По ту сторону тьмы

Екатерина Андреева

По ту сторону тьмы

Екатерина Андреева

ПО ТУ СТОРОНУ ТЬМЫ

Часть 1

Предисловие

Дождь барабанил по листве в лихорадочном ритме. Под ногами чавкала жидкая грязь и намокшая пожухлая трава. В воздухе висела легкая зыбь тумана, словно пытаясь скрыть нас. Запахи стали ярче, насыщеннее. Пахло сыростью и листвой. Смолисто пахло лесом. Я сделала глубокий вдох, на мгновение прикрыв от наслаждения глаза и приподняв голову. Глубокий капюшон съехал на макушку, и по коже тут же побежали холодные бодрящие ручейки дождя. Они скользили по щекам, спускались по шее и скатывались за воротник, вызывая на теле мириады мелких мурашек. Холодно. Приятно.

– Волнуешься? – раздался тихий шепот прямо над ухом, и я почувствовала едва уловимое тепло за спиной. Хлюпнула под ногами размокшая земля.

– А ты? – так же тихо спросила я в ответ и наконец опустила голову. Приятная ледяная свежесть потеряла свою прелесть, превратившись в обыкновенный морозящий холод. Я вздрогнула и натянула капюшон.

– Все будет в порядке, – ответил Двэйн, но в голосе не слышалось и капли уверенности. Я рассеянно кивнула, снова обегая глазами лес. Мы повторяли эту фразу столько раз, что она потеряла уже всякое значение.

Не считая шелеста дождя, Пустошь оставалась на удивление тихой. Словно тоже застыла в тревожном ожидании. Небо над верхушками деревьев затянула свинцовая тяжесть, предрассветные сумерки густились блеклой чернотой, так что невозможно было понять, наступило уже утро или нет.

Мы ждали. Сотни человек. Одетые в черное, словно охотники, мы застыли под прикрытием молчаливого леса. Я обежала глазами несколько рядов впереди и сбоку от нас и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Уже совсем скоро.

На горизонте в туманно-серой дымке тускло горели редкие фонари. Стена, которую они опоясывали, сливалась с туманом, отчего огоньки казались зависшими в воздухе. Словно какие-то древние духи. Словно чьи-то горящие глаза…

Позади чавкнула под ногами размокшая земля, и я невольно вздрогнула. Черная тень, рослая и крепкая, остановилась рядом, заставив все мои и без того напряженные нервы опасливо натянуться. Двэйн за моей спиной тут же придвинулся ближе, легонько касаясь пальцами моей ладони. Я повернула голову к подошедшему.

– Надеюсь, ты все хорошо запомнила? – произнес Ворон так тихо, что я скорее прочитала слова по губам. Его черные глаза впились в меня острым взглядом.

– Ты так и будешь контролировать каждый мой шаг? – огрызнулась я, совершенно не ощущая той смелости, которую пыталась показать.

– Ты. Хорошо. Запомнила? – с расстановкой повторил тот, и я резко кивнула, отворачиваясь.

Не могу. Просто не могу выдерживать этот взгляд. Такое ощущение, что он способен выжечь из тебя правду.

– Он рассчитывает на тебя, – уже чуть мягче произнес Ворон, и с моих губ слетел непроизвольный смешок.

– Передай, что я тоже очень рассчитываю на него, – выпалила я, снова поворачиваясь к стражу и встречаясь с его немигающими темными глазами.

«Ты можешь сделать это и сама», – насмешливый голос прошелестел в голове, словно ворох листьев…. по которым скользит толстая ядовитая змея.

«Прекрати это!» – гневно отозвалась я.

«Что именно?» – слабый смешок.

«Прекрати влезать в мою голову! Ты ведь обещал!»

Привычная ледяная волна поползла по всему телу. По рукам, плечам, к шее. Я вздрогнула, когда ощущение чужой невидимой руки, охватило горло. Мягко, но угрожающе.

«А ты обещала, что не будешь больше скрываться от меня».

«Я здесь. Я на месте. Ты ведь знаешь, чего я хочу. Мы с тобой заодно», – даже мысленно мой голос дрогнул. И, как бы неприятно ни было это осознавать, больше от страха, а не от злости.

«Ты знаешь, что я имею в виду, – нетерпеливо отозвался Он. – Мы должны быть открыты друг другу. Полностью. Как я смогу помочь, если ты будешь прятаться?»

Мне твоя помощь не нужна. Хорошо, что Он не мог слышать всех моих мыслей, не то эта бы ему не понравилась.

«Не буду, – бросила я. – Я не стану прятаться от тебя»

«Вот и умница!» – голос расплылся бархатистой нежностью и волной пробежался по всему телу. Я невольно скривилась и подавила желание немедленно вытолкнуть его из своей головы.

«Но сейчас мне нужно время. Я хочу сосредоточиться. Позволь мне немного побыть наедине с собой»

«Или наедине с ним?» – холод на горле сдавил сильнее.

«Ты ведь знаешь, как для меня это непросто. Дай мне время. Прошу», – умоляющие нотки в моих словах заставили его ослабить хватку. Я почувствовала, как Он уходит, выплывает из моего сознания, словно сходящая с берега волна.

Дышать сразу стало легче. Звуки дождя ворвались в уши, будто до этого кто-то плотно прижимал к ним ладони. Влажный аромат леса ворвался в легкие, а на руке снова затеплилось прикосновение Двэйна.

– Полагаю, Он тебе ответил, – сухо произнес Ворон.

– Ты полагаешь совершенно верно, – отозвалась я, встречаясь глазами со стражем.

Можем ли мы, действительно, верить тебе?

Он слегка улыбнулся и кивнул, будто услышав мои мысли. Хотя кто знает, может Князь научил его и этому. Надеюсь, Ворон научился скрывать свое сознание от Его вездесущего ока. Страж бросил на нас еще один быстрый взгляд и пошел к первым рядам, отдавая тихие приказания.

Листва колыхнулась, застывшие силуэты впереди отмерли и зашевелились. Пока еще медленно, неуклюже, напоминая гигантских мерзких червей. Какой же дерьмовый план. Что мы такое делаем?

Двэйн мягко подтолкнул меня в спину, и я сделала шаг вперед. Ошметки грязи разлетелись из-под ботинок в разные стороны, а дождь сильнее забарабанил по голове. Выбор сделан, и назад теперь дороги нет.

Одно лишь, действительно, радует: сегодня все наконец-то закончится. Так или иначе, но сегодня Объединения перестанут существовать.

Глава 1

«Мы привыкли, что стены нерушимы. Что они защищают нас от любых ядовитых проявлений Пустоши. Но так ли это на самом деле? Так ли они надежны, как нам кажется? За многие годы службы я все больше прихожу к мысли о том, что они лишь иллюзия. Громадная и величественная, бесспорно, но иллюзия. И, быть может, Пустошь лишь ехидно посмеивается над нами, глядя на эту гладкую освещенную сталь, и только ждет удобного момента, чтобы ее снести»

Из доклада времен Охоты, засекречено

– Святые духи! – резкий голос Тимы и его болезненное шипение прозвучали в этой тишине слишком громко.

Я недовольно покосилась на него, и парень небрежно пожал плечами, встречая мой взгляд.

– Оно зажало мне палец! – с легкой улыбкой ответил он, и я покачала головой. Неисправим.

Крышка красного вытянутого автомата протяжно скрипнула, и Тима раздраженно глянул в его нутро. Плотные ряды пустых узких отсеков, черная крышка внизу, под которую изгнанник засунул руку. Что он хотел оттуда вытащить, оставалось для меня загадкой. Как, скорее всего, и для него.

– Скажи спасибо, что не шарахнуло тебя током, – пробурчала я. – Вдруг там было напряжение.

Мне с самого начала не понравилась эта идея, но Тима с его постоянной беспечностью даже не думал меня послушать. Покопаться в древней заржавелой машинке из прошлого казалось ему куда интереснее, чем бездельно ошиваться по округе. Я невольно хмыкнула. Вот что бывает, если изгнанников лишают свободы. Они сходят с ума от вынужденного бездействия.

Горячий колючий ветер ударил по лицу, принося с собой россыпь жесткого песка и странные запахи. Металла и чего-то горького, сухого, чему мне так и не удалось подыскать названия. Я пробежалась глазами по безлюдной улице: потрескавшемуся бетону, старым зданиям с ржавыми остовами и разбитыми окнами и дальше к бесцветному горизонту, за которым простиралась высохшая и безжизненная пустыня. Вот что следовало называть Пустошью, а не наши зеленые и пышущие жизнью леса.

Рация на поясе Тимы хрипло забормотала. Мы оба замерли, прислушиваясь, но не смогли разобрать ни слова. Слишком большие помехи.

– Похоже, сегодня опять будет буря, – тихо пробормотал парень, и я кивнула.

Небо вдалеке выглядело тяжелым, неподъемным, и, если постараться, можно было различить слабые желтоватые завихрения в воздухе. Здесь это случалось часто. Даже слишком.

Ветер снова с шелестом прокатился по тихой и пустынной улице, и я поежилась. Не от холода, нет, дыхание воздуха было раскаленным. А от неуютного ощущения чего-то чужого и словно подглядывающего. Я поморщилась. В таком месте это чувство не покидало меня почти никогда.

В напряженной тишине послышались глухие шаги. Быстрые и легкие, они стучали по теплому асфальту и приближались с каждым мгновением. Мы с Тимой одновременно глянули в сторону, и спустя несколько секунд из-за угла дома вылетела крепкая фигура Саши. Хвост ее длинных черных волос весело болтался по сторонам, тонкая майка покрылась влажными пятнами, а лицо раскраснелось и блестело от пота.

– Эй, малыш, ты решила загонять себя до смерти? – со смешком крикнул ей Тима. – Не могу не понять твоего желания, но было бы довольно подло с твоей стороны не захватить меня с собой.

Саша снизила темп и постепенно начала замедляться. Ее шумное тяжелое дыхание нарушало повисшую тишь, и от того казалось, что сама земля с трудом делает вдох и выдох. Она остановилась рядом, взмокшая и уставшая, и, уперев руки в боки, принялась медленно прохаживаться туда-сюда.

– Надоело… – рвано произнесла Саша, – не могу… лучше уж подохнуть!

Тима понимающе хмыкнул, мягко притянул девушку к себе и чмокнул ее в висок.

– Поберегись. Если опять протрешь подошву ботинок, придется снова объясняться с Тессой.

– Духи упаси! – резко выдохнула она, и я не сдержала смешок.

Рация снова затрещала и зашипела, заставляя нас напряженно замереть и прислушаться.

– …в стороне… обратно… по рядам… – это все, что нам удалось различить сквозь скрипучие помехи.

– Надо бы вернуться, – тихо произнес Тима и вопросительно глянул на меня. – Скоро зажгут фонари.

Я кивнула:

– Идите. Я догоню.

– Может, не будешь оставаться здесь одна? – неуверенно спросила Саша и смешливо добавила: – Не хочу снова выслушивать нотации Двэйна.

Я слабо улыбнулась в ответ и повторила:

– Идите. А с ним я сама разберусь.

Они не стали спорить, хотя перед уходом и бросили на меня мрачные и беспокойные взгляды. Оставаться в одиночку здесь было запрещено. Но разве меня это хоть когда-либо останавливало?

Я дождалась, когда изгнанники скроются за поворотом, и медленно побрела в противоположную сторону. Подальше от жилищных отсеков и поближе к безжизненной пустыне.

Ветер расходился. Колючий песок жалил лицо и скрипел на зубах. Но я все равно упорно двигалась дальше. Одна улица, другая, через узкий просвет между старыми домами, из зияющих дыр которых потянуло сыростью, темнотой и холодом. Я невольно вздрогнула и протиснулась быстрее. Мне всегда становилось не по себе рядом с ними. Вечерами внутри застывших зданий собиралась темнота, густела на замусоренных площадках и в глубоких подвалах и медленно, очень медленно выползала на улицу.

Я вырвалась на открытое пространство и вдохнула с облегчением. Темнота осталась позади. По крайней мере, одна из ее сущностей.

На горизонте мелькнули первые слабые огоньки, и я поняла, что буря уже накрыла сторожевые посты. У меня оставалось не больше часа.

Я быстро преодолела небольшую площадь и остановилась около ржавой вышки. Она была не очень высокой и считалась в городе довольно новой постройкой, несмотря на ее удручающий вид. Почему ее забросили, я не знала, но не упустила возможности сделать это место своим тайным убежищем. Подтягиваясь к первой перекладине, я невольно вспомнила свою жизнь в Городе, башню, на которую я забиралась едва ли не каждое утро. Может, я просто скучаю по прошлой жизни?

В нос ударил тяжелый запах металла, на ладонях отпечатались рыжеватые следы. Я ловко вскарабкалась вверх по лестнице и выбралась на открытую площадку. Всю конструкцию чуть покачивало от порывистого ветра, но я все равно опустилась на пол и, осторожно подобравшись к краю, свесила ноги вниз. Прикрыла глаза и выдохнула.

Здесь отчего-то все казалось иным. Впереди простиралась серая в вечернем свете земля, вся в мелких трещинках и выбоинах. Тут и там на несколько километров вокруг валялись поломанные и искореженные машины, металлические прутья чего-то неизвестного и, что самое главное, поблескивал в свете фонарей длинный язык железной тропы. Она была совсем старой, и ни один поезд уже не смог бы проехаться по ней, но она рассекала пустыню, как нож, как напоминание о другой, потерянной нами жизни.

На лицо мне упало желтоватое пятно, и я открыла глаза. Теперь фонари горели и на соседних зданиях. Ворон будет недоволен, что я не вернулась до того, как зажгли свет. Я прищурилась, разглядывая луч, и отвернулась. Никто больше не будет командовать мной. Никогда.

– Решила ночевать на открытом воздухе? – раздалось за спиной, и я криво ухмыльнулась.

Ну, может быть, только один человек.

– Как ты меня нашел? – тихо отозвалась я, нисколько, впрочем, не удивившись.

– Я найду тебя всегда и везде, ты разве не знала? – хмыкнул Двэйн, и площадка чуть задрожала, когда он ступил на нее с лестницы.

Чуть уловимое движение позади, и вот он уже опускается рядом, так же бесстрашно свешивая ноги вниз.

– Неплохой вид.

Я покосилась на его профиль, казавшийся чуть размытым и мягким в маслянистом свете фонарей. Двэйн глядел прямо, чуть прищурившись и с любопытством рассматривая округу. Он повернулся, почувствовав мой взгляд, и молча посмотрел в ответ.

– Мы можем остаться здесь, если хочешь, – тихо произнес старший.

– Под бурей? – усмехнулась я и покачала головой.

– Ты же знаешь, я говорил не об этом.

Я отвернулась и снова уставилась на горизонт. Почему приходится постоянно принимать такие сложные решения? Уже не в первый раз за последнее время мне начинало казаться, что упорядоченная жизнь в Городах не так уж и плоха.

– Нет, – наконец отозвалась я и сама едва услышала свой голос. – Еще немного, и Саша уморит себя тренировками, а Тиму убьет какая-нибудь старая рухлядь. Я уж молчу про Шона и Мисс.

Двэйн хмыкнул:

– Думаю, их проблемы связаны немного с другим.

Я улыбнулась:

– Но здесь у них слишком много свободного времени, чтобы цепляться друг к другу.

Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Конструкция под нами слабо застонала, и легкий укол испуга все-таки заставил меня отползти подальше от края. Двэйн перехватил мою ладонь и наклонился ниже:

– Ты же знаешь, что меня беспокоит на самом деле, – прошептал старший, и глаза его с беспокойством обежали мое лицо. – Если понадобится, я могу поставить изгнанников на место. Но Он… – Двэйн за мгновение зажмурился, словно пытаясь побороть гнев. Или же страх? – Я не знаю, чего от Него ждать. Я вообще не понимаю, почему Он держит нас здесь. И какие у Него планы. Я вообще…

Я приложила палец к его губам, заставляя замолчать. Все это мне было известно и самой, и очередное напоминание лишь вызывало новую волну тревоги.

– Тебе не нужно пытаться убедить меня, – прошептала я. – Мы здесь не останемся. Обещаю. Дай мне только еще три дня. Я… я хочу поговорить с Ним.

Двэйн недовольно засопел, и я добавила быстрее, чем он успел бы возразить:

– Он не переубедит меня. Что бы ни сказал. Я просто хочу понять…

– Что именно? – выпалил старший, и я почувствовала, как напряглись его мышцы. – Он не расскажет тебе ничего. Иначе сделал бы это уже давно.

– Знаю, но… Просто дай мне это сделать. Пожалуйста.

Он устало покачал головой, прекрасно понимая, что у меня нет для него ответов. Я и сама не знала, о чем собиралась поговорить с Князем. Но уйти, а точнее, сбежать, не сделав этого, казалось неправильным.

– Он поймет, что мы задумали, – в последней и совершенно бесполезной попытке отговорить произнес Двэйн.

– Не думаю, что это такой уж секрет. Все вокруг знают, как изгнанникам хочется вернуться в рейты. Должно быть, Ворон уже предупредил посты.

Двэйн раздраженно выдохнул, понимая, что я права, и отвернулся. Мы немного помолчали. Он – разглядывая серую пустыню. Я – рассматривая его профиль. Запоминая каждую деталь. Возможно, это было лишь влиянием всех последних дней, но мне отчего-то хотелось всматриваться во все окружающее и в людей, которые мне дороги. Как будто в один миг они могут просто взять и рассыпаться на моих глазах горсткой песка. Я едва ли не видела воочию, как черты Двэйна размываются и рассеиваются, превращаясь в мириады неуловимых золотистых песчинок.

Он резко посмотрел на меня, и я вздрогнула. Наваждение исчезло, словно вырывая меня из сна. Тусклый свет фонарей в его глазах загорелся ярче, словно расплавленное солнце в морской синеве. Он наклонился и нежно коснулся моих губ. Поцелуй был легким, бережным, словно и его преследовали те же мысли о горстках песка, в которые можем превратиться мы оба.

– Это не твоя вина, – прошептал он, чуть отстранившись, и я недовольно поджала губы. Ну почему сейчас?.. – Я знаю, что тебе не нравится эта тема, но нельзя же просто вариться в собственной голове.

Я тяжело вздохнула и отвела глаза.

– Тут не о чем говорить, – упрямо произнесла я. – Сделанного не изменишь.

В голове тут же всплыл трескучий звук пламени, а следы ожогов под повязками на руках начали раздражающе зудеть. Опять.

Я и не заметила, как начала судорожно тереть руки, пока старший не перехватил их, чтобы сжать в своих ладонях.

– Яд, который отравил тебя…

– Перестань! – выпалила я резче, чем собиралась. Эту тему мы начинали уже в который раз и никогда еще не продвигались дальше этого момента. – Дело не в яде, а в том, что сделала я сама. Я помню свои мысли. Помню то, что мне показали. И я сама сожгла эту проклятую корягу. Это я уничтожила Пустошь и убила свою мать! – последние слова вылетели судорожным криком. Я вырвала руки из ладоней Двэйна и, оперевшись локтями о ноги, спрятала в них лицо. Зарылась в собственные волосы, как будто это могло помочь мне удержаться.

Я не плакала ни разу с того самого дня и больше не повторяла эту историю. Быть может, отец тоже был в том дурацком дереве, но я, по-видимому, уже никогда об этом не узнаю.

– Лис… – мягко и тихо позвал меня старший, но я гневно зыркнула на него и выпалила:

– Не заставляй меня снова думать об этом!

Я заметила, как он напряженно прикусил губу и как желваки перекатились по его скулам, но он кивнул и ответил только:

– Хорошо. Как скажешь.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение, и сделала глубокий успокаивающий вдох. Мне этого не хотелось. Не хотелось вспоминать, не хотелось всех этих дурацких успокаивающих слов и обеспокоенных взглядов. Но в то же время я испытывала ничем необъяснимую жажду к этим вопросам. К этим разговорам, которые начинал Двэйн, пусть я всегда и обрубала их на корню. Возможно, он догадывался, что мне это необходимо, и пробовал снова и снова, позволяя нам обоим испытывать бесконечную боль.

– Ладно, – я выпрямилась, хватая его за руку и переплетая наши пальцы, – нам и правда пора. Буря идет слишком быстро.

Старший кивнул, и мы молча спустились на землю. Потом, так же в полной тишине, пробрались сквозь узкий и уже сиренево-темный просвет между домами, спешно преодолели пустынные улицы и устремились к яркому пересвету фонарей, горевших на крыше жилых корпусов.

Когда мы добрались до нашего отсека, часовой уже беспокойно прохаживался рядом с входной дверью и поглядывал на часы. Завидев нас, он скорчил недовольную гримасу и уже собирался покрыть нас привычной для местных стражей отборной руганью, но Двэйн опередил его:

– Заткнись и открой нам дверь, не то рот песком прополощет.

Страж хмыкнул и криво улыбнулся. Реакция, к которой мне до сих пор было сложно привыкнуть. Казалось, что стражи здесь понимают только язык грубостей. Он что-то рявкнул в шипящую рацию, и дверь с той стороны протяжно загудела. Металл скрипнул, открывая темный проем, и мы быстро скользнули внутрь. Стражник вошел следом, и дверь захлопнулась, оставляя нас закупоренными в этой душной железной коробке.

Здесь было шумно. Народ толпился в комнатах и на лестницах, громко переговариваясь и распивая кислую забродившую грису. Я тут же свернула в левый коридор, к маленькой неприметной лесенке, ведущей на второй этаж, и гулко застучала ногами по металлическим ступеням. Нагретое за целый день здание пыхало жаром, в воздухе висел густой запах пота и алкоголя, поднимая к горлу тошноту. Мое раздражение росло. Я летела вверх все быстрее и быстрее, стараясь как можно скорее оказаться подальше от всех этих голосов и взглядов, устремленных мне вслед. Все они, конечно, знали, кто я такая и что сделала. Знали еще, когда я даже не подозревала о существовании этого места. И это злило больше всего. Заставляло думать о том, что все мои действия были частью чужого плана, и я лишь послушно выполняла свою роль. И Древо… было ли это моим настоящим решением, или все-таки нет? Этот главный вопрос съедал меня изнутри. Но и он же был тем главным вопросом, ответ на который я так боялась услышать.

***

Последнее, что я помнила перед тем, как мир подернулся темнотой, – пламя. Горячее, обжигающее и вездесущее. Оно казалось всем, из чего состоит мир, поэтому, когда яркие блики прорвались сквозь мои закрытые веки, я даже не удивилась. Все верно, все правильно, вокруг огонь. Но потом я поняла, что блики слишком слабые и далекие, что они холодно мерцают где-то над головой, и усомнилась. Я заморгала, осознавая вдруг, что дышу медленно и шумно, даже как-то неестественно. Что под спиной смялась какая-то ткань, а кожа на руках отзывается горячей болью. На мгновение меня захлестнул ужас. Вспомнилось пробуждение в девятом, лекари, хватающие меня за конечности, и, конечно же, Ранко. Я судорожно задышала, задергалась, хватаясь за дыхательную маску на своем лице, и попыталась встать.

– Эй, эй, тише!

Я повернулась на голос, и тело тут же расслабленно рухнуло обратно. Двэйн. Он сидел совсем рядом. Всклоченный, с грязными полосами на лице и белыми повязками на теле вместо футболки. За его спиной маячила любопытная мордашка Джоанн. Она привычно ухмыльнулась мне и помахала рукой. Секунду спустя ее место заняла Вэнди и с тревожным выражением склонилась надо мной.

– Лиса! – выдохнула она. – Слава духам!

За ней подтянулись и другие изгнанники, задавая одинаковые вопросы и прицельно разглядывая меня с ног до головы.

– Не напирайте! – раздраженно произнес Двэйн. – Дайте ей прийти в себя!

Они послушались. Но только на секунду. Я мысленно усмехнулась и оглядела глазами комнату. Странное место. Вытянутое темное пространство с низким потолком, длинной скамьей вдоль противоположной стены. И гудением. Мерным и вибрирующим, словно под нами работал гигантский механизм. Я потянулась к маске на своем лице, но старший задержал мне руки.

– Ей уже можно снять это? – спросил он, глядя куда-то за мою голову.

– Думаю, да, – ответил голос, и я тут же дернулась. Ворон! Это голос Ворона! Откуда он тут взялся?

Старший мягко стянул с меня маску и помог стащить резинку с затылка. Дышать стало чуточку легче, и я тут же выпалила:

– Где мы? – голос прозвучал хрипло, каркающе, и я тут же поперхнулась, ощутив ужасающую сухость во рту.

– Сейчас! – крикнула Вэнди и суетливо метнулась в сторону. Через мгновение мне уже подносили стакан с водой.

– Ты даже не представляешь, где мы, Лис! – выпалила Джоанн, не дожидаясь, когда я допью.

– А ну шиш! – прикрикнул Двэйн, но восторг ее был таким сильным, что, казалось, она вот-вот лопнет, если не продолжит говорить. Что она незамедлительно и сделала.

– Мы летим, Лис! Прямо летим! Как в древности! Эту штуку притащил Ворон. Смешно, правда? Эту штуку тоже тогда надо назвать вороном, она же летает. Ты потом посмотришь, какая она громадная…

– Хватит, Джоанн!

–…и она сейчас еще почти не гудит. А как она гудела раньше! Ты все как всегда проспала, Лис! И, кстати, хорошо, что вы бросили нас с Ли в этой дыре. Хоть какая-то польза! Без нас Ворон ни за чтобы вас не нашел.

– Притормози, Джоанн!

– Он, конечно, та еще скряга, но, если бы Широ с Яной не влезли, я бы заработала нам на жизнь. Я не хотела говорить про вас просто так. Знания, вообще-то, дорогого стоят! – она блеснула глазами мне за спину. – А еще этот, – она вдруг кивнула в сторону Ли, – тоже мне помощничек! Я сказала ему заткнуться и не влезать, но он со своими моральными принципами! Расскажи, да расскажи! – она закатила глаза. – Двэйн, ты так всех испортишь!

– Это лучше бы тебе сейчас заткнуться! – тут же огрызнулся Ли, и оба они сразу получили по легкому подзатыльнику от Шона.