Восхождение Чёрной Короны

Лоренцо медленно выдохнул.

Лоренцо Короно: Знаете, мне плевать, из чьих амбаров вы это тянете. В этом городе нас всех уже давно считают расходным материалом.

Автор: Он сделал шаг ближе, так чтобы старший видел в его глазах не пустое бахвальство, а твёрдое решение.

Лоренцо Короно: Корзину оставляете мне. А сегодня я вас возле этих ящиков не видел.

Автор: Старший приподнял бровь, оценивая Лоренцо, как оценивают не товар, а человека, который может пригодиться. Младший чуть сильнее прижал корзину к себе.

Козимо Бернар: Ты хочешь часть, чтобы заткнуться?

Лоренцо Короно: Я хочу рыбу и хлеб. Моей семье нужно есть. Остальное мне неинтересно.

Автор: Тишина между ними вдруг стала похожа на негласное соглашение. Старший и младший обменялись коротким взглядом. В этом взгляде было больше слов, чем в целой речи.

Фабрицио Бернар: Ладно.

Автор: Он легко подтолкнул корзину к Лоренцо. Та оказалась тяжелее, чем тот ожидал: внутри было не только пропитание, но и чей-то украденный достаток.

Фабрицио Бернар: Фабрицио Бернар. Это мой брат, Козимо.

Козимо Бернар: А ты, я так понимаю, не из тех, кто бежит за стражей при первой возможности.

Автор: Лоренцо чуть усмехнулся.

Лоренцо Короно: Лоренцо Короно. Я из тех, кому надоело платить за чужие игры своей шкурой.

Автор: Они ещё секунду смотрели друг на друга, словно запоминая лица. В логике неаполитанского порта это тоже было своего рода договором. Не дружба и не союз, но что-то, что однажды могло обернуться выстрелом в нужную сторону или вовремя подставленным плечом.

Фабрицио Бернар: Если вдруг понадобится — работаем с тем, что плохо лежит.

Автор: Козимо усмехнулся и поправил ворот.

Козимо Бернар: А ты, Лоренцо Короно, сегодня оказался умнее половины этих ослов. Вместо того чтобы орать, забрал то, что действительно нужно.

Автор: Лоренцо только кивнул, подхватив корзину. Рыба внутри чуть дрогнула, хлеб мягко прижался к пальцам. Это был не героический трофей, а простой, но настоящий шанс прожить ещё один день.

Он вернулся тем же путём — через шум и крики порта, мимо ящиков, которые продолжали грузить так, будто ничего не случилось. Вскоре гул моря сменился более привычным для него стуком копыт.

Возле стены, к которой была привязана его лошадь, стояла знакомая фигура. Соломенная шляпа была чуть сдвинута на затылок, прядь тёмных волос выбилась на лоб, руки находились в карманах. Поза была нагло-ленивой — как у человека, который притворяется, будто просто гуляет, хотя на самом деле ждёт.

Леонардо Короно: Долго же ты с ящиками воюешь.

Автор: Лоренцо на секунду задержал взгляд на этой нелепой соломенной шляпе, которую Лео каким-то чудом раздобыл, и угол его губ невольно дрогнул. В хаосе порта, среди чужих грузов и чужих грехов, это была единственная вещь, которая казалась по-настоящему их.

Он поднял корзину чуть выше, чтобы брат её увидел.

Лоренцо Короно: Воюю не зря. Сегодня дома будет рыба и хлеб.

Автор: Леонардо развернулся, и в его глазах мелькнула та самая детская радость, которая упрямо отказывалась умирать, несмотря ни на шахту, ни на долги, ни на отцовское предательство.

Леонардо Короно: Тогда торопись. Пока кто-нибудь ещё не решил, что у нас слишком много счастья на двоих. У меня для тебя тоже сюрприз.

Автор: Они переглянулись — коротко, но в этом взгляде было больше понимания, чем в любом разговоре. Лоренцо привязал корзину к седлу, вскочил на лошадь, а Леонардо занял своё привычное место позади.

Порт остался за их спинами: шумный, голодный, жадный. Впереди был дом, где их ждали те, ради кого стоило молчать, договариваться и таскать чужие ящики до онемения рук.

Подъехав к дому, Лоренцо собирался слезть с лошади, но его остановила крепкая рука брата.

Леонардо Короно: Дай мне повести лошадь.

Автор: Лоренцо тревожно задумался, но, покачав головой, пересел назад.

Лошадь пробежала около двухсот метров и остановилась возле дома, похожего на их прежний дом. Оба брата слезли с лошади: Леонардо — с улыбкой, а Лоренцо — с недоумением.

Лоренцо Короно: Это же дом Лаэрте. Зачем мы здесь?

Леонардо Короно: Это наш новый дом.

Автор: Он нетерпеливо осмотрелся по сторонам и, увидев, что рядом никого нет, подошёл к брату и прошептал:

Леонардо Короно: Я убил его и его жену. У неё как раз были чулки нашей сестры. В твоём пистолете остался один патрон — береги его.

Автор: У Лоренцо сердце сжалось. Он раскрыл рот и сказал:

Лоренцо Короно: Что ты сделал?

Леонардо Короно: Ещё я пересадил наш виноград, а его с женой прикопал возле нашего отца. Из винограда я буду делать вино. На алкоголе можно заработать. Наш отец разорял нас из-за алкоголя, а я обогащу семью Короно.

Автор: Леонардо эффектно развёл руками, но Лоренцо грубо оттолкнул их. Брат пошатнулся.

Лоренцо Короно: Ты придурок.

Леонардо Короно: Нет. Это ты придурок. Ты нашу семью сгубишь от голода. Сегодня мы ели добытые тобой рыбу и хлеб, а завтра что — будем воду из реки пить на обед?

Лоренцо Короно: Откуда ты знаешь про рыбу и хлеб?

Леонардо Короно: Я видел.

Автор: Лоренцо печально опустил корзину с рыбой и хлебом.

Леонардо Короно: Хочешь ты этого или нет, я буду продавать вино. И обещаю: я сделаю так, что вместо чулок наша сестра будет носить бальные платья.

Автор: Лоренцо понял, что переубеждать брата бессмысленно, и тревожно вошёл внутрь дома.

По углам стояли аккуратные шкафы и удобные кресла. Пройдя дальше, он увидел стол. Поставив на него корзину, Лоренцо прошёл в следующую комнату. Там пахло чистой постелью. Стояли две аккуратные односпальные кровати, а дальше, в конце коридора, была двуспальная.

Он присел на кровать и, вдруг опомнившись, спросил у брата:

Лоренцо Короно: А где сестра?

Леонардо Короно: Я думал, ты никогда не спросишь. Пойдём, покажу. Ты будешь удивлён.

Автор: Пивной дом был заполнен голосами, смехом и руганью.

На грубой, заляпанной доске стояла глиняная кружка, по краям которой давно засохла пена. Изабелла Короно держала её ладонью, будто это был не напиток, а просто предмет, которому нашлось место под рукой.

Пиво пахло сыростью, горечью и чем-то ещё — тем, чем пропах весь Неаполь к ночи.

Она сидела прямо, не сутулясь и не прячась. Платье, когда-то явно сшитое «для господ», уже потеряло свежесть, но всё ещё пыталось играть роль роскоши: тонкая ткань, тугой корсаж, кружево на манжетах.

На шее была простенькая нитка, которая рядом с дорогой тканью выглядела почти издевательски. Волосы были аккуратно убраны, но несколько прядей выбились и липли к вискам. На ногах были старые чулки.

Её лицо не выдавало ничего: ни усталости, ни злости, ни горя — лишь ровная спокойная маска, слишком неподвижная для девушки её возраста.

Глаза смотрели не в зал, не на дверь и не в кружку. Куда-то в сторону, в точку, которой не существовало.

Вокруг неё проплывали мужские взгляды: оценивающие, откровенно грязные и равнодушные. Ни один из них не касался её по-настоящему. Она была здесь телом, но всё остальное давно отодвинулось туда, где не достаёт ничья рука.

Изабелла медленно поднесла кружку к губам и сделала маленький глоток. Горький вкус разлился по языку, тяжёлым теплом спустился в живот.

Пиво не радовало, не отвлекало и не грело. Оно просто заполняло пустоту, как доски, которыми забивают выбитое окно.

Она поставила кружку обратно — аккуратно, без дрожи.

Заведение жило своей жизнью: кто-то спорил о цене улова, кто-то шлёпал картами по столу, кто-то хохотал над пошлой шуткой.

Моральные синяки на ней были невидимыми, но плотными, как плоть под корсетом. Каждое слово, каждый взгляд и каждое прикосновение, купленное чьими-то монетами, уже давно сделали своё дело.

Она подняла кружку ещё раз, не меняя выражения лица. Пиво ушло внутрь, не оставив следа, как и все разговоры, обещания «прекрасной жизни», сладкие слова о защите и заботе.

Она больше не верила ни одному из них. Но и ненависти не осталось: она выгорела, как свеча, которую забыли задуть.

Изабелла сделала ещё один глоток. В глубине зала кто-то громко рассмеялся, кто-то ударил кулаком по столу, с улицы ворвался запах моря и дыма.

Она просто сидела и пила своё пиво — без слёз, без гнева, без грусти. Как человек, который давно вышел из собственной жизни и теперь смотрит на неё со стороны, через мутное стекло, не пытаясь ни вернуться, ни развернуться и уйти.

Сижу разбитая одна,

Попиваю пиво до утра.

Мне обещали всё,

Но сейчас у меня разбитое лицо.

Нет меня — и нету этого всего,

Мне не хватает одного —

Плода безответной любви,

Чтобы в доме горели семейные огни.

Пиво и разбитая я

Сижу тут до утра.

Это моё всё —

Всё, где нету ничего.

Автор: Дверь бара неожиданно распахнулась, и внутрь вошли Леонардо и Лоренцо. Старший брат с ужасом посмотрел, как сестра беспрерывно пьёт крепкое пиво. Её кожа была серой, словно плесень.

Лоренцо испуганно подбежал к сестре и, взяв её за руку, сказал:

Лоренцо Короно: Сестра, не губи себя. Пойдём домой.

Автор: Изабелла гневно вырвала руку и тихо сказала:

Изабелла Короно: Fottiti! (Пошли на хуй, ит.)

Автор: Оба брата потерянно посмотрели на сестру. Она поднялась со стула и громко прокричала:

Изабелла Короно: Fottiti, я сказала!

Автор: Все мужчины в пивном доме тут же замолчали, а братья резко отступили на пару шагов назад.

Лоренцо тяжело вздохнул и развернулся к выходу. Леонардо наклонился к нему и сказал:

Леонардо Короно: Ещё одна причина, почему на алкоголе можно заработать.

Лоренцо Короно: Не поддакивай.

Автор: Оба брата покинули пивной дом, а все его посетители продолжили смотреть на Изабеллу.

Изабелла Короно: Чего уставились? Бедных девушек не видели?

Автор: Все тут же тревожно сделали вид, что начали разговаривать о своих делах. Изабелла запрокинула голову и допила ещё один стакан пива.

Она ударила ладонью по барной стойке, подавая хозяину пивного дома знак.

Изабелла Короно: Ещё кружку.

Автор: Хозяин пивного дома оценивающе посмотрел на неё и сказал:

Хозяин пивного дома: Тебе хоть есть чем платить?

Автор: Изабелла потянулась к ногам, сняла обувь и начала снимать с себя чулки. Тонкие светлые чулки свернулись в её худенькой руке.

Изабелла Короно: Они стоят тридцать серебряных монет. Возьми. Твоей жене подойдут.

Хозяин пивного дома: Ладно. Хоть чем-то порадую её.

Автор: Продавец тихо скрылся с чулками за бочками с пивом, а Изабелла только кричала ему вслед:

Изабелла Короно: Три кружки пива! По десять серебряных монет за кружку!

Автор: Неожиданно она почувствовала, как рядом кто-то подсел. Затем прозвучал звонкий, но немного грубый мужской голос:

Мужчина: Оставьте девушке чулки и принесите нам пива. Шесть кружек я оплачу.

Автор: Изабелла со слезами на глазах посмотрела на мужчину и разглядела в нём силу джентльмена, ровную улыбку, выбритую бороду и аккуратную причёску. Его кожа была мягкой, словно бархат.

Его губы дрогнули, и он сказал:

Мужчина: Как вас зовут, леди?

Автор: Эти слова были для неё как вода для жаждущего котёнка. Она тихо прошептала:

Изабелла Короно: Изабелла.

Мужчина: Изабелла! Какое прекрасное имя. Меня зовут Чезаре Бьянки.

Он был богом, она — царицей,

Как неконтролируемая львица.

Шесть кружек пива

Улетели на ура.

Они гуляли почти до утра,

Вместе встретили рассвет.

Для их пути конца и нет.

Всё закрутилось, завертелось,

И вот через три месяца они уже поженились.

Он — бог, она — царица,

И вот она уже в постели,

Как неконтролируемая львица,

Лежит и про себя гадает,

Как же с ним она пирует.

Через три дня они уехали в Париж.

И какой же для неё это был престиж.

Чезаре — сын графа,

А его отец — Теодор,

Для справедливости борец.

Их принял он в свой родимый двор.

На всё французское посольство он устроил пир.

Для неё это был не трактир,

А новый, настоящий мир.

Братья были рады,

Ведь нету лучшей для сестры отрады,

Чем своя семья, где тихо и уют,

Где тебя родные ждут.

Через месяц они приехали в Неаполь.

Он приехал как король,

А она — царица,

Невероятная девица.

Их жизнь — как спокойная водица.

Глава 5

Спустя 5 лет*

Автор: 1801 год встретил Леонардо хорошим урожаем. Он успешно делал из винограда отменное вино и продавал его по десять монет за литр. Он хорошо зарабатывал и хорошо питался.

Старший брат немного завидовал Леонардо, но виду не подавал. Он продолжал работать в порту, а после работы заходил в бар и пропускал стаканчик пенного вместе с Фабрицио и Козимо. Он даже не заметил, как оказался втянутым в алкогольный бизнес, хотя прежде был против него.

Леонардо понимал, что его брат, мягко говоря, слабак.

Одним солнечным днём Леонардо продавал очередной литр вина пожилой синьорите. Порт уже почти стих, но возле лавок ещё держались запахи рыбы и вина. Между домами тянулись лужи, в которых дрожало отражение узкого неба, а ветер гонял по мостовой клочья бумаги и соломы.

Леонардо шёл по улице быстрым шагом, придерживая шляпу от резких порывов ветра. Мысли вертелись вокруг виноградной лозы, бочек и цен на вино, но всё это разлетелось в стороны, когда из бокового переулка донёсся сдавленный писк — больше похожий на всхлип, заглушённый грубой ладонью.

Он остановился, чуть отступил в тень и заглянул за угол. Там, в полумраке между двумя домами, двое городских служак в мятой форменной одежде тащили молодую девушку.

Оба уже порядком навеселе: шаг сбитый, лица красные, глаза маслянистые. Один держал её за запястье, второй — за талию. Девушка почти не сопротивлялась не потому, что смирилась, а потому, что от ужаса и усталости её руки висели, как у тряпичной куклы.

Её платье было простым, выцветшим, но чистым. На ногах — стоптанные туфли. Волосы выбились из-под платка и липли к щеке.

Первый городничий хохотнул, притягивая её ближе:

Мужчина 1: Ну что, bella, пойдём развеемся…

Автор: Второй, пошатываясь, уже шарил рукой по её бедру и ругался вполголоса. Девушка выдохнула сквозь стиснутые зубы:

Девушка: Пустите…

Автор: Голос был тихим и хриплым, но в нём ещё теплилось упрямство.

Леонардо не любил героизма. Он любил выгодные сделки, крепкое вино и то ощущение, когда монеты ровно ложатся в ладонь. Но то, как эти двое тащили девушку, было слишком похоже на то, как когда-то тащили его самого и Лоренцо к повозке.

Тот же хват за запястье. Тот же взгляд поверх головы, будто вместо человека в руках был мешок.

Он шагнул из тени.

Леонардо Короно: Эй.

Автор: Слово прозвучало негромко, но в узком переулке отозвалось, как удар. Оба служаки едва заметно качнулись — не от звука, а от необходимости отвлечься от своей добычи.

Ближе к выходу из переулка, прямо на сложенных ящиках из-под товара, лежала толстая деревянная доска. Одна её часть была мокрой от дождя, другая — сухой, с шершавым боком наружу.

Леонардо подошёл ровно настолько, чтобы свет фонаря зацепил его лицо, но не ослепил.

Леонардо Короно: Отпустите её.

Автор: Первый городничий прищурился, пытаясь сфокусироваться.

Мужчина 1: Ты кто такой? Домой иди, мальчик. Взрослые разговаривают.

Автор: Мужчина 2 фыркнул, махнул рукой, будто отгоняя муху, и ещё крепче сжал девушку. Та судорожно вдохнула.

Леонардо не ответил. Он опустил взгляд, будто собирался отступить, и в этот момент его пальцы легко коснулись доски на ящиках. Дерево было тяжёлым, сухим и покрытым занозами, но рука легла на него, как на что-то давно знакомое.

Мужчина 1, почувствовав, что «публика» может уйти, выругался:

Мужчина 1: Сказали же — проваливай…

Автор: Он шагнул вперёд и отпустил девушку, чтобы подтолкнуть Леонардо плечом. Это было именно то, чего тот ждал.

Одним движением Леонардо перехватил его запястье. Пальцы почувствовали холод металла. В руке городничего был складной нож, уже наполовину раскрытый.

Рывок вниз, разворот — и нож легко выскользнул, оказавшись в ладони Леонардо.

Удар в челюсть последовал сразу, без паузы и красивых поз. Кулак пошёл по короткой жёсткой дуге. Кость под кожей хрустнула, как сухая ветка.

Мужчина 1 отлетел к стене, прошаркал плечом по штукатурке и сполз вниз, оставив после себя не след крови, а смазанную линию грязи.

Мужчина 2 опомнился быстрее. Он выругался, отпустил девушку и кинулся на Леонардо — тяжёлый, пьяный, но всё ещё уверенный в своей силе.

Леонардо сделал шаг назад, подцепив носком доску, и, когда мужчина оказался достаточно близко, резко взял её обеими руками и ударил поперёк туловища.

Дерево встретилось с мягким телом с глухим неприятным звуком. Воздух вышибло из груди городничего. Он согнулся, попытался вдохнуть, но получил вторым концом доски по плечу и рухнул на колени.

Нож в руке Леонардо так и остался направленным вниз. Резать он не собирался.

Девушка стояла у стены, прижимая к груди платок, вырванный из рук. Пальцы дрожали так сильно, что ткань казалась живой. Глаза были широко раскрыты, но слёз не было — только пустой, неконтролируемый страх, который ещё не успел вылиться наружу.

Из ближайшей лавки, привлечённые шумом, выбежали двое господ: один — в аккуратном сюртуке, другой — в поношенном, но чистом камзоле. На их лицах читалось не героическое благородство, а человеческое потрясение.

Господин 1: Аврора, всё хорошо? Что эти ублюдки хотели с тобой сделать?

Автор: Девушка истерически бросилась в его объятия и тревожно сказала:

Аврора: Эти ублюдки хотели изнасиловать меня за то, что вы разнесли их ферму.

Автор: Леонардо наклонился к девушке и молодому человеку и сказал:

Леонардо Короно: Да, господа, плохих людей вы решили обнести.

Автор: Второй господин, стоявший между прилавками, подошёл и движением руки разделил Леонардо и плачущую девушку.

Леонардо осторожно посмотрел на него. Он не знал, кто это такой.

Леонардо Короно: Вы кто ей будете?

Господин 1: Я её брат, а это мой друг.

Автор: Господин поднялся с колен, приподнял сестру и, с хрустом сжав кулак, подошёл к Леонардо. Он пристально смотрел ему прямо в глаза.

Господин 1: А ты кто?

Автор: Грубым голосом спросил он. Девушка осторожно протянула руки в сторону Леонардо и сказала:

Аврора: Этот господин меня спас. Иначе эти звери унесли бы меня за три квартала.

Автор: Первый господин, словно мудрый орёл, покачал головой и протянул руку:

Господин 1: Меня зовут Энцо, а моего друга — Ренато.

Автор: Леонардо пожал руки обоим господам и сказал:

Леонардо Короно: Меня зовут Леонардо.

Энцо: Лео, очень приятно. Мы благодарим тебя за услугу, но сейчас ты должен поехать с нами. Ренато, организуй.

Автор: Леонардо с удивлением прищурился и неожиданно почувствовал сильную боль в голове. Стоявший сзади Ренато взял с прилавка доску и ударил ею Леонардо прямо по голове.

Расплываясь в сплошной пустоте, Леонардо начал ощущать сквозь дикую головную боль, как оба господина поднимают его и тащат в неизвестном направлении.

Первым вернулся звук. Глухой, немного чужой. Где-то справа щёлкнула дверная ручка, затем скрипнул пол.

Потом Леонардо почувствовал, как с головы сдёрнули шершавую ткань. Воздух ударил в лицо прохладой, пахнущей воском. Свет резанул по глазам, и он машинально зажмурился.

Когда Леонардо открыл глаза, он уже сидел напротив троих мужчин.

Комната была просторной, с высоким потолком и бледными стенами. За спинами незнакомцев в полутьме поблёскивали рамки картин и бронза канделябров.

Трое сидели не как палачи, а как люди, привыкшие решать чужие судьбы за столом, а не в подворотне.

Слева стоял сухощавый мужчина с тёмными внимательными глазами.

Мужчина 1: Я Даниэле Моретти.

Автор: Рядом с ним стоял широкоплечий мужчина помоложе, с короткой бородой и лёгкой усмешкой в уголках губ.

Мужчина 2: Серджо Моретти.

Автор: Третий находился немного в стороне, словно в тени, но держался прямо, с привычной внутренней свободой.

Мужчина 3: Я Карло Дидро.

Автор: Леонардо почувствовал, как к вискам медленно возвращается тяжесть, а к рукам — ощущение, что они свободны, но в любой момент могут быть связаны.

Даниэле чуть наклонился вперёд.

Даниэле Моретти: Синьор Леонардо, наша семья благодарна вам за то, что вы сделали для моей дочери. Не каждый в этом городе вмешался бы, увидев, как её тащат по улице.

Он говорил спокойно, почти без эмоций, но в голосе слышалась твёрдость человека, который не разбрасывается словами.

Даниэле Моретти: Мы уважаем отвагу и считаем, что за услугу должна следовать услуга. Если вам что-нибудь понадобится, семья Моретти не останется в стороне.

Автор: Леонардо всмотрелся в его лицо, пытаясь понять, где заканчивается благодарность и начинается расчёт. В таких людях добро никогда не бывает совершенно бескорыстным, но слова «мы в долгу» Леонардо давно не слышал от людей, за спиной которых был тёплый дом.

Леонардо Короно: Я подумаю.

Автор: Он поднялся. Никто его не остановил. Не было ни рук на плечах, ни холодного ствола в спину — только внимательные взгляды, провожавшие его к двери.

За его спиной раздался громкий голос Даниэле:

Даниэле Моретти: Один раз посмотри на наш дом — и будешь знать, где нас искать. Его хорошо видно, когда солнце встаёт за горой.

Автор: Коридор встретил его мягким светом. Пол блестел от натёртого дерева, а по стенам тянулись ровные ряды картин.

Когда Леонардо вышел наружу, Неаполь на секунду словно отступил.

Перед ним раскинулся ухоженный двор: ровный гравий под ногами, две конюшни по краям, словно два стража. Лошади фыркали, перебирая копытами, а из открытых дверей тянуло тёплым сеном.

Между дорожками располагались аккуратные грядки и клумбы, где вместо привычных сорняков рос виноград. Зелёные упругие кисти цеплялись за решётки, поднимались вверх и ловили солнечный свет.

Дом за спиной возвышался широким уверенным силуэтом — с балконом, колоннами и окнами, за которыми уже зажигались свечи. Это было не просто жильё, а мир, в котором деньги давно победили грязь улиц.

Леонардо спустился по ступеням, окинул взглядом этот богатый, ухоженный уголок Неаполя и тихо выдохнул. В его голове уже начинали сводиться счёты: между их ветхим домом, старой лозой и этим дворцом с двумя конюшнями и виноградом, который никогда не знал голода.

Он собирался направиться к воротам, но вдруг увидел знакомое лицо. Леонардо запомнил его в тот же миг, ещё до потери сознания.

Это был человек, представившийся ему как Энцо. У него были жёсткая челюсть, широкий лоб и маленький нос. По выражению лица, особенно по серьёзному взгляду, он был очень похож на Даниэле Моретти.

Лео твёрдо подошёл к нему и спросил:

Леонардо Короно: Ну и зачем ты ударил меня палкой?

Автор: Энцо со спокойным видом откусил яблоко и сказал:

Энцо: Всё это было нужно ради великих слов моего отца. Как говорится: услуга за услугу.

Автор: С превеликой гордостью произнёс он.

Леонардо Короно: Сейчас бы мне оказать тебе такую же услугу за то, что ты ударил меня палкой по голове.

Энцо: А вот этого не надо. Ты не знаешь, кто мы такие?

Леонардо Короно: Ну и кто же?

Автор: Энцо откусил яблоко, бросил огрызок в сторону конюшни и сказал:

Энцо: Мы семья Моретти. Слышал что-нибудь про оккупированный Неаполь? Мой отец, его брат и их дядя оккупировали весь этот чёртов город.

Автор: Лео с детства знал, что существуют низшие сословия — люди, а есть бог, который властвует над ними. Но он точно не знал, что обычная, на первый взгляд, семья Моретти властвует над всеми жителями Неаполя.

И эта семья — боги Неаполя — была у него в долгу.

Энцо: Слушай, я сейчас с Ренато еду собирать ежемесячную плату за безопасность. Поехали с нами. Заодно будешь знать, кто перед тобой в неоплатном долгу.

Автор: Леонардо задумался. Ему было интересно, но одновременно казалось, что это опасно. Неожиданно он вспомнил свой разговор с Лоренцо.

Тот боялся продавать алкоголь. А если сейчас Леонардо испугается, то чем он лучше своего брата?

Махнув рукой, он сказал:

Леонардо Короно: Поехали.

Автор: Леонардо Короно, Энцо и Ренато почти одновременно запрыгнули в сёдла. Энцо, старший по возрасту и по цинизму, сплюнул в сторону, поправил ремень с пистолетом и коротко бросил:

Энцо: Сначала лавка, потом фермер. Семья Моретти должна помнить, за что ей платят.

Автор: Улицы Неаполя остались за спиной в клубах утренней пыли.

Они остановились у небольшой лавки в городском квартале. Хозяин, увидев троицу, мгновенно потерял улыбку. На прилавке лежали хлеб и сыр. За всем этим скрывалась ещё одна статья расходов на безопасность.