Тень Элларии

Я осторожно приблизился ко входу в пещеру. Оттуда тянуло сыростью, гнилью и тяжёлой, вязкой энергией, от которой начинала болеть голова. Внутри было темно, но не абсолютно – где-то в глубине мерцал тусклый красноватый свет, словно под землёй тлели угли.

Компас в кармане уже не дрожал – он словно сошёл с ума. Стрелка крутилась без остановки.

Я поправил ремни сумки, проверил крепление оружия и медленно выдохнул, чтобы сосредоточиться. Перед самым входом я остановился и ещё раз оглянулся назад, на залитые кровью камни и безмолвные тела гвардейцев. Надеюсь, демон не сильнее тех, что я встречал на своём пути, иначе я могу оказаться среди этих людей.

Почему-то в этот момент в голове неожиданно мелькнул образ Виолетты – её растерянный взгляд, дрожащие пальцы, когда она надевала обратно кольцо. Совершенно неуместное воспоминание, но оно упрямо не хотело исчезать.

– Не вовремя ты лезешь в голову… – пробормотал я.

Я схватил с пояса клинок, позволил энергии плотнее обвить тело и шагнул в темноту пещеры, понимая, что назад дороги уже не будет.

Внутри пещеры воздух оказался ещё тяжелее, чем снаружи. Он словно давил на грудь, мешая дышать полной грудью, пропитывал лёгкие сыростью и металлическим привкусом крови. Каждый шаг отдавался глухим эхом, расползавшимся по каменным коридорам, будто предупреждая кого-то о моём присутствии.

Свет снаружи быстро исчез за спиной. Пришлось зажечь слабый энергетический огонёк на ладони, тусклый, почти прозрачный, чтобы не выдать себя раньше времени. Его хватало лишь на несколько шагов вперёд, выхватывая из темноты влажные стены, свисающие сталактиты и неровный, изрезанный трещинами пол.

Запах усиливался. К гнили и сырости прибавился отчётливый дух смерти.

Первое тело я заметил почти сразу. Пёс. Один из служебных. Крупный, с короткой тёмной шерстью, в кожаном ошейнике с гербом гарнизона. Он лежал у стены, вытянув лапы, словно пытался бежать даже после смерти. Грудь была разорвана, рёбра торчали наружу, а глаза потускнели, застыв в пустом взгляде.

Я невольно стиснул зубы.

Дальше трупов было больше – у стен, в проходах, у обвалившихся участков потолка. Кто-то был разорван, кого-то словно отбросило ударной волной о камень, ломая кости. На нескольких я заметил следы ожогов – тёмные, обугленные пятна на броне и коже.

Коридор постепенно расширялся, переходя в нечто вроде подземного зала. Потолок уходил вверх, теряясь во тьме, а стены были испещрены трещинами и древними символами, наполовину стертыми временем. Где-то капала вода, отбивая медленный, гнетущий ритм.

И тогда я услышал звук, слабый и почти неразличимый. Сначала мне показалось, что это просто эхо или игра воображения. Но я остановился и прислушался.

– …Помогите…

Я резко повернул голову: голос доносился из-за каменного выступа слева. Медленно, стараясь не шуметь, я обошёл его – и увидел его… Гвардеец. Совсем ещё молодой. Лицо бледное, почти серое, губы посинели. Он сидел, привалившись к стене, и оставлял за собой кровавый след. Его доспех был разорван, под ним виднелась глубокая рана в боку, из которой медленно сочилась тёмная кровь, а одна нога была неестественно вывернута. Парень едва держался в сознании, его глаза с трудом сфокусировались на мне, когда я подошёл ближе.

– Ты… – прошептал он. – Ты… не демон?..

– Пока нет, – тихо ответил я, присаживаясь рядом. – Дыши. Не трать силы.

Он судорожно сглотнул.

– Он… там… Уходи… – парень дрожащей рукой указал вглубь зала. – Мы… все… не смогли… Оно… слишком быстрое…

Я быстро осмотрел рану. Плохо. Очень плохо. Сильное кровотечение, повреждены рёбра, его аура уже начала угасать. Без помощи целителя он не протянет и часа.

– Помоги… – прошептал он, вцепившись пальцами в мой рукав. – Пожалуйста… Я не хочу… так…

В его глазах не было героизма. Только страх и отчаянная надежда. Я замер на мгновение. В голове вспыхнул образ ребят, Виолетты, слова из дневника ведьмы. Всё переплелось в один узел. Жизнь, существование… Даже для меня это было ценностью. А что испытывают обычные люди?

– Чёрт… – выдохнул я.

Я положил ладонь ему на грудь, собирая энергию.

– Слушай меня, – тихо сказал я. – Я попробую. Но ты должен держаться. Понял?

Он слабо кивнул.

– П… понял…

Я закрыл глаза и начал направлять потоки в его тело, понимая, что сейчас мне придётся сделать выбор: спасти его… или сохранить силы для встречи с демоном.

Я уже начал чувствовать, как энергия откликается на мой зов. Тёплый поток медленно стекался в ладонь, просачивался сквозь кожу гвардейца, пытаясь закрыть разорванные сосуды, связать повреждённые ткани. Он наконец смог сделать нормальный вздох.

– Держись.

Кровотечение замедлилось. Еще несколько минут, и можно будет вывести его отсюда. Ещё несколько минут…

Воздух изменился.

Это было похоже скорее на внезапное ощущение, будто само пространство стало плотным и вязким. Всё вокруг исказилось, словно кто-то грубо перекрутил потоки. В груди болезненно сжалось, сердце на мгновение сбилось с ритма. Я почувствовал, как Уро сильно обвил мое запястье.

Гвардеец широко раскрыл глаза.

– Он… Он здесь…

Из глубины пещеры донёсся глухой скрежет, будто огромные когти медленно царапали камень. Затем послышался влажный, чавкающий звук, словно кто-то жевал сырое мясо, не утруждая себя закрывать пасть.

Шаг. Ещё. Ближе.

Я обернулся, стараясь не терять сосредоточенности на исцелении паренька.

Из темноты выползло существо.

Сначала появились глаза – четыре алых огонька, расположенные парами, на разной высоте, будто у твари было два лица, наложенных друг на друга. Они мерцали, пульсировали, словно внутри них текла расплавленная лава.

Потом из мрака показалась голова.

Широкая, вытянутая вперёд, покрытая тёмной, растрескавшейся кожей, похожей на старую кору. Пасть была неестественно широкой, с несколькими рядами неровных, загнутых внутрь зубов. Между ними свисали клочья мяса – остатки прошлой добычи.

Я заметил язык. Длинный, раздвоенный, покрытый мелкими шипами. Он медленно скользнул по клыкам, собирая слюну.

Дальше появилось тело.

Огромное, горбатое, массивное, словно сложенное из чужих частей. Грудная клетка выпирала наружу, между рёбрами пульсировали тёмные прожилки. Спина была усеяна костяными наростами и изломанными шипами, будто кто-то пытался вырастить на ней доспехи из кости.

Передвигался демон на четырёх конечностях, но неестественно: передние лапы были слишком длинными, с суставами, выгнутыми под неправильным углом. Когти чёрные, полупрозрачные, похожие на застывшую смолу, они оставляли глубокие борозды в камне.

Задние лапы были мощнее, короче, будто предназначены для прыжков.

Хвост длинный, хлыстообразный, с костяным жалом на конце, он медленно раскачивался из стороны в сторону.

От него исходила волна искажённой энергии. Воздух рядом дрожал, словно от жара. В горле першило, в висках пульсировала боль. Это был не просто демон. Это матёрый хищник, переживший не один десяток боев, обожравшийся и не чувствующий страха. Он заметил нас сразу, четыре глаза синхронно сфокусировались.

Раздался резкий визг, высокий, пронзительный, пробирающий до костей. От него в голове будто что-то лопнуло. Гвардеец вскрикнул и попытался отползти, цепляясь пальцами за камни и прервав исцеление.

– Нет… нет… – зашептал он.

Я резко встал на ноги и выставил перед демоном клинок.

– Назад!

Но существо лишь рванулось вперёд. Оно словно провалилось сквозь пространство и в следующее мгновение оказалось рядом. Удар был молниеносным – когти вспороли воздух и грудь гвардейца, кровь брызнула мне в лицо. Парень даже не успел вскрикнуть. Его тело дернулось, а потом безвольно обмякло в лапе чудовища.

Раздался хруст.

Демон сомкнул пасть, заглотив голову, и не обращал на меня никакого внимания… Оставил на десерт?

Я замер лишь на долю секунды, а потом сжал оружие.

– Теперь ты мой.

Демон жевал медленно, с влажным хрустом, будто смакуя добычу. Кровь стекала по его подбородку, капала на камень, оставляя тёмные пятна. Алые глаза на мгновение прикрылись – он наслаждался.

Я сделал шаг в сторону, стараясь не привлекать внимание звуком. Второй. Третий. Под ногами скрипнул камешек. Четыре глаза распахнулись одновременно. Он повернул голову слишком резко, неестественно, словно у шеи не было костей.

В следующую секунду пространство взорвалось жаром. Из пасти демона вырвался густой, тягучий, почти жидкий поток пламени. Он не просто жёг, он выжигал саму энергию, оставляя после себя пустоту. Камни под моими ногами зашипели, пошли трещинами. Я отскочил в сторону, перекатился, чувствуя, как жар лижет спину, и где-то в темноте потерял нож.

– Вот значит как… – выдохнул я, поднимаясь и подхватывая валяющийся гвардейский меч. Уро сорвался с запястья, скользнул по воздуху и, оставляя за собой багровый след, покинул меня.

Демон взревел и рванулся ко мне. Я едва успел поднять клинок, когда когти ударили сверху. Металл застонал. Удар отбросил меня к стене, воздух выбило из лёгких, в глазах потемнело.

– Сильный… – прошипел я. Слишком мощный удар для обычной твари.

Демон вдохнул, и я почувствовал, как потоки вокруг собираются в одной точке, в его пасти, превращаясь в огненный сгусток.

– Не сейчас.

Я вскинул руку. Собственная энергия рванула наружу через кольцо, сплетаясь в щит. Полупрозрачная пленка вспыхнула передо мной в тот же миг, когда пламя ударило. Огненная волна накрыла меня, щит затрещал. Боль пронзила руку, будто её сунули в раскалённый металл. Я стиснул зубы, удерживая структуру, но камень в кольце начал трескаться.

Пару секунд.

Больше нельзя.

Я бросился в сторону, позволив щиту рассыпаться. Пламя ударило в стену, выбив куски камня. Пещера содрогнулась.

– Хорошо… – выдохнул я, – тогда по-другому.

Я закрыл глаза. Мир вокруг поблёк, звуки отступили, остались только потоки. Сила демона была чудовищной: спутанной, грубой, переполненной яростью и жаждой. Но внутри нее, глубоко, пульсировала сердцевина – ядро души, я его почувствовал. Вот ты где.

– Уро, вперёд!

Змея появилась из воздуха, обвив шею демона, и вцепилась в него клыками. Тварь взвыла, из её пасти вырвалось пламя, беспорядочно ударяя в потолок.

Я рванулся вперед. Каждый шаг отдавался болью, лёгкие горели, кожа чувствовала жар, будто я бежал сквозь костёр. Демон ударил лапой, но я проскользнул под ней, полоснув мечом по сухожилию. Черная кровь брызнула, испаряясь в воздухе, существо склонилось передо мной.

И тогда я увидел её – душу. Сгусток света, искривлённый, тёмно-красный, с прожилками чёрного. Она билась внутри грудной клетки, словно пленённая звезда.

– Попался… – прошептал я.

Я вонзил руку в его грудь, выплескивая весь остаток сил. Адская боль полоснула по нервам – тысячи раскаленныхигл впились под кожу. Чужая ярость хлынула в сознание: образы охоты, крови, пожаров, криков, я едва не потерял контроль.

Мне пришлось собрать всю волю, всю энергию, чтобы выдернуть душу на себя. Демон заревел, отчего заложило уши. Его тело начало корчиться, трескаться, словно оболочка не выдерживала давления. В отличие от людей и животных, демоны не могли существовать без души, их тела настолько изранены лишней энергией, что без её поддержки рассыпаются.

Свет в груди твари вспыхнул, я дёрнул руку сильнее, и нутро вырвалось наружу. Существо рухнуло на камни, чудом не навалившись на меня, а в моей руке осталась пылающая жемчужина размером, как крупная черешня, обжигающая кожу.

– Вот и конец, – прошептал я сквозь сбитое дыхание.

Уро сразу покинул тело демона и вернулся в мой рукав, растворяясь в моей энергии. Я чувствовал, как он ослаб, спать и восстанавливаться будет долго.

– Теперь самое неприятное. – я оглядел жемчужину в руке – душу демона, которая продолжала жечь кожу. А после, не медля, закинул её в рот и проглотил. Та сразу обожгла мне язык и горло, чуть не застряв комом, что заставило закашляться и припасть к ближайшей стене. Голова закружилась.

– Пора уходить… – я откинул гвардейский меч и огляделся вокруг в поиске своего кинжала. Взгляд быстро зацепился за знакомое лезвие, слегка поблескивающее в мраке пещеры. Собравшись с силами, я отстранился от камня, подобрал свой нож и двинулся на выход.

Глава 8. Виолетта

У меня накопилось очень много вопросов. Я надеялась увидеть Ноа на следующей нашей прогулке, но он пропал. Целую неделю ни я, ни ребята о нём ничего не слышали. Мы даже заглянули в гостиницу, где он должен был жить со своим отцом, но владелец отмахнулся, сказав, что о своих жильцах говорить не будет.

Я не стала никого тревожить своими мыслями, но последние дни спала плохо. Отчего-то за юношу болело сердце; в голове я прокручивала самые мрачные сценарии его жизни. Он явно что-то скрывал и лгал, но почему?

С ребятами я продолжала гулять каждый день и, стараясь не беспокоить матушку, возвращалась домой до заката. Вечера скрашивала рисованием, но оно плохо отвлекало меня от мыслей. Часто мы сидели на главной площади у фонтана, просто болтали, шутили и смеялись. Так могли пролетать часы, и время совсем не замечалось.

– Привет. – Чужой голос совсем рядом неожиданно заставил всех замолкнуть. Сердце ёкнуло: Ноа… Я боялась, что он мог уехать, а я так и останусь со своими вопросами и переживаниями.

– Ты где пропадал?! – Филипп первым поймал его и приобнял за плечи. У ребят, в отличие от меня, тревожных мыслей на его счёт не было.

– Был на охоте. – Ноа улыбнулся, и его взгляд скользнул ко мне. Я невольно напряглась, почувствовав, как мурашки пробежали по телу под влиянием его зелёных глаз. Они были такими спокойными, будто пытались прочесть меня насквозь, и вместе с тем необычно тёплыми, словно могли коснуться самой души.

Я опустила взгляд на руки, стараясь спрятать дрожь, но он тихо усмехнулся, словно заметив моё волнение.

– И как оно, кого поймали? – с открытым интересом спросила Мелисса.

– В этот раз неудачно вышло. Пара фазанов, пара кролей… ничего такого. – я уловила в его тоне заминку и снова на него взглянула. Ноа почему-то выглядел болезненно…

– Пойдёмте поужинаем. Засиделись уже, – прервала разговор Августина. Кажется, она ждала удобного момента, чтобы увести компанию от общих тем.

– А мне уже пора, – отозвался Ноа.

– Что!? Куда? – Мелисса вскинула брови и вскочила с бортика фонтана, хватая его за предплечье.

– Устал. Хочу спать.

– Ну побудь с нами ещё немного…

Повисло молчание. Ноа буквально уставился на меня, и я почувствовала, как к лицу приливает кровь. Сердце забилось быстрее. Может, я выдумываю, но вдруг он подошёл к нам только ради меня? Иначе зачем так смотреть и так быстро уходить? Может, ему стыдно за браслет… Он словно ждал, что я скажу что-то… Но я молчала.

– Нет, пожалуй, пойду, – со вздохом сказал он, отшагнул от Мелиссы и махнул рукой на прощание, а затем двинулся прочь.

– Что это с ним? – спросил Томас.

Так я не получу ответы на свои тревоги. Я оглядела ребят и поднялась на ноги, поспешив следом за юношей.

– Ноа!

Он притормозил и обернулся не сразу. Не задавал вопросов, а лишь изогнул бровь, когда я подбежала ближе и остановилась перед ним, тяжело дыша.

– Ты ведь не был ни на какой охоте, да?..

– Почему это? – тон был спокойным, даже холодным.

– Ну… Было видно, что ты врёшь.

От такой прямолинейности повисло недолгое молчание. Я старалась смотреть на Ноа с полной решимостью и пыталась уловить малейшую эмоцию. Весь остальной мир в этот миг словно притих.

– Но я вправду был на охоте, – он покачал головой.

– На животных? – я изогнула бровь. – Или на чужие украшения?

Вместо вины или грусти я увидела, как Ноа повеселел, а потом вдруг рассмеялся. Я… Впервые услышала его смех. Отчего-то это заставило меня растеряться.

– Возвращайся к остальным, лапушонок.

Меня должна была возмутить такая фамильярность, но почему-то от него это не звучало оскорбительно.

– Это будет глупо. Я сказала, что мне нужно домой, – я нагло соврала. Ребята наблюдали за нами, так и не сдвинувшись с места.

– Так иди домой. – он усмехнулся. – Не стоит тебе интересоваться чудаками.

– Вообще-то ты украл мой браслет! – меня возмутило, что он говорил со мной так пренебрежительно.

– Не помню такого. – Я проигнорировала это.

– Ты странный. Но… почему-то я не могу о тебе не думать.

Смысл моих же слов, точнее их двусмысленность, до меня дошёл не сразу. Я невольно шлёпнула себя по щеке, пытаясь понять, как оправдаться. Меня интересовали тайны, а не… а точно ли только тайны?

– Ты милая, правда, – сказал Ноа после паузы, так и глядя на меня. – Но все тут не твоего поля ягоды.

– Я знаю. – Я вздохнула, беря себя в руки. Нужно сделать вид, что никакой двусмысленности тут не было. – Но так ведь интереснее?

– Душа потом болеть не будет за брошенных тут друзей? – Кажется, он понял меня как надо.

– Мне ведь ничего не мешает общаться с ними после. Я могу приезжать сюда каждое лето.

– Это пока не съест политика и не придётся выйти замуж. – Я напряглась. Он узнал мой титул? Меня и вправду наверняка выдадут замуж, исходя из выгоды… И не факт, что мой супруг позволит мне такую свободу, какую Король дает матушке. – возвращайся к ребятам.

Я глубоко вздохнула и оглянулась на компанию друзей. Меня выдадут замуж… Я совсем забыла, кто я. Отчего-то в груди встал ком, глаза защипало. Стало тошно от мысли, что то, что происходит сейчас, – лишь короткий миг, а потом, когда я вернусь в столицу, подобной свободы у меня уже не будет. Матушка… Мне стоит поблагодарить любимую матушку за то, что дала возможность пожить вольной птицей перед совершеннолетием.

Вместо возвращения к ребятам я обогнула Ноа и направилась к улочке, ведущей к побережью. Он был прав: у меня будет болеть душа… Я не хотела, чтобы кто-то сейчас видел мои слёзы от внезапного осознания. Извинюсь за это потом.

Вскоре я поняла, что слышу шаги прямо у себя за спиной, и обернулась.

– Зачем ты идёшь за мной?

Ноа тоже взглянул на меня.

– Провожаю. Я тебя обидел?

– Это необязательно. – Я качнула головой и огляделась. Гвардейцев сегодня в городе было подозрительно мало.

– Мне всё равно.

Я глубоко вздохнула, опуская взгляд под ноги.

– Ты ведь мне ничего не расскажешь?

– А что я должен рассказать?

– Зачем ты украл мой браслет?

– Ты же понимаешь.

– Нет. – Я снова обернулась на него. – Не понимаю.

Ноа снова отрешённо смотрел на улицу, словно я разговаривала не с ним. Он почти не выражает эмоций… Странный. Ответа я не услышала. Юноша зацепился взглядом за особняк в отдалении.

– Каково там жить? – Я сначала не поняла, о чем он говорит.

– Не знаю… Привычно. А ты?.. Где ты сейчас живёшь? В той гостинице?

– Нет. – Он пожал плечами. – В одном доме, ближе к окраине, у гор.

– У кого-то в гостях? – Я чувствовала, как неохотно Ноа отвечает. Но не могла не задавать вопросы.

– Можно и так сказать.

– А твой отец? – тихо спросила я. – Он там с тобой живёт?

– Живёт. – После короткой паузы добавил: – Когда вообще бывает дома.

– Вы близки?

– Не особо.

– Он тоже владеет магией?

– Да.

– А твоя… мама?

– Перестань, – он сказал это так резко, что я поджала губы и непонимающе уставилась на него. – Слишком много вопросов.

– Я просто хочу тебя понять…

– Вот это и есть проблема, Виолетта, – тихо сказал он. – Меня не стоит понимать.

– А если я всё равно попытаюсь?

Ноа усмехнулся и остановился около калитки территории особняка.

– Тогда готовься узнать вещи, которые тебе совсем не понравятся.

Я тоже остановилась и обернулась к нему, заглянув в глаза.

– Спасибо, что проводил.

Юноша кивнул, чуть улыбнувшись, и просто развернулся, двинувшись назад в сторону городка.

– Хорошего вечера, лапушонок.

– Хорошего вечера… – тихо и со вздохом отозвалась я и поспешила к особняку, миновав калитку. Сердце от этой встречи стало лишь беспокойнее.

Глава 9. Ноа

Холодно. Сырой камень под спиной, тяжёлый воздух в лёгких, горло саднит, будто я долго кричал. Я пытаюсь пошевелиться – и не могу. Тело не слушается, будто меня привязали к самому воздуху. Я дёргаюсь, инстинктивно тянусь руками вниз, но пальцы хватают лишь холодный мрак. Меня сковалужас.

– Мама… – вырывается у меня тихо. – Мамочка!

Голос звучит тонко, слабоичуждо. Вокруг —тусклый свет и три фигуры.Онинеподвижны, закутаныв длинные тёмные мантии. Держатся за руки, морщинистые и костлявые. Лица закрыты гладкими масками без рта, без эмоций—только узкие прорези для глаз, в которых мерцает мутный красноватый блеск.

Пытаюсь вдохнуть глубже – не получается. Грудь словно сжали железным обручем.

– Отпустите… – шепчу я. – Помогите…

Они не отвечают. Начинают петь. Голоса звучат одновременно, сливаясьв вязкий, липкий шёпот. Слова чужие, острые, режущие слух, будто их специально придумали, чтобы было больно слушать.

– Ка’риэль… нок’тар… саэлин… – тянется из-под масок.

Звук проникает в голову, в кости, в сердце. Внутри что-то сжимается и взрывается болью. Явскрикиваю.

Кажется, будто меня разрывают изнутри. Живот скручивает, в груди жжёт, позвоночник ломит так, будто его вывернули. В глазах темнеет, слёзы текут сами собой.

– Больно! – кричу я. – Мама! Мама!

– Нет! – Голос… Родной. Я поворачиваю голову, пытаясь вглядеться в темноту сквозь пелену слез. Она там. Связанная, бледная, с растрёпанными волосами, в порванном платье. Лицо мокрое, губы дрожат, глаза… В глазах холодный ужас.

– Мама! – Япродолжаюкричать сквозь боль, в ушах пульсируеткровь. Зажмуриваюсь, мечтая, чтобы пытка закончилась.

– Нет! Хватит! – Её голос срывается, отражаясь от стен гулкимэхом.

Выстрел.

Он заставляетменя открыть глаза.

Я вижу тело матери.

Алое пятно медленно расползается по полу.

Мой крик тонет в мантре.

Боль внутри становится невыносимой.

Жар. Свет. Тишина.

Потом всё обрывается.

В голове звон. Я лежу на земле, холодной и влажной. Под щекой мох, пахнет сыростью и гнилью. Вокруг – лес. Угрюмыедеревья, чёрные тени, сквозьветви просачивается бледная луна.

Медленно поднимаю голову и вижу перед собой морду. Огромную, чёрную морду сосветящимися глазамииострыми клыками, с которых слюна капает прямо на меня. Демонический волк. Он наклонился ниже, нюхает меня, горячее дыхание обжигает кожу. Я нащупываю ветку рукой и сжимаю её в ладони. Волк скалится и начинает рычать перед нападением, но… Я бросаюсь на него первыми всаживаюветку ему в глаз. А внутри.. . ни страха, ни боли, ни сожалений.

***

Я проснулся в холодном поту со сбившимся дыханием. Резко сел, озираясь по сторонам. Всё оставалось на месте: низкий каменный потолок, узкое оконце под самым сводом, сквозь которое пробивались тонкие полосы солнечного света, старая софа с потёртой обивкой, грубый стол у стены. Я сжал ладонь на груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Нутро почти сразу стихло, возвращаясь к привычной пустоте, но это было очень странно…

– Что за… – Я сразу потянулся к Уро, спавшему где-то внутри меня, но тот не отозвался. Значит, дело не в нём.

Я решил не пропускать такое событие, и сразу направился к столу, где открыл блокнот и начал записывать очередную заметку. Такой сон… Почему вдруг прошлое решило мне присниться? Это было так давно… Не думал, что моя память хранит такие подробности минувших дней.

Впрочем, я ощущал себя странно и тогда… Двое суток назад, когда Виолетта начала меня расспрашивать обо всём. Она понимала, что я что-то скрывал, и отчаянно хотела выяснить правду. Хотя правда или ложь с моей стороны никак не влияли на короткие встречи и моё наблюдение за людьми.

И всё же она удивительна… Наверное, её спокойная аура – следствие возраста и того, что всю жизнь она провела в тепличных условиях, не зная реального мира и не чувствуя боли. Но всё равно это уникально. Она не зазналась, не избаловалась властью, она просто… Хотела жить. Каково это?