Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга 1

3. Оригинарная данность (originäre Gegebenheit)

o Это непосредственное схватывание сущности, без опосредования знаками или символами.

o Сравнение с Бергсоном: у Бергсона интуиция тоже даёт прямой доступ к реальности, но у Гуссерля это структурное усмотрение, а не поток длительности.

4. Чистые эйдетические истины vs. фактические истины

o Гуссерль проводит строгую границу между априорными (эйдетическими) и эмпирическими (фактическими) истинами.

o Сравнение с Лейбницем: у Лейбница истины разума (необходимые) vs. истины факта (случайные), но Гуссерль добавляет феноменологический метод их усмотрения.

5. Легитимация мышления

o Гуссерль настаивает, что чистое мышление (о сущностях) должно опираться на усмотрение, а не на логические конструкции.

o Сравнение с Декартом: у Декарта интеллектуальная интуиция тоже лежит в основе познания, но Гуссерль расширяет её до всех возможных сущностей, включая воображаемые.

Важно: Гуссерль в этом отрывке развивает ключевую идею феноменологии: сущности можно познавать независимо от фактов, через воображение и интуитивное усмотрение. Это отличает его как от эмпириков (требующих опыта), так и от рационалистов (опирающихся только на логику). Его подход ближе к трансцендентальной философии, но с акцентом на непосредственном переживании сущностей.

§ 5. Суждения о сущностях и суждения эйдетической всеобщей значимости.

Однако теперь следует заметить: суждение о сущностях и отношениях между сущностями — это не то же самое, что эйдетическое суждение вообще, если этому понятию придать ту широту, которая ему необходима; эйдетическое познание не во всех своих положениях имеет сущности в качестве «предметов, о которых». И с этим тесно связано следующее: созерцание сущности — взятое так, как это делалось до сих пор, то есть как сознание, аналогичное опыту, схватыванию существующего, как сознание, в котором сущность схватывается в качестве предмета так же, как в опыте схватывается нечто индивидуальное, — не является единственной формой сознания, которая объемлет сущности при исключении всякого полагания существования. Сущности могут быть даны в интуитивном сознании сущности, определённым образом они могут быть и схвачены, не становясь при этом «предметами, о которых».

Начнём с суждений. Точнее говоря, речь идёт о различии между суждениями о сущностях и суждениями, которые неопределённо-всеобщим образом и без примеси полаганий индивидуального всё же судят в модусе «вообще» об индивидуальном, но чисто как о единичных особях сущности. Так, в чистой геометрии мы, как правило, судим не об эйдосе прямой линии, угла, треугольника, конического сечения и т. п., а о прямой и угле вообще, о прямых и углах «как таковых», о любых индивидуальных треугольниках вообще, любых конических сечениях вообще. Подобные универсальные суждения обладают характером сущностной всеобщности, «чистой» или, как ещё говорят, «строгой», безусловно «безусловной» всеобщности.

Ради простоты предположим, что речь идёт об «аксиомах», непосредственно очевидных суждениях, к которым в конечном счёте сводится всякое опосредованное обоснование. При условии, что, как здесь предполагается, они судят вышеуказанным образом об индивидуальных единичных особях, такие суждения нуждаются для своего ноэтического обоснования — то есть для того, чтобы стать предметами усмотрения, — в определённом усмотрении сущности, которое можно было бы обозначить также (в модифицированном смысле) как схватывание сущности; и это усмотрение, как и эйдетическое созерцание, делающее сущность предметом, основывается на узрении, но не на опыте индивидуальных единичных особей сущности. Ибо для таких суждений тоже достаточно простых фантазийных представлений или, точнее, узренных в фантазии единичных особей. Здесь есть сознание узренного как узренного; оно «является», но не схватывается как существующее. Если, например, мы судим с сущностной всеобщностью («безусловной», «чистой» всеобщностью): «Любой цвет вообще отличен от любого звука вообще», — только что сказанное можно подтвердить, исследуя наше суждение. Единичная особь сущности цвета и единичная особь сущности звука интуитивно «представлены» как единичные особи своих сущностей; фантазийное созерцание (без полагания существования) и созерцание сущности присутствуют здесь одновременно определённым образом; но последнее присутствует не как созерцание, делающее сущность предметом. Однако сущность ситуации такова, что нам во всякое время открыта свободная возможность перейти в соответствующую объективирующую установку, и этот переход есть именно сущностная возможность. В соответствии с изменённой установкой изменилось бы и суждение; оно тогда гласило бы: сущность (род) цвета иная, чем сущность (род) звука. И так повсюду.

Наоборот, любое суждение о сущности можно преобразовать в эквивалентное безусловно-всеобщее суждение о единичных особях этой сущности как таковых. Таким образом, чистые суждения о сущности (чисто эйдетические суждения), какова бы ни была их логическая форма, образуют единство. Общим для них является то, что они не полагают никакого индивидуального существования, даже когда они — а они могут это делать, а именно с чистой сущностной всеобщностью — судят об индивидуальном.

Пояснения ключевых моментов.

1. Эйдетическая интуиция vs. суждение о сущностях

o Гуссерль различает:

§ сознание, схватывающее сущность как объект (например, когда мы мыслим «треугольник как таковой»);

§ сознание, в котором сущность присутствует, но не становится объектом (например, когда мы мыслим «любой треугольник вообще»).

o Это напоминает различие Канта между аналитическими и синтетическими априорными суждениями, но Гуссерль углубляет его, вводя понятие эйдетической вариации (воображение возможных вариаций для схватывания сущности).

2. Роль фантазии в эйдетическом познании

o Для обоснования эйдетических суждений не требуется опыт реальных объектов — достаточно воображаемых примеров.

o Например, суждение «Любой цвет отличен от любого звука» не требует реального восприятия цвета или звука — достаточно их феноменального представления в воображении.

o Это перекликается с идеями Брентано об интенциональности сознания: сущности даны не как реальные объекты, а как интенциональные содержания.

3. Преобразование суждений

o Любое суждение о сущности можно преобразовать в безусловно всеобщее суждение о единичных случаях, подчинённых этой сущности (и наоборот).

o Например:

§ суждение о сущности: «Сущность цвета отлична от сущности звука»;

§ эквивалентное всеобщее суждение: «Любой цвет отличен от любого звука».

Философские параллели

· Платон: различение между идеями (сущностями) и их проявлениями в мире (единичными случаями).

· Кант: априорные суждения vs. эмпирические, но Гуссерль идёт дальше, исследуя интуитивное схватывание сущностей.

· Брентано: интенциональность как ключевое свойство сознания, направленного на сущности.

Важно: Гуссерль подчёркивает, что эйдетические суждения (чисто сущностные) объединяет то, что они не полагают индивидуального существования, даже если судят о чём-то индивидуальном — но только в модусе всеобщности.

Этот анализ лежит в основе его феноменологического метода, где редукция (эпохе) позволяет перейти от фактов к их сущностным структурам.

§ 6. Некоторые фундаментальные понятия. Всеобщность и необходимость

Теперь становится очевидным, что следующие идеи образуют единство: эйдетическое суждение, эйдетическое суждение [как утверждаемое положение] или утверждаемая эйдетическая пропозиция, эйдетическая истина (или истинная пропозиция); как коррелят последней идеи — эйдетический предикативно сформированный комплекс дел просто (как то, что имеет силу в эйдетической истине); наконец, как коррелят первых идей — эйдетический предикативно сформированный комплекс дел в модифицированном смысле просто мыслимого, в смысле судимого как судимого, которое может либо иметь силу, либо не иметь силы.

Любая эйдетическая конкретизация и сингуляризация эйдетически всеобщего предикативно сформированного комплекса дел, поскольку она такова, называется эйдетической необходимостью. Эйдетическая всеобщность и эйдетическая необходимость суть, следовательно, корреляты. Но употребление слова «необходимость» варьируется в соответствии с взаимосвязанными корреляциями: соответствующие суждения также называются необходимыми. Важно, однако, соблюдать различения и, прежде всего, не называть эйдетическую всеобщность необходимостью (как это обычно делают). Сознание необходимости, точнее, судящее сознание, в котором есть сознание предикативно сформированного комплекса дел как конкретизации эйдетической всеобщности, называется аподиктическим сознанием; само суждение, утверждаемая пропозиция, называется аподиктическим (а также аподиктически «необходимым») следствием всеобщего суждения, с которым оно связано. Высказанные положения об отношениях между всеобщностью, необходимостью и аподиктичностью можно сформулировать более универсально, так чтобы они имели силу для любых, а не только для чисто эйдетических сфер. Очевидно, однако, что в рамках эйдетического ограничения они приобретают особый и особенно важный смысл.

Весьма важным является также соединение эйдетического суждения о любом индивидуальном вообще с полаганием фактического существования чего-то индивидуального. Эйдетическая всеобщность переносится на индивида, полагаемый как фактически существующий, или на неопределённо-всеобщую сферу индивидов (которая подвергается полаганию как фактически существующая). Сюда относится любое «применение» геометрических истин к случаям в природе (природа, полагаемая как действительная). Предикативно сформированный комплекс дел, полагаемый как действительный, есть тогда факт, поскольку он есть индивидуальный предикативно сформированный комплекс действительности; однако он есть эйдетическая необходимость, поскольку он есть сингуляризация эйдетической всеобщности.

Неограниченную всеобщность законов природы не следует смешивать с эйдетической всеобщностью. Правда, суждение «Все тела тяжелы» не полагает никакого определённого физического дела как фактически существующего в рамках тотальности природы. И всё же оно не обладает безусловной всеобщностью эйдетически всеобщих пропозиций, потому что, согласно своему смыслу как закон природы, оно несёт с собой полагание фактического существования, а именно самой природы, пространственно-временной действительности: все тела — в природе, все «действительные» тела — тяжелы. Напротив, суждение «Все материальные вещи протяжённы» обладает эйдетической значимостью и может быть понято как чисто эйдетическое суждение при условии, что полагание фактического существования, осуществляемое со стороны субъекта, вынесено за скобки. Оно утверждает нечто, обоснованное чисто в сущности материальной вещи и в сущности протяжённости и могущее быть сделанным очевидным как обладающее «безусловной» всеобщей значимостью. Мы делаем это, превращая сущность материальной вещи в нечто изначально данное (возможно, на основе свободного фантазирования материальной вещи), чтобы затем в этом дающем сознании выполнить шаги мышления, которых требует «усмотрение», изначальная данность предикативно сформированного эйдетического комплекса дел, эксплицитно выраженного данной пропозицией. То, что нечто действительное в пространстве соответствует таким истинам, — не просто факт; это эйдетическая необходимость как конкретизация эйдетических законов. Лишь сама действительная вещь, к которой применяется данное суждение, является здесь фактом.

Пояснения и параллели с другими философами.

1. Эйдетическое суждение vs. фактическое суждение

o У Гуссерля эйдетические суждения относятся к сущностям (essences), а не к эмпирическим фактам. Это напоминает априорные суждения у Канта, которые обладают необходимостью и строгой универсальностью.

o Пример: «Все материальные вещи протяжённы» — это эйдетическая истина, тогда как «Все тела тяжелы» — эмпирический закон природы.

2. Аподиктичность

o Термин «аподиктический» (apodictic) восходит к Аристотелю, обозначая суждения, которые не могут быть ложными (например, логические или математические истины).

o У Гуссерля аподиктическое сознание — это непосредственное усмотрение необходимости (аналог интеллектуальной интуиции у Декарта).

3. Феноменологическая редукция

o Идея «вынесения за скобки» (suspension) полагания существования связана с эпохе (ἐποχή) — методом феноменологической редукции, который позволяет сосредоточиться на чистой сущности явлений.

4. Эйдетическая необходимость vs. естественная необходимость

o Различение между эйдетической (сущностной) и фактической (эмпирической) необходимостью перекликается с юмовским разделением «отношений идей» (relations of ideas) и «фактов» (matters of fact).

Важно: этот параграф развивает ключевые идеи феноменологии, связывая их с классическими философскими проблемами универсальности, необходимости и данности сущностей.

§ 7. Науки о фактах и эйдетические науки.

Основание для соответствующего взаимоотношения между науками о фактах и эйдетическими науками есть связь (сама эйдетическая), имеющая место между индивидуальным предметом и сущностью, согласно которой каждому индивидуальному предмету принадлежит сущностный состав как его сущность — как, наоборот, каждой сущности соответствуют возможные индивиды, которые были бы её фактическими сингуляризациями.

Существуют чистые эйдетические науки, такие как чистая логика, чистая математика и чистые учения о времени, пространстве, движении и т. п. На протяжении всего, на каждом шаге своего мышления они чисты от всех полаганий фактов; или, что-то же самое: в них никакой опыт как опыт, то есть как сознание, схватывающее или полагающее действительность, фактическое существование, не может принять на себя функцию обоснования. Где опыт в них функционирует, он функционирует не как опыт. Геометр, который рисует свои фигуры на доске, производит тем самым фактически существующие линии на фактически существующей доске. Но его опыт созданного, как опыт, нисколько не обосновывает его геометрическое усмотрение сущности и эйдетическое мышление — не более, чем его физическое производство. Поэтому не имеет значения, галлюцинирует ли он при этом или же, вместо того чтобы действительно чертить свои линии и конструкции, воображает их в мире фантазии. Совершенно иначе обстоит дело у исследователя природы. Он наблюдает и экспериментирует, то есть устанавливает фактическое существование согласно опыту; для него опыт есть обосновывающий акт, который никогда не может быть заменён простым воображением. Именно поэтому наука о фактах и эмпирическая наука суть эквивалентные понятия. Но для геометра, который исследует не действительности, а «идеальные возможности», не действительные положения дел, а эйдетические положения дел, конечным обосновывающим актом является не опыт, а усмотрение сущности.

Так обстоит дело во всех эйдетических науках. На эйдетических положениях дел (или эйдетических аксиомах), схваченных в непосредственном усмотрении, обоснованы опосредованные, которые даются в мышлении с опосредованным усмотрением — мышлении согласно принципам, все из которых суть предметы непосредственного усмотрения. Следовательно, каждый шаг опосредованного обоснования аподиктически и эйдетически необходим. Сущность чисто эйдетической науки состоит, таким образом, в том, что она движется исключительно эйдетическим путём; с самого начала и в дальнейшем единственными положениями дел являются такие, которые обладают эйдетической значимостью и потому могут быть либо сделаны оригинарно данными непосредственно (как обоснованные непосредственно в оригинарно узренных сущностях), либо «выведены» из таких «аксиоматических» положений дел путём чистой дедукции.

С этим связан практический идеал точной эйдетической науки, который, собственно, лишь новейшая математика научила осуществлять: придать каждой эйдетической науке высшую ступень рациональности, сводя все её опосредованные шаги мышления к простому подведению под аксиомы соответствующей эйдетической области, раз и навсегда систематически собранные, и — поскольку с самого начала речь не идёт о самой «формальной» или «чистой» логике (в самом широком смысле mathesis universalis) — с привлечением всех аксиом этой последней.

И с этим в свою очередь связан идеал «математизации», который, как и только что охарактеризованный идеал, имеет большое познавательно-практическое значение для всех «точных» эйдетических дисциплин, весь познавательный состав которых (как, например, в геометрии) заключён в всеобщности нескольких аксиом с чисто дедуктивной необходимостью. Но здесь не место в это углубляться.

Пояснения и философские параллели.

1. Эйдетические науки vs. науки о фактах

o Эйдетические науки (например, математика) изучают сущности (эйдосы) — идеальные структуры, не зависящие от эмпирического мира.

o Науки о фактах (естествознание) исследуют фактическое существование, опираясь на опыт.

o Связь с Платоном: у Гуссерля «эйдос» восходит к платоновским идеям, но без их трансцендентности — сущности даны в феноменологическом усмотрении.

2. Усмотрение сущностей (Wesensschau)

o Это интеллектуальная интуиция, позволяющая схватить необходимое в явлении (например, геометрическую истину).

o Кант отрицал возможность такого усмотрения, считая, что мы познаём только явления. Гуссерль же, вслед за Брентано, возвращает интуиции значимость.

3. Роль воображения в эйдетике

o Для геометра неважно, рисует ли он фигуры или воображает их — важно содержание усмотрения.

o Сравнение с Декартом: для Декарта воображение (например, «воск» в «Размышлениях») помогает отвлечься от чувственного, но истина постигается чистым умом.

4. Аподиктичность и дедукция

o Эйдетические науки строятся на необходимых истинах (как у Спинозы в «Этике», где всё выводится из аксиом).

o Формальная логика (mathesis universalis) — образец строгости, как у Лейбница с его идеей «универсальной характеристики».

5. Идеал математизации

o Гуссерль видит в математике парадигму научности, что перекликается с Галилеем, превратившим природу в «математическую книгу».

o Однако позднее («Кризис европейских наук») он критикует редукционизм, когда математизация подменяет жизненный мир.

Ключевые термины:

· Эйдос (сущность) — инвариантная структура, схватываемая в усмотрении.

· Аподиктичность — безусловная необходимость (в отличие от проблематичного у Канта).

· Mathesis universalis — универсальная наука о формах, предвосхищающая аналитическую философию.

Важно: Гуссерль («Идеи I») закладывает основы феноменологического метода, противопоставляя его натурализму и психологизму.

§ 8. Отношения зависимости между наукой о фактах и эйдетической наукой.

После сказанного ясно, что смысл эйдетической науки принципиально исключает любое включение познавательных результатов эмпирических наук. Полагания действительности, которые имеют место в непосредственных констатациях этих наук, проходят через все опосредованные [выводы]. Из фактов всегда следуют только факты.

Но если всякая эйдетическая наука принципиально независима от всякой науки о фактах, то обратное, напротив, верно для науки о фактах. Не существует науки о фактах, которая, будучи полностью развитой как наука, могла бы быть чистой от эйдетических познаний и тем самым независимой от формальных или материальных эйдетических наук. Ибо, во-первых, само собой разумеется, что эмпирическая наука, где бы она ни осуществляла опосредованные обоснования суждений, должна действовать согласно формальным принципам, которые рассматривает формальная логика. Вообще, поскольку она, как и всякая наука, направлена на предметы, она должна быть связана законами, принадлежащими сущности предметности вообще. Тем самым она вступает в отношение к комплексу формально-онтологических дисциплин, который, наряду с формальной логикой в узком смысле, охватывает остальные дисциплины формальной «mathesis universalis» (то есть также арифметику, чистый анализ, теорию многообразий). К этому добавляется, во-вторых, что всякий факт включает материальную сущностную структуру и что всякая эйдетическая истина, относящаяся к чистым сущностям, заключённым в ней, должна давать закон, которому подчинена данная фактическая единичность, как и любая возможная вообще.

Пояснения сложных моментов.

1. Эйдетическая наука (от греч. eidos — «вид», «сущность») — у Гуссерля это наука, изучающая чистые сущности, а не фактические явления. Примеры: математика, формальная логика, феноменология.

2. Mathesis universalis — термин, восходящий к Лейбницу и Декарту, обозначающий универсальную математическую науку, охватывающую логику, арифметику, алгебру и теорию множеств. Гуссерль включает сюда формальную онтологию.

3. Формальная онтология — раздел феноменологии, изучающий априорные структуры бытия (например, часть и целое, причинность, зависимость).

4. «Из фактов никогда не следует ничего, кроме фактов» — отсылка к Юму, который утверждал, что эмпирические данные не могут дать необходимых (априорных) истин.

5. Зависимость эмпирических наук от эйдетических — Гуссерль развивает идею Канта о том, что любое научное знание требует априорных структур (категорий, логических форм).

6. «Любая фактическая единичность подчинена эйдетическому закону» — сходно с платоновской теорией идей: конкретные вещи причастны вечным сущностям.

Важно: таким образом, Гуссерль обосновывает, что науки о фактах (естествознание, история и др.) зависят от эйдетических наук (логики, математики), но не наоборот.

§ 9. Регион и региональная эйдетика

Любая конкретная эмпирическая предметность со своим материальным сущностным составом подчиняется некоему высшему материальному роду, «региону» эмпирических предметов. Чистой региональной сущности соответствует тогда региональная эйдетическая наука или, как мы также можем сказать, региональная онтология. При этом мы предполагаем, что в региональной сущности, соответственно в различных родах, её составляющих, обоснованы столь богатые и многообразно разветвлённые познания, что в отношении их систематического развёртывания вообще стоит говорить о науке, соответственно о целом комплексе онтологических дисциплин, соответствующих отдельным родовым компонентам региона. В каком большом объёме это предположение фактически выполняется, в этом мы сможем в достаточной мере убедиться.

Согласно сказанному, любая эмпирическая наука, подчиняющаяся объёму региона, будет сущностно связана как с формальными, так и с региональными онтологическими дисциплинами. Мы можем выразить это и так: любая наука о фактах (опытная наука) имеет сущностные теоретические основания в эйдетических онтологиях. Ибо (если сделанное предположение верно) совершенно само собой разумеется, что богатый запас познаний, относящихся чистым, безусловно значимым образом ко всем возможным предметам региона — поскольку они принадлежат отчасти пустой форме предметности вообще, отчасти эйдосу региона, который, так сказать, представляет необходимую материальную форму всех региональных предметов, — не может не иметь значения для исследования эмпирических фактов.

Таким образом, например, всем дисциплинам естествознания соответствует эйдетическая наука о физической природе вообще (онтология природы), поскольку фактической природе соответствует чисто постижимый эйдос, «сущность» природы вообще, с бесконечной полнотой заключённых в ней сущностных положений дел. Если мы образуем идею полностью рационализированной опытной науки о природе, то есть такой, которая в теоретизировании продвинулась настолько, что всё включённое в неё особенное сведено к его всеобщим и принципиальнейшим основаниям, то ясно, что реализация этой идеи существенно зависит от разработки соответствующих эйдетических наук; следовательно, наряду с формальной mathesis, которая одинаковым образом относится ко всем наукам вообще, в особенности от разработки материально-онтологических дисциплин, которые эйдетически разлагают сущность природы, а тем самым и все сущностные виды природной предметности как таковой, в рациональной чистоте. И это само собой разумеется для любого региона.