Одиссей. Возвращение домой

Ветер ударил в полотно, парус надулся, и корабль пошёл вперёд. Вокруг его носа громко зашумела тёмная, переливающаяся волна. Судно быстро понеслось по морю, проходя предназначенный ему путь.

Когда все снасти на быстром чёрном корабле были окончательно закреплены, спутники поставили большие чаши, до краёв наполненные вином. Они совершили возлияние бессмертным, вечноживущим богам. Но больше всех почитали молитвой светлоокую дочь Зевса — Афину.

Всю ночь быстрый корабль прорезал море и сквозь наступающий рассвет продолжал свой путь.

Песнь III

Гелиос поднялся из прекрасных вод моря и взошёл на медный небесный свод, чтобы светить бессмертным богам и смертным людям, живущим на плодородной земле. В это время корабль Телемаха достиг Пилоса, прекрасно отстроенного города Нелея.

На морском берегу пилийцы совершали жертвоприношение Посейдону — темновласому богу, сотрясающему землю. Народ расположился девятью большими собраниями: в каждом сидело по пятьсот человек, и перед каждым стояло по девять чёрных быков. Пилийцы уже вкусили внутренности жертвенных животных и теперь сжигали для бога бёдра.

Итакцы направили корабль прямо к берегу, убрали парус, поставили судно на стоянку и сошли на землю. Первой ступила на берег Афина, следом за ней — Телемах. Светлоокая богиня сказала ему:

— Телемах, теперь тебе нельзя поддаваться робости — ни на мгновение. Ради того ты и переплыл море, чтобы узнать, где земля скрывает твоего отца и какая судьба его постигла. Иди же прямо к Нестору, укротителю коней. Посмотрим, какой совет хранит он в сердце. Сам проси его сказать всю правду: лгать он не станет, потому что наделён великой мудростью.

Рассудительный Телемах ответил:

— Ментор, как мне подойти к нему? С какими словами обратиться? Я ещё не искушён в разумных речах и стыжусь, будучи молодым, расспрашивать старца.

— Телемах, одно подскажет тебе собственный разум, другое вложит в душу божество. Я не думаю, что ты родился и вырос без благоволения богов.

С этими словами Паллада Афина быстро пошла вперёд, а Телемах последовал за богиней. Вскоре они приблизились к месту, где собрались и сидели пилийцы. Там находился Нестор со своими сыновьями, а вокруг друзья готовили пир: одни жарили мясо, другие насаживали куски на вертелы.

Увидев чужеземцев, все разом поднялись им навстречу, протянули руки в знак приветствия и пригласили присоединиться к празднеству. Первым подошёл Писистрат, сын Нестора. Он взял обоих гостей за руки и усадил на мягкие овечьи шкуры, разостланные на прибрежном песке, рядом со своим отцом и братом Фрасимедом. Затем подал им доли жертвенных внутренностей, налил вина в золотой кубок и с почтительным приветствием обратился к Афине, которую принимал за чужеземца:

— Помолись теперь владыке Посейдону, гость, ведь, прибыв сюда, вы застали пир, устроенный в его честь. Соверши возлияние и обратись к богу с молитвой, как велит обычай, а после передай кубок своему спутнику, чтобы и он возлил вино. Думаю, он тоже чтит бессмертных молитвой: все люди нуждаются в богах. Но он моложе тебя и, должно быть, одного возраста со мной, поэтому золотой кубок я сначала подаю тебе.

Сказав это, Писистрат вложил в её руку кубок со сладким вином. Афина обрадовалась рассудительности и благочестию юноши, который по праву оказал старшему гостю первую честь, и тотчас вознесла молитву владыке Посейдону:

— Услышь нас, Посейдон, держатель земли, и не откажи в исполнении того, о чём мы молим. Прежде всего даруй славу Нестору и его сыновьям, а затем щедро вознагради всех пилийцев за эту славную гекатомбу. Телемаху же и мне позволь благополучно исполнить дело, ради которого мы прибыли сюда на быстром чёрном корабле, и вернуться домой.

Так молилась богиня — и сама исполняла всё, о чём просила. Совершив возлияние, она передала прекрасный двуручный кубок Телемаху, и любимый сын Одиссея помолился так же.

Тем временем пилийцы дожарили оставшееся мясо, сняли его с вертелов, разделили на доли и начали славный пир. Когда все утолили голод и жажду, первым заговорил геренский конник Нестор:

— Теперь, когда гости насытились, можно, не нарушая обычая, спросить, кто они. Скажите, чужеземцы, кто вы и откуда приплыли по влажным морским дорогам? Привело ли вас какое-нибудь дело, или вы скитаетесь без цели, подобно морским разбойникам, которые, рискуя собственной жизнью, несут беду чужим народам?

Телемах почувствовал в себе мужество: Афина вложила отвагу в его сердце, чтобы он расспросил о давно отсутствующем отце и приобрёл среди людей добрую славу. Рассудительный юноша ответил:

— Нестор, сын Нелея, великая слава ахейцев! Ты спрашиваешь, откуда мы, и я расскажу. Мы прибыли с Итаки, лежащей у подножия Нейона. Дело, которое привело меня сюда, касается не всего народа, а меня одного.

Я разыскиваю вести о широкой славе моего отца, многострадального Одиссея. Говорят, вместе с тобой он сражался и разрушил город троянцев. Обо всех прочих, кто воевал под Троей, мы узнали, где каждый встретил горестную гибель. Но смерть Одиссея сын Крона скрыл от людей. Никто не может сказать, где отец встретил конец: пал ли на суше, сражённый врагами, или погиб в море, среди волн Амфитриты.

Поэтому я припадаю к твоим коленям и прошу: поведай мне о его горестной судьбе, если ты видел её своими глазами или слышал рассказ от странника. Мать родила моего отца для страданий. Не щади меня, не смягчай правду из жалости — расскажи всё точно, как было.

Если когда-нибудь в троянской земле, где вы, ахейцы, вынесли столько бед, благородный Одиссей помог тебе словом или делом и верно исполнил обещанное, вспомни об этом теперь и ничего от меня не скрывай.

Геренский конник Нестор ответил:

— Дитя моё, ты напомнил мне о тяжких страданиях, которые мы, неукротимые ахейцы, претерпели в той земле. Мы терпели их и тогда, когда на кораблях следовали за Ахиллесом и скитались по туманному морю в поисках добычи, и тогда, когда сражались у великого города царя Приама. Там погибли лучшие из нас: воинственный Аякс, Ахиллес, Патрокл, в советах равный богам, и мой любимый сын Антилох — безупречный и храбрый, быстрый в беге и бесстрашный в бою.

Но это лишь малая часть перенесённых нами бед. Кто из смертных сумел бы рассказать обо всём? Даже если бы ты оставался здесь пять или шесть лет и всё это время расспрашивал меня о страданиях благородных ахейцев, ты утомился бы слушать и возвратился домой прежде, чем услышал конец.

Девять лет мы замышляли против троянцев всевозможные хитрости, стараясь погубить их, и лишь с трудом сын Крона даровал нам победу. Никто тогда не мог сравниться с Одиссеем в мудрых замыслах: твой благородный отец далеко превосходил всех во всевозможных хитростях — если ты и вправду его сын. Я смотрю на тебя с изумлением: твои речи так похожи на его речи, что трудно поверить, будто юноша и зрелый муж способны говорить столь сходно.

Пока длилась война, мы с Одиссеем никогда не расходились — ни на совете вождей, ни на собрании народа. Единодушные, мы тщательно всё обдумывали и предлагали аргивянам только то, что могло принести им наибольшую пользу.

Но когда мы разрушили великий город Приама и отправились домой на кораблях, бог рассеял ахейцев. Зевс приготовил войску бедственное возвращение: не все обладали здравым рассудком, не все поступали справедливо, и потому многих постигла злая судьба, навлечённая страшным гневом светлоокой дочери Зевса. Афина посеяла распрю между сыновьями Атрея.

Менелай и Агамемнон созвали ахейцев на собрание безрассудно и не в положенное время — солнце уже клонилось к закату. Сыновья ахейцев явились отягчённые вином, и оба царя объяснили, зачем собрали народ. Менелай призывал всех немедленно подумать о возвращении и выйти в путь по широкому хребту моря. Но Агамемнону его решение совсем не нравилось. Он хотел удержать войско, принести священные гекатомбы и умилостивить грозный гнев Афины. Глупец! Он не знал, что богиня не уступит: воля вечных богов не меняется быстро.

Братья стояли друг против друга и обменивались жестокими словами. Ахейцы в прекрасных поножах вскочили со своих мест; над собранием поднялся несмолкающий крик, и войско разделилось надвое. Всю ночь мы провели, вынашивая гнев друг против друга: Зевс готовил нам продолжение беды.

Наутро одна половина ахейцев спустила корабли на божественное море, погрузила добычу и женщин в глубоких поясах и отплыла. Другая осталась при Агамемноне, пастыре народов. Наши корабли быстро шли по волнам, потому что бог разгладил перед ними огромное море.

Достигнув Тенедоса, мы принесли жертвы богам, желая скорее вернуться домой. Но Зевс ещё не намеревался даровать нам возвращение и снова разжёг пагубную распрю. Некоторые повернули изогнутые с обоих концов корабли и под началом мудрого, изобретательного Одиссея вновь отправились к Агамемнону, сыну Атрея, чтобы снова его поддержать.

Я же со всеми следовавшими за мной судами продолжил путь: я понял, что божество замышляет беду. Вперёд устремился и воинственный сын Тидея Диомед, увлекая за собой товарищей. Позже за нами последовал златовласый Менелай. Он нагнал нас у Лесбоса, где мы решали, каким путём пересечь огромное пространство моря: идти ли севернее скалистого Хиоса, к острову Псире, оставляя его слева, или южнее Хиоса, мимо обдуваемого ветрами Миманта.

Мы попросили бога послать знамение, и он указал рассечь открытое море прямо к Эвбее, чтобы как можно скорее уйти от беды. Вскоре поднялся звонкий попутный ветер. Корабли стремительно понеслись по рыбным морским дорогам и ночью достигли Гереста. Пересёкши великое море, мы возложили там на алтарь Посейдона множество бычьих бёдер.

На четвёртый день спутники Диомеда, укротителя коней, поставили свои стройные корабли в Аргосе. Я же держал путь прямо к Пилосу, и попутный ветер, однажды посланный богом, не стихал до самого конца плавания.

Так, милое дитя, я возвратился домой, ничего не узнав о других. Я не знаю, кто из ахейцев спасся, а кто погиб. Но всё, что мне довелось услышать здесь, под кровлей собственного дома, я передам тебе, как велит долг, ничего не утаивая.

Говорят, мирмидоняне-копьеносцы благополучно вернулись под предводительством славного сына великодушного Ахиллеса. Вернулся и прославленный Филоктет, сын Пеанта. Идоменей привёл на Крит всех товарищей, спасшихся с войны: море не отняло у него ни одного из них.

О судьбе Агамемнона вы и сами слышали, хотя живёте далеко: знаете, как он возвратился и какую жалкую гибель устроил ему Эгист. Но за это убийца заплатил страшную цену. Как хорошо, когда после погибшего мужа остаётся сын! Орест отомстил за отца и убил коварного Эгиста, погубившего его славного родителя.

Так и ты, дорогой мой! Я вижу, что ты красив и высок ростом. Будь отважен, чтобы будущие поколения отзывались о тебе с похвалой.

Рассудительный Телемах ответил:

— Нестор, сын Нелея, великая слава ахейцев! Орест действительно совершил великое возмездие, и ахейцы разнесут его широкую славу, чтобы о ней узнали люди грядущих времён. О, если бы боги и меня наделили такой силой, чтобы я покарал надменных женихов за горькие бесчинства! Они оскорбляют меня и замышляют злодейства. Но боги не назначили такого счастья ни моему отцу, ни мне. Значит, я должен терпеть.

— Друг мой, раз ты сам заговорил об этом, я вспомнил, что слышал о многих женихах твоей матери. Говорят, они против твоей воли замышляют зло в твоих чертогах. Скажи: ты покоряешься им добровольно? Или весь народ ненавидит тебя, повинуясь внушению бога?

Кто знает — быть может, Одиссей ещё вернётся и отплатит им за насилие сам или вместе со всеми ахейцами. О, если бы светлоокая Афина пожелала так же любить тебя, как любила славного Одиссея в земле троянцев, где мы, ахейцы, перенесли столько бед! Никогда ещё я не видел, чтобы боги столь явно благоволили человеку, как Паллада Афина благоволила ему. Если бы она возлюбила тебя и приняла твою судьбу так близко к сердцу, многие из женихов навсегда забыли бы о браке.

Рассудительный Телемах сказал:

— Старец, я не верю, что твои слова могут исполниться. Ты говоришь о слишком великом, и я поражён. Даже если бы бессмертные пожелали этого, я не смею надеяться на такую судьбу.

Светлоокая Афина возразила:

— Телемах, что за слово вырвалось из-за ограды твоих зубов! Если бог пожелает спасти человека, ему легко сделать это даже издалека. Я предпочёл бы перенести множество бед, а после вернуться домой и увидеть день возвращения, нежели прийти без долгих страданий и погибнуть у собственного очага, как Агамемнон погиб от коварства Эгиста и своей жены.

Однако от общей для всех смерти даже боги не могут защитить любимого человека, когда гибельная судьба предаёт его долгому, беспробудному сну.

— Ментор, не будем больше говорить об этом, хотя судьба отца и причиняет нам боль. Истинного возвращения ему уже не дождаться: бессмертные давно назначили ему смерть и чёрную участь.

Но теперь я хочу обратиться к Нестору с другим вопросом. Он превосходит людей знанием законов и мудростью; говорят, его власть простиралась уже над тремя поколениями, и, глядя на него, я словно вижу бессмертного.

Нестор, сын Нелея, скажи мне правду: как погиб могущественный владыка Агамемнон? Где тогда находился Менелай? Каким способом коварный Эгист погубил мужа, намного превосходившего его доблестью? Неужели Менелая не было в ахейском Аргосе? Скитался ли он среди чужих народов, и потому Эгист осмелился на убийство?

Геренский конник Нестор ответил:

— Дитя моё, я расскажу тебе всю правду. Ты и сам верно представляешь, что произошло бы, если бы златовласый Менелай, вернувшись из Трои, застал Эгиста живым в доме. Даже после смерти убийцу не укрыла бы насыпная могила. Псы и хищные птицы растерзали бы его тело, лежащее в поле далеко от города, и ни одна ахейская женщина не стала бы его оплакивать. Слишком велико было совершённое им злодеяние.

Пока мы несли труды войны в Трое, Эгист безмятежно жил в глубине коневодного Аргоса и старался прельстить жену Агамемнона искусными речами. Сначала божественная Клитемнестра отвергала бесчестное дело: разум её был здрав. Рядом с ней находился певец, которому Агамемнон, уходя в Трою, строго наказал оберегать его супругу.

Но когда назначенная богами судьба обрекла её уступить, Эгист увёз певца на пустынный остров и оставил там добычей хищным птицам. После этого Эгист привёл Клитемнестру в свой дом: он желал её, а она — его. Он сжёг множество жертвенных бёдер на священных алтарях богов и развесил в храмах богатые приношения — ткани и золото. Так довёл он до конца дерзкое дело, успеха которого никогда не ожидал.

Тем временем мы со златовласым Менелаем плыли из Трои вместе, в дружеском согласии. Когда достигли священного Суния, афинского мыса, Феб Аполлон настиг кормчего Менелая своими кроткими стрелами и убил его. Фронтис, сын Онетора, стоял у руля и правил бегущим кораблём. Среди всех людей не было кормчего искуснее: никто лучше него не умел вести судно, когда налетала буря.

Как ни спешил Менелай продолжить путь, ему пришлось задержаться, чтобы похоронить товарища и воздать ему все погребальные почести. Когда же он снова вышел на полых кораблях в винно-тёмное море и достиг высокого мыса Малеи, далеко гремящий Зевс приготовил ему бедственный путь. Бог обрушил на корабли дыхание звонких ветров, и вокруг поднялись огромные, подобные горам волны.

Флот разделился. Одну часть буря погнала к Криту, где кидоны живут у течения Ярдана. На краю Гортины там круто поднимается в море гладкая отвесная скала. Южный ветер гонит огромную волну к её левому выступу, в сторону Феста, и лишь небольшой камень сдерживает мощь прибоя. Корабли налетели на этот берег. Люди с великим трудом избежали гибели, но суда волны разбили о подводные камни.

Другие пять темноносых кораблей ветер и вода унесли к Египту. Менелай долго скитался с ними среди людей, говорящих на чужих языках, и собирал богатства и золото. А дома в это время Эгист завершил свой гибельный замысел.

Убив сына Атрея, Эгист семь лет царствовал в богатых золотом Микенах, и народ был покорён его власти. Но на восьмой год из Афин возвратился божественный Орест — возвратился ему на погибель. Он убил убийцу своего славного отца — коварного Эгиста. Покончив с ним, Орест устроил для аргивян погребальный пир в память о своей ненавистной матери и трусливом Эгисте. В тот же день прибыл славный в битве Менелай, привезя столько сокровищ, сколько могли поднять его корабли.

И ты, друг мой, не скитайся слишком долго вдали от дома. Не оставляй имущество на милость таким надменным людям, хозяйничающим в твоих чертогах. Они могут разделить и пожрать всё твоё достояние, а ты совершишь далёкий путь напрасно.

Но к Менелаю я советую — и настоятельно призываю — отправиться. Он лишь недавно вернулся из таких далёких стран, откуда не надеялся бы вернуться ни один человек, если бы буря сбила его с пути и унесла в огромное море. Даже птицы не пересекают за год этого великого и страшного пространства.

Ты можешь плыть на своём корабле со спутниками. Если же захочешь ехать по суше, я дам тебе колесницу и коней, а мои сыновья станут провожатыми до божественного Лакедемона, где живёт златовласый Менелай. Сам проси его сказать всю правду: лгать он не станет, потому что наделён великой мудростью.

Пока Нестор говорил, солнце скрылось и наступили сумерки. Светлоокая Афина сказала:

— Старец, всё это ты поведал как должно. Но теперь велите отрезать языки жертвенных животных и смешать вино, чтобы мы совершили возлияние Посейдону и другим бессмертным, а после подумали о ложе. Время сна уже настало: дневной свет ушёл во мрак. Не подобает нам долго сидеть на священном пиру — пора удалиться.

Так сказала дочь Зевса, и все послушались. Глашатаи полили воду гостям на руки; юноши до краёв наполнили кратеры вином и, начав с первых возлияний, разнесли питьё всем присутствующим. Языки жертвенных животных бросили в огонь, затем все поднялись и совершили возлияние. Почтив богов и выпив вина, сколько желало сердце, Афина и богоподобный Телемах собрались вернуться на полый корабль.

Но Нестор остановил их:

— Пусть Зевс и другие бессмертные боги не допустят, чтобы вы покинули меня и ушли ночевать на быстрый корабль, словно я совсем беден, лишён одежды и не имею в доме ни плащей, ни прекрасных покрывал, на которых могли бы спокойно уснуть мои гости и я сам. Нет, у меня довольно и плащей, и прекрасных покрывал. Пока я жив, любимый сын великого Одиссея не станет спать на корабельной палубе. А после меня останутся сыновья, которые будут принимать всякого гостя, пришедшего под эту кровлю.

Светлоокая Афина ответила:

— Хорошо ты сказал, дорогой старец. Телемаху следует тебя послушаться — так будет гораздо лучше. Он пойдёт с тобой и проведёт ночь в твоих чертогах. Я же возвращусь к чёрному кораблю, чтобы ободрить спутников и рассказать им обо всём. Среди них я один считаюсь старшим; остальные — молодые люди, ровесники великодушного Телемаха, и последовали за ним из дружбы. Нынешнюю ночь я проведу у полого чёрного корабля.

А на рассвете мне предстоит отправиться к мужественным кавконам: там мне должны старый и немалый долг. Ты же, раз этот юноша стал твоим гостем, пошли его дальше на колеснице с одним из сыновей. Дай им самых быстрых в беге и сильных коней.

Произнеся эти слова, светлоокая Афина улетела, приняв облик грифа. Все, кто видел это, были охвачены изумлением; дивился и старый Нестор. Он взял Телемаха за руку и сказал:

— Друг мой, теперь я уверен: ты не станешь ни слабым, ни трусливым, если уже в юности сами боги сопровождают тебя в пути. Это была не кто иная, как прославленная дочь Зевса, Тритогенея, которая среди аргивян так высоко чтила твоего благородного отца.

Владычица, будь милостива! Даруй добрую славу мне, моим детям и почтенной супруге. Я же принесу тебе в жертву годовалую широколобую тёлку, ещё не укрощённую, ни разу не ходившую под ярмом. Я оболью её рога золотом и отдам её тебе.

Так молился старец, и Паллада Афина услышала его. Затем геренский конник Нестор повёл сыновей и зятьев в свои прекрасные чертоги. Другие гости последовали за ними. Войдя в славный дом царя, все по порядку расселись на креслах и стульях.

Нестор смешал для собравшихся кратер сладкого вина, которое ключница открыла на одиннадцатом году выдержки, сняв крышку с хранимой амфоры. Наполнив кратер, старец совершил возлияние и долго молился Афине, дочери Зевса Эгидодержца. Когда все почтили богиню возлиянием и выпили вина, сколько желало сердце, гости разошлись по домам, думая о сне.

Телемаху Нестор велел приготовить резное ложе под гулким портиком. Рядом лёг Писистрат, искусный копейщик и предводитель мужей, — единственный из сыновей, живших в отцовском доме, кто ещё не был женат. Сам Нестор удалился во внутренний покой высокого дома, где госпожа-супруга приготовила ему постель.

Когда из мрака явилась ранняя розовоперстая Эос, геренский конник Нестор поднялся с ложа. Выйдя из дома, он сел перед высокими дверями на белые гладко отёсанные камни, блестевшие словно смазанные маслом. Прежде на них сидел Нелей, советами равный богам, но судьба уже покорила его и увела в обитель Аида. Теперь на Нелеевом месте воссел Нестор, держа в руке скипетр, — страж ахейцев.

Из спален вышли и собрались вокруг него сыновья: Ехефрон, Стратий, Персей, Арет и богоподобный Фрасимед. Шестым подошёл благородный Писистрат. Вместе с ним они привели любимого сына Одиссея и усадили рядом. Геренский конник Нестор обратился к сыновьям:

— Дети мои, поспешите исполнить мою волю. Прежде всех богов я хочу умилостивить великую Афину, которая вчера так явно предстала передо мной на празднестве Посейдона.

Пусть один из вас бежит на равнину за тёлкой и велит пастуху, стерегущему стада, немедленно пригнать её сюда. Другой пусть отправится к чёрному кораблю Телемаха и приведёт всех спутников, оставив на судне только двоих. Третий должен позвать золотых дел мастера Лаэрка, чтобы он покрыл чистым золотом рога тёлки.

Остальные оставайтесь здесь и прикажите рабыням приготовить в доме обильный пир, расставить сиденья, принести дрова и чистую воду.

Все тотчас принялись исполнять поручения. С равнины пригнали тёлку; с быстрого корабля пришли спутники Телемаха. Явился и мастер по золоту, принеся орудия ремесла: наковальню, молот, клещи и всё необходимое для работы. Пришла и сама Афина, чтобы принять жертву.

Нестор, укротитель коней, дал мастеру золото. Тот искусно покрыл им рога тёлки, чтобы богиня порадовалась красоте приношения. Стратий и Ехефрон взяли тёлку за рога и повели её. Арет вынес из дома воду в украшенном цветами сосуде, а в другой руке держал корзину с ячменём. Могучий Фрасимед стоял рядом с острым топором, готовясь нанести удар, Персей держал чашу для крови.

Нестор омыл руки, осыпал тёлку ячменём и обратился к Афине с долгой молитвой; затем срезал шерсть с головы животного и бросил её в огонь. Все остальные тоже помолились и осыпали жертву ячменём.

Тогда могучий сын Нестора Фрасимед выступил вперёд и нанёс удар: глубоко вонзившийся в шею топор перерубил сухожилия, и сила оставила тёлку. Дочери Нестора, жёны его сыновей и почтенная супруга царя Евридика, старшая дочь Климена, подняли громкий обрядовый крик.

Мужчины подняли упавшую тёлку с земли и удерживали её, пока Писистрат, предводитель мужей, перерезал ей горло. Когда вытекла чёрная кровь и жизнь покинула кости, тушу тотчас разделали. Бёдра вырезали как положено, дважды обернули жиром и сверху покрыли кусками сырого мяса.

Старый Нестор сжигал жертвенную долю на расщеплённых дровах и совершал возлияние искрящимся вином. Рядом стояли юноши, держа в руках пятизубые вилы. Когда бёдра сгорели и все вкусили внутренности, остальное мясо разрубили на куски, насадили на острые вертелы и стали жарить над огнём, держа вертелы в руках.

Тем временем прекрасная Поликаста, младшая дочь Нестора, омыла Телемаха. После омовения она натёрла его чистым оливковым маслом, облачила в прекрасный плащ и хитон. Телемах, обликом подобный бессмертным, вышел из купальни, подошёл к Нестору, пастырю народов, и сел рядом с ним.

Когда мясо дожарили и сняли с вертелов, все заняли места за пиром. Благородные слуги заботливо разливали вино по золотым кубкам. Когда собравшиеся утолили голод и жажду, геренский конник Нестор сказал:

— Дети мои, приведите коней с прекрасными гривами и запрягите их в колесницу, чтобы Телемах мог продолжить путь.

Сыновья тотчас послушались отца и быстро запрягли в колесницу резвых коней. Ключница положила туда хлеб, вино и кушанья, подобающие вскормленным Зевсом царям.

Телемах поднялся на великолепную колесницу. Следом взошёл Писистрат, сын Нестора и предводитель мужей. Он сел рядом, взял в руки вожжи и ударил коней бичом. Те охотно рванулись вперёд, понеслись по равнине, и высокая крепость Пилоса осталась позади.

Весь день кони бежали, потрясая ярмом. Когда солнце зашло и все дороги покрылись тенью, путники достигли Феры и дома благородного Диокла, сына Ортилоха, которого родил Алфей. Там они провели ночь, а Диокл радушно принял их и предложил гостеприимное угощение.