. Ничего. А теперь… теперь у меня есть план. Простой.

– Какой?

– Дожить до ста лет. С тобой. И каждый день делать так, чтобы ты улыбалась. Даже если для этого придётся каждый раз нарушать твой регламент.

Алиса посмотрела на их сплетённые пальцы, на его счастливое лицо, на пироги в сумке, на пролетающие за окном поля.

– Это самый неэффективный план из всех, что я слышала, – сказала она.

– Знаю.

– И самый лучший.

Они ехали домой. В их общий, теперь уже по-настоящему общий, дом. Где на кухне ждал новый день, новые вызовы и – главное – они вдвоём. И пусть впереди были «Воронье гнездо», семья-аристократы, магические аномалии и ещё тысяча проблем, сейчас это не имело значения. Потому что они были вместе. И это был единственный пункт в плане, который не требовал корректировки.

Глава 22

Алиса вышла на работу в понедельник утром с чувством человека, возвращающегося на орбиту после долгого путешествия по чужим планетам.

Гильдия встретила её привычным гулом, запахом бумаги и магического озона, мельтешением клерков с папками. Вера Степановна за стойкой ресепшена подняла на неё взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то, очень похожее на любопытство.

– Коверт! С возвращением. Игнатий Витальевич просил зайти, как появитесь. Говорит, отчёты ждут.

– Я зайду, – кивнула Алиса, направляясь к своему кабинету.

– И… – Вера Степановна замялась. – Тот ваш… консультант. Марк Рифт. Он с вами больше не работает?

Алиса замерла.

– С чего вы спрашиваете?

– Да так, – секретарша отвела взгляд, но Алиса успела заметить в нём странное выражение. – В пятницу вечером тут одна дама интересовалась. Очень настойчивая. Рыжая, красивая, одета с иголочки. Спрашивала, где можно найти господина Рифта. Я сказала, что не в курсе его передвижений.

Алиса почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось. Лилиан.

– Спасибо, Вера Степановна, – сказала она ровно. – Я разберусь.

Она прошла в кабинет, села за стол и уставилась в стену. Рыжая. Настойчивая. Ищет Марка. Это могло значить только одно: прошлое решило напомнить о себе. И не факт, что это прошлое было дружелюбным.

Она достала коммуникатор, набрала сообщение Марку: «Будь дома. Возможен визит. Лилиан ищет тебя».

Ответ пришёл через минуту: «Она была в Гильдии?! Коверт, ничего ей не говори. Я всё объясню. Буду ждать».

Алиса убрала зеркальце и попыталась сосредоточиться на отчётах. Но строчки плыли перед глазами. Мысли возвращались к рыжей актрисе с площади, к её театральной истерике, к холодному расчёту, который она разглядела в ней при второй встрече. Лилиан была не просто «бывшей». Она была чем-то большим. И это «большее» сейчас стучалось в их дверь.

День тянулся бесконечно. Алиса заполнила три отчёта, приняла участие в плановом совещании (где Петров, её временный напарник по болотной вылазке, смотрел на неё с каким-то новым, пугающим интересом), и к пяти часам вечера, чувствуя себя выжатой как лимон, отправилась домой.

Она ожидала застать Марка в состоянии нервного ожидания. Вместо этого дверь ей открыл абсолютно спокойный, даже расслабленный человек, с полотенцем на плече и запахом мыла.

– О, Коверт! Ты вовремя. Я тут решил привести себя в порядок после твоих новостей. На всякий случай. Вдруг придётся спасаться бегством – хотелось бы быть чистым.

– Ты неисправим, – вздохнула Алиса, проходя в прихожую. – Лилиан была в Гильдии. Спрашивала тебя.

– Знаю. Ты сообщила. – Марк пожал плечами, но в глазах мелькнула тень. – Я думал об этом весь день. Она не просто так объявилась. Она из тех, кто не делает ничего без причины. Если она ищет меня – значит, есть причина. И вряд ли она хочет возобновить отношения.

– Ты знаешь, какая?

– Понятия не имею. – Он развёл руками. – Мы расстались не очень красиво. Я тогда был… сам не свой. Метался, искал себя, сбегал от семьи. Она появилась в нужный момент, красивая, лёгкая, беззаботная. Думал, вот оно, счастье. А оказалось…

– Что оказалось?

– Что счастье было не взаправду. Или я просто не умел его замечать. – Он посмотрел на Алису долгим взглядом. – С тобой всё иначе. Ты настоящая. Даже когда пытаешься проанализировать мои чувства и разложить по полочкам.

– Я не…

– Угу. Конечно.

Звонок в дверь раздался ровно в семь. Не резкий, не настойчивый. Вежливый, даже музыкальный. Марк и Алиса переглянулись.

– Я открою, – сказал Марк, вставая. – Ты будь рядом. На всякий случай.

– Я всегда рядом, – сухо ответила Алиса.

Он усмехнулся и пошёл к двери. Алиса осталась в комнате, но так, чтобы видеть прихожую.

Марк открыл дверь. На пороге стояла Лилиан.

Она была… другой. Совершенно другой. Ни следа от той истеричной красавицы с площади, которая закатывала сцены и ломала комедию. Сегодня на ней был строгий тёмно-синий костюм, волосы убраны в гладкий пучок, ни грамма косметики – только идеальная, холёная кожа и холодные, расчётливые глаза. Она выглядела как успешный адвокат или, что вероятнее, как человек, привыкший отдавать приказы.

Марк замер. Алиса, наблюдавшая за ним из комнаты, увидела, как в его глазах мелькнуло что-то новое – не страх, не злость, а… интерес? Удивление? Она не могла точно определить, но это что-то царапнуло её изнутри острым коготком.

– Лилиан? – выдохнул Марк. – Ты… ты другая.

– Я всегда была такой, – она переступила порог и остановилась в прихожей, оглядываясь. – Ты просто не замечал. Уютно у вас. И, кажется, на площади тогда ты был именно с этой девушкой?

Её взгляд упал на Алису, застывшую в дверях комнаты. В нём не было враждебности. Только оценивающий холодок.

– Мисс Коверт, – кивнула она. – Рада видеть вас в добром здравии. Простите, что без приглашения.

– Вы уже вошли, – сухо ответила Алиса. – Так что говорите, зачем пришли.

Лилиан усмехнулась уголком губ:

– Прямота. Мне это нравится. Экономит время. – Она перевела взгляд на Марка. – Я здесь не для скандалов, Марк. И не для того, чтобы возвращать прошлое. Я здесь по делу.

– По какому? – Марк всё ещё смотрел на неё с тем странным выражением, от которого у Алисы внутри всё кипело.

– Я работаю на «Воронье гнездо».

Тишина повисла в прихожей, густая и тяжёлая.

– Что? – Марк отшатнулся, будто она ударила его. – Ты… ты работаешь на них?

– Уже давно. – Лилиан говорила спокойно, без тени смущения. – С самого начала. Наше знакомство, наши встречи, наши… отношения – всё это было частью работы.

– Но… – Марк провёл рукой по лицу, пытаясь переварить информацию. – Я думал… ты была…

– Я была актрисой, – перебила она. – Это моя профессия. Я играла роль. И, судя по твоему лицу, играла неплохо.

Алиса смотрела на Марка. В его глазах было столько всего – боль, удивление, горькое понимание. И поверх всего этого – тот самый интерес, который она заметила в первую секунду. Он смотрел на Лилиан как на новую, незнакомую женщину, которую видел впервые. И это было… неприятно.

– Зачем ты пришла? – спросила Алиса, выступая вперёд. – Чтобы похвастаться? Добить?

– Нет. – Лилиан повернулась к ней. – Я пришла с предложением. И с предупреждением.

– Слушаем.