Сердце Порядка и Хаоса

– Марк! – Алиса перехватила его руки и сжала. – Дыши. Я в порядке. Он не угрожал.

– А что он делал? – Марк замер, вглядываясь в её лицо.

– Предлагал мне следить за тобой. В обмен на молчание о болоте.

Марк замер. Его лицо стало ещё бледнее, если это вообще возможно.

– И ты…

– Я отказалась.

Он выдохнул. Весь воздух, который он, кажется, не дышал последние полчаса, вышел из него разом. Он шагнул к ней, схватил в охапку и прижал к себе так крепко, что у неё хрустнули рёбра.

– Ты сошла с ума, – прошептал он ей в волосы, и голос его дрожал. – Ты понимаешь? Он мог тебя уничтожить. Одним словом. Одним намёком Гильдии. Ты бы потеряла всё. Карьеру, репутацию, дом…

– Я бы потеряла себя, – тихо ответила она, утыкаясь носом ему в грудь и чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Это страшнее.

Он отстранился, заглянул ей в глаза. В его взгляде было столько всего – ужас, облегчение, любовь, благодарность, – что у неё перехватило дыхание.

– Ты невероятная, – сказал он хрипло. – Ты просто… невероятная. Знаешь, сколько людей в этой жизни пытались мной манипулировать? А ты даже не думала. Просто взяла и отказалась. Потому что так правильно.

– Я знаю, – ответила она, и впервые в её голосе не было иронии. Только тихая уверенность.

– И тебя не смущает, что ты только что нажила себе врага в лице моего отца?

– Он не враг. – Алиса покачала головой. – Он… сложный. Но не враг. Я видела его без маски. Он тоже устал. И любит тебя. Просто не умеет иначе.

Марк смотрел на неё долго, изучающе. Потом вдруг улыбнулся – той самой, настоящей улыбкой, которая так ему шла.

– Знаешь, – сказал он тихо. – Ты единственная, кто может разглядеть человека под маской. Даже у моего отца. Это… это дар какой-то.

– Это опыт, – поправила Алиса. – Я сама долго носила маску. Знаю, как она выглядит изнутри.

– И как?

– Тяжело. Хочется снять, но страшно, что под ней ничего нет.

Марк провёл рукой по её щеке:

– У тебя там есть. Всё есть.

Она хотела ответить что-то язвительное, но вместо этого просто улыбнулась. И это было лучшим ответом.

– Ладно, – сказала она, беря себя в руки. – Эмоции – потом. Сначала работа.

– Ты серьёзно? – Марк изумлённо поднял бровь. – Только что пережила разговор с моим отцом, отказалась от слежки, узнала семейные тайны – и хочешь работать?

– А что ты предлагаешь? Паниковать?

– Ну… можно хотя бы кофе выпить. По-человечески.

– Кофе будет. По пути.

Они вышли из кабинета, рука в руке, и Вера Степановна, наблюдавшая за этой сценой, только покачала головой. В её глазах было что-то очень похожее на умиление.

– Коверт, – окликнула она, когда они уже подходили к выходу. – Тут это… вам письмо. Странное. Без обратного адреса. Оставили на стойке, пока я отлучилась.

Она протянула конверт из плотной бумаги. Алиса взяла, повертела в руках. На конверте значилось: «Мисс Алисе Коверт и господину Марку Рифту».

– От кого? – нахмурилась она.

– Не знаю. Курьер сказал, что срочное. И ушёл.

Марк забрал конверт, вскрыл. Внутри была только одна фраза, выведенная изящным почерком:

«Игра начинается. Берегите друг друга. Ваш доброжелатель».

– Очень мило, – прокомментировал Марк. – «Ваш доброжелатель». Прямо как в романах. Только в романах доброжелатели обычно оказываются главными злодеями.

– Почерк знакомый?

– Женский. И очень старательный. Будто писали специально, чтобы не узнали. – Он принюхался к бумаге. – И пахнет дорогими духами.– Лилиан?

– Возможно. Или кто-то из её окружения. – Марк спрятал конверт в карман. – Ладно, Коверт. Похоже, наша спокойная жизнь кончилась, не успев начаться.

– У нас никогда не было спокойной жизни, – резонно заметила Алиса. – С того момента, как я вошла в особняк баронессы.

– И с того момента, как я начал танцевать с кристаллами.

– Это был не танец. Это была ужасная импровизация.

– Для тебя – импровизация. Для меня – танец. Мы просто говорим на разных языках.

– Но понимаем друг друга.

Марк улыбнулся и поцеловал её в висок:

– Да. Это главное.

– А теперь, – Алиса решительно высвободилась из объятий, – давай всё-таки займёмся делом. Данные не ждут.

– Ты невероятная, – вздохнул Марк. – Только что пережила разговор с главой аристократического клана, отказалась от слежки за мной, получила таинственное послание – и теперь готова анализировать частотные характеристики. У тебя железные нервы.

– Не нервы. Приоритеты, – поправила Алиса, раскладывая на столе диагностические артефакты. – Угроза от «Вороньего гнезда» никуда не делась. Эмоции – потом. Сначала данные.

Марк хмыкнул, но спорить не стал. В конце концов, она была права.

– Мне нужно в лабораторный корпус, – сказала Алиса, закидывая сумку на плечо. – Там оборудование точнее. И архивы свежее.

– Я с тобой, – Марк уже натягивал свой видавший виды плащ. —Во-первых мне всё равно делать нечего, во-вторых, вдруг понадобится моя хаотическая помощь в систематизации?

– Твоя помощь обычно заключается в том, что ты раскладываешь мои папки по цвету настроения, – беззлобно заметила Алиса.

– Это творческий подход! Цвет настроения – важный классификационный признак.

Они уже направились к боковой двери, что вела во внутренний дворик – неприметный проход налево от стойки администратора, которым обычно пользовались только сотрудники, – когда из-за колонны вынырнул Петров.

– Коверт! Консультант! – раздалось откуда-то сбоку, и Алиса внутренне содрогнулась.

Петров. Собственной персоной. Вынырнул из-за колонны, как гном из-под земли, и теперь радостно махал им рукой, направляясь прямо к ним.

– А я как раз вас ищу! – объявил он, подходя. – А вы куда это направляетесь с таким видом, будто на край света? Дела какие-то? Секретные? Давайте я с вами! Я в прошлый раз на болоте неплохо показал себя, между прочим. Файерболом этим… ну, который улетел. Но он же отвлёк монстра! Я полезный!

Марк и Алиса переглянулись. Петров в лаборатории – это катастрофа. Петров с их данными – это гарантированная утечка информации. Петров, задающий вопросы каждые пять минут – это невозможность сосредоточиться.

– Петров, – начала Алиса максимально дипломатично, – это не совсем обычный анализ. Там сложная аппаратура, специфические настройки…

– Я разберусь! – с энтузиазмом заверил Петров. – Я в прошлом году курс по диагностическим приборам проходил. Правда, зачёт не сдал, но это потому что ко мне придирались. А так я всё понял!

– Уверен, что понял, – вмешался Марк с самой обаятельной улыбкой. – Но, понимаешь, там особая методика. Секретная. Даже мне не всё показывают. А я, между прочим, стратегический партнёр.

– Стратегический? – Петров подозрительно прищурился. – А чего тогда в лабораторию идёшь?

– Я провожаю. Морально поддерживаю. Это тоже важно.

Петров переводил взгляд с одного на другого, явно пытаясь понять, не водят ли его за нос.

– Слушай, Петров, – Марк шагнул к нему и доверительно понизил голос. – Тут такое дело… В буфете на первом этаже сегодня пирожки с мясом привезли. Свежие, ещё горячие. Я сам видел. А там обычно очередь, знаешь? Если сейчас не пойти – не достанется.

Глаза Петрова загорелись.

– С мясом? Горячие?

– Ага. И, говорят, капустные тоже есть. Но мясные разбирают первыми. Я бы на твоём месте поторопился.

Петров колебался ровно три секунды. Потом махнул рукой:

– Ладно, идите со своими секретами. Но если что – я первый, кто должен знать! Я же с вами на болоте был! Мы теперь команда!

– Команда-команда, – заверил Марк, подталкивая Алису к выходу. – Беги за пирожками, товарищ по команде.

Петров рванул в сторону буфета с такой скоростью, будто за ним гналась стая голодных «Колючек». Алиса и Марк выскользнули во двор и только там позволили себе выдохнуть.

– Пирожки с мясом? – спросила Алиса. – Откуда ты знал?

– Понятия не имею. – Марк пожал плечами. – Но, если там их нет, Петров нам этого не простит. Придётся завтра купить и подбросить на его стол. Заложить фундамент для будущих отмазок.

– Ты ужасен.

– Я гениален. Есть разница.

Она вернулась к столу, где лежал кристалл от «Колючки». И потом, наблюдая, как она раскладывает приборы с хирургической точностью, он думал о том, как ему повезло. Девушка, которая пережила столько безумств и всё ещё верит в порядок – это ли не чудо?

– Смотри, – сказала Алиса, и в её глазах загорелся знакомый аналитический огонёк. – Видишь эти пики?

Марк присмотрелся. На фоне ровной линии, обозначающей обычный магический фон, то и дело вздымались острые, хаотичные всплески.

– Похоже на нашу связь, – заметил он. – Когда мы только активировали «Сердце».

– Именно. – Алиса увеличила один из пиков. – Это не просто магия. Это отпечаток. Сигнатура. У каждого мага она своя, уникальная. У «Колючки» – тоже. И этот сигнал… он повторяется. Смотри.

Она переключила режим, и на проекции появилась карта города с несколькими яркими точками.

– Это места, где маяк фиксировал активность того же типа за последнюю неделю. Вот здесь – наше болото. Здесь – рынок, где мы были недавно. А здесь, – она ткнула пальцем в точку почти в центре карты, – здесь ничего не было. Но сигнал есть. Сильный.

– Что там?

Алиса увеличила карту. Район был ей знаком – старые кварталы, особняки, дипломатические миссии.

– Это район посольств, – сказала она тихо. – И там, – она ткнула в конкретное здание, – резиденция семьи Рифт.

Марк замер. Его лицо медленно каменело.

– Они держат «Колючку» у себя? Или она сама туда приходит?

– Не знаю. Но сигнал идёт оттуда. Регулярно, но каждый раз разный – частота скачет, амплитуда меняется, будто его постоянно подстраивают, ищут нужный диапазон. Как будто… как будто её там тестируют. Настраивают.

– Твою мать, – выдохнул Марк. – Отец говорил, что «Воронье гнездо» – это не он, что они просто партнёры… А сам…

– Не торопись с выводами, – остановила его Алиса. – Сигнал может означать что угодно. Может, они просто перехватили «Колючку» и изучают. Может, это ловушка для нас. Может, кто-то специально посылает сигнал оттуда, чтобы мы подумали на твоего отца.

– Ты защищаешь его?

– Я анализирую. Есть разница.

Марк провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться.

– Ладно. Что ещё?

– Ещё вот это. – Алиса переключила проекцию на другой режим. Теперь на карте появились не точки, а линии – сложное переплетение траекторий, уходящих далеко за пределы города. – Сигнал не локальный. Он уходит далеко. Я насчитала как минимум пять точек, куда «Колючка» отправляла данные.

– Пять баз?

– Или пять получателей. Или пять целей. Нужно больше информации.

Она выключила проекцию и повернулась к нему. В её глазах было то, что Марк уже научился распознавать – холодный, аналитический азарт. Она взяла след.

– Мы должны туда попасть, – сказала она. – В резиденцию. Найти источник сигнала.

– Ты с ума сошла? Это же логово моего отца! Там охраны как в крепости, магические ловушки на каждом шагу, и Себастиан, который только и ждёт, чтобы я к ним сунулся!

– Значит, нужно идти не через парадный вход, – спокойно ответила Алиса. – Нам нужен план. И, возможно, помощь изнутри.

– Ты предлагаешь заслать шпиона? В мою собственную семью?

– Я предлагаю использовать все доступные ресурсы. У тебя есть контакты среди прислуги? Друзья детства? Кто-то, кто может провести нас незаметно?

Марк задумался. В его глазах боролись отвращение к этой идее и понимание, что она права.

– Был у меня один… старый знакомый, – медленно сказал он. – Камердинер отца. Старик, который меня ещё маленького на руках носил. Он… он ко мне хорошо относился. Когда я уходил из дома, он помог. Вынес вещи, дал денег. Рисковал.

– Он всё ещё там?

– Не знаю. Прошло шесть лет. Он мог умереть, мог уйти, мог… – Марк запнулся, – мог оказаться в стане врага.

– Или мог ждать, когда ты вернёшься, – тихо сказала Алиса. – Такие люди, как он, не предают. Они хранят верность. Иногда вопреки всему.

Марк посмотрел на неё долгим взглядом. В её глазах было что-то, от чего у него сжалось сердце – понимание. Она знала, что такое быть преданным. И знала, что такое ждать.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я попробую его найти. Но сначала – ты права. Нужно больше данных. Давай проанализируем всё, что у нас есть. Каждую мелочь. Каждую зацепку. Если мы сунемся в логово вслепую – нам конец.

Алиса кивнула и снова повернулась к приборам. Следующие два часа они провели в полной тишине, прерываемой только щелчками артефактов и редкими комментариями. Алиса фиксировала показания, Марк искал закономерности. Они работали синхронно, как единый механизм, и это было удивительно – как быстро они научились дополнять друг друга даже в такой, казалось бы, рутинной задаче.

К середине дня у них была примерная картина: пять точек за пределами города, три из которых – почти на границе страны, две – в диких землях, неподконтрольных никому. И одна – в самом сердце столицы, в особняке, где вырос Марк.

– Нам нужна помощь, – сказала Алиса, откидываясь на спинку стула. – Профессор Белый. У него есть доступ к архивам, которые нам не достать. И он знает о «Сердце» больше, чем кто-либо.

– Ты доверяешь ему после всего?

– Не доверяю. Но он нам нужен. И он в долгу перед нами.

Марк помолчал, потом кивнул.

– Только осторожно.

– Я знаю, —ответил он. – Я умею делать так, чтобы люди сами хотели мне помочь. Шесть лет общения с сомнительными личностями научили.

Алиса посмотрела на него с неожиданной нежностью:

– Ты не один больше. И если что – я рядом.

– Знаю. – Он улыбнулся. – Это придаёт сил. И глупостей хочется меньше. Ну, почти.

Они ещё немного посидели в тишине, глядя на карту с точками, на пульсирующий маяк, на разложенные приборы. Впереди было много работы. Много опасностей. Много неизвестности. Но впервые в жизни Марк не боялся. Потому что рядом была она. Его личный порядок. Его якорь.

– Ладно, – сказала Алиса, вставая и потягиваясь. – Я к профессору. Ты – к своим контактам. Встречаемся вечером дома. Докладываем.

– Есть, капитан, – отсалютовал Марк.

– Я не капитан. Я маг-дезинтегратор второго ранга.

– Для меня – капитан. Самый лучший.

Она закатила глаза, но улыбнулась. Они вместе вышли из лаборатории, и пальцы их на мгновение переплелись – случайно или намеренно, Алиса не стала анализировать. В коридорах Гильдии на них косились, но ей вдруг стало всё равно. Пусть смотрят.

А Марк, шагая рядом, думал о том, как странно устроена жизнь. Шесть лет он бежал от семьи, от прошлого, от себя. А теперь возвращался туда добровольно. Но теперь не один. С ней. И это возвращение больше перестало пугать.

Глава 7 Профессор, пирожки и ночные планы

Алиса вышла из Гильдии и только собралась активировать коммуникатор, как он замигал сам – настойчиво, требовательно, с каким-то даже паническим оттенком.

– Коверт, – сказала она в зеркальце, приготовившись к худшему.

– Мисс Коверт! Алиса! Дорогая моя! – голос профессора Белого ворвался в ухо таким потоком эмоций, что Алиса машинально отодвинула артефакт подальше от уха. – Я так рад, что вы позвонили! То есть вы не позвонили, это я звоню, но я надеялся, что вы позвоните! А вы не позвонили, но я звоню, и это замечательно! Потому что если бы вы позвонили, а я бы не ответил, это было бы ужасно, а так – я ответил, и всё прекрасно!

– Профессор, – перебила Алиса, пока он не запутался в собственных предложениях окончательно и не начал ходить кругами. – Вы где?

– Я? – Голос на мгновение задумался, будто профессор сам не был до конца уверен в своём местоположении. – Я в артефакторской лавке! У Гномара! То есть уже не у Гномара, потому что Гномар… ну вы знаете… но лавка работает! Новый хозяин, старый знакомый, я ему помогаю с каталогизацией! Тут такие экземпляры! Вы не представляете! Тут есть чайник, который сам заваривает чай, но только если ему спеть колыбельную, и лампа, которая загорается, когда кто-то скажет правду, – мы уже три часа проверяем, работает безотказно, все друг другу такое порассказывали!..

– Представляю, – поморщилась Алиса, живо вообразив этот бедлам. – Нам нужно встретиться. Есть разговор.

– О да! Да-да-да! Конечно! Я как раз собирался… то есть не собирался, но теперь собираюсь! Где?

– Через час. Кафе «У трёх метёл» на углу Цветочного бульвара. Знаете?

– Знаю! – Голос профессора стал заговорщицким. – Там чудесные пирожные! С кремом, который светится в темноте! Я однажды пытался понять, из чего они сделаны, и случайно оживил витрину, она три дня танцевала канкан, пока её не усыпили! Но это долгая история!

– До встречи, профессор. – Алиса глубоко вздохнула. – И постарайтесь ничего не оживлять по дороге. Пожалуйста.

– Постараюсь! Честное слово! Я даже руки в карманы спрячу!

Связь оборвалась. Алиса убрала зеркальце и задумалась. Профессор Белый был тем ещё источником хаоса, но в этом хаосе иногда проскальзывали крупицы порядка. Или хотя бы информации. А информации им сейчас не хватало катастрофически.

Кафе «У трёх метёл» оказалось именно таким, каким его описывала молва – уютным заведением с плетёными креслами, клетчатыми скатертями и запахом корицы, который перебивал даже магический фон от витрины с пирожными. Некоторые из них действительно слабо фосфоресцировали, создавая причудливую игру света на потолке.

Алиса заняла столик в углу, откуда был виден весь зал и вход, и заказала чай. Чёрный, без сахара, заваренный ровно четыре минуты. Официантка – молодая девушка с хвостиком – посмотрела на неё с лёгким испугом, но кивнула и ушла выполнять заказ с видом человека, только что встретившего диковинного зверя.

Профессор ворвался через полчаса – запыхавшийся, с растрёпанными седыми волосами, в мантии, перепачканной чем-то, очень похожим на ржавчину, и с огромным свёртком под мышкой, из которого доносилось тихое гудение.

– Алиса! – воскликнул он, подлетая к столику и едва не сбив соседний стул. – Я так спешил! Там такое! Я нашёл… То есть не нашёл, но увидел… В общем, потом расскажу! – Он плюхнулся на стул и замер, пытаясь отдышаться. – Ой, а у вас тут чай… можно и мне? С пирожным? С тем самым, которое светится? У него удивительная структура, вы знаете? Я пытался понять, как крем реагирует на магическое поле, и…

– Профессор. – Алиса остановила его мягко, но твёрдо, как останавливают разогнавшийся портальный дилижанс. – Давайте по порядку. У меня к вам несколько вопросов.

Он замер, посмотрел на неё внимательнее и вдруг моргнул, будто увидел нечто неожиданное:

– Алиса… вы изменились.

– В каком смысле? – Она машинально поправила воротник блузки.

– Ну… – Профессор замялся, явно подбирая слова. – Раньше вы смотрели так… будто собираетесь разобрать собеседника на составляющие и разложить по полочкам. А сейчас… вы смотрите иначе. Теплее, что ли. И улыбаетесь. Раньше вы не улыбались. Совсем. Я думал, у вас лицевой нерв атрофирован от постоянного контроля.

– Профессор!

– Что? – Он искренне удивился. – Это комплимент! В смысле, что нерв не атрофирован! Что вы улыбаетесь! Это замечательно! Это Марк вас так? Он вообще удивительный человек, хоть и хаотичный до безобразия. Я помню, как он в прошлом году пытался починить мой хроноскоп и случайно заставил его показывать время в обратную сторону. Три дня я жил вчерашним днём! Очень познавательно, между прочим. Узнал, что вчера забыл пообедать, и сегодня съел двойную порцию. Организм запутался, но ничего, привык!

Алиса невольно улыбнулась – и поймала себя на том, что улыбается действительно по-настоящему. Профессор прав. Раньше она бы уже прервала этот поток сознания и потребовала чётких ответов. А сейчас… сейчас ей было почти приятно слушать его болтовню. Потому что она напоминала о Марке. О том, как он тоже умел нести чушь, но за этой чушью всегда скрывалось что-то важное. Тёплое. Живое.

– Профессор, – сказала она, когда он наконец выдохся и принялся за пирожное, – мне нужна информация. О «Сердце». О его происхождении. О том, кто мог знать о нём до вас.

Он сразу посерьёзнел. Отставил недопитый чай, сложил руки на столе и посмотрел на неё с неожиданной для него сосредоточенностью.

– Я понимаю, – тихо сказал он. – Вы хотите знать, как я в это вляпался. И кто ещё вляпался вместе со мной.

– Да.

– Хорошо. Я расскажу. Только… – он оглянулся по сторонам, понизил голос до шёпота, – только давайте без Гильдии, ладно? Это… не для протоколов.

– С недавних пор я живу не по протоколам, профессор. – Алиса усмехнулась. – Рассказывайте.

Он кивнул, отхлебнул чаю, и начал:

– Всё началось лет пять назад. Я тогда работал над теорией магического истощения. Вы знаете, что магии в мире становится меньше? Каждый год уровень фона падает на доли процента. Для обычных людей незаметно, но для магов… мы чувствуем. Я искал способ это остановить. Или хотя бы замедлить.

– И нашли?

– Нашёл. В архивах. В старых, забытых архивах моего друга. – Он вздохнул. – Этьен Добраш. Мы вместе учились, вместе начинали исследования. Потом он уехал в своё поместье, женился, остепенился. А я остался в столице. Мы переписывались, обменивались находками. У него была уникальная библиотека – древние манускрипты, артефакты, карты. Всё, что осталось от старых магических родов.

– И в этой библиотеке вы нашли упоминания о «Сердце»?

– Не сразу. Сначала это были просто легенды. Сказки о «ключах к равновесию», о «дверях между мирами». Я думал, это мифология, поэтические метафоры. Но потом… – он запнулся, – потом Этьен написал мне, что нашёл кое-что интересное. Фрагмент карты. И пригласил приехать.

– Вы поехали?

– Я собирался. Но не успел. – Голос профессора дрогнул. – Поместье сгорело. За неделю до моего приезда. Этьен… он погиб. И его жена. И двое детей. Все.

Алиса молчала, давая ему время собраться.

– Я приехал на пепелище, – продолжал профессор. – Там уже работали следователи, маги из Гильдии. Они сказали – несчастный случай. Замыкание в магической системе дома. Такое бывает. Но я… я не поверил. Слишком чисто всё сгорело. Слишком ровно. Как будто кто-то специально уничтожал следы.

– «Воронье гнездо»?

– Не знаю. Может быть. Но тогда я ещё не думал о них. Я просто… я не мог смириться. Начал копать сам. И нашёл. В тайнике, который уцелел случайно – часть подвала не пострадала. Там лежали остатки библиотеки. Обгоревшие, но читаемые. И среди них – тот самый манускрипт. О «Сердце Порядка и Хаоса».

– И вы решили его воссоздать.

– Я решил понять, – поправил профессор. – Я хотел знать, что убило моего друга. Что за сила была настолько опасна, что её пришлось уничтожать вместе с людьми. Я думал, если пойму – смогу предотвратить. Смогу защитить других.

– Но вместо защиты вы создали новый артефакт.

– Я пытался воссоздать то, что уже было создано! – в его голосе появились отчаянные нотки. – Понимаете, «Сердце» не я придумал. Оно существовало. Веками. Просто было спрятано, разобрано на части, забыто. Я только… собрал его заново. Как пазл. Думал, если соберу – пойму, как оно работает. А оно… ожило. Выбрало вас. И теперь… – он развёл руками, – теперь я не знаю, что делать.

Алиса молчала, переваривая информацию. Значит, профессор не был злодеем. Он был учёным, одержимым идеей, и другом, оплакивающим потерю. И его использовали. Как и их.

– Кто дал вам недостающие части? – спросила Алиса, когда он замолчал. – Кто помогал с поисками?

Профессор замялся, теребя салфетку:

– Разные люди. Торговцы. Антиквары. Один раз через Гномара что-то пришло. Я не спрашивал, откуда. Мне нужны были детали, а не история.

– И вы не подумали, что кто-то специально подкидывает вам эти детали? Чтобы вы собрали артефакт?

Он побледнел так, что даже веснушки на лбу проступили ярче:

– Думал. Но… я был так близко! Так близко к разгадке! Я не мог остановиться. Понимаете? Это как дурман. Каждая новая деталь, каждая собранная часть – это шаг к истине. Я думал, если пойму «Сердце», смогу объяснить, что случилось с Этьеном. Смогу… оправдать его смерть. Найти смысл.

– И нашли? – тихо спросила Алиса, хотя уже знала ответ.

– Нет. – Он опустил голову так низко, что подбородок коснулся груди. – Я нашёл только новую опасность. И двух людей, которые теперь расплачиваются за мою одержимость.

Алиса смотрела на него и видела не безумного учёного, а старого, уставшего человека, раздавленного грузом собственных ошибок. И вдруг поняла, что не злится на него. Совсем. Потому что сама совсем недавно жила по тому же принципу – цель оправдывает средства. Пока не встретила Марка. Пока не поняла, что есть вещи важнее истины.

– Профессор, – сказала она мягко, и в её голосе появились нотки, которых раньше не было, – вы не виноваты в том, что вас использовали. Виноваты те, кто это делал. А вы… вы просто хотели понять.