Тень Элларии

Следующей задачей стал поиск нового ночлега – места, где можно оставить вещи и не проснуться в воде. Я направился вглубь городка, подальше от моря. Лиорен стоял на холмистой территории у подножия гор, а значит, стоило искать жильё на возвышенности: в случае продолжительных ливней подвал там не затопит.

– Ноа!

Проходя мимо главной площади, я услышал знакомый девичий голос.

Где бы я ни находился, я старался поддерживать хоть какие-то связи с людьми, чтобы не терять человечности. Общество было погрязшим в пороках, эгоизме и мелочности, но даже в нём встречались редкие проявления альтруизма, доброты и самопожертвования. О таких вещах не стоило забывать. Совсем не хотелось становиться тварью и вредителем.

Я обернулся к фонтану, возле которого собралась молодежь здешнего городка:

Мелисса – дочь пекаря, та самая, что окликнула меня.

Филипп – часовщик, недавно унаследовавший лавку от своего престарелого деда.

Августина – тихая и незаметная девушка, о которой я почти ничего не знал.

Томас – сын торговцев, мечтавший вступить в гвардию.

А вот ещё одну, белокурую девицу, я ещё не встречал.

В отличие от меня, они умели наслаждаться жизнью: встречались, гуляли, шутили, мечтали. И по какой-то причине решили, что я должен быть частью их компании.

Только вот отчего вокруг так много гвардейцев? Я осмотрелся по сторонам и увидел, что площадь патрулировал целый отряд. Они держались в стороне, но их присутствие нельзя было не заметить. Новое лицо – аристократка?

– Ноа! Где ты пропадал две недели?! – Мелисса подбежала ближе и сразу повисла у меня на руке, словно я могу сбежать.

– На охоте.

У меня сейчас были другие заботы. Не особо интересовало, почему ребята собрались так рано утром или какие планы у них на сегодняшний день.

– А почему не предупредил? – девушка по-детски надула губы, в упор глядя на меня своими темными глазами, похожими на щенячьи. Возможно, для кого-то она будет мила, но я не мог понять её навязчивость и показушную доброту. Хотя, это ведь юность… Мне самому только стукнуло двадцать в этом году. Вроде бы.

– А разве должен? – спокойно ответил я. – И у меня сейчас есть дела.

Я аккуратно освободил руку.

– Ну всегда ты так! – Мелисса снова надулась. – А когда ты освободишься?

– Не знаю. Возможно, к вечеру.

– Правда?! – почему-то мой ответ вызвал у девицы яркую радость. – Вечером мы пойдём встречать закат на пляже! Пойдешь с нами?

– Ну, я…

– Тогда в шесть здесь! – она не дала мне опомниться и умчалась обратно к компании ребят.

Я лишь вздохнул и ещё раз окинул своих знакомых взглядом. Неужели я никогда не смогу существовать так же, как они? Глаза метнулись в сторону нового лица. Девушка, что сейчас наблюдала за мной с любопытством, казалась среди главной площади светлым пятном. Я не сразу осознал, что дело не только во внешности.

Её аура… слишком яркая, слишком сильная.

Я впервые видел человека с подобной энергией. Выясню позже, возможность никуда не денется. С этими мыслями я двинулся дальше в сторону гор.

Глава 4. Виолетта

– Вечером на пляж, – заявила Мелисса, как только вернулась к нам. – Ноа обещал прийти.

– Ноа? – переспросила я. – А кто это?

Того юношу я видела впервые.

В городке я жила уже две недели. Как оказалось, мои старые друзья детства всё ещё были здесь. Единственное – к нашей компании прибавился Томас. Его родители переехали в Лиорен около пяти лет назад и купили участок земли, на котором теперь располагалась часть рынка.

У моря мне и вправду стало гораздо легче. Я реже кашляла, почти не чувствовала слабости, а вместо этого появилось желание двигаться, гулять, смеяться. При дворе я никогда не ощущала такой лёгкости. Там всегда приходилось держать лицо, чтобы не опозорить ни матушку, ни отчима.

– Ноа – наш мрачный талисман, – с усмешкой сказал Филипп и покосился на Мелиссу.

Я почти сразу, в первые дни пребывания тут, заметила, как он смотрит на неё – слишком внимательно, слишком бережно. Было понятно, что он испытывает к ней нечто большее, чем дружбу. И неудивительно, Мелисса выросла настоящей красавицей. Густые тёмные волосы и брови, округлое миловидное лицо, длинные ноги и пышная грудь. Она была ярче большинства придворных дам, которых я знала; рядом с ней словно становилось теплее.

– И давно он здесь живёт? – поинтересовалась я.

Присев на бортик фонтана, я опустила руку в прохладную воду.

– Он тут ненадолго, как и ты, – спокойно ответил Томас, подключаясь к разговору. – Путешествует с отцом. Они охотятся на редкое зверьё, потом продают шкуры и кожу.

Я нахмурилась.

– Охотятся?.. В смысле… сами? – уточнила я. – Разве сейчас всё это не производят на фермах?

Мысли об охоте почему-то сразу вызвали во мне неприятное чувство. Отчим иногда ездил на охоту, но для него это было скорее развлечением, чем необходимостью. А тут – способ заработка.

– Не всё можно вырастить, – пожала плечами Августина. – Богачам подавай кошель из крокодила или шубу из лесного волка.

Она фыркнула, словно сама была недовольна тем, о чём говорит. Мне стало не по себе.

– Но ведь… это же живые существа, – тихо сказала я. – Ради красивой вещи…

Убивать кого-то ради прихоти казалось жестоким.

– Ну, спрос рождает предложение, – неуверенно заметил Томас. – Пока есть покупатели…

– Всё равно неприятно, – пробормотала я, опустив взгляд на воду.

Филипп, заметив напряжение, тут же махнул рукой.

– Всё, хватит мрачных тем! – воскликнул он. – Пошли лучше на рынок, а то я умираю с голоду!

– Вот это поддерживаю, – засмеялась Мелисса.

И компания сразу оживилась, словно тяжёлая тема растворилась в тёплом морском воздухе. Мы все вместе направились к рынку, который к полудню уже был наполнен шумом, голосами и запахами свежей выпечки, рыбы и пряностей. Узкие улочки вокруг площади оживились: торговцы выкрикивали цены, дети бегали между лавками, а над всем этим витал солёный морской воздух. Иногда я замечала на себе взгляды гвардейцев, что встречались на пути.

Мелисса почти сразу утащила меня к прилавку с украшениями из ракушек и цветных камешков.

– Смотри, какие милые! – восхищённо сказала она, перебирая браслеты. – Тебе такой подойдёт.

– Думаешь? – я улыбнулась, разглядывая тонкую цепочку с маленькой жемчужиной.

– Конечно. С твоими волосами – идеально.

Я поддалась её уговорам и купила браслет, а Мелисса выбрала серьги в форме морских звёзд, которые я решила ей подарить.

Филипп тем временем уже стоял у булочной, выбирая себе что-нибудь посытнее, а Томас спорил с торговцем о цене на сушёную рыбу. Августина молча шла рядом со мной, иногда останавливаясь у книжных лавок и старых карт.

После рынка мы отправились к набережной. Солнце уже стояло высоко, отражаясь в воде тысячами бликов. Волны мягко накатывали на берег, а вдоль причалов покачивались лодки и небольшие торговые суда.

Мы купили холодный лимонад и устроились на деревянных ступенях у воды. Филипп рассказывал какие-то истории про своего деда, Мелисса смеялась громче всех, а Томас время от времени пытался выглядеть серьёзнее, чем был на самом деле.

Я слушала их вполуха, наслаждаясь теплом и свежим морским воздухом. В груди было легко, дыхание не сбивалось, и я впервые за долгое время поймала себя на мысли, что чувствую себя по-настоящему хорошо.

Днём мы ещё долго бродили по улочкам: заходили в маленькие лавочки, пробовали сладости, смотрели, как рыбаки чинят сети, и просто разговаривали ни о чём важном. Иногда я ловила себя на том, что улыбаюсь без всякой причины.

К вечеру солнце стало клониться к горизонту, окрашивая дома и крыши в тёплые золотистые оттенки.

– Нам пора, – заметила Мелисса, глянув на небо. – Уже почти шесть.

Мы неспешно вернулись на главную площадь. Фонтан тихо журчал, вокруг собирались люди, кто-то сидел на бортиках, кто-то стоял группками, ожидая заката.

Я остановилась рядом с Мелиссой и невольно огляделась по сторонам. Интересно, придёт ли он?

– Уже четверть седьмого, – Филипп прервал молчаливое ожидание, взглянув на наручные часы.

– Подождем ещё немного, – со вздохом сказала Мелисса, вглядываясь в толпу.

С ней спорить никто не стал. Все решили повременить, разговор вскоре завязался сам собой.

– Слышали, что прошлой ночью пьяные разгромили магазин тканей на Старой Мельнице? – тихо сказал Томас, переглядываясь с Филиппом. – Прилавок полностью вывалили на улицу.

– И никто их не поймал? – удивленно спросила Августина.

– Поймать? – фыркнул Филипп. – Гвардейцы были слишком заняты патрулированием «важных кварталов». Они пришли только утром. А магазин выглядел так, будто по нему прошелся ураган.

– Жалко же владельца, – тихо заметила я. – Представляю, как он утром стоял и всё разбирал…

– Разрушили имущество и оставили беспорядок, – спокойно сказала Мелисса. – Всё как есть. Пьяные не учли последствия своих действий. Страдания владельца – результат их ошибок, не больше.

– Ну, это Лиорен, – Томас пожал плечами. – Тут такое случается. Главное, чтобы никто не пострадал.

Я невольно посмотрела на отряд гвардейцев, стоявших неподалеку. Их было здесь не меньше десятка – все ради того, чтобы я могла спокойно ждать друзей. А в это время где-то на окраине могли грабить ещё один магазин, и защитить его было некому.

И вдруг их голоса стихли. Ноа пришел с опозданием.

– Привет. – Он улыбнулся, но я словно не ощутила от него тепла. Наоборот, какую-то пугающую пустоту. Это было… странно. Я невольно его оглядела, ведь смогла теперь рассмотреть получше.

Юноша был выше знакомых мне ребят и, в отличие от темнокожего Филиппа и смуглого Томаса, непривычно «блеклым» для южного городка. Это сразу выдавало, что он приезжий, как и я. Темные вороньи волосы и холодные зеленые глаза мне отчего-то казались знакомыми, чем-то напоминая моего сводного брата. Он был непритязателен в одежде: светлая льняная рубаха без вышивки или красивого воротника, обычные потрепанные брюки, изношенные броги.

Меня сразу заинтересовали символы, нарисованные на рукавах его рубашки, кажется, обычной краской или чернилами, звенящие браслеты и амулет на шее. Мы с девочками часто надевали украшения, но у юношей, особенно вне дворца, такое встречалось редко.

Ноа тихо усмехнулся из-за моего пристального взгляда, а я сразу почувствовала, как к лицу приливает жар. Он протянул мне руку для приветствия.

– Ноа.

Я пожала ему руку и мило улыбнулась. Прикосновение показалось странно холодным, пустым.

– Виолетта.

От его ответной улыбки прошла дрожь по телу. Он смотрел на меня слишком пристально, словно заглядывает в самую душу.

– Ну всё, хватит глазеть, – Мелисса хлопнула в ладоши, – идём на пляж! Солнце не ждёт.

– Время встретить закат! – согласился Филипп.

Августина тихо вздохнула, поднимаясь с бортика фонтана. Все двинулись прочь с главной площади.

Мы прошли через рынок, мимо лавок и шумной толпы, смеялись, спорили, кто первым доберётся до пляжа. Даже Августина улыбнулась, когда Филипп с Томасом устроили маленькую гонку, толкая друг друга плечами.

Вскоре мы вышли на берег. Море блестело под вечерним солнцем, ветер трепал волосы, воздух был полон соли и свежести.

– Вот это лето! – воскликнула Мелисса, расправляя плечи.

Я вдохнула солёный морской воздух и почувствовала лёгкость. Но взгляд мой снова сам собой метнулся к Ноа. Казалось, для него весь шум и веселье – лишь фон.

Филипп рванул к воде первым, а за ним – Томас, Августина и Мелисса. Я шагнула следом, но немного замедлила шаг, наблюдая за юношей. Он остановился.

– Ну что, – произнесла Мелисса, – кто первым в воду?

Ноа только кивнул мне, словно подтверждая, что наблюдает, но не участвует. И всё же его присутствие не отпускало меня, создавая странное напряжение даже среди веселья и смеха. Он не последовал за ребятами, а присел на песок. Я тоже не стала идти к воде, глядя на парней. Они стянули с себя одежду и нырнули в волны. Августина и Мелисса же остались у самого берега, задрав платья и заступив в море по колено.

Я присела на песок рядом, чувствуя, как прохладные крупинки под пальцами мягко проседают. Он не обернулся, лишь повернул голову, чтобы бросить на меня взгляд. Его зелёные глаза были холодны, пусты, и в них не отражалась ни радость, ни любопытство – лишь внимание, точное и изучающее.

– Не любишь купаться? – тихо спросила я, чтобы разрядить тишину. Голос осип, и меня сковал короткий приступ кашля.

Ноа молча кивнул. Ни улыбки, ни раздражения – ничего, кроме странного спокойствия, которое одновременно настораживало и притягивало.

К нам вскоре прибежали девушки и плюхнулись на песок рядом.

– Чего сидим? Так тепло! – Мелисса пыталась отдышаться после ребячества в воде.

– Ну, мы ведь на закат пришли смотреть?

Я в любом случае не полезла бы в воду. Кажется, я иду на поправку, не хотелось бы простыть.

– Закат, закат, на нас бы кто посмотрел! – ответил Филипп, который прибежал за подругами, оставив позади Томаса. Он взъерошил волосы близ нас; я, как и девчонки, возмущённо взвизгнула из-за капель воды, попавших на меня.

– Было бы на что посмотреть, – рассмеялась Мелисса, смахивая мокрые пряди с лица.

– Виолетта, так сколько ты ещё пробудешь с нами? – спросил вдруг Филипп, плюхаясь на песок рядом со мной.

– До конца лета, – я улыбнулась от мысли, что у меня ещё полно времени повеселиться.

– Ну всё, хватит сидеть, – Мелисса хлопнула в ладоши, – тянем Ноа в воду!

– Он что, согласится? – тихо поинтересовалась Августина.

– Давай, один раз ради нас! – Мелисса потянула Ноа за руку.

Он встал без возмущений, словно его и не надо было заставлять, и стянул с себя рубаху.

– Если я утону, это будет ваша вина.

– Ну и шуточки у тебя! – рассмеялся Филипп и обнял Ноа за плечи, потянув к воде. Томас поступил так же, лишь торопя ребят.

Девчонки бросились следом, смеясь и пытаясь не отстать. Сначала в воду ушли Ноа, Филипп и Томас. Они шли вглубь, ныряли и брызгались, создавая шум и движение. Августина и Мелисса вскоре последовали за ребятами, раздевшись до купальников. Я осталась сидеть на песке, наблюдая за ними, тихо улыбаясь их забавам, ощущая ветер и запах соли. Море тихо блестело под вечерним солнцем, а шум компании смешивался с лёгким плеском волн.

Когда солнце стало касаться горизонта, в воздухе появилось мягкое золотое свечение, и Ноа вернулся к берегу. Он снова сел рядом со мной на песок, тихо, без лишней суеты.

– Настолько не любишь воду?

– Там не удастся нормально наблюдать за закатом, – он ответил с лёгкой усмешкой, которая едва заметно смягчила холодность. – Да и не хочется участвовать в их… любовных треугольниках.

– Треугольниках?

Ответа я не получила. Ноа лишь угукнул, взглянув на меня, а затем снова перевел взгляд к ребятам, которые плескались в воде.

– Откуда ты?

– Из столицы, – я пожала плечами, словно ответ был очевиден. Я привыкла, что все вокруг меня знали о моей семье и моем титуле. – А ты?

– Не помню уже откуда. Вечно в разъездах. – Он говорил так, словно этот разговор ему вовсе неинтересен. – Столица… Как там сейчас?

– Хорошо, как и раньше. Его Величество заботится о горожанах.

– Это лишь мишура.

– Почему ты так думаешь? – Внутри меня вспыхнул короткий испуг. Никогда раньше я не слышала, чтобы кто-то критиковал моего отчима, даже за спиной. Его род Ланкастеров правил уже несколько столетий, и уважение к нему было почти религиозным.

– Много бедности. А крайние законы сдирают с народа последнее. – Он снова взглянул на меня. Его тон был ровным. Если бы нечто подобное сказал Филипп, то это было бы очень эмоционально.

– Но ведь это делается на благо всего государства. Налоги собирают, чтобы поддержать тех, кому это требуется…

– Эти деньги не возвращаются в народ. Король, кажется, строит очередной замок на севере, расширяет армию и, должно быть, жирный, как боров.

Я как-то судорожно вздохнула и обняла колени, подтянув их к груди. В чем-то он был прав… Я, конечно, замечала, насколько отчим высокомерен, груб, жесток. Но никогда не смела об этом говорить. Всё же он – правитель.

– Не знаю. К тому же… Давно его не видела, – тихо призналась я. Действительно, я пропустила последние приемы и почти не встречала Короля во дворце.

– Ты придворная? – Ему никто ничего не сказал? Может, оно и к лучшему.

– Угу.

Солнце начало скрываться за горизонтом, окрасив небо в оранжевые, розовые и пурпурные цвета. Я отвлеклась на вид и замолкла, наслаждаясь яркими красками и легким ветерком.

– Как… Красиво… – выдохнул вдруг Ноа рядом, из-за чего я взглянула на него и улыбнулась. Он не сводил взгляд с горизонта, и в его глазах я впервые за сегодняшний день увидела что-то. Это было восхищение.

– Очень.

Глава 5. Ноа

Я не мог выкинуть эту девицу из головы. Несколько дней я не пересекался с ребятами, хоть и не покидал город для охоты. Её аура была такой обжигающей… Спокойной. И сильной. Никогда в жизни я не встречал такой силы, только у детей. Да, бывали те, кто не обременён терзаниями совести, вправду добрые и не алчные люди, но это… Это нечто иное.

Пришлось снова перечитать все свои заметки и продолжить переводить старый дневник той, кого когда-то называли ведьмой. Я выкупил его на восточной границе где-то полгода назад. Текст был написан на арканском, древней его форме, причём грамматически и лексически он сильно отличался от современного языка, поэтому разобраться в нём было непросто.

– Так… Сила души непостоянна… Разум сам выстраивает структуру и контролирует потоки… – пробормотал я вслух, чтобы лучше вникнуть в смысл. – Выходит, собственная голова контролирует твою энергию.

Я сразу начал перебирать в памяти примеры, когда наблюдал нечто подобное. Верен ли перевод? Верно ли я всё понял?

Взгляд метнулся к небольшому окну под потолком, откуда пробивались тусклые лучи дневного света. Очередной подвал стал моим временным убежищем: я выходил отсюда лишь за едой, всё остальное время проводя за дневником. Мне повезло: тут было сухо, я ещё ни разу не видел крыс, а ещё тут было нагромождение старой мебели. Пыльно, зато имелся стол для работы и достаточно мягкая софа для сна.

Душа и поступки…

Я вспомнил женщину, потерявшую ребёнка из-за болезни крови, от которой отмахнулись все врачи и целители. Тогда я жил на севере и изучал целебные минералы. Полученные знания хотелось применить на практике, и я решил попробовать помочь той семье. Энергии, которой я обладал и которую вложил в минералы, оказалось недостаточно. Мальчик всё равно умер. А его мать… Я до сих пор помнил, как её душа начала тускнеть и колебаться прямо на моих глазах, когда она узнала о смерти сына. Она винила себя: не доглядела, не настаивала, не обратилась за помощью раньше. Говорила, что могла всё изменить. Но, говоря откровенно, её вины не было. Это была лишь природа. Случай. Болезнь. Она не могла сделать абсолютно ничего.

– Выходит, она либо не человек, либо слишком невинна… – тихо пробормотал я и придвинул к себе блокнот, делая заметки.

Может, девица считает себя чистейшей и совестливой? Но если бы это было ложью или самообманом, её аура изменилась бы. Она бы исказилась. Значит, всё это искренне. Но такого быть не может, все люди допускают ошибки. Интересно, кто она и как же она живёт?

Я изучал энергию, потоки и души всего сущего с раннего детства. Но никогда не задумывался, что можно контролировать своё нутро. Это может стать ответом… Ответом моего существования.

Весь мир пронизывает энергия. Она циркулирует повсюду. Люди сталкиваются с этим каждый день. Любые эмоции – это реакция души на столкновение с потоками. Судьбоносные встречи – переплетённые нити. Рождение новой жизни – искра, создающая новую душу, питающуюся энергией матери в утробе. Но о сути мало кто задумывается.

Экзорцисты, колдуны, ведьмы, целители – люди списывают всё это на неведомую «магию». Как бы далеко ни зашёл технический прогресс, в изучении этих, на мой взгляд, элементарных природных процессов человечество отчего-то застряло. Впрочем, они не видят того, что вижу я. А как охотно народ скупает пустые амулеты, верит гадалкам, предсказаниям, знакам… Это всё большой театр без понимания процессов.

Я посмотрел на старые часы с разбитым стеклом, стоявшие на столике. Совсем скоро закат. Возможно, ребята снова гуляют. Я смогу понаблюдать за… Виолеттой. Почему-то она предпочла недоговаривать о себе, но я узнал, что она – приёмная дочь Гидеона Ланкастера, а значит, принцесса. Но не сказать, что эта информация сейчас была бы мне на руку или на что-то влияла. Её душа интересовала меня куда больше титулов.

Спрятав все вещи в сумку, а сумку – за забытым кем-то барахлом, я вышел на улицу и направился в сторону главной площади Лиорена. Вскоре я и вправду заметил знакомую компанию, идущую по узким улочкам и громко переговаривающуюся между собой. Похоже, они старались проводить как можно больше времени с новым лицом.

– Ноа! – первой меня заметила, очевидно, Мелисса. Она тут же отделилась от остальных и поспешила ко мне, бросив разговор и друзей. – Надеюсь, нас ищешь?

– Удивительно, но да, – я изобразил усмешку, а девушка сразу просияла.

– Отлично! Мы идём в таверну, присоединяйся.

– М-м, значит, планируете весёлый вечер? – я двинулся к остальным, коротко махнув им рукой в знак приветствия.

– У Виолетты скоро день рождения, – пояснила Мелисса. – Нужно выбрать место для празднования, а она тут ни одного заведения толком не знает.

– Сомневаюсь, что праздник будет в этой компании, – пробормотал я себе под нос.

По дороге ребята быстро втянули меня в свою привычную, бессмысленную болтовню: кто кого видел, кто что купил, где вкуснее кормят и почему Томас снова опоздал. Но я от разговоров был отвлечён. Всё моё внимание было приковано к Виолетте. Я снова и снова пытался уловить в её ауре хотя бы тень искажения, хоть малейшее тёмное пятно – то, что было присуще любому человеку. Но ничего подобного не находил. А энергию, от неё исходящую, казалось, ощущал физически, а не просто восприятием.

Под моим взглядом она почему-то начинала смущаться, замолкала, краснела и старалась держаться ближе к Августине. Иногда делала вид, что внимательно слушает Филиппа или разглядывает улочки. Казалось… я её пугаю.

Вскоре впереди показалась вывеска таверны. Она располагалась в старом каменном здании с покосившейся крышей и потемневшими от времени стенами. Над входом висела деревянная вывеска с выцветшим изображением чайки и надписью «Солёный Ветер». Изнутри доносились голоса, смех и звон посуды.

Стоило открыть дверь, как нас накрыла волна тёплого воздуха, смешанного с запахами жареного мяса, пряностей, алкоголя и морской соли, въевшейся в доски за долгие годы.

За дальним углом кто-то играл на расстроенной лютне, пытаясь перекричать общий гул.

– Я очень люблю это место! – радостно заявила Мелисса, обращаясь в большей степени к Виолетте. – Тут всегда шумно и вкусно.

– И дёшево, – добавил Филипп.

Мы заняли свободный столик у окна, откуда было видно темнеющее небо и узкую полоску моря вдали. Я сел рядом с Виолеттой, заняв место у стены. Так было удобнее наблюдать за всей компанией и не привлекать к себе лишнего внимания. Она слегка напряглась, когда я опустился рядом, но ничего не сказала, а лишь коротко улыбнулась и снова посмотрела на ребят.

К нам почти сразу подошла официантка – уставшая девушка с тёмными кругами под глазами и быстрым, цепким взглядом.

– Что будете? – спросила она, уже готовая записывать.

Филипп и Томас заказали по кружке пива, Мелисса – сладкое вино, Августина – сидр. Я взял что-то крепкое, без особых раздумий.

– А я… сок, пожалуйста, – тихо сказала Виолетта после небольшой паузы.

– Как будто мы тут собрались не веселиться, а на приём к герцогу, – усмехнулся Филипп.

– Зато завтра голова болеть не будет, – спокойно ответила Виолетта.

Вскоре на столе появились кружки, стаканы и тарелки с закусками: жареные ломтики рыбы, хлеб, сыр, орехи и солёное мясо. Шум вокруг усилился, будто таверна с каждой минутой наполнялась всё больше.

Томас, не теряя времени, вытащил из-за пояса потёртую колоду карт.

– Ну что, господа и дамы, – заявил он с важным видом, – кто сегодня останется без ужина?

– Только не опять на желания, – простонала Августина.

– А мне понравилось, – хмыкнула Мелисса.

Мы расселись плотнее, сдвинув тарелки к центру. Томас быстро раздал карты, и разговор постепенно перешёл в шумную, беспорядочную смесь шуток, споров и поддразниваний.

– Эй, ты жульничаешь! – возмутился Филипп.

– Я просто талантлив, – парировал Томас.

– Да-да, талантлив терять карты под столом, – фыркнула Мелисса.