Сердце Порядка и Хаоса

– «Воронье гнездо» знает о вас всё. О вашей связи, о том, что произошло на болоте, о «Сердце», о разрывах, о ваших посиделках с соседями и о поездке в прелестный городок с ужасным названием. Ммм…то ли кочка, то ли лужок, ох не важно. – Она усмехнулась, видя их лица, – мы следим. У нас везде глаза и уши.

– И чего вы хотите?

– Чтобы вы забыли. – Лилиан говорила спокойно, будто обсуждала погоду. – Забыли о «Сердце». Забыли о разломах. Забыли о том, что видели в архивах. Живите своей жизнью, чините мелкие сбои, радуйтесь друг другу. Но не лезьте в историю. Не копайте. Не ищите эха.

– А если не забудем? – в голосе Марка зазвенел металл.

– Тогда нам придётся… убеждать. Другими методами. – Лилиан помолчала. – Но есть и другой вариант.

– Какой?

– Сотрудничество. – Она перевела взгляд на Марка. – «Воронье гнездо» – это не банда головорезов, Марк. Я знаю, ты привык думать иначе, но это учёные, исследователи, энтузиасты. Они хотят восстановить помочь этому миру. Вернуть то, что было утеряно века назад.

– Энтузиасты, которые натравливают каких-то железных существ на порядочных людей? – недоверчиво переспросил Марк.

– Побочные эффекты. – Лилиан отмахнулась. – Ни одно большое дело не обходится без жертв. Ты должен это понимать. Ты сам всю жизнь идёшь против системы, нарушаешь правила, живёшь по своим законам. Вы с ней, – она кивнула на Алису, – вообще ходячее нарушение всех гильдейских устоев. Ваша связь, ваши методы,– всё это не вписывается ни в какие протоколы.

– Это другое, – возразила Алиса.

– Другое? – Лилиан усмехнулась. – Для них – тоже другое. Они хотят вернуть миру то, что было утрачено. Разве это плохая цель?

– Цель не оправдывает средства, – отрезала Алиса. – Особенно когда средства – это люди.

Лилиан пожала плечами с видом человека, который слышал этот аргумент сотню раз и давно перестал принимать его всерьёз.

– И каким же образом «Воронье гнездо» собирается вернуть миру утраченную магию? – холодно спросила Алиса. – Какими методами? И главное – ценой каких жертв? Просто из любопытства, как исследователь.

– Методы разные, – уклончиво ответила Лилиан. – Наука требует жертв, это неизбежно. Но результат того стоит.

– Наука, которая требует человеческих жертв, называется преступлением, – отрезала Алиса. – А преступники, которые верят в свою правоту, – самые опасные. Потому что их не остановить аргументами.

Лилиан посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела его на Марка:

– А ты? Ты так же думаешь? Ты, который всегда был против правил, против системы, против всех этих гильдейских порядков? Ты должен их понимать. Они такие же изгои, как и ты. Только у них есть ресурсы, чтобы менять мир.

Марк молчал. В его глазах боролись сомнения, и Алиса чувствовала это через связь – не словами, а эмоциями. Он действительно понимал этих людей. Понимал их неприятие системы, их желание делать по-своему. И это было опасно.

– Марк, – тихо сказала она.

Он обернулся, встретился с ней взглядом – и всё встало на свои места. Сомнения ушли, сменившись привычной твёрдостью.

– Нет, – сказал он, поворачиваясь к Лилиан. – Я их не понимаю. Потому что они убивают. Шантажируют. Угрожают. Это не свобода, это власть. А власть и свобода – разные вещи.

Лилиан вздохнула. И вдруг – неуловимым движением, как актриса, меняющая маску, – её лицо преобразилось. Холодный, расчётливый взгляд исчез, сменившись знакомым кокетливым прищуром. Губы изогнулись в той самой улыбке, от которой у Марка когда-то, наверное, захватывало дух.

– Ну что ж, – пропела она, и голос её снова стал мурлыкающим, как в тот день на площади. – Я попыталась. Ты всегда был упрямым, Марк. Это в тебе… привлекало. – Она сделала шаг к нему, оказавшись опасно близко. – Ты уверен, что не хочешь хотя бы обсудить это за ужином? Вдвоём? Как в старые добрые времена? Помнишь, ты любил тот маленький ресторанчик у набережной? Он всё ещё работает.

Марк замер. На его лице мелькнуло что-то – воспоминание? сожаление? – и Алиса почувствовала, как внутри неё что-то взорвалось. Что-то горячее и совершенно не поддающееся анализу.

– Лилиан, – начал Марк, и в его голосе проскользнула та самая нотка, от которой у Алисы внутри всё перевернулось, – я не думаю, что…

– Он занят, – отчеканила Алиса, выступая вперёд и буквально втискиваясь между ними. – У него есть дела. Стратегические. Со мной. Прямо сейчас. На ближайшие лет пятьдесят. Так что ужин отменяется. Навсегда.

Лилиан перевела на неё взгляд. В её глазах плясали смешинки.

– Ой, – сказала она с притворным удивлением. – Кажется, я что-то пропустила. Марк, ты не говорил, что у тебя… – она обвела Алису оценивающим взглядом, – …такая серьёзная партнёрша.

– Стратегическая, – поправила Алиса, сама не зная, зачем это говорит.

– Конечно-конечно, стратегическая. – Лилиан улыбнулась ещё шире. – Ну что ж, тогда не смею мешать стратегическим планам. – Она отступила к двери, но на пороге обернулась. – Моё предложение в силе. Подумайте. Оба. А если передумаете – вы знаете, где меня найти. Марк, – она послала ему воздушный поцелуй, – была рада увидеть. Ты прекрасно выглядишь. Даже лучше, чем раньше. Наверное, это всё благодаря правильному… стратегическому партнёрству.

Дверь за ней захлопнулась.

Тишина. Гулкая, звенящая.

Марк медленно повернулся к Алисе. На его лице застыло выражение, которое она не могла интерпретировать – смесь удивления, растерянности и… чего-то ещё.

– Коверт, – начал он осторожно, – ты что, ревнуешь?

– Я? – Алиса фыркнула. – Ревность – это неэффективная эмоция. Она мешает анализу и принятию рациональных решений.

– То есть ты не ревнуешь?

– Я констатирую, что её поведение было провокационным и направленным на дестабилизацию нашей стратегической связки. А также на проверку моей реакции с целью сбора данных для дальнейших манипуляций.

– Нашей стратегической связки. – Марк медленно улыбнулся. – Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно.

– И поэтому ты вклинилась между нами и заявила, что я занят на ближайшие пятьдесят лет?

– Я обозначила твою долгосрочную недоступность для посторонних контактов. Это разные вещи.

– Пятьдесят лет, Коверт. Это серьёзный срок.

– Минимальная продолжительность эффективного стратегического партнёрства.

Марк шагнул к ней. Ближе. Ещё ближе.

– Коверт, – сказал он тихо, – ты покраснела.

– У меня расширились капилляры вследствие эмоционального всплеска. Это нормальная физиологическая реакция.

– Ага. И сейчас ты сжимаешь кулаки.

– Я готовлюсь к возможной агрессии.

– Лилиан ушла.

– Могла вернуться. У неё есть ключ? Нет, ключа у неё нет. Но она могла оставить запасной. Или подкупить Громовых. Или…

– Коверт. – Марк взял её за руки, разжимая кулаки. – Дыши.

– Я дышу.

– Ты ревнуешь. Моя железная Коверт ревнует. К бывшей. Которая пыталась со мной флиртовать. Это… это лучший момент в моей жизни.

– Не смейся надо мной.

– Я не смеюсь. Я восхищаюсь. – Он притянул её ближе. – Слушай. Та Лилиан, которая сейчас была… это не та, с кем я встречался. Та была маской. А эта – настоящая. И она мне не нужна. Совсем. Потому что у меня есть ты.

– Я знаю, – тихо сказала Алиса, и это было странно – знать что-то не на основе анализа, а просто… знать.

– Знаешь, но всё равно ревнуешь?

– Это не поддаётся контролю.

– И не надо контролировать. – Он поцеловал её в лоб. – Пусть будет. Это… мило.

– Мило? Я маг-дезинтегратор второго ранга. Я не бываю милой.

– Бываешь. Только я один это вижу.

Она хотела возразить, но в этот момент из спальни донеслось приглушённое бормотание – фонограф, который Марк накануне нашёл на барахолке и починил «просто так, для души», вдруг включился сам и заиграл что-то очень романтичное. Несмотря на то, что кристаллическое ядро было в нем полностью разряжено.

– Он издевается, – констатировала Алиса.

– Он подпевает. У нас музыкальная семья.

– Это фонограф.

– Это наш друг. У него душа, просто она пока в его ядре.

Алиса посмотрела на него, на его улыбающееся лицо, на фонограф, который наяривал лирическую мелодию, и вдруг поняла, что всё это – её жизнь. Безумная, нелогичная, полная опасностей, бывших пассий и самодеятельной техники. И она не хотела бы другой.

– Ладно, – сказала она. – Идём пить чай. И придумывать, как быть с «Вороньим гнездом».

– И с Лилиан?

– И с Лилиан. Но если она ещё раз так на тебя посмотрит, я её дезинтегрирую. Несмотря на всю неэффективность этого решения.

Марк посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом, потом шагнул вперёд, взял её лицо в ладони и поцеловал – крепко, уверенно, так, что у неё на секунду перехватило дыхание. Когда он отстранился, в его глазах плясали черти.

– Обещаешь? – спросил он хрипловато.

– Обещаю, – выдохнула Алиса, чувствуя, как щёки заливаются предательским румянцем.

Марк расцвёл улыбкой и потащил её на кухню. Фонограф играл им вслед что-то очень похожее на свадебный марш. И это было, чёрт возьми, прекрасно.

Глава 23

Глава 4. Вызов на болото, или Тень «Колючки»

Утро после визита Лилиан началось с того, что Алиса, едва переступив порог Гильдии, была перехвачена Верой Степановной с таким видом, будто та собиралась сообщить о конце света.

– Коверт! – секретарша замахала руками, подзывая её к стойке. – Игнатий Витальевич с самого утра рвёт и мечет! Говорит, вы ему срочно нужны!

– Я только зашла отчёт положить, – начала Алиса, но Вера Степановна уже тащила её к кабинету начальника.

Игнатий Витальевич сидел за столом, заваленным бумагами, и одновременно пытался успокоить Сонечку, которая, судя по звукам из зеркальца, опять гонялась за котом.

– Алиса! – воскликнул он, увидев её. – Заходи, девочка! Я тут твой отчёт читал… про болото. Страсти какие! Ты действительно там была? Сама?

– Да, – осторожно ответила Алиса, внутренне собираясь. – В рамках ликвидации последствий того самого вызова у баронессы. Пришлось задержаться для мониторинга.

– И правильно, и правильно! – закивал начальник. – Ты молодец, что подробно всё описала. Аномалия, тролли… – он понизил голос, – а этот твой консультант, он кто? Я так понял, помогал тебе?

– Помогал, – кивнула Алиса. – Марк Рифт. Специалист по нестандартным магическим проявлениям.

– Ну-ну, – Игнатий Витальевич посмотрел на неё с хитринкой. – Специалист. Ага. Ладно, девочка, дело не в этом. Ты теперь единственная, кто знает ту местность. Так что имей в виду, если что – я на тебя рассчитываю.

– Я поняла, – сказала Алиса и уже собралась уходить, но начальник жестом остановил её.

– Постой-постой! Чуть не забыл! – Он порылся в ящике стола и извлёк оттуда яркий, явно детской рукой разрисованный конверт. – Вот, Сонечка передала. Ты ей в прошлый раз так понравилась с этими… как их… с конфетти из воздуха! Она теперь только о тебе и говорит. Бабушке уже все уши прожужжала: «Хочу к тёте Алисе, она волшебница!»

Алиса взяла конверт, развернула. Внутри была кривая, но очень старательно выведенная каракулями открытка, на которой угадывались фигурки – высокая строгая тётя (явно Алиса) и маленькая девочка с двумя хвостиками. Вокруг были нарисованы разноцветные звёздочки и подпись: «Тёте Алисе. Прихади в гости. Я буду показывать ката и игруски. Сонечка».

– Она сама рисовала, – с гордостью сказал Игнатий Витальевич. – Два часа корячилась. Мы уж думали, обои пострадают, но нет, обошлось. Так что ты это… заходи как-нибудь. Жена пирогов напечёт, Сонечка игрушки покажет. Она у нас стеснительная, но к тебе прям привязалась. Говорит, тётя Алиса строгая, но справедливая. Это она от дедушки слов нахваталась, не обращай внимания.

– Я… – Алиса растерялась. Приглашение в гости от начальника? К нему домой? К его семье? Это было… не по протоколу. Совершенно. – Я подумаю, – выдавила она.

– Вот и славно! – обрадовался Игнатий Витальевич. – А то Сонечка всё спрашивает, когда ты ещё фейерверк сделаешь. Я говорю, тётя Алиса занятая, у неё работа. А она: «Тётя Алиса самая лучшая, потому что она умеет делать красиво и порядок». Ну прямо твоими словами говорит, представляешь?

– Представляю, – слабо улыбнулась Алиса.

– Ладно, беги, девочка. А с открыткой потом решишь. Но если придёте – предупредите, мы хоть приберёмся. А то у нас, сам понимаешь, с ребёнком не до стерильности, как у тебя в квартире.

Он вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости и любви одновременно, что Алиса невольно задержалась у двери.

– Тяжело с ней, конечно, – продолжил Игнатий Витальевич, поправляя очки и глядя куда-то в сторону, словно видел внучку сквозь стены. – Но мы справляемся. Потихоньку. Знаешь, сначала думали – не осилим. Мы ж с женой уже не молодые, а тут такая егоза. Три года всего было, когда… ну, когда родители её погибли.

Он запнулся, и Алиса почувствовала, как в кабинете стало тише. Даже маятник на столе, как будто почувствовав атмосферу, резко остановился.

– Экспериментальный артефакт, – тихо сказал Игнатий Витальевич. – Сын с невесткой работали над ним в закрытой лаборатории. Очень перспективная разработка, говорили. Должен был помочь с магическим истощением. А оно возьми и рвани. Само собой, без всякого предупреждения. Комиссия потом месяц разбиралась, причину искали. Да что толку? Ребятишек не вернёшь.

Он снял очки, протёр их дрожащей рукой.

– Сонечка у нас осталась. Мы и не думали, что в наши годы снова пелёнки-распашонки… А оно вон как вышло. Теперь вот учимся заново. И варить, и воспитывать, и в игрушки играть. Я, знаешь, за тридцать лет работы в Гильдии столько аномалий ликвидировал – и не боялся. А как этой крохе сказку на ночь рассказать – трясусь, как первокурсник перед экзаменом.

Он усмехнулся, надевая очки обратно.

– А она ничего. Держится. Иногда, правда, спрашивает: «Дедушка, а мама с папой скоро вернутся?» Я говорю: «Они теперь на небе, звёздочками смотрят на тебя». А она: «Значит, они меня видят?» – «Видят, говорю, и очень гордятся». Она после этого выйдет во двор, поднимет голову и машет ручкой. Соседи уж привыкли, не удивляются.

Игнатий Витальевич тяжело поднялся из-за стола, подошёл к окну.

– Ты это, Алиса… если будет время, загляни правда. Ей такие, как ты, нужны. Сильные, правильные, которые порядок любят. А то мы с бабкой слишком мягкие, всё ей позволяем. Скоро из неё такая аномалия вырастет, что нам с тобой вместе не справиться. – Он обернулся и улыбнулся – устало, но тепло. – Да и мне спокойнее будет, если она на тебя равняться начнёт. А то всё на кота да на деда с бабкой. Не те примеры для подражания, сама понимаешь.

– Я… – Алиса снова растерялась. – Я подумаю, Игнатий Витальевич.

– Думай, думай. А открытку на видное место поставь. Она старалась.

Алиса вышла из кабинета, сжимая в руках разрисованный конверт, и чувствовала, как в груди разрастается что-то большое, тёплое и совершенно не поддающееся классификации. Она никогда не умела обращаться с детьми. Никогда не думала, что придётся. Но сейчас, глядя на корявые каракули, изображающие её саму с Сонечкой, она вдруг подумала, что, может быть, стоит попробовать. Ради этой маленькой девочки, которая машет звёздам. Ради старого уставшего мага, который учится быть дедушкой. И ради себя самой – чтобы узнать, каково это, когда тебя ждут не для работы, а просто так.

Это было вчера. А сегодня утром коммуникатор Алисы разразился такой панической трелью, будто на том конце провода горел если не весь мир, то как минимум кабинет Игнатия Витальевича.

– Коверт! – голос начальника ворвался в комнату, заглушая даже лай Жужи из квартиры Громовых. – Срочно в Гильдию! Через час! Нет, через полчаса! Нет, бегом!

– Игнатий Витальевич, – Алиса села на кровати, пытаясь нащупать очки и одновременно удержать зеркальце. – Пожалуйста, структурируйте сообщение. Что случилось?

– Аномалия! На окраине Болота Забытых Шёпотов! Там, где вы… ну, где вы были! – зашептал начальник, понизив голос до заговорщицкого. – Зона застывшего времени! Капли дождя висят в воздухе, животные замерли! Петров уже выехал, но ему нужен кто-то, кто знает местность! Ты же там была, да? Ну, с тем своим… консультантом?

Алиса бросила взгляд на дверь спальни. Из кухни доносилось жизнерадостное пение Марка, сопровождаемое звоном посуды и, кажется, звуками борьбы с тестом. Опять.

– Была, – осторожно сказала она. – Но…

– Вот и отлично! Бери своего консультанта, выезжайте! Петров будет на месте через два часа, вы – через три, успеваете! Всё, Сонечка зовёт, у неё там хомяк опять клетку открыл! – И связь оборвалась.

Алиса уставилась в потускневшее зеркальце. Петров. Тот самый Петров, который на совещаниях вечно перебивал, на вызовах действовал методом «грубой силы и крепкого словца», а после болотной эпопеи смотрел на неё с каким-то новым, пугающим интересом. Петров в качестве напарника. Петров на болоте. Петров, который будет задавать вопросы.

– Чудесно, – пробормотала она. – Просто чудесно.

– Что чудесно? – Марк появился в дверях с полотенцем на плече и мукой в волосах. – Я испёк блины! Ну, почти. Они, кажется, резиновые. Но это даже интересно – их можно использовать как защитные амулеты. Эластичные, прочные…

– Нас вызывают на болото, – перебила Алиса. – Обнаружена аномалия. Зона застывшего времени. Там, где мы были.

Улыбка Марка медленно сползла с лица.

– То есть там, где мы чуть не погибли, где на нас напала ходячая маготехника и где мы вытащили из разлома древний артефакт, который потом взорвался?

– Именно там.

– И кто нас вызывает?

– Гильдия. В напарники дают Петрова.

Марк помолчал, переваривая информацию. Потом глубоко вздохнул:

– Коверт. Я, конечно, люблю приключения. Я, можно сказать, коллекционирую нелепые ситуации. Но это уже перебор. Петров – это же ходячая катастрофа! Он на прошлой неделе локализовал аномалию в выгребной яме и три дня отмывался!

– Я в курсе. Но у нас нет выбора. Если это связано с нашим выбросом – мы должны это видеть. И контролировать.

Марк посмотрел на неё долгим взглядом, потом вздохнул:

– Ладно. Но сначала доешь мои резиновые блины. Тебе понадобятся силы. И желудок, способный переварить что угодно. В том числе Петрова.

Дорога до болота заняла меньше времени, чем в прошлый раз – портальный дилижанс домчал их до ближайшей деревни за полтора часа, а оттуда пришлось топать пешком, потому что нанятые экипажи отказывались ехать в сторону «гиблого места».

Петрова они застали на опушке. Он стоял, уперев руки в боки, и смотрел на застывший пейзаж с выражением человека, который очень хочет что-то сделать, но совершенно не понимает, что именно.

– Коверт! – заорал он, завидев их. – А, и ты, консультант! Ну наконец-то! Я тут уже час торчу, а эта хрень всё никак не тает!

Аномалия и правда была впечатляющей. Примерно на полкилометра вглубь болота простиралась зона абсолютной неподвижности. Капли дождя висели в воздухе, сверкая на солнце, как миллионы крошечных бриллиантов. Птица, застигнутая в полёте, замерла с расправленными крыльями, похожая на чучело. Даже комары – и те висели статичными точками, не в силах пошевелиться.

– Красиво, – выдохнул Марк.

– Страшно, – поправила Алиса, доставая диагностический артефакт. – Это не просто застывшее время. Это разрыв. Смотри.

Она направила артефакт на границу аномалии. Прибор зашёлся треском и показал зашкаливающие значения.

– Фон в десять раз выше нормы. И он пульсирует. С той же частотой, что и наш выброс на болоте.

– То есть это наше? – тихо спросил Марк.

– Похоже на то. Эхо. Рана, которая не зажила, а начала кровоточить.

Петров, не понимающий ни слова из их разговора, нахмурился:

– Вы о чём? Какое эхо? Кровоточить? Коверт, ты можешь нормально объяснить, что тут происходит?

– Это магический след, – перевела Алиса на доступный язык. – Оставшийся после мощного выброса. Нам нужно войти внутрь и найти эпицентр.

– Войти? – Петров попятился. – Ты с ума сошла? А если мы тоже замрём? Навеки? Как эти комары?

– Не замрём, – уверенно сказала Алиса, хотя на сто процентов уверена не была. – У нас есть защита. Специфическая.

– Какая?

– Опыт предыдущего посещения, – вмешался Марк с обаятельной улыбкой. – Мы тут уже были. Приручили местную флору и фауну. Даже с троллями подружились. Так что не дрейфь, Петров. Будет весело.

Петров посмотрел на него с сомнением, но спорить не стал. Видимо, перспектива остаться одному на опушке была ещё страшнее, чем идти внутрь.

Они двинулись в аномалию. Первые шаги были самыми страшными – воздух словно сгущался, становился тягучим, как мёд. Но потом давление отпустило, и они оказались внутри.

Мир замер. Буквально. Ветки деревьев не шевелились, вода под ногами не хлюпала, даже собственное дыхание казалось неестественно громким в этой абсолютной тишине. Висящие капли дождя переливались всеми цветами радуги, создавая сюрреалистический, нереальный пейзаж.

– Нифига себе, – выдохнул Петров, оглядываясь. – Это как в музее магических фигур. Только настоящее.

– Не трогай ничего, – предупредила Алиса. – Мы не знаем, как эти объекты отреагируют на внешнее воздействие. Вдруг время рванёт вперёд и размажет нас по реальности?

Петров отдёрнул руку, уже протянутую к замершей стрекозе.

Дальше они шли молча. Алиса вела, ориентируясь по показаниям артефакта. Марк шёл рядом, готовый в любой момент прикрыть её своей хаотичной магией. Петров плёлся сзади, периодически ойкая и матерясь, когда наступал на невидимые кочки.

– Стойте, – вдруг сказала Алиса, останавливаясь. – Здесь.

Они вышли на небольшую поляну, в центре которой не было ничего. Абсолютно пустое место, даже трава вокруг росла по кругу, словно обходя невидимую преграду.

– Эпицентр, – пояснила Алиса. – Здесь был разрыв. Сейчас он затянулся, но след остался. Чувствуете?

– Ничего не чувствую, – буркнул Петров.

– А я чувствую, – тихо сказал Марк. – Холод. И… страх. Не наш. Чужой.

– Это эхо того существа, – кивнула Алиса. – «Колючки». Оно было здесь. Искало что-то.

– Что?

– Нас. Или артефакт.

Петров, который до этого момента делал вид, что понимает, о чём речь, не выдержал:

– Какого ещё существа? Какой артефакт? Коверт, вы мне расскажете, что тут на самом деле произошло в прошлый раз? А то от вас обоих веет такой тайной, что хоть детектив пиши!

– Потом, Петров, – отмахнулась Алиса. – Сейчас нужно найти…

Она не договорила. Потому что в этот момент земля под их ногами дрогнула. И из пустого центра поляны начало вытекать нечто.

Сначала это была просто рябь, искажение воздуха. Потом – знакомое лиловое свечение. А потом – ОНО.

«Колючка» – или его младший брат – материализовалось из разрыва медленно, словно нехотя. Оно было меньше первого, будто недоделанное, но узнаваемое: тот же чешуйчатый доспех цвета тёмной меди, те же пульсирующие кристаллы вместо глаз, та же маска с угловатым знаком.

– Мать честная… – выдохнул Петров, впервые в жизни, кажется, лишившись дара речи.

Существо повернуло голову в их сторону. Знак на маске вспыхнул ярче. И раздался тот же ледяной, механистичный голос прямо в сознании:

«Обнаружены носители биполярного диссонанса. Цель идентифицирована. Активирую протокол сбора данных».

– Бежим? – предложил Петров, уже разворачиваясь.

– Поздно, – сказал Марк, потому что пространство вокруг них начало сжиматься, отрезая пути к отступлению.

– Драться? – уточнила Алиса, лихорадочно анализируя ситуацию.

– Придётся.

– А я? – жалобно спросил Петров.

– А ты, – Алиса обернулась к нему с выражением абсолютного спокойствия, – отвлекай. Кричи, махай руками, кидайся чем-нибудь. Создавай хаос. Это у тебя хорошо получается.

Петров открыл рот, закрыл, потом, видимо, решив, что спорить с сумасшедшей женщиной в разгар битвы с инопланетным монстром – плохая идея, послушно заорал и запустил в существо файерболом.

Файербол, естественно, отскочил от щита «Колючки» и улетел в лес, подпалив замершее дерево. Дерево не загорелось – время там всё ещё стояло, – но зрелище было эффектное.

– Отлично! – крикнул Марк. – Петров, ты гений! Продолжай в том же духе!

– В каком духе?! – заорал Петров, уворачиваясь от лилового луча, который существо выпустило в ответ.

– В духе бесполезного, но очень шумного отвлечения!

Алиса тем временем уже строила план. Она видела структуру защиты «Колючки» – те же многослойные щиты, тот же уязвимый узел в месте соединения кристаллов на груди. Но в одиночку ей не пробить. И Марк в одиночку – тоже. Им нужна синхронизация. Та самая, что сработала на чердаке, в мастерской, в пустоте.

– Марк! – крикнула она, уворачиваясь от очередного луча. – Как в прошлый раз! Только вместе!

– Я понял! – отозвался он, и в его глазах горел тот самый азарт, который делал его одновременно безумным и гениальным. – Петров, замри на секунду!