По ту сторону тьмы

– Людей, – вырвалось у меня, отчего все взгляды тут же метнулись в мою сторону.

– Они были людьми, Лис, – возразила она. – Не надо обманываться. Это может стоить тебе жизни.

– Каждый шаг в этом мире может стоить нашей жизни! – проговорила я со злостью. Мне не хотелось грубить и спорить. По большому счету я даже была согласна с Мисс. Но внутри у меня снова скапливался такой гнев, что его никак не удавалось сдержать.

Губы Мисс плотно сжались – верный признак ее возрастающей злости. В воздухе повисло ощутимое напряжение. Большинство изгнанников смотрели на меня с удивлением и даже… с опаской?

Двэйн чуть откашлялся и произнес:

– Согласен, не будем рисковать. Готовьтесь к ночлегу. Предлагаю остаться в коридоре. Здесь хорошо просматриваются проходы на оба крыла и есть выход в соседнее помещение. Можно быстро забежать в случае чего. Забаррикадируем дверь и окна. Выключим свет и оставим только маленький фонарик…

Он продолжал еще что-то говорить, раздавать указания, но меня они в очередной раз обходили стороной. Разумеется, чокнутых в расчет не берут.

Я крепко стиснула зубы и сжала кулаки. Злость буквально окутывала меня. Сердце билось тяжело и быстро, в висках колотило, как никогда прежде. Я не была такой. Да, я не отличалась особенной добротой или мягкостью, но все же еще ни разу меня не преследовала такая нескончаемая ярость. Что это: последствия отравления, или теперь это то, кем я являюсь? Вдруг обстоятельства моей жизни настолько исказили меня? Мне захотелось что-нибудь разбить или побежать. Бежать долго-долго, пока ноги не сотрутся в кровь…

– Алиса? – голос старшего вырвал меня из мыслей, и я поняла, что в очередной раз уплыла из реальности. Да помилуйте, черт возьми, духи!

– Все нормально! – тут же отозвалась я, отворачиваясь. Все эти обеспокоенные и напряженные взгляды вокруг становились просто невыносимы. – Проверю эту комнату.

Я скользнула за дверь быстрее, чем старший успел возразить. Здесь было сумрачно, но обстановку я могла предсказать, даже не заглядывая внутрь. Регистрационная комната. Несколько деревянные стоек за стеклянными заслонками, жесткие сидения в центре, несколько абстрактных полотен и пустующий кулер для воды. Я быстро прошла вперед и плюхнулась на сиденье, уперевшись локтями о колени и зарывшись руками в волосы. Как же я вымотана.

– Смотрю, у тебя появилась новая привычка, – раздался с порога голос старшего, – постоянно куда-то сбегать.

– Как бы ни старалась… а с этой земли все равно не убежишь.

– Ну, с нее-то, может, и убежишь, а от себя – вряд ли.

Я почувствовала, как он сел рядом, слегка задевая меня своими коленями. Откинулся на спину и издал долгий, протяжный выдох. Мне представилось, что он прикрыл глаза и сложил на груди руки. Хмурая морщинка на его лбу все еще остается, а левая нога отбивает мелкий беспокойный ритм. Я опустила руки и повернулась. Все в точности, как было в моей голове. Я улыбнулась. Приятно осознавать, что хоть в чем-то в этом мире можешь быть уверен. Даже в таких мелочах. Или… особенно в таких мелочах.

– Я больше себя не знаю, – прошептала я, и Двэйн открыл глаза. Его взгляд был удивительно мягким и расслабленным. Совсем не таким, как в последнее время.

– Ты можешь договорить. Давай, не бойся, – с легкой улыбкой произнес он.

– И я не уверена, что знаю теперь тебя.

Он кивнул, спокойно соглашаясь с моими словами.

– Всякое бывает. Может, тогда познакомимся? – он смешливо мне подмигнул, и я рассмеялась. По-настоящему. Наверное, впервые за много месяцев. Я покачала головой.

– Боюсь, тебе не захочется со мной знакомиться. Мне бы не захотелось.

– Вообще-то, я старший, и ты не можешь решать за меня, – с улыбкой ответил он, и я закатила глаза.

– Ну, началось. Давно ты этого не заявлял!

– Я усиленно держался. Не представляешь, как тяжело.

– Бедняга! Хочешь, мы нарисуем плакат в твою честь? Можем повесить прямо на здании ОБ!

– Нет, не хочу. Хочу тебя поцеловать.

– Ну, вот еще! – насмешливо фыркнула я. – Держись-ка подальше!

Он чуть наклонился вперед и прошептал:

– Я же сказал, что старший, и ты не можешь решать за меня.

И, разумеется, сделал, что и хотел. Хотя, впрочем, я не слишком-то возражала. Он обхватил меня руками за талию и прижал ближе. Кожа его была горячей, нагретой солнцем, от него исходили соблазнительные запахи лета, так что хотелось прижиматься к нему еще и еще крепче…

– Если мы сейчас же не перестанем, то я уже не остановлюсь, – тяжело выдохнул он, прижимаясь к моему лбу своим и водя ладонью под моими лопатками.

– Ну, никто и не возражает, – хмыкнула я.

Двэйн усмехнулся.

– Боюсь, что это не так, – он бросил на меня выразительный взгляд и приложил палец к губам. Я прислушалась. Из-за двери шел гул голосов, который начинал опасливо нарастать. Я недовольно выдохнула воздух через сжатые зубы.

– Ну что опять там случилось?!

– Все то же, что и всегда, – ответил старший, неохотно отстраняясь. – Все пытаются понять, что делать дальше.

– И ты знаешь, что делать дальше? – я встретила его взгляд, но Двэйн не ответил.

Быстро встал и подошел к двери, но, прежде чем вернуться в коридор, обернулся и тихо произнес:

– Быть может, мы и впрямь изменились, Лис, но и мир тоже не остался прежним.

Я еще пару минут не двигалась, обдумывая его слова. И что делать, если мне не нравится то, каким становится мир? Подстраиваться под него или навсегда оставаться изгнанником?

Когда я вернулась в коридор, шум там уже стоял нешуточный. Двэйн сердито глядел на спорящих, но не спешил разгонять их по углам.

– Разве ты не охотник? – вскрикнул Шон. Лицо его раскраснелось, а желваки так и ходили туда-сюда. – Почему это обэшники все подчистили тут и смылись? Бьюсь об заклад, ты знаешь!

Элиасс неприязненно рассмеялся:

– Думаешь, что охотники везде одинаковые? Или что мы мысли друг друга читаем?

– Не приведи Пустошь! – воскликнула Саша.

– С какого черта мне знать, почему здесь пусто? – голос его прозвучал удивительно спокойно. Охотник вообще выглядел расслабленным. Он сложил руки на груди и прислонился к стене, и нависающий над ним Шон словно бы нисколько его не беспокоил. Кристина сидела рядом, плотно поджав губы и глядя прямо перед собой. Казалось, она больше раздражена общим шумом, чем обвинениями в адрес ее мужа.

– Тогда почему бы тебе не влезть в компьютеры? – предложил Тима с легкой насмешкой. – Скрываешь тайны своих дружков?

– Я охочусь, а не клацаю по кнопкам.

– О, вы посмотрите, какой важный! – фыркнула Мисс. – Правильно, перестреливать людей, словно кроликов, куда интереснее!

Элиасс насупился, и спор начал разгораться с новой силой. На этот раз Двэйн не выдержал и попытался урезонить сразу всех. К сожалению, ему не слишком-то это удавалось. Когда в закупоренной бутылке собирается слишком много пузырьков, пробка однажды обязательно рванет.

Голоса повышались, эхо разносило их по длинному коридору, и над всем этим шумом летел тоненький голосок напевающей Джоанн:

– Прибегай-ка, мы-ы-ышка,

Будет тебе кры-ы-ышка.

Я построил новый дом,

Будет сырный ломоть в нем.

Прибегай-ка, мы-ы-шка,

За своим братии-и-шкой

Ну-ка, тише, не пищи,

Дай сожрать твои хрящи…

Я вздрогнула и поморщилась, оглядываясь на девочку. Она сидела на полу, скрестив ноги и тихонечко раскачиваясь туда-сюда. Глаза ее застыли, но вот губы растянулись в довольной улыбке. Зрелище, надо сказать, довольно жуткое. Я приподняла взгляд на Ли. Он стоял рядом и в ступоре глядел на Джоанн. Лицо его вытянулось и побледнело. Но он вдруг опустился на корточки и осторожно тронул ее за плечо.

– Эй, ты в порядке? – обеспокоенность в его голосе напомнила мне о старшем.

Джоанн никак не отреагировала, продолжая тоненько напевать.

– Мышка, мышка, мы-ы-ышка,

Мелкая глупы-ы-шка.

Мягенькая ше-ерстка

Станет в горле же-е-естко.

Ли поднял на меня глаза, задавая немой вопрос. Я подошла и опустилась рядом.

– Джоанн, – позвала я твердым голосом. – Почему ты поешь эту песню?

Она дернулась и повернула ко мне голову. Глаза ее лихорадочно поблескивали.

– Вспомнилась, – ответила девочка все с той же улыбкой.

– Почему? – спросила я с нажимом.

– Потому что хлоп, – она звучно хлопнула ладонями, заставляя изгнанников утихнуть, – мышеловка-то захлопнулась.

Липкое молчание повисло вокруг, а Джоанн уже встряхнулась и, оглядев всех недовольным взглядом, выпалила:

– Что вы все на меня таращитесь? Дайте лучше поесть, я сейчас уже подохну тут!

Мгновение ничего не происходило, потом Двэйн сделал шаг:

– Поче…

Он не договорил – по коридору разлетелся тяжелый стук в дверь. Все замерли.

– Эй! Ребята, вы там? – голос Грегори шепотом донесся с той стороны. – Эй, кто-нибудь! Духи, задери вас в зад, да открывайте же! Я больше не чудик, мне все убрали, спасибо вам большое за вашу карточку. Но она не слишком-то долго работала. Я еле удрал из лечебницы. Меня потащат к охотникам! Откройте, я с вами хочу!

Мисс медленно наклонилась и подняла с пола широкий нож. Двэйн и Шон вытащили из кобуры пистолеты. Мне показалось, что Джоанн собирается что-то сказать, и немедленно прикрыла ей ладонью рот. Та недовольно засопела, но дергаться не стала.

– Ну вы чего? Нормальный я, нормальный! – продолжал Грегори. – Хоть в окно вон посмотрите! Эти чудики ночью нормально не разговаривают. Давайте быстрее, пока охотники не заметили меня!

Широ бесшумно шагнул в сторону окна и осторожно глянул между пластин жалюзи. Потом повернулся к нам и кивнул. Я немного выдохнула, но руки не опустила – так же, как Двэйн не убрал оружие.

За дверью раздался разочарованный стон.

– Вот и помогай потом! Мы изгнанники или кто?! Мы же должны быть на одной стороне! Не будьте такими гаденышами!

Никто не шевелился, выжидающе глядя на старшего. Его лицо застыло, глаза напряженно смотрели на дверь, словно она вот-вот могла распахнуться сама собой.

– Да откройте уже ему! – вдруг вскрикнула Кристина, и все головы тут же повернулись к ней. Мисс недовольно зашипела, Шон едва сдержал рвущееся с губ ругательство, а Двэйн прожег ее таким злым взглядом, что даже мне стало не по себе. – А чего вы уставились? Это ваше племя, или что? Совсем одичали. Откройте! – И она уверенно двинулась к двери.

– Нет! – рявкнул Двэйн, перехватывая ее и отталкивая назад. Ее глаза округлились, она явно не ожидала от него такого грубого обращения. Рот у нее открывался и закрывался, словно у рыбы, выброшенной на берег. Не могу сказать, что мне не понравилось это зрелище.

– Не смей ее трогать! – тут же взвыл Элиасс таким зычным голосом, что скрываться от Грегори уж точно не оставалось смысла. Охотник вскочил, чуть пошатнувшись на своей поврежденной ноге, и рванул вперед. Я решила, что он собирается прыгнуть на старшего, но охотник метнулся в сторону, прямо ко входной двери.

– Нет!! – закричали Двэйн и Шон одновременно и кинулись следом. Им не хватило всего мгновения, чтобы успеть оттащить его назад. Когда они обхватили его широкие мощные плечи, замок уже звонко щелкнул. Дверь приоткрылась, запуская в коридор густые фиолетовые сумерки. Грегори стоял в проеме, почти сливаясь с темнотой. Он довольно хмыкнул и, пошатываясь, вошел внутрь. Изгнанники медленно отступили назад. Я поднялась, потягивая за собой Джоанн.

– Ну наконец-то! – выдавил Грегори, и я заметила, как крупные капли пота льются по его лицу. Он стоял все в той же грязной одежде, которую теперь покрывали размытые пятна крови. Никаких искореженных корней в его теле, действительно, не было, но это раскрасневшееся лицо и бегающие глазки заставляли нас пятиться.

Двэйн вскинул руки с пистолетом:

– Стой на месте!

Тот поднял руки и покрутил открытыми ладонями.

– Эй, вишь, я пуст! – его грудь тяжело поднималась и опускалась. – Я-то вам ничего не сделаю.

– А кто тогда? – тихо спросила я, и глаза Грегори пронзительно глянули на меня. В его зрачках что-то мелькнуло. Что-то темное и злобное. Он улыбнулся почти по-хищнически, вызывая у меня ворох мурашек по коже, и произнес:

– Ты.

Я не поняла, было ли это ответом на мой вопрос, или же он просто собирался обратиться ко мне, но через секунду это стало уже не важным, потому что с улицы донесся ровный механический голос:

– Всем изгнанникам необходимо сложить оружие и выйти с высоко поднятыми руками. В противном случае мы открываем огонь. Здание окружено.

– Простите, ребятки, – ухмыльнулся Грегори, – но я всю жизнь прожил на Рынке и знаю цену сделкам. Ваши карточки – мусор, здесь они больше не работают. Никто этого не знает, жители считают, что их проверяют. Но это так, чтобы никто не вздумал брыкаться и требовать больше. Связи нет, все системы порушены, но… – он поднял вверх указательный палец, – сделки имеют вес всегда.

В разрезе его рубашки что-то закопошилось, и внутри у меня все скрутилось напряженным узлом.

– Знаете… знаете, – он будто начал задыхаться. – Они вытянут эту… эту дрянь из меня… если я доставлю им много изгнанников… Все вы лезете сюда… всем надо в ОБ… Надо только пригнать… пригнать сюда… – первые ростки древесных корней полезли сквозь его кожу, и темная жидкость медленно потекла из его ран.

Кого-то вырвало, но я не отводила взгляда от Грегори.

– Если… если Пустошь будет получать новеньких… она не будет трогать горожан, – он вдруг расхохотался, – сделки есть везде… и всегда… А потом… потом они… они выжгут все… выжгут, – его вдруг затрясло, несколько гибких веток рванули наружу и обвились вокруг его шеи. Он захрипел и посинел, и глаза его выпучились, как у мерзкой жабы.