По ту сторону тьмы

– Примолкните-ка оба! – под недовольное шипение бросил он, и Мисс рядом с ним покачала головой:

– Никаких детей в походе. Никогда!

Сбивчивая речь Джоанн отчего-то нисколько меня не обеспокоила. По крайней мере, не сразу. Ни ее слова о том, что мы летим, ни ее упоминания Ворона. Словно бы все это происходило с кем-то другим и не касалось меня вовсе. Я улыбнулась. Мне нравилась эта привычная резкость девчонки, ее склоки с Ли и недовольное бормотание Мисс. Все казалось правильным, естественным и ужасающе уютным.

– Алиса? – тихо позвал меня Двэйн, и я вдруг поняла, что уже несколько секунд молча пялюсь в пространство. Я вздрогнула и повернулась на старшего.

– Где ты так перепачкался? – услышала я свой голос, словно со стороны, и Тима смешливо фыркнул.

– Что ж ты, Двэйн, – весело воскликнул он, – не подготовился ко встрече со своей девушкой!

– Помолчи! – огрызнулся через плечо старший.

Для безобидной шутки отреагировал он слишком резко, и я нахмурилась. Что-то не так. Очень сильно не так.

– Где мы? – повторила я, оглядывая помещение уже более внимательно.

Тени в дальнем уголке подернулись, и на тусклый свет вышел Ворон. Вычищенная черная форма, золотая звездочка на плече, обозначения которой я не знала, и длинные волосы, убранные в хвост. Такого холеного вида я у него еще не видела.

– Мы летим в безопасное место, – произнес он, заставляя всех вокруг напряженно притихнуть. Изгнанники смотрели на него с опаской и какой-то неприязнью, даже те, кто долгое время шел с ним через весь остров. Только Джоанн, как обычно, была совершенно довольна жизнью.

– Мы… мы что? – переспросила я, вдруг с особой отчетливостью ощущая под нами монотонную вибрацию.

– Сама посмотри, – предложил он и кивком указал себе за спину.

Я неуверенно поднялась, хватаясь за руку Двэйна, и, не спуская недоверчивого взгляда со стража, побрела вперед. Раздался легкий толчок, я пошатнулась и едва не повалилась на старшего.

– Поторопись, – без тени эмоций в голосе произнес Ворон. – Мы приближаемся, здесь будет чаще трясти.

С губ едва не сорвалось раздраженное «Да я едва переставляю ноги!», как нас снова тряхнуло. И на этот раз гораздо сильнее.

– Может… – начал было Двэйн, но я упрямо покачала головой.

Если мы и впрямь летим – что казалось невозможным даже в мыслях, – то я хочу на это посмотреть. Узкая темная дверь за фигурой Ворона отъехала в сторону сама собой, и в глаза нам ударил серый, но яркий дневной свет. Я сощурилась и приложила ладонь к глазам. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть и наконец-то разглядеть маленькую кабинку с двумя креслами, в которых молча сидели двое мужчин, и длинную панель перед ними со множеством одинаковых кнопок. А еще… толстое стекло, за которым с невероятной скоростью неслись темно-зеленые пятна леса и коричневатые заплатки каких-то земель. У меня тут же закружилась голова и сбилось дыхание. Мне показалось, что я парю в воздухе и вот-вот рухну вниз. Это. Просто. Невозможно.

Конечно, я знала, что многие столетия назад люди вполне спокойно рассекали небо. Но увидеть это воочию, почувствовать оказалось пугающе.

– Круто, правда? – Джоанн подлезла мне под руку, с довольной ухмылкой разглядывая пейзажи за окном. – До этого мы летели чуть повыше, но так тоже ничего.

Я бездумно кивнула и медленно обернулась на Ворона.

– Откуда у тебя это? – хрипло спросила я, но страж ответил только пристальным молчаливым взглядом. А потом вдруг поднял глаза на окно кабинки.

– Держитесь, сейчас ударит.

Хватка Двэйна на моей талии сделалась крепче. Я же машинально ухватила Джоанн и свободной рукой вцепилась за поручень в стене. А потом посмотрела вдаль.

Привычная паническая дрожь пробежала по всему моему телу, и я невольно прижалась поближе к старшему.

– Вот дерьмо! – пробормотал он и больше не нашел слов.

Перед нами поднималась плотная стена Тьмы. Широкая, высокая, протянувшаяся во все стороны на многие километры. Она подрагивала и клубилась, словно жила сама по себе, как и бывало при встрече с Князем. Вот только никогда еще его Тьма не расползалась в таких масштабах.

Наша машина летела прямиком в нее, и ни пилоты, ни Ворон не выказывали и капли беспокойства. Словно все происходило так, как и должно быть.

– Сбавь скорость, – велел один из них.

– Есть сбавить скорость.

Машина загудела, и стена черноты стала приближаться гораздо медленнее.

– Входим в слепую зону.

– Принято, – прошипело откуда-то из нутра панели.

Машину затрясло, так что нам пришлось крепче ухватиться за поручни. Тьма приближалась, заслоняя собой свет и вползая в кабину длинными тенями. На поверхность черноты упали два желтоватых луча, и я поняла, что это зажглись фары. Или что бывает у этих штук?

– Десять секунд до входа, – произнес один из мужчин и начал обратный отсчет: – Девять, восемь, семь, шесть…

Его голос звучал для меня все тише. Оглушающий гул заполнял все пространство, машина лихорадочно дрожала, и казалось, что ее сейчас разнесет на куски. А я все глядела и глядела на эту стену Тьмы и никак не могла понять, почему мы не разворачиваемся и не пытаемся спастись. Меня и Джоанн Князь, скорее всего, не тронет, но остальные…

По лбу у меня стекла горячая капелька пота. Черная стена нависла над нами, позволяя рассмотреть ее дымчатую колеблющуюся вуаль.

– Один.

Грохот. И машину резко бросило вниз, так что мы все с криками и руганью повалились на пол. Непроглядная темнота заполнила все вокруг, так что и рук своих нельзя было разглядеть, не то что двигаться дальше на какой-то летящей в воздухе штуковине.

– Чуть сбавь обороты и держи курс, – произнес совершенно спокойный голос.

Машина выровнялась и плавно полетела вперед. Она дрожала и гудела, но больше не падала вниз.

– Отлично. Поддерживай скорость. До выхода из зоны пять минут.

Дребезжание и гул мешали думать, но я с ужасом вглядывалась в окружавшую нас темноту, ожидая увидеть Князя прямо здесь.

– Выдохни, Лис, – раздался тихий голос Джоанн. – Его тут нет. Это даже не Он.

– В каком это смысле? – глухо спросил Двэйн, и я почувствовала, как его напряженное тело чуть-чуть расслабляется.

– Не знаю, – беспечно отозвалась девочка. – Просто это не Он, и все. Это не та Тьма. Не совсем. Да что вы ко мне прицепились вообще, спрашивайте лучше Ворона. Это он нас сюда притащил!

– Где… – начал было старший, но я не дала ему договорить.

– На кого ты работаешь, Ворон? – выкрикнула я, стараясь перекрыть шум. В ответ молчание. – Говори, на кого ты работаешь?! – повторила я, и легкие панические нотки проскользнули в моем голосе.

– Тише, Лис, – шепнул Двэйн мне на ухо. – Он уже все рассказал. У меня еще много к нему вопросов, но на твой я ответить могу, – он чуть вздохнул, словно собираясь сообщить мне какую-то отвратительную новость. Его глаза в темноте блеснули. – Он работает на Князя, Лис. И он – командир сарассеров.

Я ошарашенно уставилась на старшего, хотя видеть этого он и не мог. Я открыла и закрыла рот, ощущая, как бешено учащается пульс и как во мне нарастает оглушающая смесь страха и ярости. В ушах зазвенело, и машина здесь была совершенно ни при чем. Мне вдруг показалось, что меня одурачили. Все это время я считала, что Князь живет сам по себе. Одинокий изгой посреди Пустоши, которого все боятся. Я не могла даже предположить, что кто-то станет на него работать. Может быть, это делала и я? И просто не знала об этом?

Нас снова тряхнуло, и в темной завесе мелькнул свет. Один резкий рывок, снова дрожь в обшивке металла – и мы вырвались из плотного кокона черноты. Свет залил кабинку, и когда я смогла немного привыкнуть к нему, то разглядела за стеклом строй высоких сторожевых вышек и серое полотно пустыни, проплывающее внизу.

Глава 2

Нас называют сумасшедшими, лишенными разума, фанатиками. Нас называют араам – «прислужниками дьявола», пусть даже ни в какого дьявола они и не верят уже много столетий. Но они не понимают. То, чем Он является, – это спасение, а не погибель. То, как являет Он нам свой облик, – лишь оболочка, которая смущает умы неверующих. И лишь истинным последователям дано видеть Его настоящую сущность. И она – благо для всех Объединений.

Аберненн, автор неизвестен

В нашей комнате было душно и пахло горячим металлом. Несколько узких скрипучих коек с прогнившими матрасами стояли плотно друг к другу, оставляя пространство лишь для маленьких прикроватных тумб. Близость, которая свободолюбивых изгнанников уже начинала допекать. Никакой свободы, никакой возможности остаться наедине с самим собой.

К счастью, сейчас там было пусто. Я устало плюхнулась на койку прямо в ботинках и прикрыла глаза. Раздался приглушенный хлопок двери, которую Двэйн закрыл за собой. Звуки барабанящей музыки с нижних этажей, которую отчего-то врубали в каждую бурю, затихли. Но за хлопком тут же последовал скрежещущий удар рассвирепевшего ветра. Бури здесь всегда были странными, непохожими даже на те, что обычно случались в Пустоши. Они царапали стены, словно когтями, завывали и скрежетали часы напролет, и порой, выходя на улицу утром, я ожидала увидеть на стенах зданий глубокие длинные борозды. Но их не было.

Мы привыкли к этому не сразу. Первые дни, когда только Ворон притащил нас в это богом забытое место, все мы без конца вскакивали по ночам от этих звуков и хватались за спрятанное под одеялом оружие. К счастью, хотя бы его нам оставили в распоряжение.

Сарассеры… Кто бы мог подумать, что слухи о них были не только правдивы, но и упускали самые темные и страшные тайны. И темные – это не преувеличение. Убийцы, мошенники, отбросы, которых не признали в рейтах или даже на Рынке. Все они находили приют здесь. А потом рыскали по лесам в поисках потерянных детей и тащили их в эту глушь. Падальщики, которые взращивали свою собственную армию. Его армию.

Иногда эта мысль ударяла по мне с такой силой, что хотелось вывернуть наружу все мышцы и кости. В рейтах и в Городах всегда боялись его ползущей Тьмы и бежали прочь, едва завидев ее на горизонте. И никто не заметил, как Он присвоил себе часть Пустоши и отсек ее от остального мира. Не заметил, как он забирал людей, чтобы взращивать своих солдат. Эта мысль всегда вызывала у меня нервический смех. До чего же раздражающе просто: страх заставил нас отвернуться, тогда как стоило глядеть прямо ему в лицо.

– Кажется, сегодня буря гораздо сильнее, – произнес Двэйн, вырывая меня из привычного клубка мрачных мыслей.

Я не ответила и не открыла глаза и только услышала, как соседняя койка заскрипела под его весом.

– Сегодня я ходил с третьим отрядом, – продолжил старший, и на этот раз я посмотрела на него. Лицо Двэйна тонуло в потемках комнаты, и от того оно казалось каким-то болезненным и непривычным.

– Куда? – тихо спросила я, пытаясь припомнить назначения всех отрядов.

– Как раз в ту сторону, за которой ты наблюдаешь со своей вышки, – хмыкнул он. – Мы прошли довольно далеко за сторожевые посты. Там сплошная пустыня с кучей ржавого мусора. Несколько развалившихся зданий посреди пустыря. Возможно, раньше там проходила дорога. Но дальше ничего, ни одного поселения. По крайней мере, там, куда мы смогли добраться сегодня.

Я кивнула:

– Возможно, раньше тут были неблагоприятные условия для жизни, поэтому и городов строили мало.

– Да уж, сейчас-то они намного лучше! – усмехнулся старший и со вздохом лег на спину, потирая пальцами лоб. – Никогда не думал, что увижу эти места. Мне казалось, их давно уничтожила Пустошь или Советы растащили все, что только могли. Довоенные города… подумать только!

– Они бы и растащили, если бы Он не присвоил себе всю территорию!

– Никак не могу понять, как Он делает эту стену, если сам не находится здесь. Его чернота отделяется? Разве это не часть его сущности?

– Спроси лучше у Кристины, – фыркнула я.

Когда я увидела ее и Элиасса в день нашего прибытия, у меня чуть глаза на лоб не полезли. Прислужница, ярая фанатка Советов, что она забыла в таком месте? Но вопросы у меня отпали в тот же миг, как она открыла рот. Совершенно не обратив на нас никакого внимания, она с яростными криками налетела на Ворона, требуя немедленно вернуть ее домой. Страж лишь устало поморщился и отстранил ее рукой, и я поняла, что эту длинную гневную речь он уже слышит не впервые. Даже Элиасс молча и терпеливо наблюдал за ее истерикой и только послушно двинулся следом, когда она выдохлась и отправилась восвояси.

С тех пор я почти ее не замечала. Она самовольно делала из себя узницу, то запираясь в комнате, то лишая себя еды, отчего ее бедному мужу приходилось выдумывать тысячи способов, чтобы накормить ее. Сарассеров все это нисколько не волновало. Они только посмеивались на ее гневные реплики или раздраженно отмахивались, как от назойливой мухи. Ей давали полнейшую свободу, но она предпочитала заточение.

Мне было жаль ее, и как-то раз я попыталась вернуть ей толику разума. Но стоило мне только заговорить, как Кристина вдруг вскочила с кровати и принялась кидаться в меня всем, что попадется под руку, покрывая такими проклятиями, что кровь стыла в жилах. Она подняла такой шум, что командир второго отряда не выдержал и велел накачать ее какой-то дрянью, после чего она почти два дня слонялась по всему корпусу, стуча по стенам и хохоча, словно безумная. Элиасс, да и все изгнанники, включая меня, были в ярости. Но мы ничего не смогли сделать. Все мои попытки добиться встречи с Вороном ни к чему не привели, и я решила обходить комнату Кристины стороной. На всякий случай, чтобы, не приведи духи, снова не навлечь на нее таких проблем.

Кто бы знал, как сильно я ошибалась на ее счет!

– Она не знает, – просто ответил Двэйн, и я едва удержалась, чтобы не скрипнуть зубами от злости.

– Конечно, знает, – упрямо повторила я. – Просто она хитрая дрянь, вот и все!

Старший вздохнул, но возражать не стал. Он знал, что это бесполезно. Я сжала кулаки и прикрыла глаза, чувствуя нарастающую волну гнева. Я не стану, не стану…

Я резко села в кровати и все-таки выпалила:

– Если бы не она, с Рахель все было бы в порядке! – стоило только вырваться этим словам, как они понеслись нескончаемым потоком: – Она всегда думает только о себе и своих проклятых экспериментах! Она знала, как выпустить тебя из Ямы! Знала, что случится, если разблокировать их программу, и ничего не сделала! Она позволила нам влезть туда и рискнуть своими жизнями. Между прочим, и твоей тоже! Мелкая, грязная тварь!

Из горла вырвался яростный рык, а потом и всхлип без единой слезинки. Я ухватилась за волосы и принялась раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь не задохнуться от всех тех чувств, что сжимали мне горло. Слишком много всего произошло и происходит теперь. И я уже не уверена, что остаюсь в здравом рассудке.

Я не сразу поняла, что Двэйн крепко сжимает меня в своих руках. Прижимает к теплой груди, как маленького ребенка. Мне невольно вспомнилось, как он точно так же сжимал в объятиях Джоанн, и подумала, уж не стала ли я такой же странной, как и она? Может, общение с Князем действует так на каждого?

Я отстранилась, заглядывая старшему в глаза. Он смотрел на меня вымученно, и я невольно ощутила стыд. Сколько же со мной проблем, помилуйте духи!

Он мягко провел рукой по моим волосам, пропуская через пальцы спутанные и усыпанные песком волосы, ничего не говоря. Только губы его плотно сжимались, выдавая тот гнев, который он так усиленно сдерживал. Этот его вид не на шутку пугал меня. Взгляд почти пустой, застывший, когда он не знает, что я наблюдаю за ним. Челюсть напряжена, а кулаки сжаты. Таким он меня пугал. Казалось, что это знак какой-то неминуемой катастрофы.

В порыве чувств я обхватила его лицо руками и страстно поцеловала. Мне хотелось стереть с его лица это безжизненное выражение. О том, что ему хотелось стереть с моего лица, я старалась не думать.

– Кхм, кхм, – раздался рядом нарочито громкий голос.

Двэйн раздраженно вздохнул, и, когда я отстранилась, мне удалось уловить мягкое и расслабленное выражение на его лице, почти такое же, как раньше. Я улыбнулась, глядя на него, но старший уже отвернулся:

– Тебя не учили стучать, когда ты входишь в комнату? – недовольно спросил он, и Джоанн – кто же еще! – насмешливо фыркнула.

– Вообще-то, это общая комната. Так что держите себя в руках. Здесь все-таки дети живут! – Она закатила глаза и глянула на нас с укоризной ша, застукавшей своих воспитанников за каким-то непотребством.

– Когда ты вырастешь, то сама все поймешь, – улыбнувшись, сказала я, и Джоанн приподняла одну бровь.

– Але, я уже выросла и понимаю даже больше, чем ты себе воображаешь в твоей маленькой головке.

– Прекрати так разговаривать! – строго велел Двэйн, и та широко развела руками:

– Ты хочешь, чтобы мы предавались светским разговорам в таком месте? Ты вообще заметил, в какой мы живем дыре? И с какими… – она поморщилась, – с какими вонючими придурками?

– Надеюсь, это ты не про нас, – донесся от двери насмешливый голос Шона, и в комнату влилась почти вся толпа изгнанников. Не то чтобы мне не хотелось их видеть, но иногда – довольно часто, признаться, – мне не хватало одиночества. Только Широ и Яны не было видно, как и всегда. Куда пропадали эти двое, всегда оставалось загадкой. Быть может, один лишь Двэйн знал или догадывался об их таинственных перемещениях.

– Я не буду отвечать на этот каверзный вопрос, – заявила девочка и плюхнулась на кровать рядом с моей. – Нам еще жить тут. Не хочу, чтобы однажды я проснулась с привязанными к кровати косичками!

Я заметила, как глаза Ли каверзно сверкнули, и строго посмотрела в его сторону. Заметив мой взгляд, он поспешил ретироваться в свой уголок.

– Я обязательно сделаю это, перед тем как мы отсюда свалим, – объявила Мисс, заставляя девочку мрачно нахмуриться. – Чтобы не пришлось тащить тебя с нами.

– Духи Пустоши! – в притворном изумлении воскликнул Тима. – Нельзя же так жестоко поступать с людьми!

– Спасиб… – начала было Джоанн, но договорить не успела.

– Можем просто запереть ее в туалете!

Ли тихонько захихикал со своей койки, но добавлять ничего не стал. За последние четыре месяца он уже успел уяснить, как больно и яростно Джоанн умеет царапаться и кусаться.

– Вы все просто невыносимы! – протянула Саша, плюхаясь на свое место. – Скоро я сама вас всех привяжу к кровати!

– Чур меня первым! – усмехнулся Тима, и Джоанн нарочито громко протянула:

– Фу-у-у! Не хочу слышать ваши гадости! – ее лицо скривилось до безобразия, так что даже смотреть на нее стало больно.

Последней в комнату изящно скользнула Вэнди и осторожно прикрыла за собой дверь. Еще более худая, чем раньше, тоненькая и хрупкая. Кажется, тронешь – разобьётся. Но все такая же упорная в своем бескорыстном стремлении помогать.

– Есть новости? – тут же спросила я, вглядываясь в лицо девушки.

Та мягко улыбнулась.

– После твоего шестого посещения за день ничего не изменилось. Но это и неплохо…

Она продолжила привычную успокаивающую речь, но я ее уже не слушала. Все это было неважно. Слова о том, что стабильное состояние – это тоже хорошо. Что лекари постоянно за ней наблюдают. Что техника здесь ничуть не хуже, чем в Городах. Важно было только то, что Рахель до сих пор не пришла в себя. Из-за меня. Из-за Кристины.

Как и многие дни до этого, моя вина и боль тут же нашли выход в горячем гневе.

– А эта? – вскинув глаза на Вэнди, процедила я. – Все так же корчит из себя сумасшедшую?

В комнате зависла напряженная тишина, и изгнанники поспешили ретироваться по своим кроватям. Подальше от моего пылающего взгляда.

– Ты же знаешь, Лис, – осторожно начала Вэнди, – таков план и…

– Ее план. Опять! – вскипела я, и со стороны донесся усталый вздох Саши. Конечно, эту сцену они видели и слышали уже не в первый раз, но я никак не могла сдержаться. – Всё снова происходит так, как она хочет! Почему мы ничего с этим не делаем? Почему мы должны подчиняться этой дряни? – я резко повернулась к Двэйну, быстро обегая взглядом его каменное выражение лица.

– Это лучший вариант из всех, – сухо произнес старший и тут же добавил чуть теплее: – Никому не нравится, что приходится доверять Кристине. Но у нас нет выбора. Не в этот раз.

– Ни в этот… ни в другой. Мы всегда завязаны на ее воле! – выплюнула я и резко повернулась к Джоанн: – Когда Он возвращается?

Напряжение после этих слов практически ощущалось на коже. Все затихло, и тени словно дрогнули по углам.

– Откуда мне знать? – фыркнула девочка. – Он мне не докладывает!

– Но ты же Его слышишь! – упрямо продолжала я.

– Не каждую же секунду! – Джоанн всплеснула руками. – Я бы тогда точно подохла!

Она вдруг вздрогнула, мышца на ее щеке дернулась, а взгляд застекленел. Я замерла, глядя на нее во все глаза и уже понимая, что это значит.

Прошло не больше пары секунд, как девочка снова заморгала и криво ухмыльнулась:

– Ваш запрос услышан, – деловито протянула она. – Он просил передать: раз уж ты так соскучилась, то Он немедля направится обратно в лагерь. Все для тебя, Лис! – в ее голосе мне померещилась неожиданная обида, и я не в первый раз задумалась о природе этой необычной связи между Джоанн и Князем.

– Он… Он будет скоро? – чуть дрогнувшим голосом уточнила Вэнди.

– Ну, как видишь! – ответила девочка и откинулась на подушку.

Молчание не прерывалось. Я задумчиво мяла руки, не поднимая глаз, но острые взгляды так и жгли меня со всех сторон.

Они так и не привыкли. Не привыкли слышать о Князе в повседневных разговорах и не оглядываться тут же по сторонам в суеверном страхе увидеть ползущую черноту. Не привыкли видеть Джоанн, замирающую посреди дороги, а потом передающую очередную короткую реплику от Него. Чаще всего совершенно бесполезную. Не привыкли думать, что нашим спасением с острова мы обязаны именно Ему.

Когда мы только пересекли стену черноты в тот день, изгнанники едва могли поверить в то, что они остались живы. Все они слышали о Тьме, немногие даже видели ее, скользящую по лесу, но еще никто, кроме меня и Вэнди, не оказывался в ее объятиях и не выживал после этого. Они даже не думали, что такое возможно.

Когда под нами протянулась безжизненная пустыня, а стена черноты осталась позади, мы с Двэйном напряженно переглянулись, и первой это заметила Мисс.

– Вы что-то знаете, – тут же выпалила она, пока остальные пытались прийти в себя. – Вы оба!

Я поморщилась. Вот уж точно не думала, что придется рассказывать всю историю о Князе при таких обстоятельствах. Но ждать и правда было уже неправильно. Мне хотелось начать помягче, издалека, но Джоанн решила нарушить все планы со свойственной ей прямолинейностью:

– Я разговариваю с Князем с детства. Князь хочет разговаривать с Лис, но она Его не слышит. Ну, может, и слышит, но как-то не так, Ему сложно до нее достучаться. Он меня защищает. И ее защищает. А еще, похоже, Он родился на острове и жил в поезде. Лис там сон один приснился, и она решила, что выпустила Тьму в Пустошь. Ей, походу, тогда лет сто, не меньше. Ну или как такое может быть? Ну, и еще: Ему не нравится Двэйн. Ты чем-то ему не угодил. Вот, в принципе, и все, – она выпалила это на одном дыхании, не давая возможности прервать ее.

Все молчали. Изгнанники глядели на Джоанн так, словно видели перед собой сумасшедшую, Двэйн недовольно морщился, и только Ворон, удобно устроившись на скамье, наблюдал за нами с нескрываемым любопытством.

– Духи Пустоши, что с ней случилось? – выдохнула наконец Яна. – Бедная девочка!

Джоанн тут же оскорбленно нахмурилась, но, прежде чем она успела выдать очередную тираду, Двэйн произнес:

– Она говорит правду.

Его слова словно обрушились тяжелым молотом, так что Вэнди даже неловко опустилась на скамью.

– А ну повтори… – пробормотал Шон, и мы повторили.

Все, что только вспомнили о Тьме и Князе, рассказывая сбивчиво и спешно, словно боясь, что они не дослушают до конца. Присутствие Ворона никого не волновало, и я нисколько не сомневалась, что все это ему известно уже давно.

Когда мы закончили, в воздухе еще долго висел один лишь раздражающий гул машин, а потом раздался тихий и гневный голос Мисс:

– Ну вы и сволочи!

Ее глаза горели такой свирепостью, будто она увидела перед собой врагов. Я невольно сглотнула и примирительно подняла руки:

– Мы не собирались ничего скрывать. Но не до того было, да и мы не хотели вас пугать…

– Не до того было рассказать, что за тобой охотится гребаная чернота? – воскликнул Шон, и от обиды в его глазах мне стало не по себе.

Что ж, справедливо.

– Может быть, вы еще что-нибудь вспомните интересное? – сложив руки на груди, спросила Саша. – Если вдруг напугаемся, то никуда в панике отсюда убежать не сможем!

– Интересно, если бы меня можно было выгнать за дверь, то я бы вообще никогда не о чем не узнал? – добавил, в свою очередь, Ли и насупился.