Тень Элларии

— И дёшево, — добавил Филипп.

Мы заняли свободный столик у окна,откуда было видно темнеющее небо и узкую полоску моря вдали. Я сел рядом сВиолеттой, заняв место у стены. Так было удобнее наблюдать за всей компанией ине привлекать к себе лишнего внимания. Она слегка напряглась, когда я опустилсярядом, но ничего не сказала, а лишь коротко улыбнулась и снова посмотрела наребят.

К нам почти сразу подошла официантка— уставшая девушка с тёмными кругами под глазами и быстрым, цепким взглядом.

— Что будете? — спросила она, ужеготовая записывать.

Филипп и Томас заказали по кружкепива, Мелисса — сладкое вино, Августина — сидр. Я взял что-то крепкое, безособых раздумий.

— А я… сок, пожалуйста, — тихосказала Виолетта после небольшой паузы.

— Как будто мы тут собрались невеселиться, а на приём к герцогу, — усмехнулся Филипп.

— Зато завтра голова болеть небудет, — спокойно ответила Виолетта.

Вскоре на столе появились кружки,стаканы и тарелки с закусками: жареные ломтики рыбы, хлеб, сыр, орехи и солёноемясо. Шум вокруг усилился, будто таверна с каждой минутой наполнялась всёбольше.

Томас, не теряя времени, вытащилиз-за пояса потёртую колоду карт.

— Ну что, господа и дамы, — заявилон с важным видом, — кто сегодня останется без ужина?

— Только не опять на желания, —простонала Августина.

— А мне понравилось, — хмыкнулаМелисса.

Мы расселись плотнее, сдвинувтарелки к центру. Томас быстро раздал карты, и разговор постепенно перешёл вшумную, беспорядочную смесь шуток, споров и поддразниваний.

— Эй, ты жульничаешь! — возмутилсяФилипп.

— Я просто талантлив, — парировалТомас.

— Да-да, талантлив терять карты подстолом, — фыркнула Мелисса.

Я сначала участвовал рассеянно,отвечая коротко и без особого энтузиазма, но постепенно втянулся. Разговорыбыли пустыми, не несущими смысла, но в этом и заключалась их ценность — ненужно было думать, анализировать, искать скрытые мотивы. Можно было просто бытьчастью компании.

— Ноа, твой ход! — напомнилаМелисса.

— Ну вот и всё, — я спокойно выложилкарту. — Ты проиграла.

— Что?! Как?!

Филипп рассмеялся, чуть не проливпиво.

— Он всё время так. Сидит, молчит, апотом внезапно всех обыгрывает.

— Несправедливо, — надулась Мелисса.

— Это называется хитрость, — заметиля.

Разговоры продолжались: о смешныхслучаях на рынке, о странных покупателях, о том, кто из местных снованапортачил. Я начал отвечать чаще, иногда даже вставлял сухие, но точные шутки,из-за которых Филипп смеялся громче всех.

Со стороны, наверное, казалось, чтоя полностью вовлечён. Но я всё равно чувствовал на себе её взгляды. Виолеттавремя от времени украдкой смотрела на меня — быстро, словно боясь бытьзамеченной. Я делал то же самое.

Сегодня она была одета совсем иначе,чем в прошлый раз: дорогое шёлковое платье, тонкая цепочка с подвеской изсветлого металла, кольца, золотой браслет… Слишком нарядно для такой компании.

И слишком дорого.

А у меня как раз заканчивалисьденьги. Пожалуй, стоитпровести эксперимент.

— Почему ты тут? — я задал вопрос резко, из-за чего девушка вздрогнула, словно не ожидая, что я могу с ней заговорить, и, кажется, поперхнуласьсоком, сразу закашлявшись.

— В смысле?..

— Сидишь тутспростыми смертными, — пояснил я с полуулыбкой, посмотрев на неё.

— Это… намного веселее, чем моглобыть при дворе.

— Мило, — я откинулся назад и сделал глоток из стакана, небрежноположив руку на спинку её стула.

Виолетта тут же замолчала ипокраснела, глядя на меня растерянно.

— Засмущал? — тихо спросил я, краемглаза наблюдая за компанией, увлечённой разговором. И, будто случайно, коснулсяеё плеча.

— Немного.

— Извини, — усмехнулся я. — Тяжелоустоять перед такой красотой.

От откровенного флирта она совсемрастерялась — именно на это я и рассчитывал. Я провёл пальцами по её шее,сосредотачиваясь, собирая энергию…

…и в следующий миг цепочка сподвеской уже была у меня.

— Я… я хочу прогуляться, — пробормоталаВиолетта и резко поднялась. Её аура задрожала от волнения. Она обогнула столи направилась к выходу. Я слегка толкнул Филиппа в плечо и кивнул в её сторону.

— Присмотри.

— Мы не закончили партию! — возмутился он. — Идите, выйдемпопозже.

Ялишь вздохнул и тоже поднялся из-за стола.Нагнал Виолетту уже на улице. Она стояла у входа в таверну и смотрела натемнеющее небо, где начинали загораться первые звёзды.

— Порядок?

— Д… Да, — она обернулась ко мне. — Просто захотелось подышать.

Я замолк, не зная, как поддержатьразговор, и невольно огляделся.

Улица была узкой и вытянутой,вымощенной неровным камнем, отполированным сотнями шагов. По обе сторонытянулись старые дома с деревянными балконами и ставнями, местами облупившимисяот соли и ветра. В окнах горел тёплый свет ламп, за занавесками мелькалисилуэты людей. Где-то вдалеке слышался гул моря и крики чаек, смешанные смузыкой и смехом из соседних таверн.

Фонари уже зажглись, отбрасывая настены мягкие жёлтые пятна. Влажный вечерний воздух пах рыбой, дымом и свежимхлебом из ещё открытых пекарен. Город медленно переходил в ночной ритм —ленивый, чуть сонный.

— Пойдём на площадь? — вдруг сказалаВиолетта. — Ребята говорили, что с наступлением темноты у фонтана загораетсяподсветка. Я хотела бы взглянуть.

— Ладно, — ответил я спокойно.

Она неожиданно поймала мою ладонь ипотянула в сторону главной площади. Я на мгновение замер, не сразу понимая,почему это простое прикосновение кажется мне странным. Обычно подобные вещи невызывали никакой реакции.

Я позволил ей вести меня вперёд,шагая рядом, слушая её лёгкое дыхание и мерный стук наших шагов по камнямулицы. Пальцы невольно нащупали кольца на её руке. От неё не убудет, если язаберу одно. Тем более гвардейцы от нас отстали в полумраке.

Но нужно её отвлечь.

— Тебе тут нравится?

— Теперь точно да, — Виолетта рассмеялась от чего-то,взглянув на меня.

— Так вот, значит? — я изогнул бровьи улыбнулся, подыгрывая. Снова сосредоточился, собрал энергию… Вдруг стало как-то не по себе. Внутри будто образовалсянеприятный ком вместо привычной пустоты и штиля. Что это?

Девушка резко опустилавзгляд на наши сцепленные руки и остановилась, замерев, как и я. Она… Почувствовала?

— Что это такое?! — Виолеттаотпрянула на несколько шагов и уставилась на свою руку, на которой не хваталокольца. Да уж… Неприятный казус.

— Упс.

— «Упс»?! Как ты это сделал?!

— Извини, — я выдохнул и протянул ей кольцо.Другой рукой.

Она уставилась на меня с откровеннымудивлением. Страха в её глазах не было, только растерянность и любопытство.Виолетта резко выхватила украшение и тут же надела обратно. Пространствовокруг неёлишь на миг…

— Ловкость рук. От тебя не убудет.

— Так нельзя, — выдохнула девушка и коснуласьключиц, тут же вздрогнув от понимания, что на ней нет цепочки. — Это тоже ты?..

— Ну и что теперь, сдашь менягвардейцам?

— Нет. Но хочу знать, как ты этосделал. И что это была за дымка.— Она протянула ко мне руку, ожидаяполучить подвеску.

Ну вот… не удалось разжиться.

— Слишком любопытный нос, — со вздохом я залезв карман брюк и отдал и это украшение.

— Но мне правда интересно. — В её тонене было ни капли злости на меня. А её аура лишь ярче засияла от заинтересованности.

Виолетту совсем не волновало, что перед ней стоит вор.Она хотела... понять. Сдержанность? Спокойствие?

— Хорошо. Дай руку. — Я протянул ей ладонь.

Она недоверчиво вложила пальцы в моюладонь, а я слегка сжал их. Сосредоточился. Из рукава рубашки выскользнулабордовая змея, что мгновенно опоясала запястье Виолетты и пастью ухватила одиниз браслетов. А потом, вместе с ним, за секунду растворилась в тёмную дымку,что быстро втянулась обратно в рукав. Это был мелкий демон, приручённый мнойдавным-давно.

— Что это… — растерянно сказала девушка, огромнымиглазами наблюдая за всем этим действом.

— Вот вы где! — раздался позадиголос Филиппа.

— Куда идёте?! — Августина, подвыпив, стала громчеи активнее.

Виолетта вздрогнула и отпрянула отменя, оборачиваясь к друзьям. В тот же миг я понял, что пора исчезать, иначепридётся вернуть ещё и браслет.

Когда она снова повернулась ко мне, меня уже небыло.

Глава 6. Виолетта

Ноа украл мой браслет! Япочувствовала прилив возмущения и одновременно странную тревогу. Как он мог такнагло взять чужое? Но, с другой стороны, мне было его жалко. Он ведь явно нестал бы делать это просто ради шалости. Говорят, что он охотник на редкую дичь,а значит, прибыль у него должна быть приличная, как и у его отца. Зачем жетогда так поступил? И откуда у него демон, почему он таскает его с собой?

Всё это время я думала, что смогупогрузиться в свободную юность с головой, а внимание Ноа — признак лёгкойсимпатии. Конечно, далеко бы это не зашло… Нореальность оказалась проще и жёстче: он просто хотел обобрать меня.

Я решила пока никому не рассказыватьо случившемся. С ребятами у таверны после инцидента я пробыла недолго, ведь ужестемнело, и я нарушила правило матушки. Онивсе вместе решили меня проводить. По пути я расспрашивала о Ноа, пытаясьсобрать хоть какую-то информацию.

— Хоть бы попрощался, так быстроисчез… — бормотал недовольный Филипп.

— А как вы с ним познакомились? —тихо спросила я.

— О, это было случайно, —рассмеялась Мелисса. — Я раздавала отцовские булочки, которые не удалось продать задень. Он стоял чуть в стороне, казался странно отстранённым, и я подумала: «Вотновый персонаж для компании!» — и буквально затащила его к нам.

— Видел кто-нибудь его отца? —спросила я у Томаса, стараясь быть как можно более невозмутимой, хотя сердцеколотилось. — Или, может,замечали что-то странное?

— Отца? — переспросил он. — Нет, яникогда не встречал. И на рынке его тоже не замечал, — пожал плечами Томас. —Да и вообще ничего странного он вроде не делал. Ведёт себя тихо, но умеет бытьрезким, если нужно.

— Я тоже не замечала ничегонеобычного, — тихо добавила Августина. — Он просто… немного другой. Не такой,как все мы.

Я кивнула, поглаживая рукойоставшийся на запястье браслет. Для меня это безделушка, а для кого-то — пропитание. От меня вправду неубудет.

Я только сейчасзадумалась, в каких условиях жила всю жизнь: я не беспокоилась ни о еде, ни о воде, ни окрове. Это было само собой разумеющееся, и я спокойно жила, а у других-то вне дворца всё иначе. И матушка всегда мнеговорила, что я должна быть сдержана, я ведь титулованная принцесса, мне этопод стать.

Почему-то меня совсем не испугало то,что Ноа использовал демона. В детстве я много читала о таких существах вэнциклопедиях и сказках, пыталась понять, чем они отличаются от обычныхживотных. Да, сильнее, некоторые обладают магией, но всё равно… Никто ведь небоится предсказателей, целителей или создателейамулетов.

Король, насколько я знала, всегдабыл обеспокоен демонами. Именно поэтому у нас есть гарнизон, специальныеучебные заведения, а в каждом городе дежурят гвардейцы, следящие за порядком.Их главная задача — уничтожать демонов, если те вдруг появятся рядом с людьми.

— А вы… видели когда-нибудь демонов?

— Нет, — ответил Филипп, похоже, несразу понимая серьёзность вопроса. — Мне повезло, кажется. Или просто непопадались.

— Я… видела только записи и рисунки,— сказала Августина, нагоняя нас. — Но это совсем не то, как если бы встретитьих вживую.

— Я слышал о случаях на севере, —вмешался Томас. — Там, вроде, одна деревня едва не была разорена. Но такие случаи редки.

Я на мгновение вскинула взгляд наребят, и моё сердце сжалось от внутреннего противоречия. С одной стороны, онивесёлые и беззаботные, и это здорово. С другой стороны, мои мысли всё равновозвращались к Ноа.

— А вы думаете, — тихо добавила я,почти не осмеливаясь поднять на них глаза, — что они могут быть рядом, дажеесли мы этого не видим?

— Ну… если встретишь демона, —сказал Томас, сжав кулаки и оглядев ночных дозорных, мимокоторых мы проходили,— лучше уметь защищаться. Я бы не стал бояться, я бы действовал.

— А Ноа… — пробормотала я, но тут жезамолчала. Наверное, не стоит раскрывать чужую тайну.

— Что? — Мелисса наклонилась ближе,видя, что я задумалась.

— Ничего.

Беседа постепенно смягчилась, ребята начали обсуждать что-то менеенапряжённое, смеялись и шутили. Я молчанаблюдала за ними, стараясь держатьмысли при себе, но сердце всё равно ёкало при каждомупоминании о Ноа.

Вскоре я распрощалась со всеми,передала деньги за посиделки в таверне ипробраласьна территорию фамильного особняка. Вечерний ветерок заставил покрытьсямурашками, воздух был прохладным и влажным. Я прошла через арку ворот, бесшумно открыла дверь и, не встречая никогона лестнице, поднялась к себе.

В комнате было тихо, только лёгкийсквозняк шуршал занавеской, и мягкий свет луны ложился на пол серебристойполосой. Я подошла к комоду, медленно развязала ленты на платье и осторожносняла его, повесив на спинку стула. Ткань всё ещё хранила тепло прошедшего дняи запах моря.

Я распустила волосы, провела по нимпальцами, чтобы расправить, затем переоделась в тонкую ночную рубашку. Она былалёгкой, почти невесомой, мягко касалась кожи и приносила долгожданное ощущениепокоя. Сняв украшения, я аккуратно разложила их на столике, будто боялась нарушитьтишину.

Подойдя к кровати, я откинулапокрывало и легла, подтянув под себя подушки. Простыни были прохладными исвежими, они приятноконтрастировали с теплом тела. Я устроилась поудобнее, свернулась на боку иобняла подушку, чувствуя, как постепенно расслабляются плечи и спина.

Взгляд скользнул по потолку,задержался на колышущейся тени от занавески, и только тогда я позволила себезакрыть глаза, снова возвращаясь мыслями к прошедшему вечеру… к Ноа.

Я всё ещё не могла выкинуть его изголовы. Его взгляд, спокойный и такой глубокий, словно пытался прочесть менянасквозь. Его улыбка, едва заметная, холодная и одновременно вызывающаядоверие. И тот демон, что выскользнул из его рукава… Всё это казалось такимнеобычным, почти нереальным.

Я пыталась понять его. Кто он насамом деле? Почему он так легко обращается с силами, которые для нас —невероятная магия? И почему, несмотря на всю эту странность, он не пугает меня,а наоборот — притягивает? Погружаясь в небытие,я надеялась, что завтра смогу снова встретиться с ним и узнать ответы.

Поутру за завтраком меня ждал серьёзный разговор с матушкой. Мимо неё непрошло, что я явилась домой слишком поздно. Она сидела за столом, выпрямивспину и сложив руки на коленях.Рядом стояла чашка с нетронутым чаем, что само по себе было тревожнымзнаком.

— Доброе утро, Виолетта, —произнесла она ровным голосом.

— Доброе… — тихо ответила я,присаживаясь напротив.

Несколько секунд мы молчали. Я взялаложку, попыталась сделать вид, что меня интересует каша в тарелке, но рукислегка дрожали.

— Ты вернулась вчера почти вполночь, — наконец сказала матушка. — И это не первый донос от гвардии запоследнее время.

— Мы просто гуляли с друзьями… —осторожно начала я. — Я была не одна. Всё было прилично.

— Я не сомневаюсь в твоейвоспитанности, — перебила она мягко.— Я сомневаюсь в окружении, которое на тебя влияет.

Я подняла глаза.

— Они хорошие люди, правда, — поспешносказала я. — Добрые, искренние… Они приняли меня, да и знаю я их с детства.

Матушка внимательно посмотрела наменя, будто стараясь разглядеть не только мои слова, но и чувства за ними.Повисло молчание, в котором у меня вдруг засвербило в горле, и пришлось закашляться.

— Ты в последнее время стала сильноуставать, — наконец произнесла она, чуть смягчив тон. — Кажешься бледной,синяки под глазами. Ты ведь понимаешь, что я волнуюсь?

— Мне уже лучше, правда. Море ивоздух помогают. Я почти не чувствую слабости, и кашель очень редко.

— «Почти» — не то слово, котороеменя успокаивает, — вздохнула матушка. — Ты слишком стараешься делать вид,будто всё в порядке.

— Я просто не хочу снова лежатьцелыми днями в комнате, — призналась я. — Там… тяжело. Кажется, будто жизньпроходит мимо.

Матушка слегка нахмурилась, но в её взглядемелькнула жалость.

— Я понимаю, — сказала она мягче. —Но здоровье важнее любых развлечений. И ты для меня дороже всего на свете.

От этих слов в груди стало тепло инемного стыдно.

— Я стараюсь быть осторожной, —прошептала я. — Честно.

Она протянула руку и легко коснуласьмоей ладони.

— Тогда пообещай мне, что не будешьпереутомляться.

— Обещаю.

Матушка ненадолго замолчала,внимательно глядя на меня.

— А эти твои друзья… — начала она осторожно.— Они хорошо к тебе относятся?

— Да. Они заботливые. Иногда дажеслишком, — я тихо усмехнулась. — Мелисса постоянно следит, чтобы я не простыла,Филипп приносит сладости, Томас всё время напоминает быть в тени.

— Вот и хорошо, — чуть заметно улыбнуласьона. — Мне важно знать, что ты не одна.

Я почувствовала, как напряжениепонемногу отпускает.

— Ты ведь счастлива сейчас? — вдругспросила она.

Вопрос застал меня врасплох.

Я задумалась на мгновение, вспоминаясмех на пляже, шум рынка, разговоры до заката… и зелёные глаза, в которыхскрывалось что-то непонятное.

— Думаю… да, — ответила я честно. —Мне давно не было так легко дышать.

Матушка внимательно всмотрелась вмоё лицо, а потом тихо сказала:

— Тогда я не буду тебе мешать.Только помни: дом всегда рядом. И я тоже.

Я сжала её руку в ответ.

— Спасибо, мама.

При дворе матушка всегда быластрогой, сдержанной и почти неприступной. Я привыкла её побаиваться, взвешиватькаждое слово, следить за каждым жестом, чтобы не разочаровать и не вызватьнедовольства. Я была обязана подавлять и усмирять свои эмоции, бытьуравновешенной и не позорить её. Там, в столице, она прежде всего была королевой, и лишь потом просто матерью.

Но здесь, в Лиорене, рядом с морем ипростыми людьми, в ней словно проснулась другая сторона: тёплая, заботливая, внимательная. Тасамая, которой мне так не хватало долгие годы. Без холодной дистанции, безпридворных масок —только искреннее беспокойство и желание защитить.

И, пожалуй, именно сейчас я впервые почувствовала:рядом со мной не высокородная дама, а просто мама, которая боится за свою дочь.Хотелось, чтобы так было всегда.

Глава 7. Ноа

Угрызения совести были мне чужды. Япрекрасно понимал, что воровство считается чем-то недопустимым в человеческомобществе, но, если рассуждать рационально, не видел ничего противоречивого втом, чтобы забирать лишнее у тех, у кого и так всего в избытке. Особенно еслиэти средства потом идут на выживание.

К тому же мне было любопытно, какповедёт себя девица с такой странной и спокойной аурой. Испугается? Сдаст?Попытается разобраться? Всё это можно было рассматривать как маленькийэксперимент, жестокий, возможно, но полезный.

В ломбарде украшение приняли безлишних вопросов. Старик за прилавком лишь мельком взглянул на браслет, провёлпо нему лупой, проверяя пробу, и молча отсчитал мне нужную сумму. Деньгиприятно оттянули карман — этой выручки мне должно было хватить ещё на парунедель.

Я уже собирался уходить, когда домоего слуха донёсся разговор у входа.

— Слыхал? — вполголоса сказалкакой-то мужчина в дорожном плаще, снимая капюшон. — К горам опять гвардейцыстянулись.

— Опять? — фыркнул хозяин ломбарда,убирая украшение в ящик. — Да что там на этот раз?

— Говорят, из пещер что-то вылезло.Нескольких пастухов напугало до полусмерти.

— Демон, что ли? — недоверчивопротянул старик.

— А кто его знает. Но отряд ужеушёл. До рассвета ещё.

— Хм, — пробормотал хозяин, — неспокойно становится. Раньше туттихо было.

— Времена меняются, — пожал плечамимужчина, — лучше держаться подальше от гор.

Я замер на мгновение, делая вид, чтопересчитываю монеты.

Демон… Причём достаточно близко,чтобы заинтересовать гарнизон. Любопытно. Очень любопытно.

Эти существа были частью мира,частью природы. Можно сказать, животные, обладающие более развитым восприятием и умеющие управлять потокамитак же, как и я, правда, по рождению. Точно так же, как ведьмы, целители имели прирожденный «талант». Нозвери — нато и звери… Они руководствуютсяинстинктами, а избыток энергии доводил их до предела: голод, отстаиваниетерритории, наслаждение от охоты. Оттого демоны были крайне опасны инеподконтрольны, настоящие монстры, толком не боящиеся ничего, сильные. Встречались исключения, конечно, но япока не мог уложить это в голове. Мир явно не делился лишь на добро и зло.

Я вышел на улицу, вдохнул прохладныйутренний воздух. В голове уже выстраивались возможные маршруты и варианты.Похоже, ближайшие дни обещали быть куда интереснее, чем я планировал.

Возвращаться в городскую суету мнене хотелось, но и бродить без цели — тоже. Я свернул с главной улицы инаправился к старому жилому дому на окраине, в подвале которого обосновался.

С виду здание выглядело вполнеприлично: четыре этажа, побелённые стены, аккуратные ставни. Никто из жильцовдаже не подозревал, что под ними обитает человек с демоном в рукаве и ножамипод подушкой.

Я обошёл дом сзади и спустился поузкой каменной лестнице вниз.

Тяжёлая дверь подвала открылась спривычным скрипом.

Внутри было прохладно и полутемно.Узкое оконце под потолком пропускало немного утреннего света. Запах сырости,пыли и старого дерева давно стал для меня почти родным.

Я вытащил свою сумку из-поднагромождения чужих забытых вещей. Внутри всё лежало на своих местах: два клинка в кожаных ножнах, метательные иглы, крюк с тонкой верёвкой, несколько амулетов — дешёвых, нонадёжных, фляга, свёрток с травами, стеклянные колбы с порошками.

Я методично проверил содержимое.

Переодевшись в плотную тёмнуюрубашку и куртку, я закинул сумку на спину и затянул ремни. Один клинок спрятална поясе под рубашкой, другой — в тяжёлый и плотный сапог. На побережье,конечно, жарко, но в горах всё будет иначе.

Я запер подвал, поднялся наружу ирастворился в утренних улицах. Город только просыпался: торговцы раскладывалитовар, пекари выносили свежий хлеб, по мостовой стучали первые повозки. Но мнебыло не до этого. Я держался окраин.

За воротами Лиорена дорога быстропревратилась в узкую каменистую тропу. Слева тянулся лес, справа поднималисьхолмы, за которыми начинались горы. Чем дальше я уходил, тем тише становилось:исчезли голоса, лай собак, пропал ветер, даже насекомые будто затаились.

Путь к горам и системе пещер, которую я отчасти уже изучил, был тяжёлым.Несколько часов пришлось подниматься, прежде чем впереди выросли серыесклоны среди зелени, изрезанные расщелинами и чёрными провалами пещер. Никогоиз гвардейцев я по пути не встретил. Возможно, они уже где-то внутри.

Вытащил компас из кармана, что долженвывести меня на след. Его пришлось долго заряжать энергией, чтобы переборотьмагнитное поле и заставить стрелку реагировать именно на демонов.

Я присел на ближайший камень, чтобыпередохнуть, положил прибор на ладонь и закрыл глаза. Медленно втянул носомвоздух. Собрал энергию в груди, позволив ей растечься по венам, началчувствовать знакомое покалывание, лёгкое жжение под кожей, будто внутрипросыпался кто-то ещё.

Из-под рукава показалась бордоваязмейка, которая обвилась вокруг запястья, скользнулак компасу и коснулась его раздвоенным языком.

Металл дрогнул, стрелка дернулась.

Раз. Второй. Третий.

Потом резко повернулась и застыла,указывая в сторону узкого ущелья между двумя склонами.

— Ну вот… Нашёлся, — тихо выдохнул я. — Спасибо, Уро.

Я убрал компас и поднялся.

Тропа в ущелье была едва заметной:осыпавшиеся камни, редкие следы сапог, сломанные ветки. Гвардейцы уже проходилиздесь. Плохой знак.