По ту сторону тьмы

– А ты тоже хороша! – вдруг вскрикнула Мисс и ткнула пальцем в сторону Вэнди. Та ошарашенно округлила глаза и даже ничего не смогла ответить. – Ты побывала во Тьме и ничего мне не сказала! За все это время! Так ты понимаешь слово «доверие»?

– Я просто не хотела…

– Конечно, не хотела! Все вы молчали, потому что чего-то не хотели! Ну а я теперь не хочу доверять вам!

Она сверкнула глазами в полутьме и, вскинув подбородок, прошествовала к своему месту. Двэйн снова начал что-то говорить, и спор мог бы продолжаться еще долго, но машину тряхнуло, Ворон приказал всем сесть и пристегнуть ремни, и мы начали постепенно снижаться, приближаясь к тайному убежищу сарассеров.

Прошло еще не меньше недели, прежде чем ребята, наконец, стали общаться с нами как прежде. Не меньше двух, чтобы Мисс, наконец, прервала свое обиженное молчание. И не меньше трех – в сомнениях, сделала она это добровольно или из необходимости выживать в этом странном и не слишком приятном месте.

Быть может, мое состояние – эта неустойчивая грань между страхом и гневом – ухудшилось из-за ссоры и постоянного напряжения в общении с изгнанниками. Но ничего с этим поделать уже было нельзя. Мы с Двэйном получили то, что заслужили, и оставалось лишь собирать потерянное доверие по крупицам.

– Зачем Он тебе понадобился? – тихо спросила Мисс, и в потемках выражение ее лица осталось неясным.

– Хочу задать несколько вопросов, – ответила я. – О Древе, об этом месте, о своих родителях…

– С чего ты взяла, что Он расскажет тебе правду? – спросил Двэйн, заставляя меня обернуться.

– Дело не в правде или лжи, – покачала головой я. – А в том, насколько Он мне доверяет.

– О-о! – тут же протянула Джоанн и резко села на постели. – Это могу сказать и я: Он тебе НЕ доверяет. Даже не надейся!

– Значит, надо это изменить, – произнесла я, и девочка рассмеялась:

– Что ж, удачи! Особенно постарайся это сделать, когда будешь сбегать отсюда!

Она театрально закатила глаза и, отвернувшись от меня, улеглась на бок. Мы с Двэйном переглянулись. Вот уже не в первый раз нам обоим казалось, что Джоанн вовсе не хочется уходить. А это может стать очень, очень большой проблемой.

***

К утру буря, как и бывало прежде, постепенно стихла. Воздух пах озоном и пылью, по дорогам беспорядочно валялись ржавый мусор и горки серого песка. Несколько особо хилых построек искорежило и будто вдавило внутрь. Зрелище, которое всегда напоминало нам о зверской силе здешнего ветра. Он мог переломать все кости в единый миг и разорвать мышцы на волокна. Буря, которой никогда не бывало в Пустоши.

Иногда я задумывалась: может быть, она охраняла нас от явлений зараженных земель? Сдерживала те остатки прошлых войн, что еще сохранялись в пустынях за пределами Объединений, и мы видели лишь их отголоски? Никто никогда не рассказывал нам о местах за пределами Пустоши. Никто никогда даже не давал понять, что такие пределы существуют. Пустошь всегда была для нас всем миром. Хотя тот берег, несомненно, доказывал, что мир куда больше, чем нам казалось. Как далеко простираются эти земли? Живет ли там кто-нибудь еще?

В школе нам рассказывали о бесчисленных территориях и странах, которые заполоняли нашу планету, но никогда не говорили о том, как она выглядит сейчас. По крайней мере, не говорили правду. Есть только Города и Пустошь, которая их окружает. И мы должны быть счастливы, что живем в безопасности.

Но если все не так, и Пустошь в самом деле была не хищником, а стражем? А теперь… теперь я убила ее, уничтожила разум и не имею не малейшего представления, к чему это приведет.

– Эй! – тихий голос Азриэля заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.

Он подошел со спины, щурясь на пробирающееся сквозь пыльную завесу солнце и протирая краем рубашки свои очки. Исхудавший и бледный, он устало оглядывал улицы, на которых сарассеры терпеливо собирали мусор.

– Есть новости? – спросила я, прекрасно понимая, что в этом случае его бы тут не было.

Азриэль небрежно пожал плечами.

– Не знаю. Я не разбираюсь в этом. Но она пока не очнулась.

Его взгляд за все эти дни сделался тусклым и почти безжизненным, и мне с трудом удавалось глядеть ему прямо в глаза. Он знал про Кристину. Мы решили, что будет справедливо рассказать ему правду, но Азриэль лишь болезненно поморщился и вздохнул.

– Это уже неважно, – ответил он, – это ничего не изменит. Главное, чтобы Рахель выздоровела.

Хотелось бы и мне обладать такой же выдержкой.

– Вообще-то, – тихо начал парень, глядя вдаль, – я пришел сказать, что Ворон вернулся.

Я удивленно вскинула бровь.

– Думала, его не будет еще несколько дней.

– Да, все так думали, но… Ему пришлось вернуться, потому что…. Князь так захотел. – Теперь Азриэль посмотрел прямо на меня, и его глаза за круглыми линзами очков ярко блеснули. – Ворон сказал, что они вернулись из-за тебя.

– Они? – удивилась я. – Так они теперь разъезжают вместе? Мне казалось, что Князь всегда путешествует в одиночку.

– Вот и спроси его об этом, – хмыкнул парень, заставив меня слабо улыбнуться и покачать головой:

– Он мне ничего не расскажет. У меня немного другие цели.

– Догадываюсь, – кивнул Азриэль и вдруг приблизился, мягко касаясь моего запястья: – Будь осторожна, Лис, – прошептал он. – Я слышу гораздо больше, чем ты. Очень выгодно порой быть никому неинтересным, – глухой смешок обдал мне ухо теплом. – Ты нужна им, Лис, уж не знаю почему. И путешествие на другой берег было спланировано с самого начала.

– Я тоже начала так думать, – тихо ответила я, но Азриэль яростно замотал головой:

– Нет, все не совсем так. Вернее, конечно, так… Я еще не до конца разобрался. Но ты должна была оказаться в том поезде, должна была очутиться у Древа. Мне кажется… что это Ворон травил тебя.

Я дернулась, будто слова Азриэля обладали электрическим разрядом. Ворон травил меня? Не то что бы такое не приходило мне в голову, но, когда слышишь свои подозрения из уст другого человека, становится не по себе.

– Почему ты так решил? – шепнула я, снова приближаясь.

– Как-то раз он приходил к лекарям. Я дежурил около Рахель прямо за стенкой. Он спросил про какую-то новую дозу, которую нужно было доработать, потому что предыдущая версия вызвала у носителя слишком много побочных эффектов, которые едва не прикончили его.

Я сглотнула. Побочные эффекты! Если Ворон и впрямь говорил обо мне, то так он называл все те случаи, когда я находилась на грани смерти?! К щекам прилил жар, и я почувствовала, как начинают дрожать руки.

– Но заче…

– Алиса! – резкий хриплый окрик заставил нас обоих вздрогнуть и мгновенно отстраниться друг от друга, будто нашкодивших детей.

Ворон стоял в темнеющем проходе корпуса и с присущим ему безжизненным выражением глядел прямо на нас.

– С возвращением! – крикнула я в ответ, пытаясь успокоить заходившееся сердце.

– Благодарю, – кивнул страж, и в тоне его голоса не промелькнуло и толики тепла.

Меня кольнуло обидой и привычным недоверием. Если там, на острове, мне удалось проникнуться к нему дружескими чувствами, то здесь все это разбилось вдребезги. И отчего-то мне было жаль до слез.

– Он ждет тебя.

Я замерла, ощутив, как от внезапного страха скрутило желудок. Мы не виделись с Князем с того дня, как поезд отчалил от берега. Если, конечно, не считать тех странных снов, в которые Он вмешивался. И я не представляла, как предстану перед Ним и окружающей его Тьмой.

Азриэль рядом со мной невольно вздрогнул, потом ласково дотронулся до плеча и тихо пожелал удачи.

– Он вернулся сюда по твоей просьбе, а ты так и будешь стоять столбом? – отчеканил Ворон, и я недовольно поморщилась.

– Я лишь задала вопрос и ни о чем не просила.

– Лучше поторопись, пока Он сам сюда не вышел. Далеко не все способны выдержать его общество и не лишиться рассудка.

Что ж, звучало вполне убедительно. Я еще раз обменялась взглядом с Азриэлем и двинулась назад к корпусу. Ворон не стал дожидаться и нырнул в темноту коридора. Мне пришлось сорваться на бег, чтобы нагнать его, а потом торопливо шагать, чтобы не отстать и не потеряться в лабиринте всех этих бесконечных коридоров.

Лестницы, проходы, ответвления. Структура здания казалась мне полнейшей неразберихой. Все здесь тонуло в полумраке. Через редкие окна едва пробивался слабый свет, а некоторые до сих пор прятались под металлическими щитами, которые опускали на время бури. Гремели железные ступени, душный горячий воздух плавал из одного коридора в другой и был наполнен запахом пота, металла и резкой вонью медикаментов.

Спустя некоторое время нашего хождения вверх и вниз мне показалось, что Ворон нарочно водит меня кругами, и я не удержалась от реплики:

– Разве мы не должны были поторопиться?

– Поверь, я веду нас самым коротким путем, – коротко ответил страж и будто назло зашагал еще быстрее.

Я раздраженно скрежетнула зубами, но ничего не сказала.

Долгая и монотонная дорога казалась нескончаемой, так что, когда Ворон резко остановился около одной из дверей, я едва не врезалась ему в спину.

– Можешь заходить, – произнес страж и шагнул в сторону. Его темный пронзительный взгляд уставился на меня.

– Что такое? – тихо спросила я, ощутив себя до крайности неуютно.

– Ничего. Просто… веди себя благоразумно, Лис, – ответил Ворон и сделал еще один шаг назад. – Заходи.

Его слова и немигающие глаза вызвали у меня неожиданную волну мурашек. Я взялась за дверную ручку и еще раз обернулась. Ворон все так же молча глядел на меня в ответ.

Я надавила на дверь и толкнула ее вперед. Густая чернота на той стороне всколыхнулась, и ее дымные щупальца потянулись ко мне. Мое горло сжалось от привычного при встрече с Ним страха, но я сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.

Я не поняла, закрылась ли дверь сама собой, или же это мои руки послушно надавили на металлическую поверхность, но она хлопнула, разнося по коридору противное дребезжание, и все стихло. Даже слишком. Темнота поглощала звуки. Даже мое частое и прерывистое дыхание едва можно было различить. Все внутри погрузилось в глубокую черноту, холодную и плотную, от которой по всему телу разбегалась россыпь мурашек.

Я покрутила головой по сторонам, стараясь разглядеть хоть что-то. Стараясь – и боясь – разглядеть его силуэт.

– Не очень-то прилично прятаться, – крикнула я охрипшим от напряжения голосом и закашлялась. Не слишком ли дерзко? Мне казалось, что после всех событий на острове я имею право говорить с Ним свободнее, но кто знает Его характер!

Тьма зашевелилась, задрожала, словно бы смеялась надо мной. Она сгустилась и поползла по рукам, плечам и горлу. Я ощутила твердую хватку на своей шее. Под нажимом мой подбородок чуть поднялся вверх, я почувствовала мгновенно разрастающуюся в голове боль и резь в глазах, но постаралась не закрывать их. Слезы потекли по щекам сами собой, взгляд затуманился, а ощущение стекла под веками только усилилось.

– Такая же упрямая, как и всегда, – прозвучал ледяной насмешливый голос совсем рядом.

Дышать тут же стало легче, хватка на шее исчезла, боль в глазах отступила, и я вдруг разглядела перед собой смутный силуэт. Я прищурилась. Высокий, худой, с бледной кожей, которая казалась чересчур яркой среди глубокой тьмы. Черты его лица оставались размытыми, но я могла дорисовать их в своей голове. Сны оставили мне слишком яркие воспоминания.

– Почему ты прячешься в темноте? – тихо спросила я.

Он хмыкнул:

– А тебе так хочется меня увидеть? – Он сделал шаг ближе, но тени так и продолжали скрывать Его лицо.

– Мне лишь кажется это странным, – с напускной беспечностью пожала я плечами, хотя сердце так и колотилось о ребра, – я знаю, как ты выглядишь. И я знаю, что ты можешь выходить из Тьмы. Учитывая, что я сделала для тебя, было бы справедливо говорить со мной в открытую.

Я метнула на удачу. Надеясь, что Его вспыльчивость и горячность сыграют мне на руку. Он засмеялся, и меня невольно пробрала дрожь. Это был странный смех. Скрипучий и жесткий, словно бы его издавала машина, а не человек.

– Князь и Тьма неразделимы, разве нет? – спросил Он.

Я мысленно чертыхнулась. Кажется, Он стал куда более сдержанным и осторожным. Или же Он был таким всегда и только дурачил нас?

– Так считается, – медленно начала я, судорожно соображая, – но в рейтах чего только не придумают. Не все же изгнанники одарены честью встречаться с тобой.

Я почувствовала, что настроение в воздухе изменилось. Здесь, внутри черноты, это ощущалось мгновенно. Волоски на коже вставали дыбом, а по затылку пробежала волна холода.

– Не надо. Использовать. Лесть, – с расстановкой произнес Он задрожавшим от гнева голосом. – Когда говоришь со мной. Идиоты и подхалимы пусть делают что хотят. Пусть пытаются спасти свою шкуру. Но ты – не вздумай!

Тьма вокруг забурлила, словно вскипающая вода, и толкнула меня назад, так что я едва не упала на спину. Вернув себе равновесие, я судорожно сглотнула и произнесла:

– Извини, – страх, просочившийся в эти слова, раздражил меня, и следующие слова вылетели сами собой: – Я думала, это будет хорошим ответом на ложь.

Призрачная уверенность в том, что Он меня не тронет, сыграла со мной злую шутку. Князь подскочил ко мне в одно мгновение и сжал горло уже не черными лентами, а своими длинными и холодными пальцами. Воздух исчез из моих легких, и я, как пойманная рыба, бесполезно открывала и закрывала рот. Из нутра вырвалось какое-то странное сипение, в носу стало горячо, и я почувствовала, как что-то горячее потекло на губы. На языке тут же остался солоновато-железный привкус.

Мои глаза затуманились, ноги потеряли опору на земле и повисли в воздухе. Чернота бушевала, сворачиваясь и раскручиваясь вокруг нас, и тени на Его лице сменялись с бешеной скоростью. Я поняла, что вот-вот задохнусь, и, думая уже только о собственном спасении, ударила Его по руке, сжимавшей горло. Он отпрянул, и я рухнула вниз, надрывно кашляя и потирая шею. Духи Пустоши, Он же чуть было меня не убил! А я-то надеялась…

– У тебя нет никаких привилегий, – ледяным тоном произнес Он где-то над моей головой, будто услышав мои мысли. – Пока нет.

С моих губ сорвался смешок, и я сплюнула на пол кровавый сгусток.

– Тогда… – прохрипела я, – какого черта ты нас сюда притащил? И зачем спасал все это время? – я бросила взгляд в его сторону и с трудом поднялась на ноги. В грудине нещадно горело, и все тело казалось неподъемным. – Ты просто меня используешь?

Князь снова засмеялся, тихо и пугающе:

– Помнится, тебя не слишком-то радовало мое общество раньше. А теперь я должен крутиться вокруг тебя одной?

– Я всего лишь хочу понять… – сипло проговорила я.

Он подошел ближе, нависая надо мной бледным силуэтом, и замер. Так близко я не находилась рядом с Ним еще ни разу. Только лишь во снах.

– Разве ты донимаешь своего дружка, если он что-то скрывает? – процедил Князь, заставляя меня внутренне сжаться.

Голова лихорадочно заработала в поисках новой темы. Что угодно, лишь бы отвлечь Его от Двэйна.

– Не надо так морщиться, – тем временем произнес Он с отчетливой неприязнью в голосе, – я не собираюсь его убивать. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Я просто кивнула, не зная, как на это лучше реагировать.

– Давай… – я снова чуть откашлялась и прошептала, не в силах говорить громче: – Давай начнем этот… кхм… разговор… сначала.

Судорожный приступ кашля сотряс меня изнутри, и я согнулась пополам, пытаясь втянуть в себя горячий воздух. Над головой прозвучал раздраженный вдох, что-то снова коснулось шеи, заставляя все мышцы напрячься, и боль вдруг начала отступать. Она сходила, будто волна с берега, медленно и плавно унося за собой кашель, горечь и жжение.

Я выпрямилась, облегченно потирая горло.

– Не хочешь сказать спасибо? – недовольно пробурчал Он, и я вскинула на Него изумленный взгляд. Его нисколько не смущает, что это Он сам пытался прикончить меня?

– Спасибо.

– Если ты хочешь начать сначала, давай попробуем, – с нескрываемым довольством произнес Князь. Тьма тут же сделалась зыбкой и легкой, как вуаль. – Мне совсем не хочется ссориться с тобой. Ты мне дорога.

От Его слов и проникновенного голоса мне стало не по себе. На языке так и вертелось множество фраз, которые говорить не стоило.

– Я… я благодарна тебе за многое, – тщательно подбирая слова, начала я. – Мы с тобой… мы крепко связаны разными событиями. И если честно, – я изобразила на лице глубокую печаль, – мне больно от того, как ты оставляешь меня за бортом.

Я осторожно посмотрела в его сторону, ожидая реакции, но Князь молчал. Просто стоял рядом и ждал продолжения. Хороший это знак или нет, было неясно. Но по тому, как начала застывать вокруг чернота, я решила, что пока иду неверным и очень опасным путем. Он не поверит в мои кривляния. Он знает совсем другую Алису.

– Я помогла тебе в поезде. Я высвободила тебя! – воскликнула я с возмущением, и Тьма тут же снова пришла в легкое и плавное движение. Хм, надо же, Ему привычнее видеть меня упрямой и недовольной. – И… и я освободила тебя от Пустоши, разве нет? Древо мертво. Разве это не дает тебе свободы?

Он молчал. И чем дольше это длилось, тем более неуверенной я себя чувствовала. Может, Он нарочно заставляет Тьму двигаться так расслабленно?

– Потому это нечестно – держать меня в неведении!

– Что тебе хочется знать? – Его голос прозвучал спокойно, и мне даже померещилось, что Он довольно улыбается.

– На самом деле многое. Как ты нашел это место? Зачем собрал сарассеров? Знал ли ты правду о Пустоши и Древе? И умрет ли теперь лес? И что вообще ты собираешься делать дальше? – я выпалила все это на одном дыхании, и мягкий, бархатистый смех колыхнул мне волосы на затылке. Я испуганно дернулась, не ожидая почувствовать его позади. Он же стоял прямо передо мной… буквально мгновение назад!

– Разве ша не говорила, что иногда ответов лучше и не знать? – шепнул Он мне на ухо, и ледяной ужас прокатился с ног до головы.

– Откуда ты это знаешь? – выдавила я, продолжая чувствовать Его за спиной.

– Твои сны бывают очень яркими, – ответил Князь и обошел меня со стороны.

– Ты видишь все мои сны?

– Не всегда. При… при определенных обстоятельствах.

Меня замутило. Он что же, может и мысли мои читать?

– При каких? – сдавленно спросила я, но ответа так и не дождалась.

Он прошелся рядом в одну и в другую сторону, будто забыв о моем существовании и глубоко погрузившись в свои мысли. Молчание продолжалось еще несколько минут, и я в конце концов не выдержала.

– Ты расскажешь мне хоть что-нибудь?

Он остановился, и его голова, скрытая завесой темноты, повернулась в мою сторону.

– Тебе нравится это место? – спросил Князь, и этот вопрос мне не понравился. – Только не лги и не увиливай.

– Нет, – честно ответила я. – Здесь ужасно.

Он кивнул.

– Когда-то это были процветающие места с зелеными долинами и глубокими реками. Ты можешь представить это себе?

– С трудом, – честно призналась я.

Он снова удовлетворенно кивнул.

– И правда. Это не так уж просто. Я попрошу Ворона показать тебе старые картинки. Тебе понравится. Зелень до самого горизонта, вода блестит в свете солнечных лучей, и стадо лошадей на переднем плане. Гривы длинные, шелковистые, а кожа лоснится, словно облитая жидким золотом.

Голос его звучал завораживающе, и меня удивила красота слов, с которой Он описывал этот пейзаж.

– Звучит потрясающе!

– Так и есть, – ответил Он и отвернулся. – Ты можешь идти.

Я опешила от такого резкого окончания разговора и не сдвинулась с места.

– Но…

– Пока это все, что тебе нужно было услышать.

Тьма передо мной сгустилась и начала мягко, но настойчиво подталкивать меня к двери. Я недовольно вздохнула, но поняла, что сил спорить больше не осталось. Да в этом и не было смысла. Когда я уже собиралась выйти в коридор, Князь вдруг окликнул меня:

– Алиса! – я остановилась и посмотрела назад. – Я знаю, что ты расстраиваешься из-за Пустоши. Не стоит. Лес никуда не исчезнет. Он просто станет тем, чем был раньше. До того, как несколько человечков решили пленить его.

Я не успела ничего ответить. Ручка двери повернулась сама собой, и меня вытолкнуло наружу. Резкий хлопок за спиной, и я снова оказалась в коридоре. Опустошенная и совершенно сбитая с толку.

Глава 3

Кто-то скажет, что стены нас замедлят. Кто-то скажет, что стены разъединят нас. И, возможно, будут даже правы… Но! Вы же не станете обрушивать стены своего дома, боясь потерять связь с другими людьми? Вы же не снимите двери с петель и не выкинете свои замки? Ваш крепкий и надежный дом – это не препятствие, а укрытие, внутри которого вы становитесь только сильнее. И вы будете оберегать это место всеми своими силами. Новые Города – это наш дом. И крепость его замков и стен – это только наша ответственность!

Из речи председателя Первого Совета, последние военные годы

Больше Он не звал меня к себе. И вообще никак не заявлял о своем присутствии. Готова спорить, большая часть сарассеров даже и не знала, что Князь снова вернулся в свои земли. Свои… Это и впрямь были Его личные владения. За черной стеной, которую Он выставил каким-то неведомым образом, не было Пустоши. Не было Городов и Советов. Не было вообще ничего, кроме нас и призраков ушедших столетий. В суровой тишине этого края легко было поверить, что никого в мире больше не существует. Казалось бы, это звучит как свобода. Никаких охотников, никаких Дарио или Ранко и никаких навязанных условностей. На первый взгляд, здесь жилось даже проще, чем в рейтах. Стихия проявляла себя лишь удушливой жарой и ночными бурями. Но никаких чудовищ или кровавых дождей. Стены Тьмы услужливо пропускали за свои пределы любопытных зверьков и птиц, которых словно бы притягивало к границам. Конечно, чтобы прокормить несколько сотен человек, этого было недостаточно, а потому сарассеры не только охотились, но и вели торговлю.

В первое время это казалось мне безумием. Какой дурак будет по собственной воле отправляться к живой Тьме и совершать сделки с людьми не слишком доверительного сорта? Ответ я получила почти сразу же – Рынок. Конечно, где же еще могли так бурно расходиться грязные деньги! Пристанище мошенников и отбросов, которым удалось построить настоящую торговую империю, способную влиять на жизнь не только изгнанников, но даже Советов.

Поговаривали, в последнее время Рынку приходилось несладко. Открывшаяся война между рейтами и Советами мешала вести дела, взвинчивала цены и повышала риски. Сарассеры поговаривали, что охотники все чаще устраивают облавы и нарушают сделки. Что ж, за это им приходится платить своими головами. По крайней мере, так утверждали слухи.

И в отдалении от всех этих кровавых событий, в отдалении от прицельного ока советников нам стоило бы наслаждаться жизнью, радоваться нашей внезапной «свободе». Разве не об этом мы так всегда и мечтали?

Я покосилась на свой рюкзак и еще раз прокрутила в голове все его содержимое. Не хочется оставлять здесь хоть что-либо. Надо бы раздобыть еще одну бутылку воды. Кто знает, как много в ближней части Пустоши пресных водоемов…

– Духи, Лис, никогда больше не делай такое лицо! – вскрикнула Джоанн со своей постели, и я подняла на нее недовольный взгляд. – Когда ты начинаешь думать, на это просто больно смотреть!

Я покачала головой. В последнее время ядовитых замечаний в мой адрес она бросала все больше. Ее словно распирало от недовольства, и она бесконечно преследовала меня, нашептывая в спину неприятные словечки. Как-то раз она даже разбудила меня посреди ночи, чтобы объявить, как некрасиво я лежу на боку и не даю ей уснуть.

Увещевания Вэнди и Двэйна не помогали. Она пропускала их мимо ушей, а потом пропадала на день или два где-то в лабиринте бесконечных коридоров. Все это тревожило нас даже больше, чем план побега.

На этот раз в комнате оставались только мы вдвоем, и я уже с трудом сдерживалась, чтобы не ответить ей грубостью.

– Ну тебя и перекосило! Но я посмотрю, как вас всех перекосит, когда вы выйдете в Пустошь!

Я замерла на месте. Это уже что-то более весомое, а не очередной поток оскорблений.

– Разве ты не идешь с нами? – как можно мягче спросила я и кинула взгляд на ее рюкзак. – Зачем же ты тогда его собрала?

– Я иду. Мне надо. Но меня это бесит, – отрывисто выпалила девочка, и ее глаза яростно сверкнули.

– Неужели ты совсем не соскучилась по рейту? По Рейгану? Он ведь даже не знает, что ты жива и с нами…

– Все он знает! – отмахнулась девочка. – Я ему сказала.

У меня едва не отвалилась челюсть.

– Ты… ты общаешься с изгнанниками? – стоило только произнести эти слова, как я тут же о них пожалела. Джоанн окинула меня таким презрительным взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. А ведь она всего лишь ребенок!