Восхождение Чёрной Короны

Вечерний Неаполь дышал над ними тяжёлым влажным воздухом. Где-то далеко лаяла собака, звенели чьи-то шаги по мостовой, но здесь, за домом, было тихо, как в вымершей часовне.

Изабелла стояла босиком, и пальцы её ног утопали в холодной земле. Слёзы уже высохли, оставив на щеках тонкие солёные дорожки. Она смотрела вниз, туда, где под слоем ткани угадывались знакомые очертания плеч, и долго молчала.

Потом, не поднимая взгляда, тихо сказала:

Изабелла Короно: Оно стоило того, Лео?

Автор: Её голос прозвучал так, будто она спрашивала не только о яме у своих ног, но и обо всём их пути — от маленького неаполитанского дома до этого вечера.

Леонардо стоял рядом. Его руки были в земле, ногти почернели от работы лопатой, а рубаха на груди намокла от пота. Он тоже смотрел вниз, но в его взгляде уже не было растерянного мальчишеского ужаса — только жёсткая, принятая реальность.

Леонардо Короно: Ещё как. Я покажу тебе новый мир, сестра. Не тот, где нас считают по головам и продают, как уголь. Мир, в котором наши дети не узнают, что такое шахта.

Изабелла Короно: Это вообще законно?

Леонардо Короно: Да. В этом мире закон прост: кто более жесток, тот и главнее. Таков закон мира, в котором мы с тобой живём.

Автор: Он повернулся к ней лицом.

Леонардо Короно: Добрые живут в нём до первого удара. Потом их хоронят вот так же — без священника и без речей. Если я хочу, чтобы ты жила дольше, чем до первого удара, мне приходится быть хуже тех, кто у нас всё забирал.