
Полная версия:
Слепой прокол
Перед беглецами стоял Шрам — с тем же скучающим выражением, с каким, наверное, делал всё в своей жизни. Он и на шестерых пленников смотрел без особого интереса.
— Я вас предупреждал? — спросил он. — Насчёт побегов?
Никто не ответил.
— Предупреждал, — сам же подтвердил он. — Значит, обижаться не на кого. — Он кивнул одному из охранников. — Остальным показать. Пусть смотрят.
Кайден понял, что это значит, на секунду раньше, чем его толкнули вперёд. Понял и то, что говорить сейчас бесполезно — у таких людей доводы не работают, работает только демонстрация.
Тарек успел загородить собой Ниме — инстинктивно, не думая.
— Подождите, — произнёс Кайден ровно. — Я хочу сказать кое-что важное.
— Нет, — сказал Шрам.
— Про аномалию, — продолжил Кайден, будто не слышал. — Про чёрное пятно. Которое уничтожило Эленвар.
Шрам не ответил. Но и знак не подал.
— Оно вернётся, — сказал Кайден. — И в следующий раз — не к республике. К любому, кто окажется на пути. У пиратов нет планетарных щитов. У звёздных князей — тоже. Если мы не выберемся и не продолжим работу, следующей целью может стать что угодно. В том числе этот астероид.
Шрам смотрел на него долгую секунду.
— Красиво говоришь, — произнёс он, — но не убедил.
И кивнул охранникам.
Их подтолкнули к краю дробилки. Грохот валов был почти физически ощутим — вибрация уходила в пол, в ноги, куда-то в грудь. Ниме зажмурилась и спрятала лицо в плечо матери.
Кайден смотрел прямо перед собой — туда, где за тёмным зевом бункера вращались стальные валы — и думал, что обидно умирать именно сейчас, так и не узнав, что представляет собой «пятно», пожиравшее планеты.
А потом снаружи что-то грохнуло.
Один раз. Потом ещё. Потом — сразу много раз подряд, и к грохоту прибавился вой двигателей, такой мощный, что его было слышно даже сквозь породу.
Шрам резко обернулся и бросился к шлюзу, другие пираты, забыв про беглецов, последовали за ним.
Через секунду внешний шлюз разлетелся на мелкие фракции, как руда после дробилки, разметав пиратов, как щепки.
Глава 15. Связной
Рувен получил известие о пропаже "Кастора" через восемь часов после того, как транспорт перестал выходить на связь.
Официально — он подал запрос в разведывательное управление и начал работу по стандартному протоколу поиска пропавшего военного судна. Неофициально — сразу после первого совещания у Ирсы Вейл, где паника была едва скрыта за казёнными формулировками, он ушёл в свою каюту на военной базе, выставил глушилку и активировал зашифрованный канал.
Ответили не сразу. Ждать пришлось двадцать минут — достаточно долго, чтобы успеть подумать о том, правильное ли решение он принимает.
Рувен решил, что правильное. Других вариантов у него не было.
— Давно не выходил на связь, — произнёс голос в динамике — сухой, без интонаций. Рувен знал этот голос так долго, что перестал замечать в нём что-либо, кроме информации, — что случилось?
— Мне нужна информация, — сказал Рувен. — Срочно! Военный транспортный корабль "Кастор" пропал в четвертом секторе, по маршруту к станции "Горизонт-9". Это была не катастрофа, так как сигнал SOS не поступал и обломки в зоне исчезновения не обнаружены. Скорее всего это захват. На борту — три учёных. Один из них — майор Кайден Вольт.
— И что? — с нескрываемым раздражением спросил голос на том конце.
— Мне нужно знать, у кого они.
— Это не в моей сфере интересов, — произнёс голос.
— В вашей или нет — меня это не касается, — ответил Рувен спокойно, но твердо. — Но я знаю, что у вашего княжества есть каналы связи с определёнными независимыми структурами в этом секторе. И я знаю, что вы умеете пользоваться этими каналами, когда вам это нужно.
Долгая пауза. Рувен ждал — терпеливо, без давления. Давление с этим человеком не работало.
— Зачем мне помогать республике искать своих людей? — спросил голос наконец.
— Не республике, — сказал Рувен. — Мне.
— Это одно и то же.
— Нет, не одно.... — Рувен помолчал секунду, подбирая слова. — Послушайте! Вы же знаете про аномалию — вы следите за новостями. Вы знаете, что она уничтожила Эленвар. Вы знаете, что она едва не уничтожила Керлос.
— И что с того? Это проблемы республики.
— Это проблемы любого, у кого есть населённые планеты, — произнёс Рувен. — У вашего княжества их три. И ни на одной из них нет планетарного щита. И скажите мне честно — если эта вещь появится в вашей системе, что вы будете делать? Отстреливаться? Переговариваться? — Пауза. — Единственные люди, которые понимают природу угрозы достаточно хорошо, чтобы искать решение, сейчас, по всей видимости, сидят в трюме у какого-то пиратского синдиката. Они уже спасли тридцать миллиардов жизней. Тридцать миллиардов, которые могли исчезнуть так же, как исчез Эленвар. Если их не будет — следующее появление «пятна» может обойтись куда дороже. Для всех! Подумайте, что вы будете делать, если оно появится около Талассы – сердца вашего Княжества?
Тишина длилась долго. Рувен слышал собственное дыхание.
— Я ничего не знаю о конкретном судне, — произнёс голос наконец. — Но я могу навести справки. Это займёт время.
— Сколько?
— Может час-два, а может сутки, точнее пока не скажу.
— Хорошо. — Рувен выдохнул — медленно, не показывая облегчения. — И ещё одно. Координаты, если они найдутся — мне. Только мне. Я подам это как агентурные данные через официальный канал. Ваше имя не прозвучит нигде.
— Это разумно, — согласился голос. — Рувен.?
— Да.
— Вы же понимаете, что я делаю это не для республики.
— Я понимаю, — сказал Рувен. — Спасибо.
Он закрыл канал, убрал глушилку и несколько минут просто сидел в тишине, глядя в стену. Потом встал и вернулся к работе — к официальным запросам, протоколам, совещаниям — как будто ничего не произошло.
Координаты пришли меньше, чем через сутки.
Рувен передал их командованию как "данные, полученные от агентурной сети в независимом секторе" — формулировка достаточно размытая, чтобы не вызвать лишних вопросов, и достаточно конкретная, чтобы запустить процедуру. Военный совет одобрил операцию: астероид в поясной зоне, предположительно пиратский рудник, на борту — военный персонал и гражданские заложники, в том числе критически важные для государственной безопасности.
Десантный крейсер "Гром" и два сопровождающих его корвета «Комета» и «Метеор» вышли из базы меньше чем через час после получения приказа.
Когда внешний шлюз рудника разлетелся, Шрам, упавший на пол, успел сделать только одно — крикнуть «в ружье!». Не потому что был уверен в победе, а потому что это был единственный рефлекс, который у него оставался.
Военный десант работал быстро. Не жестоко — профессионально, что оказалось куда эффективнее жестокости: несколько секунд шума, несколько выстрелов в воздух, короткие команды в рацию. Пираты, не ожидавшие никого в этом углу пространства, сломались раньше, чем успели по-настоящему начать бой.
Шрама взяли живым. По выражению его лица было видно, что он не понимает, как его нашли.
Кайден стоял у дробилки — всё ещё работавшей, всё ещё грохочущей — и смотрел, как в зал входят люди в форме. Ниме приоткрыла один глаз, убедилась, что стреляют не в них, и прижалась к матери крепче, но уже иначе — не от страха, а от усталости.
Тарек стоял рядом с Кайденом, молча глядя на происходящее.
— Вы сказали, что сообщите координаты, — произнёс он наконец.
— Да.
— Вы не успели.
— Не успел.
— Но их всё равно нашли.
— Да.
Тарек помолчал.
— Как?
Кайден не успел ответить, потому что в дверях зала появился Рувен — в полевой форме, запылённой, с рацией в руке — и окинул взглядом всё помещение. Нашёл Кайдена. Коротко кивнул — с тем особым видом человека, который доволен результатом, но не собирается это демонстрировать.
— Вы живы, — сказал он подходя. — Хорошо.
— Как вы нас нашли? — спросил Кайден.
— Агентурная сеть, — ответил Рувен. — Не имею права раскрывать детали.
— Это военная тайна? — с лёгкой иронией спросила Мира, появившаяся рядом.
— Именно. — Рувен позволил себе что-то отдалённо похожее на усмешку. — Военные хитрости не обсуждаются в открытом эфире, доктор Сатти.
Кайден смотрел на него — на эту непроницаемую, привычную маску, за которой, как он знал теперь, скрывалось нечто, что он ещё не успел до конца понять.
Ниме потянула его за рукав.
— Дядя, — сказала она. — Вы говорили " Постараюсь ".
— Да.
— И вы хорошо постарались, — заключила она деловито и отпустила рукав.
Тарек усмехнулся — впервые за несколько дней, по-настоящему.
Рувен, не зная контекста, бросил на девочку короткий взгляд, потом снова на Кайдена.
— Все живы?
— Все, — ответил Кайден. — Остальных заключённых — тоже нужно вытащить.
— Уже делается. — Рувен убрал рацию. — Нам нужно поговорить о дальнейшем. "Горизонт-9" всё ещё ждёт нашу группу.
— Я помню, — сказал Кайден.
Он обернулся — последний раз окинул взглядом зал рудника: дробилку, низкие своды, грубо вырубленные стены. Место, которое едва не стало их могилой.
Потом пошёл к выходу. Работа ждала.
Глава 16. Горизонт
Освобождённых с рудника было сто восемьдесят семь человек.
Кайден узнал это число уже на борту "Грома", когда десантники заканчивали перепись. Сто восемьдесят семь мужчин, женщин и детей — разного возраста, с разных кораблей, захваченных в разное время. Некоторые провели на астероиде больше года. Двое — почти два. На вопрос "как вы держались?" один из них, немолодой механик с Керлоса, только пожал плечами: "Держались, потому что другого не предлагалось."
Медицинская команда "Грома" работала без остановки. Кайден, Мира и Лана прошли осмотр в числе первых — ничего серьёзного, усталость и радиационный фон чуть выше нормы, ничего, что не прошло бы само через неделю.
Тарека задержали дольше — у него обнаружили ожог на ладони и частичный разрыв акромиально-ключичной связки плеча, которые он, по всей видимости, получил ещё при работе в забое и умолчал, боясь, что Кайден отложит побег до его выздоровления. Хана сидела рядом, пока медицинский дроид проводил Тареку микрохирургическую операцию, сшивая поврежденную связку, и смотрела на мужа с тем особым выражением, с каким смотрят на человека, которого едва не потеряли.
Нима спала. Наконец — по-настоящему, не тревожно.
Разговор с Тареком состоялся вечером, когда "Гром" уже лёг на курс к ближайшей республиканской базе, где освобождённых планировали передать гражданским властям.
Кайден нашёл его на кормовой смотровой палубе — небольшом отсеке с прозрачным куполом, через который было видно звёзды. Тарек стоял, облокотившись на поручень, и смотрел в темноту.
— Как рука?
— Нормально, — Тарек покосился на повязку. — Заживет, как на собаке…. –попытался он пошутить.
Кайден встал рядом.
— Куда теперь?
— Домой, конечно. — Тарек помолчал. — На Керлос.
Он слабо усмехнулся.
— Обычная жизнь, если она возможна после всего пережитого. — добавил он как-то неуверенно после небольшой паузы.
— Всё будет хорошо! — заверил его Кайден, в последний миг удержавшись от того, чтобы похлопать его по плечу.
— Дай бог! — Тарек попытался улыбнуться. — А вы продолжите работу? Со станцией, с аномалией?
— Да. Отправимся на станцию "Горизонт-9", как только передадим освобождённых властям.
— Понятно. — Тарек кивнул, глядя на звёзды. — Я хочу сказать вам кое-что. Без протокола, просто от себя. — Пауза. — Я слышал ваш разговор со Шрамом. Про аномалию, про то, что она вернётся. Я не очень понимаю в астрофизике. Но я понял одно: вы не останавливаетесь. Даже там, у дробилки. — Он покачал головой. — Это либо настоящее безумие, либо настоящая убеждённость. Я решил, что второе.
— Спасибо, друг! — сказал Кайден с внезапной нежностью в голосе.
— Не за что. — Тарек оттолкнулся от поручня, собираясь уходить, потом остановился. — Кайден. Я пятнадцать лет летал на гражданских судах. Один маршрут за другим, ничего особенного. Думал, что это и есть моя жизнь — маршруты, порты, возврат домой. А потом вот это всё. — Он неопределённо кивнул куда-то в сторону. — Знаете, что я понял?
— Что?
— Что маршруты — это хорошо. Но иногда важно знать, зачем летишь. — Пауза. — Вы знаете зачем. А это редкость. Успехов вам… И нам тоже.
Он пожал руку майору и развернувшись, ушёл. Кайден ещё постоял у купола, глядя на звёзды, потом тоже пошёл спать — впервые за много дней на нормальной койке, и это оказалось невыносимо приятно.
Через пару часов их челнок пристыковался к «Горизонту-9».
В освоенной части Республики Эринтар и прилегающих территорий давно использовали гиперпространственные переходы. Движители кораблей и навигационные системы позволяли совершать прыжки по заранее рассчитанным маршрутам протяжённостью до десяти-пятнадцати парсеков. Такие переходы сокращали путь, который на досветовой скорости занял бы годы или десятилетия, до нескольких часов.
Но гиперпространство не было открытой дорогой, ведущей куда угодно. Прыжок в неисследованный сектор оставался невозможен без предварительной разведки. Чтобы проложить новый маршрут, требовалось физически добраться до нужного района, развернуть сенсорные буи, определить координаты и внести навигационные маркеры в бортовые системы. Именно поэтому за пределами освоенной сети, особенно в неисследованных секторах, перелёты по-прежнему могли занимать десятилетия. Республике были необходимы технологии, способные преодолеть этот барьер. Но таких технологий не было.
Научная станция встретила их холодом и тишиной.
"Горизонт-9" располагался на краю системы — далеко от торговых путей, далеко от военных маршрутов, в том углу пространства, который выбирают именно потому, что туда никто не летит без причины. Снаружи она выглядела неприметно: длинный цилиндрический корпус с несколькими исследовательскими блоками и антенным полем, которое раскрывалось в обе стороны, как крылья насекомого.
Внутри — лаборатории, терминалы, тишина, нарушаемая только гулом вентиляции.
Персонал станции встретил их сдержанно — люди, которые привыкли работать в изоляции, обычно не склонны к избыточным эмоциям при встрече. Кайдена и команду разместили в жилом блоке, передали пропуска в исследовательскую зону и оставили в покое — что было именно тем, что им сейчас было нужно.
Мира первым делом пошла в лабораторию. Не пообедав. Лана — за ней, с планшетом и чашкой чего-то горячего в руке.
Кайден зашёл в свою каюту, разложил в шкафу личные вещи — немногое из того, что осталось после пиратов — и долго стоял посреди небольшой комнаты, просто привыкая к тишине.
Потом открыл рабочий терминал.
Данные со станции "Аврора" — те самые, собранные в ночь гибели Эленвара — ждали его здесь уже несколько недель, загруженные заранее по запросу Миры. Плюс всё, что успели снять с сенсорной сети во время кризиса с Керлосом. Плюс запись математического обмена.
Огромный массив. Месяцы работы.
Он открыл первый файл — и в этот момент в дверь постучали.
— Войдите.
Вошёл Рувен — как обычно, без предисловий сказал:
— Только что пришёл сигнал с дальнего буя, из сектора «Вега-7», на окраине освоенного пространства. Дальняя исследовательская станция «Прион». Восемнадцать человек на борту.
Кайден посмотрел на него, уже зная, что услышит.
— Пропала связь?
— Полтора часа назад. Последнее сообщение — "в небе что-то тёмное, не похожее ни на что известное".
В каюте стало очень тихо.
— Значит, ждать не придётся, — сказал Кайден.
— Да, — подтвердил Рувен. — Не придётся.
Кайден закрыл первый файл и открыл второй. Потом третий. Потом поднялся, взял форменный пиджак — единственное, что осталось от его официального статуса, — и пошёл в лабораторию к Мире.
Работа началась.
Глава 17. Данные
Первые три дня на "Горизонте-9" Мира почти не спала.
Не потому что не могла — просто каждый раз, когда она уходила от терминала, данные продолжали существовать без неё, и это казалось ей почти нестерпимым. Она обнаружила в себе эту черту ещё в аспирантуре: неспособность остановиться, когда что-то начинало складываться. Коллеги называли это одержимостью. Она предпочитала слово "концентрация".
Лана работала рядом — методично, без лишних слов. Подавала данные, сортировала архивы, строила визуализации по запросу. Она оказалась идеальным партнёром именно потому, что не задавала лишних вопросов, пока не приходило время их задавать.
Кайден появлялся в лаборатории каждые несколько часов — иногда с едой, иногда с обновлениями из штаба, иногда просто смотреть. Он не мешал. Просто присутствовал — как человек, которому важно видеть, что работа идёт и фиксировать каждый, даже самый маленький прорыв.
На третий день Мира совершила очередной прорыв – нашла аномалию внутри аномалии.
— Кайден, — сказала она в интерком, не отрывая взгляда от экрана. — Вам нужно это увидеть.
Он появился сразу — значит, не спал, несмотря на то, что была глубокая ночь по корабельному времени.
— Смотрите сюда, — сказала Мира, разворачивая на общем экране два графика. — Это кривые энергетического выхода при каждом из пяти задокументированных инцидентов. Я наложила их друг на друга.
Кайден подошёл ближе. Пять кривых — разного цвета, разной длины, соответствующие шести временным диапазонам. Они были похожи. Очень похожи.
— Базовая форма идентична, — сказал он.
— Не просто идентична, — поправила Мира. — Математически точна. Разброс между кривыми — меньше одной тысячной процента. Для природного явления это физически невозможно. Аналогичная точность воспроизведения встречается только в... — она сделала паузу, — в управляемых технологических процессах. Или в биологических ритмах высокоорганизованных организмов.
Кайден молчал.
— Но это ещё не главное, — продолжила Мира. — Вот здесь. — Она указала на нижнюю часть графика. — Это объём выделяемой энергии при аннигиляции. Я рассчитала, сколько энергии должно высвобождаться при полной аннигиляции каждой из целей — исходя из их известной массы. И сравнила с тем, что фактически зафиксировали наши датчики.
— И?
— Разрыв, — тихо сказала Мира. — Каждый раз — один и тот же разрыв. Фактически высвобождается только семьдесят три процента от теоретически возможного. Остаток — двадцать семь процентов — куда-то уходит. Не рассеивается в пространстве. Просто — бесследно исчезает.
— Куда?
— Я не знаю, — честно ответила Мира. — Но я знаю, что это не случайное число. Соотношение семьдесят три к двадцати семи — во всех пяти случаях, с погрешностью менее одного процента. Это соотношение. Выбранное. Устойчивое. Неизменное.
— Вы хотите сказать, — медленно произнёс Кайден, — что кто-то или что-то забирает именно двадцать семь процентов. Каждый раз. Не больше и не меньше.
— Именно так это выглядит по имеющимся у нас данным. — Мира откинулась на спинку кресла. — Но я хочу быть осторожной с выводами. Это может означать несколько разных вещей.
— Каких?
— Первое, — она начала загибать пальцы, — это действительно управляемый процесс с заданным параметром изъятия. Второе — это физическое ограничение самого объекта: он просто не способен поглотить больше определённого количества за один раз, как сосуд с фиксированным объёмом. Третье — это побочный эффект какой-то нам неизвестной физики антивещества, который мы пока неправильно интерпретируем.
— И какая версия кажется вам наиболее вероятной, Мира? — тихо, будто боясь спугнуть дикую птичку, спросил Кайден.
Мира помолчала.
— Честно? Первая. Но я не могу этого доказать. Пока — не могу. — Она повернулась к экрану. — И вот ещё что. — Она вывела хронологическую таблицу всех шести инцидентов с интервалами. — Посмотрите на паузы. Сто двенадцать лет назад — первый случай. Потом тридцать два года тишины. Потом сорок шесть. Потом тридцать четыре. Далее — Эленвар и Керлос с разницей в несколько дней.
— Интервалы сокращаются.
— И объём изъятого при каждом следующем случае — больше предыдущего. Незначительно, но стабильно. — Мира провела пальцем по графику. — Это может быть случайным. А может говорить о том, что потребность в энергии у источника — растёт. И что пауз на восстановление становится меньше.
— Почему потребность может расти?
— Можно придумать много причин, — осторожно ответила Мира. — Например, рост популяции, истощение других источников, деградация собственных энергетических систем…. Или что-то совсем иное, чего мы пока не можем даже представить, потому что не знаем природы того, с чем имеем дело.
Мира Сатти на минуту задумалась, будто пыталась поверить в то, что сама только что озвучила. После паузы продолжила:
— Кайден, я не хочу строить замки из предположений. Мне нужно больше данных. Мне нужно понять их математику — ту часть ответного сигнала, которую мы не расшифровали. Если там есть логика, то это даст нам следующий уровень понимания.
— Сколько вам понадобится времени?
— Не знаю. — Она снова повернулась к экрану. — Столько, сколько есть. Только пришлите мне кофе.
Лана наконец подала голос — тихо, почти неуверенно:
— Мира. Если версия с управляемым процессом верна... то кто управляет?
Мира не ответила сразу. Долго смотрела на данные.
— Вот именно этот вопрос, — сказала она наконец, — я и пытаюсь задать его правильно. Потому что от того, как его задать, зависит, какой ответ мы получим.
Кайден усмехнулся — впервые за несколько дней, по-настоящему — и пошёл за кофе.
Той же ночью, когда Мира работала с математическим обменом, а Лана наконец уснула прямо за терминалом, Кайден вышел в коридор и остановился у иллюминатора.
Звёзды здесь были другими — плотнее, ярче, без атмосферной дымки. В этом углу пространства темнота казалась особенно настоящей.
Где-то там — в одном из этих промежутков между светящимися точками — было что-то, что забрало его брата. Что сделало это точно, аккуратно, по какому-то своему принципу. Семьдесят три к двадцати семи — только так и ни разу иначе.
Почему именно столько? Что это означает — ограничение или выбор? Нужда или устройство?
Он не знал. Мира не знала. Никто не знал.
Именно это было труднее всего — не страх, не горе, а эта конкретная, осязаемая неизвестность. Что-то существует. Что-то делает это снова и снова. И они пока не понимают — кто, зачем и знает ли вообще, что оставляет после себя.
Может быть, это просто физика. Может быть — инструмент. Может быть — что-то, у чего есть свои вопросы, симметричные их собственным.
Кайден долго стоял у иллюминатора, не пытаясь ответить — просто удерживая вопросы в голове, не торопясь с выводами. Это была, пожалуй, самая трудная дисциплина из всех, которым его учили.
Потом пошёл в лабораторию к Мире. Работа ждала.
Глава 18. Вега-7
Данные пришли на четвёртый день работы на "Горизонте-9" — переданные военным ретранслятором с опозданием почти в трое суток. Столько времени ушло на то, чтобы загрузить данные с наблюдательных буёв, расположенных в системе Вега-7, расшифровать и отфильтровать данные, непосредственно связанные с исчезновением станции «Прион».
Мира открыла первый файл и долго не говорила ничего.
Кайден стоял рядом и смотрел на экран. Лана сидела чуть поодаль — тихо, как умеет сидеть человек, понимающий, что сейчас не время для разговоров.
Запись длилась двадцать четыре минуты. Восемнадцать человек на борту исследовательской станции "Веста" увидели то, что видели Дарен и Элина на берегу моря на Эленваре, — только у них было чуть больше времени, чуть больше приборов и чуть больше понимания того, что происходит. Но не намного.

