Герои Тьмы

Существует и пятый цвет – фиолетовый. Его называют магическим камнем. Во время войны с эльфами часть народа Гронгана жила у подножия длинного хребта, прямо на территории врага. Многие из них общались с враждующей расой и учились владеть тёмными чарами, а единицы даже сумели обуздать крохотные доли магии тьмы.

За всю историю своего существования люди никогда не испытывали тёплых чувств к эльфам – и, разумеется, к их увлечению магией. Поэтому предрассудки против обладателей фиолетового камня даже спустя тысячу лет всё ещё не утратили силы.

– Ты видал? Символ серпа, да ещё и бордовый камень! – Грэг едва не светился от восторга. – Самая быстрая работа в моей жизни. Даже продавать его не собираюсь. Люблю халявные подгоны.

Фил остановился и посмотрел на него с нескрываемым возмущением.

– Мы не собираемся помогать ему? Ты же дал слово, Грэг!

– Во-первых, я ему ничего не обещал – ты за себя сам в ответе. Я согласился на условия, он сам мне его отдал. Во-вторых, казармы Гронгана – это тебе не шутки, Фил. Ты в городе первый день и не знаешь, как устроены здешние правила. Живи спокойно в Дэнроде и не суйся в Гронган без причины. И будешь жить.

– Мыслишь как трус. Старик помощи просит, и ты должен хотя бы попытаться, – упорствовал Фил, надеясь достучаться до его совести.

– Должен? Да что эти люди сделали для тебя? И если у тебя нет скрытых способностей, о которых я ещё не знаю, мы не сможем этого сделать чисто физически. И уж тем более мы никому ничего не должны.

Грэг попытался пойти дальше, но Фил остановил его голосом:

– Тогда я сделаю это один. Серп оставь себе, мне эта игрушка ни к чему.

– Да не вопрос, иди, иди. Желаю не потеряться в городе! И не благодари! Тоже мне, герой нашёлся! – выкрикивал Грэг с издёвкой. – И это не игрушка, неуч.

– Не думал, что горгульи такие трусы, – бросил Фил, уже отдаляясь от Грэга.

На последующие выпады вслед он отвечать не стал. Настроенный решительно, Фил принялся разглядывать надписи на зданиях, пытаясь разобраться с улицами и найти дорогу в соседнее королевство. Указатель на перекрёстке быстро его измотал: в каждом направлении тянулось от шести до двадцати названий.

В устной речи Фил иногда ошибался, но грамоте был обучен плохо, а чтение давалось ему ещё труднее. После долгих попыток разобраться со знаками и непонятными словами – и не менее долгой борьбы с желанием вырвать указатель из земли – ему наконец пришла идея постучать в окна домов.

На дерзкие удары посреди ночи мало кто спешил отзываться. На все вопросы ему отвечали одинаково: просили проваливать или в замешательстве хлопали дверью. Одна бабушка пообещала выпустить, как она выразилась, «большую злую собаку», если он немедленно не уберётся с её глаз.

Пьяница, лежавший у крыльца на другом конце улицы, пристально наблюдал за попытками Фила поговорить с недовольными жильцами. Вынырнув из толстого пледа, мужчина с наслаждением допил яблочную настойку. Он плавно запрокинул голову, и последняя сладкая капля попала прямиком ему в горло.

– Так, давай думай. Может, выйти к центру города – там будет проще понять, куда идти. – Фил задумался. – А как понять, где этот центр…

Размышления прервал мужчина с пустой бутылкой, похлопавший Фила по плечу.

– Те-тебе что надо-то? Выпить хочешь?

Он протянул стеклянную бутылку к лицу Фила и с улыбкой стал ждать ответа.

– Нет, спасибо. И она пустая, – ответил Фил, стараясь не отвлекаться.

– Что, п-правда? Прости, я сей-час поищу новую. Не уходи никуда.

На первом же шаге мужчина споткнулся о собственную тень и едва не рухнул головой на каменную плитку. К его счастью, он завис прямо в воздухе и от радости замолотил руками, как птица.

– Я летаю! Ура-а-а…

Ощущение полёта оказалось обманчивым: Фил держал мужчину за потрёпанную рубашку, а затем потянул на себя и снова поставил на ноги.

– Не нужна мне твоя бутылка. Сможешь показать, в какой стороне Гронган? – настойчиво спросил Фил.

Мужчина сморщился и надул губы, точно успел затаить на него обиду.

– Можно пажал-ста без грубостей? Я тебе ничего не сделал.

– Да какие грубости? Просто ткни пальцем, в какой стороне Гронган!

Он недовольно вытянул руку, сжимая пустую бутыль. Фил поблагодарил его за помощь и аккуратно уложил на скамейку возле крыльца. Уже отходя, он услышал, как пьяница вновь окликнул его:

– Гронган? Ты сказал Гронган. Не, не туда… это туда!

Вдоль всей окружности города тянулась одна непрерывная речка; её истоки пробивались из подземных вод со стороны Курналана. Позже русло продолжили и за пределами стен, чтобы поток обегал Холмград не только изнутри, но и снаружи. За это её и прозвали Беговой.

Большая часть воды в итоге уходила в море, остаток – в канализацию. В Дэнроде речка сужалась почти до предела: здесь она зарастала густой травой и тянулась вдоль тесной тропинки, к которой выходили окна и балконы жилых домов. По узкой дорожке едва мог пройти один взрослый человек, зато она вела кратчайшим путём к внутренним стенам.

На выходе из ущелья с иссохшей речкой Фил услышал лязг поднимающихся петель, чей-то громкий приказ и скрип открывающихся ворот. Он скрылся за углом, стараясь не выдать своего присутствия.

– Рак минен кой! – прокричал человек на стене.

После внушительного возгласа послышался звон доспехов – ровный, слаженный, отработанный годами; ценители военного ремесла назвали бы его идеальным. Десятки воинов вышли на освещённую улицу, и огонь в горящих чашах затанцевал от ветра, который они несли за собой.

В руках они держали длинные копья и громадные прямоугольные щиты. Чтобы выдерживать вес полного обмундирования, требовались годы подготовки и врождённая сила – качества, которыми обладали многие жители Гронгана.

Большинство стражников отвлеклось на эффектный выход бравой армии, и посторонние звуки утонули в общем гуле. Дэтфлейм редко оставлял себе время на раздумья – обычно у него не было причин сомневаться в собственных решениях. Эту привычку он сохранил и после того, как стал Филом.

Некоторые камни в стене заметно выпирали, давая возможность вскарабкаться по ним наверх. Для него этого было достаточно: он подбежал к тёмному углу с полной уверенностью, что взберётся вмиг и без особых усилий.

Но вместо грациозного прыжка он лишь слегка всколыхнул воздух. Ноги не сумели показать привычной силы и выдали один неловкий толчок на месте. Фил хотел попытаться ещё раз, но в тот же миг передумал – внутри появилось очередное новое чувство.

Неловкость, испытанная впервые, сразу попала в список самых нежеланных чувств. Так просто избавиться от неё не удавалось: она застряла внутри и не собиралась уступать место другим эмоциям.

– Ой, да плевать, – прошептал он себе под нос и направился к соседнему дому за пустыми ящиками, которые теперь тоже казались значительно тяжелее.

Действовать приходилось быстро – гул войска постепенно стихал. Фил взобрался по ящикам, как по лестнице, и рванулся к выступам. Конструкция потеряла равновесие, накренилась и зацепилась за выступающий погасший фонарь.

Последний боец Гронгана переступил границу своего квартала, и двое стражников потянули ворота на себя.

– Гро-он Ган! – прокричал тот же голос со стены.

– Грон! – ответило уходящее войско.

В Холмграде жизнь кипит без передышки: даже если на улицах этого не заметно, в любое время суток – за закрытыми шторами и в потайных подвалах – движение продолжается. Под всем городом тянется разветвлённая система тоннелей: они соединяют заведения и обеспечивают непрерывную доставку товаров между королевствами. Там же проходит большая часть производства.

Грохот падающих ящиков в такой среде едва ли кого-то удивил бы. Беда была в другом – шаткая конструкция стояла прямо у самых стен. Достаточно было слабого ветра, чтобы ящики сорвались вниз, и стража тут же сбежалась бы на шум.

Взобравшись наверх, Фил огляделся, высматривая спуск на другую сторону. Но снизу, там, откуда он поднялся, донёсся сухой деревянный хруст. Он выглянул через край и увидел, как ящики опасно накренились, готовые рухнуть на дорогу.

Фил быстро перебрал возможные пути отхода: ближайшая башня, узкий проход вдоль стены или прыжок вниз, прямо в Гронган.

Он сделал шаг к месту, откуда можно было спрыгнуть в квартал, но за спиной раздался мощный грохот. Фил вновь обернулся и взглянул за стену: ящики уже валялись у соседнего дома, далеко отброшенные от стены. Стражники у ворот поспешили проверить, что случилось.

Фил замер наверху, не сводя с них взгляда.

– Кто здесь? – Голос прозвучал не так сурово, как у старика Густара: молодость воина выдавало отсутствие тяжёлого баса.

Возле стены не оказалось ничего подозрительного. Факелы осветили ящики, небрежно разбросанные напротив соседнего дома, и – к удивлению стражников – с крыши прямо перед ними спрыгнула кошка.

– Просто глупый кот. Пошли обратно, – недовольно бросил один из них, и стражники направились обратно на пост.

Фил выглянул из-за стены, пытаясь понять, что произошло. Ящики на другой стороне улицы лежали как-то уж слишком неестественно.

– Правда сделаешь это один? – послышался голос за спиной. – Тебя уже здесь могли спалить. Чем ты вообще думал?

– Грэг? Зачем ты пришёл?

– Хожу тут, ящики твои собираю. Между прочим, из-за тебя могла кошка пострадать!

– Кошка? Так это ты сделал? Я уж не знал, что думать. Очень выручил.

– Да пош… – начал Грэг, но передумал. – Да, пожалуйста. Тебе повезло, что хоть с нужного места поднялся. Пошёл искать казарму в первый день в городе – ну чем ты думаешь! И чего это ты там делал внизу? Зачем эти неловкие прыжки на месте? Это у тебя разминка такая?

– Просто… ничего. Забудь об этом. – К Филу вернулось то самое неприятное чувство, от которого хотелось поскорее избавиться.

– Ты странный маньяк. Когда-нибудь тебе придётся объяснить большую часть своих странностей. Давай быстро сходим к этому пареньку и поскорее свалим из Гронгана.

Казармы находились ближе всего к внутренним стенам: во всех королевствах их строили в одинаковых местах, чтобы можно было как можно быстрее мобилизовать все городские силы. Постоянный дозор не оставлял ни малейшего шанса попасть внутрь с земли.

Сурдар – на древнем барите, языке первого поколения людей, – означает «Смерть и почёт». Гронганцы не позволяют себе скучать на посту. Почести – в бою, для отдыха – смерть.

Закончив высматривать казармы, Грэг обернулся к Филу, чтобы озвучить свой план:

– Ты стой тут. Я подлечу к левому блоку – похоже, там они спят – и попытаюсь… Зачем, не знаю, но всё же попытаюсь найти нашего мальчика.

– И как это сделать, не привлекая внимания? – задумчиво спросил Фил, потирая лицо.

– Я не знаю, Фил, не знаю, – наигранно возмутился Грэг. – Если у тебя есть план, я внимательно слушаю.

– Мы проникнем в здание. Потом ты найдёшь его, уговоришь вернуться к отцу… Нет, это слишком быстро. Нужно отвлечь их, а я переоденусь в их форму.

Грэг не стал дослушивать: расправил крылья и спланировал со стены вниз, поближе ко входу в казармы.

Приближаясь, он перешёл на бег вприсядку и с каждым шагом сбавлял темп. Перекладина послужила отличным мостиком к крыше соседней пристройки, а затем последовал нырок в окно казармы – опасный трюк сработал без лишнего шума.

Горгульи умеют проникать куда угодно почти бесшумно. Благодаря непрерывному движению крыльев они научились гасить звук шагов: помогая себе крыльями, слегка парят над поверхностью. Выждав немного, Грэг продвинулся вглубь и затаился под потолком между деревянными брусьями, пока стража обходила здание.

Двери в спальные помещения располагались в ряд, и никаких указателей, отделяющих копейщиков от лучников, разумеется, не было.

– Думай, думай, Грэг. Не надо было идти спасать этого мудня. Да нет, думай, что сейчас делать! – ругался на себя Грэг, пока внутренний спор не оборвал третий голос в голове. – Заткнитесь. Просто надо позвать его. Да, точно! Агой!

После слегка приглушённого возгласа кто-то явно притих сильнее прежнего, другие насторожились и стали прислушиваться. Горгулья прижал крылья как можно плотнее и следил за дверями. После звонкого грохота за пределами казармы – похожего на звон разбитой вазы – затишье рассыпалось.

Сначала повернулись уши, затем голова – в сторону звона треснувшей глины. Вернув взгляд к коридору с дверями, Грэг удивлённо втянул воздух.

Перед ним стоял высокий молодой парень, державший у его горла острие длинного копья. Он был жилистым, с крепкими суставами и тугими связками.

– У тебя есть одно мгновение, чтобы объяснить своё присутствие, или я проткну тебе глотку, зверь, – процедил юноша.

– Я не зверь, я гнус. Больше птица по природе, – ответил Грэг, слегка приподняв руки.

– Гнусы так не выглядят. У тебя заканчивается время.

– Я просто наглый гнус и хотел посмотреть на великие казармы, вот и всё.

– Зачем ты назвал моё имя? – Юноша прижал копьё ближе к его горлу.

– Так ты Агой. Тебя-то я и ищу. Пока стража не подошла, может, опустишь копьё и мы поговорим? Я пришёл от твоего отца, видишь? – Грэг медленно достал символ из поясной сумки и показал копейщику.

– Серп отца. Зачем он прислал вас? Что он хочет от меня?

– Попросил помочь организовать твой побег. Если поторопимся, возможно, сумеем ускользнуть. Ты к тому же не слишком тяжёлый, стену перелетим в два счёта.

– Я не пойду с вами, горгулья.

После его слов Грэг оглянулся, уловив за спиной движение стражников. Завершив очередной круг, они повернули и направились сменять караул.

Как только отдалённые шаги стихли, Грэг продолжил:

– Подумай о своём отце. Ему не хочется терять последнего сына. Не губи жизнь так рано.

Агой посмотрел в пустоту, думая об отце и о том, как непросто тому было решиться на подобную просьбу.

– Тебе не понять: ты делаешь это ради золота. Я же выполняю свой долг перед королевством и отцом. Я не хочу, чтобы его имя было запятнано.

– Ему не нужно имя – ему нужен сын. Так что завязывай с этим и пошли. – Грэг кивнул на двери.

– Наш город, наше королевство, наши порядки. Я не могу просто сидеть дома, положив копьё за верстак в мастерской. Я благодарен за то, что он прислал вас. Ему стоило больших усилий на это решиться. Теперь идите.

– Ой, да чтоб вас всех. Прощай, парень.

Грэг выскользнул из коридора и, не глядя по сторонам, пробежал по участку, залитому огнями. Он затаился за массивным деревянным забором, ограждавшим склады с провизией. Фил тем временем успел перебраться на соседнюю крышу и теперь лежал над балконом, уставленным десятками разных растений. Одно из них он уже успел сбросить.

– Что там? – прошептал Фил, показывая жестами.

– Ничего, – Грэг мотнул головой.

На более долгий разговор времени не осталось: двое стражников разглядели силуэт с крыльями и подняли тревогу. Один из них выхватил с пояса метательный топор и прицелился в убегающего нарушителя.

Ночное небо рассёк глиняный горшок. Он летел прямо в стражника и с жёстким треском разбился о его голову. Тот потерял сознание и рухнул на землю; железный шлем уберёг череп от серьёзных повреждений. Второй стражник, наклоняясь к товарищу, чудом увернулся от следующего зелёного ядра.

Грэг разбежался, подпрыгнул и дважды взмахнул крыльями. Зацепившись за балкон, он вскарабкался наверх, попутно сшибая оставшиеся горшки. Затем оттолкнулся ногами от крыши и схватил Фила за руку.

Крылья – третья пара конечностей, и, как любым другим мышцам, им нужна постоянная тренировка, чтобы удерживать вес в воздухе. При всей любви к полётам большую часть времени Грэг проводил на земле. Его крылья давно не знали такой нагрузки, и теперь мышцы между лопатками болезненно сводило.

– Дерьмо, какой ты тяжёлый! – Грэг изо всех сил старался удержаться, но в середине спины вспыхнула острая пульсирующая боль. – Ай-ай, спина! Спина!

– Держись, Грэг! – крикнул Фил, вытягивая руку вперёд.

Им удалось зацепиться за край и забраться на стену – там их уже ждали четверо воинов. С одной стороны приближались два копейщика, с другой – мечник и здоровенный бугай со шрамом на пол-лица.

В отличие от остальных, громила из-за своих размеров носил особую броню, оставлявшую руки открытыми, а вытянутый шлем не закрывал рта – из-под него проглядывал суровый оскал. На плече у него лежал двуручный топор; он без особых усилий удерживал оружие, лениво перебирая пальцами по рукояти.

Остриё копья пронеслось у лица Фила. Грэг выхватил меч и прижал копьё к каменному зубцу. Второе, нацеленное уже в него самого, Фил перехватил обеими руками. Копья перекрутились и скрестились между собой.

– Возьми мой меч! – крикнул Грэг.

Он выдернул из ножен второй клинок и подбросил его Филу. Тот тут же отбил им выпад мечника за спиной. Кончиком крыла Грэг ткнул одного копейщика в глаз; Фил ударил мечника кулаком в кадык, а затем рывком прижал второго копейщика к стене.

– Грэг! – Фил толкнул его ногой в грудь: огромный топор рассёк воздух между ними и с грохотом врезался в камень.

Не давая громиле замахнуться снова, Фил наступил на топор и ударил его локтем точно в челюсть. Тот пошатнулся, изо рта брызнула кровавая слюна. Выпрямившись, громила зарычал и принялся хлестать себя по щекам, раззадоривая самого себя.

Мечник бил со всех сторон, пытаясь пробить защиту горгульи. Грэг мастерски парировал удары и уводил клинок в сторону. Но мечник мешал громиле, и тот дёрнул его за плечо, оттаскивая назад, чтобы освободить место для широкого замаха топором.

– Всё, прыгаем! – Грэг пихнул Фила между каменными зубцами, и тот полетел со стены вперёд головой. Подхватив его за ногу, Грэг пронёсся ещё несколько метров, раскачал Фила и отпустил. Тот уверенно приземлился на ноги.

Вслед за ними полетели шесть копий: пара воткнулась в древесину, остальные с жёстким стуком ударились железными наконечниками о каменную плитку.

– О боги! Что за звук? – скривился Фил.

– Ужас, прямо уши изнутри порвало. – Грэг одной рукой держался за голову, а другой тянул Фила за собой. – Пошли, я знаю куда.

Владельцы копий быстро спускались со стены. Подобрав оружие, они бросились в погоню.

Для местных жителей такая суета и небольшие погони по Холмграду были делом привычным: между королевствами нередко вспыхивали междоусобицы самого разного толка. Сироты и взрослые бедняки, знавшие лёгкие пути между стенами, промышляли воровством у соседей, а, вернувшись на свою территорию, без труда растворялись в толпе. Не редкостью были и стычки между бандами, и драки пьяных гостей ночных заведений, отстаивавших честь своих королей.

В высшем обществе тоже случались свои разборки. Однажды принц Халшана, притворившись простолюдином, попытался похитить дочь владыки Доэдраса. Нешуточная погоня закончилась тем, что принца на девять циклов заключили под стражу: от его выходки пострадало немало хороших людей. Напрасно было думать, что наместницу великого дома так просто выкрасть. После того инцидента отношения между королевствами заметно ухудшились.

Холмград при всём своём единстве сохранял явное внутреннее разделение. Люди здесь стремились причислять себя к одному из пяти королевств. Из-за предрассудков и постоянных беспорядков жильё вдоль внутренних стен стоило в разы дешевле.

Грэг летел позади Фила и разбрасывал всё, что попадалось на пути: пустые железные и плетёные ящики, бочки из-под вина и сока, прочую мелочь. Перед очередным поворотом стояла столярная мастерская с прямоугольной вывеской в виде пилы. Мощными взмахами крыльев Грэг обрушил десятки бамбуковых заготовок на головы копейщиков, выиграв немного времени.

– Лезь туда, мы уже на месте. – Грэг указал на железную преграду.

– Это обязательно? Мне не нравится эта беготня.

– Ты их всех убить решил? Давай лезь.

Перескочив через забор, они прошли дальше по улице, где их встретила пятёрка людей с разным оружием и в разномастных доспехах. Дозорные успели предупредить о гостях, поэтому компания вышла им навстречу. Оторванные от своих дел, они шли без особого рвения и не проявляли большого интереса. Полного комплекта доспехов не было ни у кого. Броня, снятая с убитых, шлемы, выторгованные на чёрных рынках, и редкие награды за подпольные дела создавали пёстрый облик этой группы.

Вперёд вышел высокий худощавый мужчина в кольчуге с ног до головы, поверх которой висел длинный бурый плащ. Его голову покрывали туго заплетённые косички с вплетёнными в волосы фиолетовыми колечками.

– Вот так встреча! Наша горгулья. Хэрст уже решил, что потерял тебя.

Через каждые пару слов мужчина менял положение головы, запрокидывая её то влево, то вправо до упора.

– Гисто, приве-ет! Знаешь, вот так совпадение. Мы его как раз искали, – запыхавшись, ответил Грэг.

– А это кто? – Гисто указал на Фила, который неохотно подходил ближе.

Копейщики не стали церемониться с преградой: проверив прочность замка несколькими ударами, они воткнули наконечники в петли и аккуратно приподняли железный забор.

– А это кто? – Гисто заглянул им за спины и увидел бегущий отряд.

Заподозрив, что улица находится под охраной местной банды, гронганцы насторожились и сбавили шаг. Грэг отступил назад и встал вровень с худощавым головорезом. Фил, наоборот, подался вперёд, готовый к встрече.

– Эти двое нарушили правила и проникли в нашу казарму. Непосвящённым запрещено входить внутрь, – раздался голос гронганца.

– Парни, а мы что, сейчас в казарме? Я что-то не вижу ни одного проклятого фанатика из вашей дыры. Может, ты, Лирки? Ты у нас поехавший кусок мяса?

– Нет, точно не я, Гисто, – ехидно ответила татуированная девушка в кожаной броне.

У её ног стоял трёхзарядный арбалет с автоматической системой спуска: на таких устанавливали рычаг, позволявший стрелять короткими очередями.

Народ Гронгана свято чтил свой дом: любое пренебрежительное упоминание о нём считалось оскорблением, и воины с готовностью отдавали жизнь, защищая честь королевства. Поэтому головорезы вроде Гисто наслаждались хождением по грани дозволенного, нарочно играя на нервах солдат.

– Вот именно. – На этот раз Гисто наклонил голову вперёд. – Здесь Дэнрод, не Гронган. У нас тут людей за людей считают. Мне закончить разговор вашей фирменной фразой или разойдёмся без крови?

Воины сомкнули строй и, наставив копья, шагнули ближе. В прорезях шлемов виднелись только глаза, и разобрать, кто именно говорит, было сложно.

– Вас всех нужно гнать на службу – глядишь, с вашей смертью в городе чище станет. И уважай наши порядки, червь. Даже если тебе не знакомо слово чести.

Гисто нисколько не пугали выпады гронганцев. Напротив, он держался расслабленно и говорил с ленивой насмешкой:

– Да ваше слово уже давно ничего не значит. Вас научили слепой вере, а за ней теперь скрываются совсем иные принципы. Сила, о которой вы кричите на каждом углу, служит не «чести», как ты выражаешься, а выгоде. Подумайте об этом, мальчики.

– Твой язык не умеет говорить правду. В нём яд, – ответил воин.

– Если развернуть список преступлений, то там будут фигурировать ваши лица – или лица ваших друзей из Гронгана – не меньше наших, уж поверь.

– Довольно болтовни! Отдайте нам этих двоих! – рявкнул другой воин.

– Возвращайтесь туда, откуда пришли, и ждите своего приказа. – Гисто лениво отмахнулся и повернулся к ним спиной.

Мнение копейщиков его больше не заботило: он опёрся на плечо горгульи и повёл того к двери.

Воины Гронгана не желали упускать нарушителей и приняли боевую стойку. В ответ компания отморозков подняла булавы, арбалеты и копья. Фил оказался меж двух огней, пока Грэг не окликнул его:

– Эй, Фил! Пойдём. Это мой новый друг, кстати. И спасибо за приём, Гисто.

– Ох, Грэгори. Хэрст будет рад твоему визиту. Для таких, как ты, у него всегда найдётся работа.

Глава 4

Дэтфлейм

У бывалого жителя Холмграда, привыкшего проводить дни в рабочих кварталах или мотаться с поручениями от рынка до главной площади, подобные места вызывали только одно желание – поскорее убраться прочь. Ещё на подступах к убежищу Хэрста возникало ощущение, что за его порогом ничего хорошего случиться не может.