Сердце Порядка и Хаоса

– Чего?!

– Замри, я сказал!

Петров замер, прижавшись к стволу замершего дерева. Существо на мгновение потеряло цель и заколебалось, переключая внимание.

И в этот миг Алиса и Марк ударили.

Они действовали не думая – просто позволили тому, что было между ними, выплеснуться наружу. Той самой нити, что пережила выброс, пустоту и трансформацию, и теперь пульсировала где-то неощутимо в груди у обоих ровным теплом. Алиса даже не отдавала команды – просто направила эту силу вперёд, в уязвимый узел на груди «Колючки», и Марк, чувствуя её движение через связь, подхватил, добавил своей текучей, живой энергии.

Их силы встретились в пространстве перед ними – структурированный порядок Алисы и дикий хаос Марка переплелись, закружились, сливаясь в единый пульсирующий сгусток, который ударил точно в цель с силой, которой по отдельности не мог бы создать ни один из них.

Существо вздрогнуло. Кристаллы на его груди замигали, затрещали, пошли трещинами. Оно издало звук – не механический, а почти живой, полный боли и удивления. А потом… оно словно начало растворяться, теряя очертания, будто его стирали с листа реальности грубой резинкой. Лиловое свечение померкло, контуры поплыли, и через несколько секунд от «Колючки» осталось только облако тусклого тумана, которое медленно рассеялось над поляной.

Алиса уже хотела выдохнуть с облегчением, когда в траве что-то блеснуло. Она подошла ближе, раздвинула пожухлые стебли – и замерла.

На почерневшей, выжженной земле лежал небольшой кристалл. Тёмно-лиловый, с пульсирующей глубоко внутри искрой, он был размером с фалангу мизинца и выглядел… неправильно. Слишком идеальная форма, слишком ровные грани для того, что осталось от разрушенного монстра.

– Это что, зуб выпал? – хрипло пошутил Марк, подходя ближе. – На память оставил?

Алиса осторожно, через ткань плаща, подняла кристалл. Он был тёплым и слегка вибрировал, но не проявлял агрессии.

– Не знаю, – честно призналась она. – Но думаю, нам стоит его забрать.

В этот момент капли дождя рухнули вниз, окатив их троих ледяным душем. Птица, замершая в полёте, встрепенулась и с возмущённым криком улетела. Комары радостно зажужжали, устремляясь к свежей крови.

– Нифига себе, – выдохнул Петров, отряхиваясь от воды. – Нифига себе! Вы это видели? Вы это сделали! Вместе! Чем? Как?

Алиса и Марк переглянулись. Они стояли под проливным дождём, мокрые, грязные, вымотанные до предела – и при этом чувствовали себя так, будто только что выиграли главный бой в своей жизни.

– Это… – начала Алиса.

– Это наша работа, – перебил Марк с широкой улыбкой. – Мы теперь такие. Специалисты по нестандартным ситуациям.

– Ага, – Петров смотрел на них с новым, уважительным выражением. – Специалисты. А меня, значит, для отвлечения позвали? Кричать и махать руками?

– У тебя отлично получилось, – серьёзно сказала Алиса. – Твой файербол создал необходимый отвлекающий манёвр. Мы смогли сконцентрироваться благодаря тебе.

Петров расплылся в довольной улыбке:

– Ну, если так… Ладно, проехали. Но вы мне потом объясните, что это за хрень была. А сейчас – давайте выбираться отсюда, пока ещё какая-нибудь тварь не вылезла. Я промок до нитки, замёрз и хочу есть.

Они двинулись обратно, и Алиса поймала себя на мысли, что впервые за всё время её раздражает не Петров, а его здоровый аппетит и практичность. Может, потому что сегодня они победили. И потому что рядом с ней шёл человек, с которым эта победа стала возможной.

Петров, впрочем, быстро оправился от шока и теперь шагал впереди, то и дело оборачиваясь и бросая на Алису взгляды, которые она сначала приняла за профессиональный интерес. Но только сначала.

– Коверт, – вдруг сказал он, притормаживая и пропуская её вперёд, чтобы идти рядом. – А ты всегда такая… хладнокровная? Я вот чуть штаны не намочил, когда эта хреновина вылезла, а ты – ноль эмоций. Стоишь, анализируешь. Это ж надо так уметь!

– Это моя работа, – сухо ответила Алиса, ускоряя шаг.

– Работа работой, но характер – это характер, – не унимался Петров. – Я вот смотрю на тебя и думаю: повезло же кому-то с напарницей. Такая красота и такой ум – редкость. Да ещё и магией владеешь так, что монстры разбегаются.

Алиса споткнулась на ровном месте. Красота? С каких пор Петров интересуется её внешностью? Они работали вместе три года, и единственное, что его интересовало, – это кто пойдёт за пирожками в столовую.

– Петров, – сказала она максимально нейтральным тоном, – сосредоточься на дороге. Здесь трясина.

– Да я сосредоточен, – Петров ловко обошёл особо подозрительную кочку. – Я вообще много на что сосредоточен. Например, на тебе. Давно хотел спросить: а почему ты в гильдейских столовых никогда не обедаешь? Я всё думал, может, диета какая? А ты, оказывается, просто домой торопишься. К этому, – он кивнул в сторону Марка, который шёл чуть позади с каменным лицом, – к консультанту.

– К стратегическому партнёру, – автоматически поправила Алиса.

– Ага, – Петров хмыкнул. – Стратегическому. Ну-ну. А я вот, знаешь, тоже партнёрство предлагаю. Стратегическое. В смысле, не только по работе. Можем как-нибудь вместе поужинать? Я знаю одно местечко, там такие пирожки с мясом – пальчики оближешь. И не то что у твоего… партнёра, – он снова покосился на Марка, – у которого, судя по запаху, блины подгорели.

Алиса открыла рот и закрыла. Она совершенно не знала, как реагировать на такое прямое – и совершенно неуместное – приглашение. В её протоколах не было пункта «отражение флирта коллег в полевых условиях».

Но за неё ответил Марк.

Он возник рядом буквально из ниоткуда – хотя нет, из той самой трясины, которую только что обходили. Походка у него была лёгкая, почти танцующая, а улыбка – та самая, опасная, предвещающая либо гениальную шутку, либо мелкую пакость.

– Петров, дорогой, – пропел он, кладя руку на плечо коллеге с такой фамильярностью, будто они были лучшими друзьями с детства. – Ты, я смотрю, решил переквалифицироваться из специалиста по магическим аномалиям в специалиста по сердечным?

– Чего? – Петров нахмурился.

– Ну как же. Пирожки с мясом, ресторанчики, комплименты… Это же классическая схема. Только, понимаешь, какая штука, – Марк понизил голос до заговорщицкого шёпота, но так, что Алиса всё слышала, – наша Коверт на стандартные схемы не реагирует. Она ж у нас уникум. Ей нужно не мясо в пирожках, а чтобы пирожки были разложены по категориям, с указанием калорийности и процента усвояемости. Ты к такому готов?

Петров посмотрел на Марка, потом на Алису, потом снова на Марка. В его глазах медленно загоралось понимание.

– Ты что, ревнуешь, консультант? – усмехнулся он.

– Я? – Марк изобразил искреннее удивление. – Ревную? Да ты что! Просто делюсь ценной информацией. Видишь ли, я с Коверт живу. Временно. Стратегически. И за это время успел изучить её привычки. Например, она терпеть не может, когда кто-то нарушает её личное пространство. А ты сейчас именно это и делаешь. Стоишь слишком близко, дышишь слишком громко и предлагаешь слишком калорийную еду. Это три грубейших нарушения протокола.

– Какого протокола? – опешил Петров.

– Личного. Коверт, подтверди.

Алиса, которая с удивлением обнаружила, что всё это время стояла с лёгкой улыбкой на лице, поспешно сделала серьёзное выражение.

– Марк прав, – сказала она ровно. – Петров, твоё предложение не соответствует критериям эффективного взаимодействия. Кроме того, я действительно не употребляю пищу с повышенным содержанием жиров и углеводов в вечернее время. Это нарушает метаболические процессы.

Петров посмотрел на неё, потом на Марка, потом снова на неё – и вдруг расхохотался:

– Ну вы даёте! Вы реально как старые супруги! Один ревнует, вторая прикрывается протоколами! Ладно, понял, не дурак. Ваша взяла. – Он поднял руки в примирительном жесте. – Но пирожки, между прочим, были отличные. Жаль, не оцените.

И он зашагал вперёд, насвистывая, явно нисколько не расстроенный отказом.

Марк проводил его взглядом, потом повернулся к Алисе. В его глазах плясали черти:

– Ну что, Коверт? Эффективно я отразил флирт коллеги?

– Это было… – Алиса запнулась, пытаясь подобрать слово, – …нестандартно.

– Это было гениально, – поправил он. – Я применил метод зеркального отражения твоего собственного поведения. Сослался на протокол. Сработало безотказно.

– Ты сослался на несуществующий протокол.

– Значит, пора его создать. «Регламент отражения флиртующих коллег в полевых условиях». Пункт первый: стратегический партнёр имеет право вмешиваться, если флирт угрожает эффективности работы. Пункт второй: стратегический партнёр имеет право вмешиваться, если флирт ему просто не нравится. Пункт третий…

– Марк, – перебила Алиса.

– Что?

– Ты правда ревновал?

Он замер. Его улыбка стала чуть мягче, чуть неувереннее.

– А если да?

Алиса помолчала, глядя на него. Внутри неё происходило что-то странное. Она должна была бы проанализировать ситуацию, оценить, насколько ревность эффективна в их партнёрстве, выдать заключение. Но вместо этого она чувствовала… тепло. Глупое, иррациональное тепло от того, что ему не всё равно. Что этот нелепый, хаотичный, невыносимый человек сейчас стоял и смотрел на неё с надеждой и лёгкой тревогой.

– Это… – она снова запнулась, подбирая слова, – …это было приятно.

– Что?

– То, что ты вмешался. То, что тебе не всё равно. Это было… – она наконец нашла нужное слово, – …эффективно.

Марк рассмеялся – тепло, искренне, счастливо:

– Коверт, ты единственный в мире человек, который говорит о ревности как о рабочем процессе.

– Я говорю о чувствах так, как умею, – парировала она. – Если тебе нужны цветы и стихи – обратись к Петрову. У него, кажется, есть пирожки.

– Ну уж нет, – Марк взял её за руку. – Пирожки я как-нибудь переживу. А вот без твоих протоколов и анализа – уже с трудом. Ты мой личный порядок, Коверт. Самый лучший.

– Это некорректное сравнение, – начала она, но улыбка, которую она пыталась спрятать, предательски вылезла наружу.

– Зато честное.

Они пошли дальше, рука в руке, а впереди уже маячила опушка, и кто-то стоял возле портальной арки – невысокий, коренастый, с длинной бородой.

– Не может быть… Бородач?

Марк замер, вглядываясь в знакомую коренастую фигуру у портальной арки. Торгрим. Живой. Здоровый. С новой телегой и парой свежих крагов, которые мирно жевали траву у обочины.

– Бородач? – голос Марка дрогнул, и Алиса почувствовала через связь целую бурю – облегчение, боль, недоверие и ещё что-то очень горькое. – Ты… ты жив?

– А на кой я сдался смерти? – проворчал гном, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. – Я ж говорил, что расчёт чистый.

Петров, до этого момента молча наблюдавший за сценой с расстояния, подошёл ближе, с подозрением косясь на гнома:

– Э, а это кто? Знакомый твой, консультант? Что-то он подозрительный. И телега у него мятая.

– Это Торгрим, – отмахнулся Марк, не сводя глаз с гнома. – Старый… знакомый. Петров, ты это… отойди пока. Нам поговорить надо.

Петров надулся, но послушно отошёл на пару шагов, всем видом показывая, что он, вообще-то, тоже член команды и имеет право знать. Впрочем, Алиса знала, что долго он не продержится – любопытство пересилит.

Марк шагнул к Торгриму, потом остановился. Алиса видела, как он сжимает и разжимает кулаки – борясь с собой, с желанием то ли обнять старого друга, то ли врезать ему за предательство.

– Ты… – Марк сглотнул. – Ты оставил нас там. С этой тварью. Мы могли погибнуть, Бородач. Из-за тебя.

Торгрим опустил голову. Впервые Алиса видела, чтобы этот невозмутимый гном выглядел таким… старым. И виноватым.

– Знаю, – тихо сказал он. – Знаю, парень. Я… я не горжусь тем, что сделал. Деньги были нужны. Очень. – Он помолчал, сглотнул. – Дочка у меня младшая, Лерика. Шести лет всего. Врачи сказали – редкая магическая аномалия крови, лечить надо, а лечение дорогое, очень. Операция нужна была особая, с артефактным сопровождением. Я всё перебрал, все запасы, все долги – не хватало. А тут «Воронье гнездо» подкатило с предложением. Всего-то проследить за вами, отметить маячком, пластину подбросить в нужный момент. Заплатили столько, сколько я за год не зарабатывал.

– И ты согласился, – глухо сказал Марк.

– А ты бы не согласился? – Торгрим поднял на него глаза, полные боли. – Если б твоему ребёнку нужна была операция, а денег не было – ты бы отказался от такого шанса? Думал, потом отдам, отработаю, выкручусь как-нибудь. А когда понял, что натворил – поздно было. Вы уже в драку лезли с этой тварью.

– И ты сбежал.

– И я сбежал, – эхом отозвался Торгрим. Поднял голову, встретился с Марком взглядом. В его маленьких, всегда хитрых глазах сейчас стояла такая тоска, что у Алисы защемило сердце. – Трусость это была, Маркуша. Чистая трусость. Я думал, если останусь – тоже сгину. А у меня дочка дома, ей батька нужен. И операция, за которую я продался, ещё не сделана. Не мог я погибнуть, понимаешь? Не имел права.

– А мы, значит, имели? – горько усмехнулся Марк.

– Вы взрослые, – тихо сказал Торгрим. – Вы свой выбор сделали. А Лерика – нет. Она маленькая ещё. За неё выбирать приходится нам, старикам. Вот я и выбрал. Плохо выбрал, грязно, подло – но, чтобы она жила.

Марк молчал. Алиса чувствовала, как в нём борются ярость и понимание. Он тоже знал, что такое страх за близких. Тоже делал выборы, которыми не гордился.

– Ты мог просто сказать, – наконец выдавил Марк. – Мог предупредить. Мы бы придумали что-то.

– А если бы не придумали? – горько усмехнулся гном. – Если бы вы погибли, а я остался с этим грузом на всю жизнь? Нет, парень. Я должен был сам с этим разобраться. По-своему.

Он протянул Марку небольшой конверт из плотной бумаги:

– Вот. От Сторожа Порога. Я к нему заезжал, когда понял, что вы живы. Сказал, передать обязательно. И ещё… – Торгрим замялся, явно пересказывая чужие слова, – …«Рана кровоточит, но есть кому зашить. Держитесь друг друга. Это единственное, что работает».

Марк взял конверт, развернул. Внутри была записка, выведенная корявым, старческим почерком:

«Когда мир начнёт трещать по швам – слушайте не головой, а друг другом. Остальное приложится».

Он перечитал два раза, потом молча протянул Алисе. Та пробежала глазами, и на её лице появилось то самое выражение, которое означало «информация принята, требуется анализ».

– И всё? – недоверчиво спросил Марк у Торгрима. – Больше ничего не передавал?

– А что ещё? – проворчал гном. – Он вообще неразговорчивый, сам знаешь. Сказал – я передал. А вы уж сами разбирайтесь, что к чему.

Марк спрятал записку в карман. Смотрел он при этом на Торгрима так, будто пытался прочитать что-то между строк.

– Ты зачем пришёл, Бородач? – тихо спросил он. – Только записку передать? Или…

Гном тяжело вздохнул, переступил с ноги на ногу:

– И записку, – признался он. – И… прощения хочу попросить. Не за деньги – за них не стыдно, они честно заработаны были, хоть и нечисто. А за то, что бросил. Друга бросил. Это… это на мне теперь навсегда.

– Друга? – переспросил Марк с горькой усмешкой.

– А ты думал, я с тобой только из-за денег якшался? – вдруг вспылил гном. – Шесть лет, Маркуша! Шесть лет я тебя по чернушным делам таскал, от облав прятал, с плохими людьми мирил. Если б ты мне другом не был – послал бы я тебя к демонам ещё в первый год. А я терпел. Помогал. Потому что…

Он запнулся, махнул рукой:

– Да что теперь говорить. Поступил как последняя крыса. И самому тошно.

Петров, который всё это время делал вид, что изучает крагов, но на самом деле жадно ловил каждое слово, не выдержал:

– Слышь, консультант, – позвал он, – ты это… если у тебя к гному претензии, так мы можем его официально задержать. Как соучастника. У меня полномочия есть!

– Петров, заткнись, – одновременно сказали Марк и Алиса.

Петров обиженно замолчал, но с места не сдвинулся – видимо, решил, что присутствие при драме тоже своего рода служебный долг.

Тишина повисла над поляной. Где-то вдалеке каркнула ворона, краги переступили с ноги на ногу. Алиса смотрела на Марка и чувствовала, как в нём всё болит – старые раны, новое предательство, и это дурацкое, ничем неистребимое желание простить.

– Ладно, – наконец сказал Марк. Голос его звучал хрипло, но уже без злости. – Ладно, Бородач. Иди сюда.

Он шагнул вперёд и обнял гнома. Коротко, по-мужски, но крепко. Торгрим замер на секунду, потом неуклюже похлопал его по спине.

– Дурак ты старый, – буркнул Марк ему в плечо. – Если б ты тогда остался, тебя бы тоже могло зацепить. Ты правильно сделал, что сбежал. Неправильно – что не вернулся потом.

– Не мог, – глухо ответил Торгрим. – Боялся.

– А сейчас?

– А сейчас понял, что бояться – дороже выходит. Себя не перерастешь, если от страха бегать.

Они отстранились. Гном шмыгнул носом, быстро вытер глаза рукавом и повернулся к Алисе:

– А ты, девочка, держи его крепче. Он хоть и балбес, но хороший. А я… я если ещё нужен буду – кричите. Через весь мир приду. Отработаю должок.

Алиса кивнула. Она не привыкла к таким сценам, не знала, как правильно реагировать, но внутри что-то оттаивало. Этот грубый, корявый гном, предавший их из страха за семью, сейчас стоял и смотрел на Марка с такой болью и надеждой, что у неё сжималось сердце.

– Мы запомним, – сказала она просто. – Спасибо, Торгрим.

Гном кивнул, махнул рукой и полез на козлы своей новой телеги.

– Бывайте, – буркнул он. – И это… старик сказал, вы теперь не просто так. Хранители, что ли. Я в этом не разбираюсь, но он велел беречься. Так что берегитесь, дураки.

– Передай ему спасибо, – крикнул Марк вслед.

– Сам передашь, когда в следующий раз на болото полезете! – донеслось уже издалека, и телега скрылась за поворотом.

Петров, дождавшись, пока гном скроется из виду, тут же подскочил к ним:

– Ну и что это было? – затараторил он. – Какой старик? Какие хранители? Вы что, с какими-то тёмными личностями дела имеете? Я, между прочим, представитель Гильдии! Я должен знать!

– Петров, – устало сказала Алиса, – если ты хочешь дожить до вечера и не превратиться в лягушку, советую помолчать хотя бы полчаса.

– В лягушку? – Петров побледнел. – А при чём тут лягушки?

– При том, что болото рядом, – любезно пояснил Марк, – а у меня сегодня настроение экспериментальное. Хочешь проверить, как работает трансфигурация на неподготовленном материале?

Петров посмотрел на него, на Алису, на болото, снова на них – и благоразумно заткнулся. Правда, обиженно сопел всю дорогу до портала, но вопросов больше не задавал. Только раз пробормотал себе под нос: «Хранители… тоже мне, тайны королевского двора». Но сделал вид, что это он про погоду.

– Ладно, я, пожалуй, пойду, отчёт накатаю. Что видел – ничего не понял, но было эффектно. Коверт, ты потом объяснишь начальству? А то я в этих ваших тонких материях… как свинья в апельсинах.

– Объясню, – кивнула Алиса. – И, Петров…

– А?

– Спасибо еще раз. И за файербол.

Петров расплылся в улыбке и, насвистывая, потопал к порталу. А они остались вдвоём под начинающимся дождём, глядя друг на друга и чувствуя, как между ними пульсирует что-то гораздо более важное, чем любая магия. То самое, что победило «Колючку». То, что заставило Торгрима вернуться. То, о чём говорил Сторож Порога.

Доверие.

Оно было хрупким, новым, ещё не проверенным до конца. Но сегодня они сделали ещё один шаг к тому, чтобы оно стало нерушимым.

– Едем домой? – спросил Марк.

– Едем, – кивнула Алиса. – Громовы, наверное, уже заждались с пирогами.

– А если не заждались – я напеку своих. Резиновых.

– Только попробуй.

Они засмеялись и пошли к порталу, оставляя за спиной болото, «Колючку» и ещё один кусочек прошлого, который больше не имел над ними власти. Впереди был дом. И новые приключения. И они вместе – самое опасное и самое прекрасное оружие против любого хаоса.