По ту сторону тьмы

– Смотри туда, – вдруг шепнул мне старший, указывая в сторону. Я быстро повернула голову и почувствовала, как по затылку пробежал холодок. Охотники!

Черная форма делала их неприметными в этой толпе – и от того более опасными. Держа в руках тяжелые винтовки, они ровными рядами выстраивались по периметру площади.

Я почувствовала, как Двэйн потянул меня назад, и махнула Вэнди, державшей за руку Джоанн. Та без конца подпрыгивала на месте, пытаясь что-либо разглядеть, и немало веселила Ли, глядящего поверх голов без каких-либо трудностей.

Несколько взглядов удивленно падали в нашу сторону, но, приметив Джоанн, тут же отворачивались обратно. Вероятно, им казалось, что мы хотим перейти в очередь с детьми. Охотников стало больше, и мы прибавили шагу. Мое сердце забилось быстро и неровно, желудок скрутило в узел. Вот уж не думала, что буду теперь бояться охотников даже больше, чем в первые месяцы жизни в рейте. Все мое нутро пропиталось ненавистью к ОБ и, как ни прискорбно, паническим страхом. Ты ответишь мне за это, Ранко. Вот увидишь!

Мы быстро выскользнули на широкий проспект, рукавом отходящий от площади, и скользнули в приоткрытую дверь ближайшего здания. Стеклянное окошко в двери было разбито, внутри стоял неприятный затхлый запашок, и сверкали девственной чистотой длинные витрины. Под нашими ботинками тут же захрустел мусор. Мы юркнули в темноту помещения и сели так, чтобы видеть все, что происходит по ту сторону окна. Здесь было прохладно, и я с облегчением скинула с себя куртку. Все мое лицо и шея лоснились от пота, но я решила не тратить драгоценные запасы воды.

– Кто-нибудь понимает, что здесь происходит? – тихо спросила Вэнди, и в темном углу вдруг раздался приглушенный смешок.

– Ну разумеется.

Внутри у меня екнуло. Мы тут же вскочили на ноги, выставляя вперед пистолеты.

– Выходи! – велел Двэйн стальным голосом и сделал медленный шаг вперед.

Темнота бархатисто рассмеялась.

– Брось эту штуку, придурок, – произнес мужчина. – У охотников чуткий слух. Они как мухи слетятся на звуки выстрелов.

– Я сказал тебе: выходи! – повторил старший.

Мы застыли в напряженном ожидании. Мне показалось, что даже дыхания не было слышно в этой тишине.

– Я бы с удовольствием, дружище, – хмыкнул незнакомец, – но, боюсь, с этим возникнут трудности.

Раздался неприятный металлический звон, потом щелчок, и комнату вдруг озарил желтоватый свет электрического фонарика. Я заморгала, пытаясь привыкнуть к свету, а потом едва не отшатнулась от представшего нам зрелища.

В темном уголке помещения сидел мужчина. Понять его возраст было совершенно невозможно. Лицо его заросло жесткой бородой, густые волосы торчали в разные стороны, старая одежда мешковато свисала с тела. От него шел не слишком приятный запах грязи и лекарств, но все это не имело никакого значения, потому что прямо из его живота торчали корявые ветви дерева. Они, словно маленькие застывшие ручки, высовывались наружу, проходя через его нутро, стул, на котором он сидел, и сквозь пол, уходя куда-то далеко в землю.

– Меня пригвоздило чутка, – хмыкнул мужчина, и я удивилась не только тому, что он выглядит совершенно живым: он словно бы и не испытывает боли.

– У тебя какая-то гадость торчит из живота, – со всей присущей ей любезностью тут же заявила Джоанн и не постеснялась с отвращением поморщиться.

– Спасибо, детка, я уже заметил, – хмыкнул тот и, чуть оторвавшись от спинки стула, протянул руку: – Грегори Танн. Изгнанник. Приятно познакомиться!

Двэйн неуверенно опустил пистолет вниз, сделал шаг вперед и пожал мужчине руку. Тот довольно хмыкнул и кивнул на наши рюкзаки.

– Водички не найдется?

– У меня нет! – выпалила Джоанн, отходя как можно дальше.

Вэнди недовольно покачала головой и вытащила бутылку из своего рюкзака.

– Держи, – с милой улыбкой произнесла она, передавая ему питье.

– Вот спасибо!

Мужик судорожными движениями открутил крышку и начал пить жадными шумными глотками. Его кадык лихорадочно дергался, ноги нервно постукивали по полу, а ветви… они вдруг начали тянуться вперед, словно набирая силу.

– Вот черт! – выругался Двэйн, отскакивая назад и рукой отодвигая нас за себя.

Грегори сжал бутылку своими огромными ручищами и вытащил язык, ловя последние капли. Потом сделал довольный протяжный выдох и откинулся назад.

– Ду́хи, какой же кайф! Лучше, чем потр… – он быстро глянул на Джоанн и замялся. – Короче, кайф! Спасибо, ребятки! – Он с усмешкой глянул на выросшие ветки и поднял глаза на нас. – Не бойтесь, они вам ничего не сделают. Пока…

– Как это случилось? – спросил Двэйн таким спокойным тоном, словно у мужика была всего лишь маленькая ранка.

– О-о-о! – протянул Грегори, и глаза его лихорадочно сверкнули. – Так вы, ребята, неместные. Ну тогда вас ждет долгая и жуткая сказочка…

– У нас нет времени, – оборвал его старший. – Что здесь произошло и можно ли вытащить из тебя эту штуку?

Мужчина невесело хмыкнул:

– Да уж, времени у вас и впрямь нет. Лучше уносите отсюда ноги, пока они у вас есть!

– Что тут…

– Да ладно, ладно, умолкни уже! Что тут произошло?! Да Пустошь рехнулась, что еще тут могло произойти? У нас был отличный план, было несколько сильных отрядов и несколько сочувствующих за стеной. Они открыли нам ворота, мы ворвались внутрь. Я хотел порезать глотки хотя бы парочке охотников. Эта прогнившая шваль мне уже до рвоты надоела. Я бы даже и глотнуть их крови не побрезговал. Только представьте, как она, горячая и соленая, течет у вас между пальцев! – он сладостно зажмурился и даже причмокнул губами, вызывая у меня сильнейший приступ тошноты. – Но только мы забежали внутрь, как эти сраные деревья вдруг слетели с катушек. Я сначала не расчухал, чего эти стражники в ступор встали. Смотрели-то они не на нас, а куда-то в Пустошь, чтоб ее. Я глянь назад, а там чертовщина какая-то. Кого прострелили, вдруг поднимаются с торчащими ветками из кишок. Глаза закрыты, ноги не двигаются, а эта штука их по земле тащит вперед. Я чуть не обосрался, вот духи не дадут соврать. Мы все – бежать! Охотники, стражи, изгнанники – одной кучей. Кто-то стрелять начал, да толку нет. Попытались ворота закрыть, так мы заранее механизм подпортили, его уже и не сладишь за секунды. Те, кто не подох, вдруг тоже падать начали и орать. Смотрю, а у них такая же хрень из живота. И пошло-поехало.

Потом, к утру, подуспокоилось. Думали, пронесло. Мы с ребятками попрятались кой-где. А в ночь опять все то же самое. Да еще хуже. Все, кто с этой штукой валялся, начали в ночи кидаться на всех подряд. Не убивают, нет, а деревяшки в ребра суют и дальше идут. А эти штуки-то растут и растут. Некоторые потом не поймешь – то ли дерево, то ли человек, уродство какое-то, одним словом. К утру прячутся в темноте. Видите, я тут тоже уголок себе присмотрел. На солнце оно… неприятно как-то. Жрать хочется, горло усохло. Я видал, они там, когда группкой собираются, поят друг друга, ухаживают. Но я, пока мозгами не перекипел, к ним не пойду. Подыхать мне пока не хочется. И какой-то Пустошьей тварью становиться – тоже. Ну, вот и все. Вся сказочка.

Он умолк, и в помещении повисла гнетущая тишина. Я почувствовала, что желание его спасать у меня как-то поугасло. И не только из-за того, что он мог быть опасен. Этот человек показался мне до крайности неприятным, и мне хотелось как можно скорее оказаться от него подальше.

– От этого можно избавиться? – тихо спросил Двэйн, кивком указывая на торчащие корни.

Грегори хмыкнул.

– Можно. Вот только у меня шансов почти нет. Я ведь изгна-а-нник, – с противной улыбкой протянул он. – Если отрезать эту штуку от пола и стула, я смогу встать. И лекари могли бы извлечь из меня все остатки, даже не прикончив меня. Но я не житель. Ради меня никто не прибежит. Охотники вылавливают по ночам кого могут и тащат в лечебницы. Но если в вашем кармане нет волшебной карточки, то вас ждет участь куда хуже, чем стать шизиком с ветками в кишках. Вас отравят на «исследования», – он изобразил пальцами подобие кавычек, – им-то уж больно любопытно, отчего деревья взбесились и стали прорастать сквозь людей. И нас… вас не жалко.

Я невольно вздрогнула и заметила, как желваки заходили на лице Двэйна. Он молча изучал Грегори, ничего не говоря, а потом вдруг открыл один из кармашков своего рюкзака и выудил оттуда маленькую белую карточку. Глаза Грегори блеснули.

– Возможно, мы все-таки сумеем тебе помочь, – медленно произнес старший, и мне отчего-то захотелось сделать шаг и вырвать эту карточку из его рук. Я едва удержала себя на месте.

– И что взамен? – тут же спросил Грегори. – Я знаю, как это все работает.

– А взамен ты покажешь нам, где можно добыть оружие, лекарство и…

– Не выйдет, – тут же покачал головой изгнанник. – Вы, может, не заметили, но Город в полной разрухе. Бьюсь об заклад, что все десятое Объединение – в полной жопе. Они ведь звали подкрепление, я сам слыхал, но никто не пришел. По связи сплошные помехи, ничего не разобрать. А выйти из Города – нельзя. Деревья там с ума сходят. Сюда им все-таки еще тяжеловато лезть, всякие защиты на стене худо-бедно работают. Но вот ночью что-то меняется, и они бушуют. Помрешь без шансов. Как это еще вы умудрились сюда залезть.

– Но Пустошь была спокойна, – возразила я, и Грегори округлил глаза.

– Видать, жрать хочет и заманивает всех в одну яму. Она, знаешь ли… – его взгляд вдруг затуманился, словно он ушел глубоко в себя, – иногда что-то говорит… Может, я, конечно, уже чокнулся, но что-то бормочет в моей башке. И у меня такое ощущение… что я тебя уже где-то видел, – он остро глянул в мою сторону, и я поежилась.

– Я какое-то время жила в девятом и….

Он лихорадочно покачал головой.

– Нет, нет, не так! Я видел тебя в лесу… а может, и не я, она. Она тебя знает. Они… не пойму ни черта. Кто-то, как ты, стоит… со спичками….

Я отшатнулась так резко, что чуть не упала. Его взгляд стал таким пронзительным, будто на меня смотрели сразу несколько лиц. А быть может, это просто поплыло в моих глазах. Оранжевые всполохи вырвались их моих воспоминаний, лицо обдало жаром, стало трудно дышать. Я выскочила за дверь, не обращая внимания на оклики, и села прямо на горячий асфальт, прислонившись спиной к зданию. Небо над головой было полупрозрачным, лазурным. Легкие перья облаков медленно скользили вперед, едва касаясь стеклянных макушек самых высоких зданий Города. С площади доносились ропот голосов и резкие выкрики громкоговорителей. Стояла духота, а ветерок шуршал мелкими принесенными с Пустоши листиками.

Я вскинула голову, заметив какое-то движение в узком промежутке между домами впереди. Тени взметнулись там и тут же растворились. Князь? Неужели Он следит за нами? Я так и не смогла понять, видела ли Его на самом деле, но в очередной раз за день мне стало не по себе.

Дверь рядом со мной тихо отворилась, и на улицу мягко ступила Вэнди.

– Ему не нравится, что ты сидишь здесь одна, – мягко произнесла она.

– Кому? – нахмурилась я, все еще думая о Тьме.

– Двэйну, конечно же.

Я фыркнула:

– Последнее время мало кому нравится то, что я делаю… Даже мне самой.

– Лиса… – сочувственно протянула Вэнди, но больше ничего не добавила и тихо опустилась рядом. Мы немного помолчали. – Знаешь, а им все-таки удалось договориться, – спустя пару минут произнесла она. – Грегори покажет, как пробраться в некоторые корпуса ОБ. Силы сейчас стянуты вместе, поэтому некоторые пустуют. Возможно, там мы сможем найти какую-то информацию о рейтах и планах Советов, например. В общем, что-нибудь полезное.

– Разве Грегори не может сам рассказать нам о рейтах?

– Он знает не так много. Командиры сопротивления не делятся своими планами. Но… он сказал кое-что важное, – голос Вэнди чуть дрогнул, и я обеспокоенно посмотрела на подругу. – Он сказал, что большинство рейтов подверглись нападениям охотников, и им пришлось бежать. Сопротивление организовало укрытие, куда могут прийти все изгнанники. Они стараются собрать всех вместе. Тех, кому удается спастись и добраться до этого убежища.

Я нервно сжала и разжала кулаки. Что с нашим рейтом? Остался ли он на прежнем месте?

– Двэйн все равно хочет проверить, – продолжала Вэнди. – Наш рейт, я имею в виду. Если там никого не окажется… мы двинемся дальше. К этому укрытию. Все лидеры сопротивления будут там, не только простые изгнанники. И они готовят настоящее наступление.

На языке сделалось кисло. Все эти разговоры и даже мысли о борьбе, наступлениях и сборах в последнее время все тяжелее и тяжелее повисали на моей душе. Все это звучит ужасно неправильно. Я прекрасно помнила, с какой яростью рвалась в сопротивление в свой первый год в Пустоши. Мне хотелось подорвать каждую башню, всадить пулю в лоб каждому советнику. И во многом мне хочется этого до сих пор, но… Теперь, когда война становилась реальностью, все приобретало новые оттенки. Я чувствовала себя уставшей и опустошенной и с ужасом задумывалась о том, что нас ждет впереди.

Дверь снова скрипнула, и с маленького порожка спрыгнула Джоанн.

– Он его рубанул, – заявила она. – Не мужика. Его штуковину. Его шатает, как пьяного, но он может ходить.

– Он отдал ему карточку? – спросила я, и девочка кивнула.

– Код староват, но должен сработать. Этот говорит, что сейчас они не так проверяют, времени нет.

Я кивнула, не понимая, что чувствую. С одной стороны, мне было жаль этого изгнанника. Такая участь… не пожелаю никому. Но с другой… Я не сомневалась, что как только он восстановится – если это все же возможно, – он непременно пойдет убивать. И вряд ли он будет так уж разборчив.

Снова шум двери. Ли и Двэйн, оба хмурые и сосредоточенные, вышли из помещения.

– Возвращаемся к воротам, – приказал старший. – Грегори теперь справится сам. Встретимся с остальными и попробуем влезть в один из обэшных корпусов. В ночь придется остаться здесь. Я не хочу рисковать и лезть в Пустошь в это время. Все жители прячутся по ночам в подвалах, мы тоже так сделаем – или же закроемся в самом ОБ. А потом… Грегори объяснил, как добраться до сопротивления. Проверим рейт и пойдем туда.

– То есть мы пойдем туда в любом случае? – нахмурилась я, и старший кивнул:

– Разумеется. Все старшие получали приказы от сопротивления, и я не собираюсь отсиживаться сейчас. Мы же хотим это все уже закончить?

– Закончить что? – резко выпалила я, сама того не ожидая. – Наши жизни?

Двэйн плотно сжал губы.

– А что предлагаешь ты? – тихо спросил он, просверливая меня взглядом. – Оставить все как есть? С Пустошью, считай, ты уже разобралась, а вот Советы…

– Я разобралась?! – меня словно холодной водой окатили. Я вскочила на ноги и с нескрываемой злостью уставилась на старшего. На его лице тут же скользнула тень вины:

– Я не то имел в виду, Лис, извини. Я хотел сказать, что разум Пустоши уже пострадал, советники больше его не контролируют. По крайней мере, я на это надеюсь. Быть может, поэтому она и сходит сейчас с ума.

– А может, кто-то из ликов все же выжил, – ядовито произнесла я. – И теперь они пытаются восстановиться и потому нападают на всех подряд. Ищут новые источники разума!

Только сказав это, я поняла, что эта мысль и впрямь меня беспокоит. Уж больно все было похоже на вросших в Древо людей.

– Нужно кое-что проверить, – быстро произнесла я и, резко развернувшись, направилась в сторону ворот.

– Алиса! – сердитый голос Двэйна меня не остановил. Мои ноги сами собой неслись вперед, и я даже не сразу заметила, что перешла на бег.

Я неслась вперед, словно безумная, и только воспоминания о Древе стучали в моей голове. Позади раздавались шаги, быть может, старший решил, что я снова не в себе, и пытался меня поймать. Ха! Наверное, я и впрямь не в себе и уже никогда не буду. Но все это неважно, потому что, если Пустошь до сих пор контролируют советники, нам не выжить.

Вскоре я уже заметила распахнутые двери ворот и колышущийся за ними лес. Заметила и других изгнанников, с нетерпением прохаживающихся рядом. Кто-то снова окликнул меня, кто-то бросился в мою сторону, быть может, Шон или Тима, но я успела пронестись мимо, задыхаясь, обливаясь горячим потом и чувствуя, как ноги наливаются свинцом.

Я выскочила за ворота и обшарила глазами лес. В висках бешено стучало, грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания. Я подбежала к самой кромке леса и замерла – прямо передо мной проступал из дерева искаженный лик. Вытаращенные глаза, раскрытый в истошном вопле рот. Ноги и руки уже почти полностью вросли в кору и не шевелились. Я перевела глаза вправо, потом влево и пошатнулась. Со всех сторон на меня смотрели древесные лики.

– Алиса! Ты спятила?! – рука Двэйна дернула меня за плечо, но я резко скинула его руку.

– Они повсюду… повсюду… повсюду…

– Посмотри на меня!

– Повсюду… повсюду… повсюду…

В голове нарастал раздражающий гул. Я зажала уши руками, продолжая сотрясаться всем телом и повторять одно и то же слово:

– Повсюду… повсюду… повсюду…

– …ты слышишь?

Гул заполнил все вокруг, перед глазами мелькали сплошные лики. Кто-то схватил меня за руку, и тогда я закричала изо всех сил, закрывая глаза и сжимая руками уши. Больше вокруг не существовало ничего.

***

Время пролетело в полутонах. Что-то мелькало перед глазами: знакомые лица, пустынные улицы, бетонные дома. Кто-то разговаривал вокруг, брал меня за руку, вел в одну и в другую сторону. Я не особо вслушивалась в разговоры и не задумывалась о том, куда меня тащат. Жизнь вокруг продолжалась. Такая же суетливая и по-своему обыкновенная, какой она всегда и была. А я просто шла вперед. Ничего не чувствуя, ни о чем не думая. И только одна фраза крутилась у меня в голове на повторе: «Я в порядке. Я в порядке. Я в порядке». Лучший способ понять, что ты НЕ в порядке.

Она вертелась и вертелась по кругу, и порой мне даже казалось, что я шепчу ее себе под нос. Где-то в глубине билась тревожная жилка. Последняя крупица разума, твердившая, что мой разум начинает постепенно уплывать от меня. Поймать его было сложно. Он словно бы стал туманом, легким и прозрачным, и за него никак нельзя было ухватиться. Страх притупился. Усталость накатила голодной волной. И я почти готова была сдаться. Почти.

– Перестань дурить! – раздраженный голос Кристины заставил меня содрогнуться. Я подняла на нее глаза, в которые будто песка насыпали, и молча посмотрела на ее искаженное недовольством лицо. До чего же противно она выглядит! – Твои припадки сейчас несвоевременны, возьми уже себя в руки! Двэйн должен думать об охотниках и стражах и тех тварях из Пустоши, а не о том, как нянчиться с тобой.

Я почувствовала, что хмурюсь.

– Это не твари, – прохрипела я странным механическим голосом. – Это люди.

На меня повернулось несколько голов, и я обвела их взглядом, будто спросонья. Вэнди, Ли, Джоанн, Яна. Ну и Кристина, конечно. Все они сидели рядом, подложив под себя спальные мешки. Вокруг все было бело, как в больнице. Я оглядела пространство. Помещение, светлое до рези в глазах. Длинное и вытянутое. Значит, коридор. Вдалеке мигает лампа, а на правой стене висит покосившийся экран.

– Мы что, в ОБ? – воскликнула я громче, чем собиралась.

– О, ты начинаешь отходить, – едко усмехнулась Кристина. – Ну наконец-то! Мне надоело слушать твое бормотание!

Я не обратила на нее никакого внимания и попыталась подняться.

– Тише, Лис, – тут же схватила меня за руку Вэнди, – не спеши, посиди немного. Тебе лучше отдохнуть.

Я судорожно озиралась вокруг, чувствуя, что сердце снова начинает разгонять кровь.

– Ну вот опять! – выпалила Кристина, глядя на меня, и я попыталась немного успокоиться. Усилием воли я оттолкнула от себя воспоминания о Ранко и виселице… К постаменту нас выводили прямо из таких же дверей… Я поймала взглядом Яну, и она чуть улыбнулась.

– Если возьмешь в руки нож, то тебе станет легче, – мелодичным голосом произнесла она, и только теперь я заметила в ее ладони тяжелую черную рукоять. Ее вид настолько не вязался с тоном слов, что у меня мурашки побежали по коже.

Я откинулась обратно на стенку и попыталась сосредоточиться:

– Где остальные?

– Пошли проверять здание, – тут же выпалил Ли, – я хотел с ними, но Двэйн велел охранять вход.

Джоанн рядом с ним закатила глаза.

– Тоже мне охранник!

– Я уже достаточно взрослый, чтобы стоять в карауле, – с важным видом ответил тот и добавил: – В отличие от некоторых.

Их очередная перепалка удивительным образом очистила мое сознание. Я снова могла мыслить ясно.

– В округе совсем нет охотников? – спросила я, оглядываясь на этот раз внимательнее.

– Нет, – покачала головой Вэнди, – даже камеры не работают. По словам Двэйна, это изгнанники сломали систему перед своим наступлением. Вернее, им кто-то помог. Не знаю. Если им удалось завербовать кого-то из охотников, то это небывалое достижение!

– Варварство! – тут же выпалила Кристина. – Посмотрите только, к чему это привело! Изгнанники сломали ворота, и весь Город в разрухе! Да еще и подцепили какую-то болезнь!

Я вздрогнула. Уж не знаю, насколько стены могли сдерживать Пустошь, быть может, она все равно прорвалась бы внутрь. Но важным было не это, а причина ее наступления.

– Они ищут новые источники, – глухо произнесла я.

– Кто такие «они»? – удивилась Яна.

– Лики, которые остались живы. Им, скорее всего, теперь не хватает силы, чтобы контролировать всю Пустошь. Терять контроль они не хотят. Поэтому пытаются создать что-то новое. Может быть, новое Древо? Прямо здесь, на этой территории, – выпалила я на одном дыхании.

На лице Яны вдруг дрогнула легкая, почти меланхоличная улыбка:

– Но такое Древо разрушило бы само себя.

Я встала в ступоре.

– Что ты имеешь в виду?

– На Древо того берега допускали только избранных, и в основном добровольцев. Они готовы были вместе вершить дела Объединений. А если хватать всех подряд? Да еще и силой? Что случится с их разумом, Лис? Они будут биться внутри себя. Они разделят знания. Те, кто жил в Городах, узнают правду о Советах. А если в Древо попадут еще и изгнанники… Что тогда случится с ним? На том острове хватило лишь одного голоса, чтобы заставить тебя сжечь его, а если их будут тысячи?

– Меня никто не заставлял, – зачем-то произнесла я, сглатывая комок.

– Я бы не была так уверена, – возразила Яна, глядя на меня странным немигающим взглядом. – За все годы жизни в Пустоши я научилась главному, Лис, – пока нить теряется в темноте, не стоит дергать за нее. Никогда не знаешь, что в таком случае может выползли на свет. А нити твоей истории теряются так глубоко во тьме, что не поймешь, в каком месте они поменялись местами.

Ее загадочный тон заставил меня беспокойно поерзать на месте.

– Реальность бывает не такой, как кажется на первый взгляд, – добавила она тихо. – Уж в подвалах у Томаззо ты должна была это понять.

Мне вспомнились те ужасающе реалистичные иллюзии, через которые нам с Двэйном пришлось пройти. Они выглядели совсем как настоящие. На мгновение мне вновь показалось, что разум начинает от меня ускользать. Если начать сомневаться во всем, что вижу и даже чувствую, то я сойду с ума от бесконечных попыток вырваться в какую-то, возможно, несуществующую реальность.

– Ну вот то, что я хочу жрать, уж точно реально! – заявила Джоанн, разбивая повисшую над нами таинственную атмосферу.

– Когда ты начнешь разговаривать по-человечески?! – всплеснула руками Вэнди, а Кристина рядом фыркнула:

– Вот что бывает, когда дети растут в лесу!

Джоанн зарычала на нее, как настоящий звереныш, и осклабилась, совершенно довольная собой.

Остальные изгнанники вернулись не меньше, чем через час. Первым делом Двэйн подошел ко мне, осторожно приглядываясь, будто я могу вскочить и покусать его.

– Тебе лучше? – тихо спросил он, присаживаясь передо мной на корточки и чуть касаясь теплыми пальцами моего подбородка.

Я выдавила некое подобие улыбки и как можно скорее перевела тему. Надоело уже говорить о моем состоянии. Всем богам, существуют они или нет, уже давно понятно, что мне не становится лучше.

– Вы что-нибудь нашли?

Двэйн не ответил, продолжая пристально вглядываться в мое лицо, словно на нем было что-то написано. Я поняла, что начинаю раздражаться, и отвела взгляд.

– Ничего интересного, – заявил Шон. – Оружия нет, припасов нет, документов нет. Они подчистили все даже слишком хорошо.

– Вот это мне и не нравится, – произнес Двэйн, убирая руку с моего лица и поднимаясь на ноги. – В спешке такого не делают. Лучше нам уйти.

– Нельзя, – покачала головой Мисс. – Посмотри, там уже стемнело. Мы много времени потратили… – она оборвала речь на полуслове, и я поняла, что все подумали обо мне. Раздражение набирало обороты. – Если выйдем на улицу, рискуем не найти укрытия до появления этих тварей.