
Полная версия:
Слепой прокол
— Мне нужен доступ к массиву данных глубокого радионаблюдения на Керлосе, — сказала Мира, уже склонившись над терминалом. — И разрешение на доступ к военным спутникам для сканирования.
— Организую, — кивнул Рувен. — И еще одно, — он поднял взгляд, — флот сектора располагает экспериментальным вооружением – квантовыми торпедами направленного распада. Их разрабатывали как раз на случай столкновения с экзотической материей.
— Ага, — усмехнулся Кайден. — Значит, у нас уже есть оружие против того, чего мы не понимаем. Очень в духе Генштаба.
— Я намерен рекомендовать командованию подготовить упреждающий залп по объекту. — холодно продолжил капитан Ассад, сделав вид, что не расслышал реплики Кайдена.
Кайден резко повернулся и гневно уставился на Рувена.
— Что? Вы хотите выстрелить в антивещество, даже не понимая, к чему это приведет?
— Я хочу иметь вариант, кроме «подождем, понаблюдаем», майор. У меня в подчинении люди, для которых бездействие – не стратегия.
— А если квантовый взрыв спровоцирует увеличение антиматерии? — вмешалась в разговор Мира, не отрывая взгляд от терминала, но явно прислушиваясь к разговору. — Мы понятия не имеем, что произойдет при активном ударе по структурированному антивеществу.
Она замолчала, и в этой паузе было что-то, чего Кайден раньше не слышал в её голосе — не научная осторожность, а страх.
— Я боюсь не того, что мы не понимаем, — тихо сказала она. — Я боюсь, что мы понимаем достаточно, чтобы сделать хуже, и недостаточно, чтобы остановиться.
— Это только ваши догадки, доктор Сатти, — а у меня миллиарды человек, на грани уничтожения и мой долг спасти их, если наука окажется бессильной.
— Тогда пусть флот будет приведен в боевую готовность для пуска торпеды, — примирительно сказал Кайден после короткой паузы, — но только на самый крайний случай, и только после консультации с нами, точнее, с доктором Сатти. И ни как не раньше! Мы не можем себе позволить палить вслепую, как и не можем позволить себе бездействовать. Договорились, капитан?
Рувен смерил его долгим взглядом, затем медленно кивнул — неохотно, но кивнул. Развернувшись он вышел из комнаты, на ходу отдавая распоряжения по коммуникатору о перебросе флота и готовности номер один.
Кайден смотрел ему вслед дольше, чем требовалось. Что-то в том, как капитан кивнул — неохотно, но без возражений — не давало покоя. Как будто он согласился не потому, что поверил, а потому, что решил: спорить сейчас — не время. Кайден отогнал эту мысль. У него было семнадцать часов и тридцать миллиардов жизней. На подозрения не оставалось времени.
Лана вновь склонилась над мониторами, в поисках любых упущенных деталей в истории прошлых инцидентов, которые могли бы дать хоть какую-нибудь подсказку. Мира лихорадочно координировала подготовку сенсорной сети, одновременно пытаясь активировать сканирующий потенциал сети военных спутников.
Кайден остался стоять перед картой сектора, глядя на неумолимо ползущую красную точку. Семнадцать часов…. В прошлый раз у него не было и семнадцати минут, чтобы понять, что происходит с планетой, на которой прошло его детство. Сейчас он не собирался упускать эту возможность – даже если для этого придется поставить на кон гораздо больше, чем простое любопытство.
— Мира, — тихо позвал он.
Она подняла голову от терминала.
— Что, если оно не остановится на Керлосе? Что, если населенные миры – это не случайные жертвы, а именно то, что ему нужно?
Мира не сразу нашла, что ответить.
— Тогда, майор, — сказала она наконец, — вопрос не в том, остановим ли мы его на этот раз. Вопрос в том, сколько раз оно ещё будет возвращаться.
Глава 5. Сигнал
Работа по изучению аномалии и попытке найти способ предотвратить повторение трагедии Эленвара на Керлосе велась не переставая. Штаб группы расследования гудел приглушённым напряжением людей, которые слишком долго не спали, но не могли позволить себе остановиться. Оставалось всего двенадцать часов до сближения.
Мира Сатти пятый час не отходила от главного терминала, куда стекались данные с наспех развёрнутой сети сенсорных буёв — их успели вывести на подлётную траекторию объекта в рекордные сроки.
— Наконец-то, первые спектральные данные пошли, — сказала она, не отрывая взгляда от экрана.
Кайден встал из-за своего терминала и подошёл ближе, вглядываясь в мелькающие цифры и графики.
— Что видим?
— Странности, — коротко ответила Мира. — Начнём с того, что структура объекта неоднородна. Раньше мы предполагали, что это единая масса антивещества. Но смотрите сюда.
Она развернула объёмную визуализацию — тёмное образование, внутри которого, при увеличении, проступала едва заметная сетчатая структура, похожая на прожилки внутри листа.
— Оно не монолитно, — продолжила Мира. — Похоже на решётку, ячеистую структуру, удерживающую антивещество в дискретных, разделённых объёмах. Каждая ячейка — как отдельный контейнер.
— То есть, — медленно произнёс Кайден, — что-то физически удерживает антивещество от контакта с обычной материей внутри самого объекта.
— Именно. И это "что-то" не похоже ни на одно известное нам силовое поле. Сигнатура поля... — Мира замялась, подбирая слова, — она пульсирует. Неравномерно. Не как работает механизм. Больше похоже на...
— На что? — спросила подошедшая Лана.
— На дыхание, — тихо сказала Мира.
В комнате стало тише.
— Вы хотите сказать, что оно живое? — уточнил Рувен, появившийся в дверях с коммуникатором в руках — он теперь появлялся и исчезал урывками, разрываясь между штабом флота и координацией эвакуации.
— Я хочу сказать, что не знаю, — честно ответила Мира. — Но ритм пульсации меняется в ответ на внешние раздражители. Когда мы усилили мощность сканирования час назад, ритм на несколько секунд сбился, а затем стабилизировался на новой частоте. Оно среагировало.
Кайден почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от того особого возбуждения, что охватывает учёного на пороге невероятного открытия, смешанного с ужасом от того, что это открытие может означать.
— Значит, оно замечает, что за ним наблюдают.
— Больше того, — добавила Лана, вводя данные со своего терминала. — Я сопоставила ритм пульсации с архивными записями по трём ранее зафиксированным инцидентам — по тем крохам данных, что вообще сохранились. Ритм похож. Не идентичен, но похож — как если бы это была вариация одной и той же... как бы это сказать? Одной и той же мелодии.
— Один и тот же объект? — спросил Рувен.
— Не обязательно. Это может быть характерной сигнатурой целого класса объектов. Как цветовой оттенок или запах определённого семейства растений.
Кайден подошёл к основному экрану, где продолжала расти визуализация приближающегося объекта.
— Мира, вы говорили, что каждая ячейка — как отдельный контейнер. Есть ли способ понять, сколько антивещества хранится внутри одного такого объекта?
Она произвела быстрый расчёт, и через мгновение на экране появилась цифра, от которой у неё самой на мгновение перехватило дыхание.
— Судя по объёму и плотности структуры... этого достаточно для полной аннигиляции материи, эквивалентной по массе примерно трём таким планетам, как Керлос.
Тишина в комнате стала абсолютной.
— Тогда почему, — тихо спросил Кайден, — оно уничтожило только Эленвар? Рядом были еще две планеты…. Почему не продолжило движение дальше, использовав весь свой потенциал за один раз?
Мира растерянно покачала головой.
— Может быть, ему не нужно уничтожать всё сразу. Может быть, оно берёт... ровно столько, сколько нужно.
— Нужно для чего? — спросил Рувен.
Она не ответила. Потому что ответа на этот вопрос у неё не было.
Вместо ответа терминал Ланы издал резкий сигнал — совсем другой, чем прежде, отрывистый и настойчивый.
— Что это? — спросил Кайден.
Лана несколько секунд смотрела на экран, будто отказываясь верить показаниям.
— Один из передовых буёв... — она подняла взгляд, и в её глазах читалось нечто среднее между ужасом и восторгом первооткрывателя. — Зафиксировал направленный импульс. Исходящий от объекта. Прямо в сторону буя.
— Импульс какого рода? — быстро спросила Мира, уже разворачивая данные на своём терминале.
— Не знаю. Не похожий ни на что из нашей базы данных. Но структура... — Лана вгляделась пристальнее, — структура повторяющаяся. Ритмичная. Как будто...
— Договаривайте, — сказал Кайден.
— Как будто это не случайный выброс энергии, — тихо произнесла Лана. — Как будто это попытка что-то передать.
Никто не ответил сразу. Мира смотрела на экран, и её пальцы неподвижно лежали на клавиатуре — впервые за всё время работы.
— Мы не знаем, что это, — сказал наконец Кайден. Голос прозвучал ровно, но в нём не было уверенности. — Может, это просто физика. Может, совпадение. Может, мы ищем разум там, где его нет, потому что не хотим признать, что имеем дело со стихией. Пока ещё неизвестной.
— А может быть, — тихо сказала Лана, не поднимая глаз от терминала, — мы наконец нашли то, что искали тысячу лет — инопланетный разум.
Кайден медленно опустился на стул рядом с терминалом, глядя на пульсирующую линию сигнала на экране — чужую, непонятную, но безошибочно узнаваемую по одному, единственному признаку, который объединяет любую форму разума во вселенной: намерение быть услышанным.
— Оно пытается с нами заговорить? — задал он вопрос.
Никто не ответил. Мира смотрела на экран, и её пальцы неподвижно лежали на клавиатуре. Лана не поднимала глаз от терминала.
Глава 6. Очередь
Гигантские мониторы космопорта зафиксировали девять часов до сближения с неопознанным объектом.
Тарек Ольвин стоял в очереди уже четвёртый час, и очередь эта почти не двигалась.
Эвакуационный терминал космопорта Керлос был рассчитан на спокойные будни — плановые рейсы, деловые перелёты, немногочисленных туристов, направляющихся к кольцам газового гиганта на другом конце системы. Он не был рассчитан на то, что происходило сейчас: десятки тысяч людей, втиснутых в залы и коридоры, с детьми на руках, с чемоданами и рюкзаками, набитыми второпях, с лицами, на которых читался тот особый вид паники, что человек испытывает, когда официальные лица вокруг него слишком старательно делают вид, что всё под контролем.
— Следующая группа — секторы С и D, — прозвучал механический голос диспетчерской системы. — Приоритет — семьи с детьми до двенадцати лет.
Тарек посмотрел на дочь, спящую у него на плече. Ниме было семь. Она не проснулась даже когда толпа вокруг качнулась вперёд, кто-то вскрикнул, кого-то оттеснили в сторону.
— Мы в секторе Е, — тихо сказала его жена Хана, сверяясь с эвакуационным браслетом на запястье. — Ещё минимум час, и то, если повезёт.
— А если не повезёт?
Она не ответила. По официальным каналам ничего конкретного не говорили — только общие фразы про "эвакуацию в связи с астрономической аномалией", "рекомендуется сохранять спокойствие", "приоритетные группы обслуживаются в первую очередь". Но слухи распространялись быстрее любых официальных заявлений, и слухи говорили страшное: Эленвар столкнулся с подобной аномалией. Эленвара больше нет. Совсем.
— Папа, — вдруг сказала Ниме, приоткрыв один глаз, — а мы правда должны улететь?
— Просто небольшое путешествие, солнышко, — ответил Тарек с той лёгкостью в голосе, которая давалась ему сейчас куда труднее, чем в любой другой день его жизни. — Как в отпуск.
— А почему все такие расстроенные, если это отпуск? Надо же радоваться.
Он не нашёл, что ответить. Оглянулся вокруг: женщина неподалёку тихо всхлипывала, прижимая к себе переноску с младенцем; пожилой мужчина стоял неподвижно, глядя в пустоту с тем выражением лица, которое бывает у людей, доживших до возраста, когда веришь, что самое страшное уже позади, и вдруг узнающих, что это не так.
Экран над очередью сменил изображение — вместо привычного расписания рейсов появилась карта звёздного неба с отмеченной траекторией движения объекта.
Толпа притихла.
— Уточнённые данные наблюдения, — произнёс диктор безликим, отработанным тоном. — Расчётное время сближения — восемь часов сорок минут. Эвакуация приоритетных групп продолжается согласно графику. Военный флот сектора приведён в состояние полной боевой готовности.
— Боевой готовности, — повторил кто-то рядом с горькой усмешкой. — Против чего? Против облака?
— Ты не слышал? — отозвался другой голос. — Говорят, это не облако. Говорят, оно живое.
— Чушь. Пропаганда, чтобы оправдать военные расходы.
— А как же Эленвар?
На это никто не нашёлся, что ответить.
Хана крепче сжала руку мужа.
— Тарек, что если мы не успеем?
Он посмотрел на неё, затем на спящую дочь, затем — невольно — на карту над очередью, где красная точка медленно, неумолимо приближалась к зелёному кругу, обозначавшему их дом.
— Успеем, — сказал он, хотя сам не был уверен, кому именно адресована эта фраза — жене или себе самому.
Где-то в дальнем конце зала внезапно поднялся шум — не паника, а что-то другое, более организованное. Тарек привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть происходящее поверх голов.
— Что там? — спросила Хана.
— Военные, — ответил он. — Похоже, кого-то проводят без очереди.
Мимо, в сопровождении вооружённого эскорта, торопливо провели группу людей в гражданской одежде, но с той особой выправкой, которую военная служба оставляет в человеке навсегда, даже когда он давно снял форму. Один из них — высокий, с уставшим, измождённым лицом — на мгновение обернулся, будто почувствовав на себе взгляды толпы.
Тарек не знал, кто это был. Не знал, что это майор Кайден Вольт торопится обратно в штаб группы расследования после срочного, неожиданного вызова к Совету. Не знал, что судьба его дочери, его жены, всех тех, кто стоял сейчас в этой бесконечной очереди, зависела в эту самую минуту от решений, принимаемых этими людьми.
Он знал только одно: очередь снова остановилась, дочь снова заснула у него на плече, а красная точка на экране над головой продолжала своё неторопливое, но неумолимое приближение.
— Папа, — прошептала Ниме сквозь сон, — а звёзды тоже боятся?
Тарек посмотрел вверх, туда, где за прозрачным куполом терминала виднелось усыпанное звёздами небо Керлоса — то самое небо, которое, возможно, через несколько часов исчезнет так же, как исчезло небо над Эленваром.
— Не знаю, солнышко, — тихо ответил он. — Может быть.
Глава 7. Раскол
Кайдена вызвали в зал Совета без объяснений — просто короткое сообщение от секретаря совета: "Явиться немедленно!".
Когда он вошёл, зал уже гудел от голосов — куда громче, чем на первом заседании после гибели Эленвара. Тогда всех сковывал шок. Сейчас, судя по всему, шок сменился чем-то более опасным: несогласием.
— ...и я повторяю, — говорил седой мужчина с эмблемой, которая выдавала в нем сенатора, — что у нас нет ни единого прямого доказательства инопланетного или физического происхождения этого объекта! Зато есть более чем достаточно исторических прецедентов диверсий со стороны звёздных князей!
— Сенатор Хорн, — отозвался кто-то с явным раздражением, — данные майора Вольта и доктора Сатти однозначно показывают структуру, не имеющую аналогов ни в одной известной технологии — ни республиканской, ни княжеской!
— Или имеющую аналоги в технологии, которую от нас тщательно скрывают, — парировал Хорн. — Мы уже сталкивались с секретными разработками князя Меридского. Кто поручится, что это не очередной эксперимент, вышедший из-под контроля — или намеренно направленный против нас?
Ирса Вейл подняла руку, призывая к тишине, и на удивление быстро добилась её.
— Майор Вольт, — обратилась она к вошедшему Кайдену, — вы как раз вовремя. Совет разделился на три позиции относительно природы угрозы, и нам нужно ваше заключение как непосредственного участника расследования.
Кайден прошёл к центральной трибуне, чувствуя на себе множество взглядов — усталых, тревожных, некоторых откровенно скептических.
— Слушаю, госпожа председатель.
— Первая позиция, — начала Ирса, — что мы имеем дело с неизвестным, но естественным физическим явлением. Вторая — что это провокация или диверсия со стороны враждебных республике звёздных княжеств. И третья, — она сделала паузу, — что это эксперимент безумных учёных, финансируемых пиратскими синдикатами, стремящимися расколоть республику изнутри, воспользовавшись паникой и хаосом эвакуации для дальнейшего грабежа беззащитных миров.
Кайден на мгновение замер, осмысливая услышанное. Третья версия была ему в новинку — и что-то в ней зацепило его сильнее, чем следовало бы для чистой теории.
— При всём уважении к каждой из позиций, — начал он осторожно, — данные, которые мы собрали, плохо согласуются со второй и третьей версиями. И у меня есть не только теоретический, но и вполне конкретный аргумент.
Он вставил кристаллический накопитель в слот пульта информационной системы зала, активировал центральный экран и вывел на него три архивные записи, поднятые Ланой Керш.
— Наш аналитик обнаружила три исторических случая с идентичной сигнатурой явления. Станция "Ясень-3" — сто двенадцать лет назад. Грузовой транспорт "Меридиан-7" — восемьдесят лет назад. Рудодобывающий астероид "Дальний Разлом" — тридцать четыре года назад. Каждый раз — то же ячеистое антивещество, тот же характер аннигиляции, та же закономерность выбора малозаметных целей.
По залу прошёл удивлённый шум — судя по всему, для большинства советников эта информация была новой.
— Сто двенадцать лет, — повторил Кайден, обводя взглядом присутствующих. — Сенатор Хорн, если это секретная разработка враждебного княжества или пиратского синдиката, потрудитесь объяснить, как некая группировка удерживала это оружие в абсолютной тайне на протяжении стольких лет, применяя его исключительно точечно, без единой утечки информации, без единого случая, когда технология всплыла бы на чёрном рынке или в разведданных республики? Ни одна известная нам организация — ни государственная, ни преступная — не способна хранить секрет такого масштаба сто двенадцать лет.
Хорн слегка нахмурился, явно не ожидавший такого конкретного контраргумента.
— Совпадения случаются, майор.
— Три совпадения с идентичной, уникальной физической сигнатурой за сто двенадцать лет — это уже не совпадение, советник, это закономерность, — жёстко ответил Кайден. — А закономерность требует объяснения, а не удобного ярлыка.
— Возможно, майор, — вкрадчиво произнёс Хорн, — вам просто хочется, чтобы это было "неизвестное явление". Куда проще принять, что виновата бездушная физика, чем признать, что кто-то из наших ближайших соседей сознательно уничтожил вашу родную планету.
В зале повисла напряжённая тишина. Кайден почувствовал, как внутри вспыхивает гнев — но заставил себя говорить ровно.
— Сенатор Хорн, поверьте, для меня было бы неизмеримо проще иметь врага из плоти и крови, которому можно предъявить обвинение. Но я не собираюсь подгонять факты под удобную мне версию только потому, что она даёт понятную мишень для ненависти.
Генерал Дакс, до этого молчавший, подал голос:
— При всей моей симпатии к научной строгости, майор, у нас есть и другая проблема. Пока Совет спорит о природе явления, у нас нет единой стратегии реагирования. Большая часть флота участвует в эвакуации гражданских. Остальная часть — к отражению вероятной атаки со стороны княжеств. А те ресурсы, которые нужны вашей команде для дальнейшего изучения объекта, распределяются в последнюю очередь, потому что треть Совета убеждена, что наука тут ни при чём.
— Это опасное промедление, — тихо, но твёрдо сказал Кайден. — У нас меньше девяти часов до сближения объекта с Керлосом. Каждый час, потраченный на внутренние споры вместо координации, — это упущенная возможность.
Ирса Вейл обвела взглядом зал.
— Тогда предлагаю компромисс, — сказала она. — Совет одобрит полную поддержку научной группы майора Вольта и доктора Сатти всеми необходимыми ресурсами — при том понимании, что параллельно продолжается сбор разведывательных данных по возможной причастности враждебных субъектов, будь то княжества или пиратские синдикаты. Мы не исключаем ни одну версию, пока не получим неопровержимых доказательств.
Хорн неохотно кивнул, явно не удовлетворённый, но не готовый спорить дальше перед лицом остальных сенаторов.
— И ещё, — добавила Ирса, посмотрев прямо на Кайдена. — Капитан Ассад доложил, что подготовка экспериментального вооружения идёт по графику. Насколько я понимаю, применение потребует и вашего согласия, майор?
— Совершенно верно, госпожа председатель. Мы не станем стрелять вслепую.
— Будем надеяться, что до этого не дойдёт, — тихо произнесла Ирса, и в голосе её впервые за весь разговор прозвучала не председательская твёрдость, а обычная человеческая усталость.
Заседание закончилось без окончательного решения — лишь с хрупким, временным компромиссом, который, как чувствовал Кайден, продержится ровно до следующего повода для паники.
Выходя из зала, он столкнулся с Рувеном, ожидавшим у дверей.
— Слышали про раскол? — спросил тот без предисловий.
— Был в эпицентре, — коротко ответил Кайден.
— Тогда вы понимаете, что это значит на практике, — сказал Рувен, понижая голос. — Пока Совет спорит, кто виноват — физика, князья или пираты, — реальной защиты у эвакуационных маршрутов не прибавляется. А сектор кишит теми, кто прекрасно умеет пользоваться моментом всеобщего замешательства.
Кайден внимательно посмотрел на него, не до конца понимая, звучит ли в словах капитана искреннее беспокойство или нечто иное.
— Вы кого-то конкретного имеете в виду, капитан?
Рувен на мгновение отвёл взгляд — едва заметная заминка, которую Кайден, вымотанный и озабоченный совсем другими проблемами, спишет позже на обычную усталость.
— Пока нет, майор. Пока просто предчувствие.
Он развернулся и зашагал прочь по коридору, оставив Кайдена наедине с растущим, необъяснимым ощущением, что не только "пятно" в небе представляет для них опасность.
Глава 8. Отклик
— Семь часов тридцать минут до сближения, — просигналил виртуальный помощник на индивидуальном коммуникаторе Кайдена.
Майор Вольт вернулся в штаб группы прямо из зала Совета, всё ещё ощущая тяжесть чего-то недосказанного Рувеном. Но едва он переступил порог, все посторонние мысли тут же отступили — атмосфера в комнате изменилась настолько, что это ощущалось физически.
— Что случилось? — спросил он с порога.
Доктор Сатти обернулась к нему, и в глазах её читалось напряжённое, почти лихорадочное возбуждение исследователя, который либо на грани прорыва, либо на грани полного тупика.
— Мы попробовали ответить, — сказала она.
Кайден замер.
— Вы что сделали? Кто разрешил?
— Я, — коротко ответила Мира, не отводя взгляда. — В рамках моих полномочий как научного руководителя. Времени согласовывать это с Советом у нас не было — вы сами видели, сколько там уходит на согласование даже очевидных вещей.
Он хотел было возразить, но заставил себя сначала выслушать.
— Ладно, что конкретно вы сделали?
— Ретранслировали через передовой буй упрощённый математический паттерн — простую последовательность простых чисел, модулированную с той же частотой, на которой был зафиксирован исходящий импульс от объекта. Универсальный, недвусмысленный сигнал — если по ту сторону вообще есть кто-то, способный распознать закономерность.
— И?
Лана, до этого сидевшая неподвижно перед своим терминалом, повернулась к нему — лицо её было бледным.
— И оно ответило, майор.
В комнате стало очень тихо.
— Покажите, — произнёс Кайден, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

