Тень Элларии

Закончив запись, я закрыл блокнот и отодвинул его к краю стола. Вчера я пересёкся с Томасом, и тот сообщил, что все ребята собрались пойти в горы, к местным водопадам. Возможно, и мне стоит подышать свежим воздухом, ведь с момента последнего поглощения души демона я почти не выходил на улицу.

К полудню я добрался до опушки леса. Солнце пробивалось сквозь листву, воздух пах хвоей и прогретой землёй. Компания уже была в полном составе: Томас что-то увлечённо рассказывал, Филипп подшучивал, Мелисса смеялась, Августина проверяла рюкзак, Виолетта сидела на бревне и слушала улыбаясь.

Я остановился на секунду, наблюдая со стороны, потом поправил ремень сумки и направился к ним.

– Ого, ты всё же пришёл! – первым заметил меня Томас. – Мы уже думали, ты снова исчезнешь.

– Почти исчез, – лениво отозвался я. – Однако передумал.

– Сам? – прищурилась Мелисса. – Или тебя кто-то уговорил?

– Меня сложно уговорить.

Виолетта подняла на меня взгляд. На мгновение будто растерялась, а потом улыбнулась.

– Я рада, что ты пришёл, – сказала она тихо.

От этих слов внутри что-то снова дрогнуло, и мне это совсем не понравилось.

– Ну что, – хлопнул в ладони Томас, – идём? Если не тормозить, окажемся у водопадов через час.

– А если тормозить? – уточнил я.

– Тогда через два.

– Значит, не будем, – подвела итог Августина.

Мы двинулись вглубь леса.

По дороге я старался поддерживать разговоры, подхватывал обрывки бесед, шутил, помогал ребятам преодолевать каменистые склоны и обходить густые заросли. Тропа, ведущая к водопадам, казалась давно забытым маршрутом: местами её почти полностью поглотила трава, корни деревьев выпирали наружу, а камни под ногами были скользкими от мха.

Вскоре мне начало казаться, что эта затея не закончится ничем хорошим. Девушки постоянно запинались, чудом не раздирая ноги о ветки и острые камни, а парни лишь подначивали их и шутили, вместо того чтобы проявить внимательность. Виолетта держалась лучше остальных, старалась идти уверенно, но и она иногда оступалась. В такие моменты я невольно подхватывал её за локоть, не давая упасть. Как она вообще согласилась на это? Кроме нас тут никого не было, но в том и дело. Никто из гвардейцев не шёл за нами. Они упустили свой объект.

Мы вскоре вышли к ручью. Узкая лента прозрачной воды пробиралась между камней, тихо журчала, отражая солнечные блики. Дно было усыпано гладкой галькой, кое-где русло расширялось в небольшие заводи, где колыхались водоросли и мелькали серебристые тени мелкой рыбы. По берегам росли папоротники и дикие цветы, а над самой поверхностью воды порхали стрекозы с прозрачными крыльями.

Перейдя поток по крупным камням, мы начали подниматься выше. Подъём оказался долгим и утомительным: тропа вилась между валунами, иногда резко уходила вверх, заставляя цепляться за корни и выступы. Ноги быстро наливались тяжестью, дыхание сбивалось, но никто не жаловался. Азарт и хорошее настроение гнали вперёд.

Наконец впереди послышался глухой шум воды.

Водопад оказался не таким мощным, как можно было ожидать. Жара и засуха в последние дни сделали своё дело. Поток был узким, но всё равно красиво спадал с каменного уступа, рассыпаясь на брызги и собираясь в небольшом озерце внизу. Вода в нём была прозрачной, с лёгким голубоватым оттенком, а весь берег вокруг густо зарос белыми колокольчиками, покачивающимися от малейшего дуновения ветра. Место выглядело почти сказочным.

Девушки сразу засуетились. Они расстелили пледы на траве, начали доставать свёртки и узелки с едой. Появились фрукты, хлеб, пироги, сыр, сладости. Они всё аккуратно разложили, будто готовились не к обычному пикнику, а к маленькому празднику. Мелисса хлопотала больше всех, отдавая указания и смеясь, Виолетта помогала ей, а Августина тихо расставляла кружки, стараясь никому не мешать.

Парни тем временем достали бутылки с алкоголем и начали их вскрывать, споря, с чего лучше начать и кто первый нальёт.

Я бросил сумку рядом с пледами, выудил из неё спички и, не теряя времени, отправился собирать хворост. Вечером станет прохладнее, да и дым поможет отпугнуть мошкару и дикое зверьё.

В поисках сухих веток я обошёл окрестности, заглядывая за камни, в заросли, к склонам, прислушиваясь к каждому шороху. Мне важно было убедиться, что поблизости нет ничего опасного. Ни зверей. Ни чужой энергии. Ни следов, которые означали бы, что мы здесь не одни.

Когда я вернулся, Мелисса сразу всунула мне в руку стакан с алкоголем. Я машинально поблагодарил её и попытался вникнуть в разговор. Ребята обсуждали какие-то городские сплетни: кто с кем поссорился, кто прогорел на рынке, у кого снова проблемы с долгами. Слова проходили мимо ушей, потому что взгляд сам собой зацепился за Виолетту.

Она сидела чуть в стороне, молчала, но задорно смеялась над чужими шутками, иногда делая глотки из стакана. Кажется, я ещё ни разу не видел, как она пьёт… Судя по яркому оранжевому цвету, у неё в руках был сок.

– Говорю тебе, он опять продал тухлую рыбу и клялся, что она свежая, – возмущённо рассказывал Филипп.

– Да ладно, он так каждый сезон делает, – фыркнула Мелисса. – И каждый раз находятся те, кто верит.

– А потом жалуются, что их обманули, – добавил Томас, вызывая общий смех.

Я лишь слабо улыбнулся, не особо вникая в суть беседы, и, воспользовавшись моментом, отошёл ближе к озерцу.

Игнорировать то, что со мной происходит, я уже не мог. Внутри что-то изменилось. Нужно было разобраться в себе, пока это не вызвало проблем.

Я присел у воды на корточки и коснулся поверхности пальцами, ощущая прохладу. Почти сразу потянулся к Уро, как и утром. Тот любил чистую, холодную воду… и в этот раз отозвался. По руке пробежал знакомый холодок, и вскоре из рукава выползла бордовая змейка, сразу скользнув в озерцо.

– Зачем следишь? – спокойно спросил я, даже не оборачиваясь. Я почувствовал её присутствие ещё минуту назад.

– Интересно, – ответила Виолетта и присела рядом, внимательно наблюдая за Уро. – Почему ты вообще взаимодействуешь… с демонами?

– Я его случайно спас, можно сказать, – пожал плечами я. – Сам ко мне привязался.

Уро в это время извернулся в воде и ловко схватил какого-то тритона, сразу начав его заглатывать.

– Ты всех демонов спасаешь? – в голосе прозвучало напряжение, и я почти физически почувствовал её взгляд.

– Нет, вообще наоборот, – я изобразил усмешку и откинулся назад, усаживаясь на траву. Виолетта сразу устроилась рядом.

– В смысле?

– Я… охочусь на них.

Она уставилась на меня с откровенным удивлением.

– На них?

Объяснять я не стал. Лишь коротко угукнул, протянул руку к воде, и змея тут же подплыла ближе. Вскоре Уро выбрался на моё запястье и снова исчез в рукаве рубашки.

– Боишься?

– Нет. Да. Ну… Немного. – Я взглянул на неё и почувствовал странную, но приятную тяжесть в груди от её ответа. Забавно.

– Он безобиден. И совсем ручной.

– Совсем ручной?

– Да. Как котёнок.

– На котёнка он, конечно, мало похож, – улыбнулась Виолетта. – А имя у него есть?

– Не суди по внешности. Уроборос.

Она замолчала, перевела взгляд на водопад, будто провалилась в собственные мысли. Я наблюдал за тем, как солнечные блики играют в её волосах, и сделал глоток из стакана.

– Почему ты не пьёшь алкоголь? – вдруг спросил я.

– М?

– Что не так с алкоголем?

– А… это. – Она немного смутилась. – Я болею. И боюсь, что от него может стать хуже.

– Болеешь?

– Зимой мне было очень плохо. До сих пор иногда тяжело дышать.

Я кивнул, задумавшись. Теперь многое становилось понятнее: и её кашель, и то, как часто она присаживается отдохнуть. И надо же было ей сегодня лезть в горы…

Мы помолчали несколько минут. Возвращаться к ребятам не хотелось. Ей, похоже, тоже.

– Почему ты за мной увязалась? – всё же спросил я.

– Не знаю, – ответила она и замолчала, а потом тихо добавила: – Как я уже говорила… почему-то не могу выкинуть тебя из головы.

– Любишь притягивать неприятности, – усмехнулся я. – Зато весело живётся.

– Не сказала бы.

На её лице мелькнула грусть. Она опустила взгляд, срывая травинку.

– А тебе что-то не нравится в жизни?

– В целом, всё нравится. Но… При дворе хотелось бы больше… Свободы.

– Не будет свободы, когда все твои потребности закрывают другие, – спокойно сказал я. – При свободе всегда чего-то не хватает.

– Возможно, – она пожала плечами. – Но некоторыми вещами можно пожертвовать.

– Например?

– Я бы предпочла жить не при дворе, но выйти замуж за любимого, а не по расчёту, – призналась она. – Хотя понимаю, что родители найдут мне «достойного» мужа.

Кажется, я действительно задел её тогда этой темой. Она явно думала об этом все эти дни.

– Говорят, любовь – дело наживное.

– Возможно. Но хотелось бы от начала и до конца…

– Думаешь, твою волю никто слушать не будет?

– Не знаю, – тихо ответила она. – И не знаю, в каком статусе приеду в следующем году… и приеду ли вообще.

Я промолчал, позволяя разговору угаснуть.

– Ты когда-нибудь влюблялся? – вдруг спросила она.

– Нет.

– Понятно. Я тоже.

Я посмотрел на неё и хотел что-то сказать, но в этот момент сзади раздался громкий оклик ребят, прервавший нас обоих.

Виолетта сразу поднялась на ноги и направилась к компании, а вскоре опустилась на плед среди девчонок. Я тоже вернулся, разместившись рядом со всеми. Мелисса сразу придвинулась ко мне и положила голову мне на плечо.

– Ну и зачем вы туда уходили? – Я ощутил нотки неприязни в её голосе.

– Поболтать.

– Лучше бы с нами поболтал. – Она надула губы, а я невольно взглянул на Виолетту, что сразу отвела взгляд.

– С вами было неинтересно. Вы о своём.

Мелисса показательно хмыкнула и отвернулась. Но её голова продолжала лежать у меня на плече. Я не противился, наблюдая за болтовней и Виолеттой, которая отчего-то стала вдруг отрешённой.

– Мне пора домой, – заявила та где-то через полчаса.

– Что? Почему вдруг? – с задором переспросил уже заметно подвыпивший Филипп.

– Уже поздно, – мягко ответила Виолетта, поднимаясь с пледа. – И мне завтра рано вставать.

– Да ладно тебе, солнце ещё даже не село! – рассмеялась Мелисса. – Посиди ещё немного.

– Правда, мне нужно, – она улыбнулась, но в этой улыбке чувствовалась усталость. – Было очень здорово, спасибо вам.

Августина тоже поднялась и обняла её на прощание. Виолетта быстро собрала свои вещи, поправила волосы и на секунду задержала взгляд на мне. В нём мелькнуло что-то неуверенное, будто она хотела сказать ещё что-то, но не решилась. Потом она отвернулась и направилась по тропинке вниз. И ведь никто даже не двинулся, чтобы проводить её. А мы еле сюда поднялись.

– Всем пока. – Я не стал утруждать ребят объяснениями и поднялся на ноги, подхватив сумку.

– Эй, ты куда? – удивилась Мелисса, тут же приподнимаясь. – Мы же только начали нормально отдыхать.

Я смолчал, двинувшись следом за девушкой.

– Ноа! – раздражённо окликнула она мне вслед. – Ты серьёзно сейчас?

Я снова ничего не ответил.

Шёл быстро, почти догоняя Виолетту. Тропа была узкой, местами скользкой, и она старалась ступать осторожно, придерживая подол платья. Услышав шаги за спиной, она обернулась.

– Ты чего? – удивлённо спросила она. – Разве тебе не хорошо с остальными?

– Не в этом дело, – ответил я, поравнявшись с ней. – Ты ушла какая-то… не такая. И тут небезопасно.

– Просто задумалась. – Она слабо улыбнулась.

– И поэтому решила идти одна через лес?

– Что со мной будет? – выдохнула она, и вдруг споткнулась, чуть не полетев вниз со склона. Я мгновенно схватил её за предплечье и подтянул к себе.

– Много чего.

Она промолчала, нахмурившись, будто я сделал что-то неправильное, но не отошла, наоборот – слегка обвила мою руку и зашагала дальше, стараясь идти осторожнее.

– Ты сегодня другой, – тихо сказала она.

– Может быть, – ответил я, почти шёпотом.

Я чувствовал, как она прижимается ко мне ближе, когда тропа становилась слишком скользкой, слышал, как она напряжённо вздыхает, обходя колючие ветки, ощущал, как учащается её пульс каждый раз, когда она запиналась.

Мы шли молча, не спеша, ни о чём не говоря. Я не сразу осознал, что смотрю на нее, не пытаясь что-то понять или проанализировать, просто… наблюдал. Как тогда, на пляже, за закатом. Красиво.

Она отпустила мою руку, лишь когда мы вышли на опушку леса, и с улыбкой на меня обернулась. Мы стояли несколько секунд, глядя друг на друга, словно продлевая этот момент.

– Нужно домой, – повторила снова.

Виолетта шагнула в сторону города, я шёл немного позади. Когда показался особняк, она обернулась ещё раз, улыбнулась и кивнула.

– Увидимся.

– Увидимся, – отозвался я.

Я задержался на месте, глубоко вдохнул воздух и медленно повернулся обратно к городу, снова ощущая внутри пустоту.

Глава 10. Виолетта

Его не было две недели. Срок, казалось бы, пустяковый, ведь ребята и раньше пропадали с радаров: Филипп зарывался в работу, Августина исчезала в своих таинственных делах, а Мелисса с Томасом порой просто не доходили до места встречи. На их фоне я казалась самой свободной – «тепличной» девушкой, которой не нужно было гнуть спину на заработках или хлопотать по хозяйству. Меня радовало, что друзья никогда не попрекали меня этим благополучием, принимая в свой круг как равную.

Я часто выходила на прогулки в одиночестве, чтобы запечатлеть пейзажи пляжа, просто полюбоваться видами или подышать воздухом.

В один из таких дней я заглянула к Мелиссе в пекарню – так можно было чем-то занять свободное время. Её родители оказались удивительно добрыми и улыбчивыми людьми: угощали меня ещё горячей выпечкой прямо из печи, рассказывали истории о городе и о своей молодости. Мне нравилось здесь бывать. Я сидела за крошечным столиком у окна, наблюдала за суетящейся Мелиссой, которая принимала заказы и раскладывала хлеб, пока её семья работала на кухне. Когда посетителей не было, мы переговаривались через всё помещение.

И днём зашёл именно тот, о ком я думала всё это время. Тот, кто начал мне сниться.

– Привет, – негромко произнёс Ноа, останавливаясь у прилавка.

Я сразу заметила, как выражение лица Мелиссы сменилось с удивления на возмущение.

– Ты где пропадал?! – выпалила она, уперев руки в бока.

– Домашние дела, – спокойно ответил он, скользя взглядом по полкам.

Домашние дела… Я знала, что за этой маской скрывается нечто иное. Он охотится на демонов. Он не гвардеец. Он не ходит на такие задания в составе отрядов. Только он и его отец… или, может быть, ещё пара таких же безумцев. И всё же меня это восхищало. Его смелость. Его спокойствие. То, как он всегда держался, словно точно знал, что делает. Рядом с ним я чувствовала странную, невидимую опору. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного рядом с человеком.

Но то, что было в лесу… Возможно, ему нравится Мелисса? Он пошёл провожать меня, да. Но он явно не отвергает её внимание. И Мелиссе он, очевидно, небезразличен.

Мне стоило бы отступить. Мой титул, моё положение – всё это делало подобные связи невозможными. Но от этой мысли становится так грустно… Матушка пришла бы в ужас от одной мысли о таком мезальянсе.

– Я переживала, – надулась Мелисса, разглаживая складки на фартуке. – Ты мог бы хотя бы предупреждать, если уходишь работать.

– Сообщу, когда буду свободен, – отрезал Ноа и кивнул на полку. – Один ржаной.

– Мы, кажется, отвлекаем Ноа от очень важных дел, – слова прозвучали резче, чем я хотела, почти с сарказмом. Мне самой стало не по себе. Видимо, меня задело то, как Мелисса с ним общается. От собственной дерзости я даже зашлась в коротком приступе кашля.

Юноша обернулся ко мне, и я покрылась мурашками под его взглядом. Казалось, до этой секунды он меня просто не замечал.

– Сегодня вечером будет время, – проговорил он. – Можно собраться.

– Чудесно! – Мелисса тут же оживилась. – Мы как раз собирались в таверну.

О её планах я слышала впервые. Я промолчала.

– Снова? – хмыкнул Ноа.

– Ну а что? Это весело! Поедим, поиграем в карты, потом прогуляемся. – Она протянула ему хлеб, завёрнутый в бумагу.

– И платить за всё опять будет Виолетта? – добавил он небрежно.

Я поёжилась от его тона.

Опять?

Да, иногда я угощала ребят: покупала лимонад, сладости, дарила безделушки с рынка. Но я никогда не думала, что это выглядит так… будто я их содержу.

– Что значит «платить»? – переспросила я, чувствуя, как краснеют кончики ушей.

– Твой сок не стоил двухсот крон, – спокойно ответил он.

Я растерянно перевела взгляд на Мелиссу. Та вдруг развила бурную деятельность, пересчитывая монеты, и старательно отводила глаза.

– Ну… – пробормотала я. – Мне не жалко. У меня ведь есть возможность…

– Дело твоё, – Ноа равнодушно пожал плечами и направился к выходу.

– В семь буду в «Солёном ветре», – бросил он через плечо. – Если захотите – приходите.

Дверь за ним закрылась, оставив в пекарне вязкую, неуютную тишину.

Я не стала поднимать тему, которую затронул Ноа, ни с Мелиссой, ни позже, вечером, когда мы встретились с ребятами. Даже если меня обманывали, я верила, что это не со зла. Я жила совсем иначе и ни в чём не нуждалась, в отличие от них, и если могла хоть немного облегчить им жизнь, порадовать, сделать наши встречи приятнее – разве это плохо?

В таверну мы ввалились шумной гурьбой, припозднившись из-за Томаса. Внутри было шумно и душно, пахло жареным мясом, пряностями и алкоголем. За дальним столиком нас уже ждал Ноа. Мелисса, завидев его, первой рванула к столу, по-хозяйски занимая место рядом. Вскоре мы все расселись: кто на скамьях, кто на стульях, кто вполоборота к соседнему столику.

Почти сразу к нам подошла официантка.

– Что будете заказывать? – спросила она, доставая блокнот.

Заказ превратился в суету. Филипп требовал мясо, Томас – что-нибудь покрепче, Мелисса долго колебалась между вином и сидром. Я выбрала сок и лёгкий ужин, а Ноа ограничился кружкой тёмного пива.

Когда официантка ушла, разговоры снова переплелись, каждый говорил о своём, смех то и дело перекрывал музыку.

Я невольно прислушалась к диалогу Ноа и Мелиссы, которые сидели напротив меня.

– Как твои дела? – она подалась к нему ближе.

– В порядке, – ответил он коротко, с натянутой улыбкой.

Почему-то мне показалось, что он лжёт. Я вдруг поймала себя на мысли, что совсем перестала его понимать.

– Не исчезай больше так, – Мелисса снова состроила свою «коронную» гримасу. – Без тебя здесь тоска.

– У меня есть свои дела, – вздохнул Ноа. – Да и компания из меня так себе.

– Как по мне, очень даже!

Я старалась не смотреть в их сторону и делала вид, что внимательно слушаю Филиппа и Томаса, обсуждавших какую-то историю с рынка. Но слова проходили мимо, будто сквозь туман.

Внезапно я почувствовала на плечах чужую руку. Я вздрогнула и повернула голову. Филипп… Он сидел слишком близко и улыбался так, будто был ужасно доволен собой.

– Эй, ты чего такая задумчивая? – сказал он. – Сидишь, будто не с нами.

– Я… просто слушаю, – я попыталась осторожно отстраниться.

– Расслабься, – он чуть сильнее притянул меня к себе. – Лучше поболтай со мной. Я, между прочим, сегодня в отличном настроении.

Щёки вспыхнули от негодования и неловкости. Он никогда раньше не вёл себя со мной так. Это было слишком… неожиданно. И слишком показательно. Рядом с ним ощущалась тревога.

– Фил, не надо… – тихо попросила я, пытаясь осторожно высвободиться.

– Да ладно тебе, – усмехнулся он, косясь на Мелиссу. – Ты сегодня особенно красивая. Тебе кто-нибудь уже говорил?

В этот момент к нашему столику вернулась официантка с подносом, уставленным кружками и стаканами. Она начала расставлять напитки, прерывая неловкую сцену.

– Ваш заказ, – сказала она, по очереди подавая нам кружки.

Я схватилась за стакан с соком, как за спасательный круг.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Филипп, как ни в чём не бывало, приложился к своей кружке.

– Ну вот, – довольно заметил он. – Теперь совсем другое дело.

Я наконец смогла немного отодвинуться.

– Филипп, пожалуйста, – прошептала я, посмотрев на него серьёзно. – Мне некомфортно.

Он на секунду растерялся, но тут же снова улыбнулся.

– Ой, да брось. Я же просто шучу.

Руку он всё-таки убрал, но остался рядом. Я облегчённо выдохнула, машинально подняла взгляд и тут же встретилась глазами с Ноа.

Он наблюдал. Не открыто – скорее украдкой, словно не хотел, чтобы я заметила. Но я заметила. В его взгляде было что-то напряжённое, тяжёлое, совсем не похожее на прежнюю спокойную отстранённость. Он тут же отвёл глаза и сделал глоток из кружки, будто ему вдруг стало важнее всего на свете именно это.

Сердце странно сжалось.

Я снова опустила взгляд на стакан, чувствуя, как внутри поднимается смущение, тревога и какое-то странное волнение, которому я пока не могла дать названия.

Я снова невольно прислушалась к разговору Ноа и Мелиссы. Их голоса стали тише, будто они не хотели, чтобы их слышали остальные.

– Ты меня совсем не знаешь.

– У нас ещё целая вечность, чтобы узнать друг друга… – поспешно заверила Мелисса.

– И не чувствуешь, – продолжил он, качнув головой. – Я уеду в конце лета. Переключи внимание на ваших ребят.

– До конца лета ещё месяц! – возразила она с упрямой ноткой.

– Я не намерен с кем-то сближаться, – ответил Ноа жёстче, чем прежде.

Я украдкой взглянула на Филиппа. Он сидел рядом, уставившись в кружку, и выглядел подавленным. Теперь я понимала: каждое слово Ноа, обращенное к Мелиссе, било по нему не меньше, чем по ней самой. Его прежняя игривость исчезла без следа, а мне вдруг стало неловко. Я не знала, как его поддержать, что сказать, чтобы не сделать хуже. Да и имела ли я на это право?

– Смотрите, какую партию табака мы сегодня раздобыли! – воскликнул Томас, вырывая меня из мыслей. Он покрутил в руке крупную и плотную сигару, привлекая всеобщее внимание.

– Гадость какая, – Августина сразу сморщилась и чуть отодвинулась от него.

– Зато нервы успокаивает! – Филипп наконец оставил меня в покое и потянулся к другу, забирая у него сигару. Он повертел её в пальцах, принюхался, будто знаток, а затем вытащил спички из кармана и, не раздумывая, закурил прямо за столом.

– Филипп… – начала было Августина, но не успела договорить.

– Эй! – раздался раздражённый голос со стороны стойки. Владелец таверны уже спешил к нам. – Я сколько раз говорил: курить внутри запрещено!

Он окинул нас строгим взглядом, задержавшись на дымящейся сигаре.

– Или тушите немедленно, или выметайтесь на улицу.

Филипп вздохнул, закатив глаза, будто его несправедливо наказали.

– Ладно-ладно, не кипятись, – пробормотал он и поднялся со стула.

– Пойдём, – Томас хлопнул его по плечу. – Подышим свежим воздухом.

Ноа молча встал следом. Он мельком взглянул на Мелиссу, потом – на меня.

– Мы скоро, – бросил Филипп.

Дверь за ними захлопнулась, и в таверне стало заметно тише. Будто вместе с ними ушёл шум, движение, привычная суета. Остались только мы: я, Мелисса и Августина. Запах табака всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с ароматом еды и пролитого пива, и от этого мутило.

Мелисса нервно покрутила в пальцах соломинку, уставившись в свой стакан. А я поймала себя на мысли, что больше всего мне хочется узнать, о чём сейчас думает Ноа.

Когда юноши вернулись, Филипп демонстративно уселся рядом с Мелиссой, а Ноа, к моему изумлению, занял место подле меня.

Я украдкой взглянула на Мелиссу. Её лицо перекосилось от недовольства, губы сжались в тонкую линию, и мне вдруг стало не по себе. Я снова оказалась где-то посередине чужих чувств, не понимая, как из этого выбраться.

– Ну, привет.

Я подняла взгляд на Ноа. От него не пахло дымом – видимо, он просто стоял в стороне.

– При… вет? – мой голос прозвучал глупо и неуверенно, и я тут же мысленно отругала себя.

– Ты что, смутилась?

– Не ожидала внимания к своей персоне, – пробормотала я и только сейчас до конца поняла, о каких любовных треугольниках он тогда говорил.

– Может, я тебя обворовать хочу, будь начеку, – усмехнулся Ноа и подтянул к себе стакан.

– Не смешно. Как я могу тебе доверять?

– Каждый выживает, как может, лапушонок.

От этого нелепого прозвища внутри всё перевернулось. Тепло, колючее и нежное одновременно, разлилось по венам. Сердце начало биться быстрее, дыхание сделалось чуть неровным.

– Так зачем ты теперь… здесь?

– Ты интересная, – он произнёс это с какой-то неожиданной мягкостью, нежностью. – Редко встречаешь людей с по-настоящему сильным нутром.