Тень Элларии

— Беру его.

Расплатившись, я продолжил прогулку по рынку, но вскоре его покинул, так и не найдя ничего стоящего.

Следующей задачей стал поиск нового ночлега — места, где можно оставить вещи и не проснуться в воде. Я направился вглубь городка, подальше от моря. Лиорен стоял на холмистой территории у подножия гор, а значит, стоило искать жильё на возвышенности: в случае продолжительных ливней подвал там не затопит.

— Ноа!

Проходя мимо главной площади, я услышал знакомый девичий голос.

Где бы я ни находился, я старался поддерживать хоть какие-то связи с людьми, чтобы не терять человечности. Общество было погрязшим в пороках, эгоизме и мелочности, но даже в нём встречались редкие проявления альтруизма, доброты и самопожертвования. О таких вещах не стоило забывать. Совсем не хотелось становиться тварью и вредителем.

Я обернулся к фонтану, возле которого собралась молодёжь здешнего городка:

Мелисса — дочь пекаря, та самая, что окликнула меня.

Филипп — часовщик, недавно унаследовавший лавку от своего престарелого деда.

Августина — тихая и незаметная девушка, о которой я почти ничего не знал.

Томас — сын торговцев, мечтавший вступить в гвардию.

А вот ещё одну, белокурую девицу, я ещё не встречал.

В отличие от меня, они умели наслаждаться жизнью: встречались, гуляли, шутили, мечтали. И по какой-то причине решили, что я должен быть частью их компании.

Только вот отчего вокруг так много гвардейцев? Я осмотрелся по сторонам и увидел, что площадь патрулировал целый отряд. Они держались в стороне, но их присутствие нельзя было не заметить. Новое лицо — аристократка?

— Ноа! Где ты пропадал две недели?! — Мелисса подбежала ближе и сразу повисла у меня на руке, словно я могу сбежать.

— На охоте.

У меня сейчас были другие заботы. Не особо интересовало, почему ребята собрались так рано утром или какие планы у них на сегодняшний день.

— А почему не предупредил? — девушка по-детски надула губы, в упор глядя на меня своими тёмными глазами, похожими на щенячьи. Возможно, для кого-то она была мила, но я не мог понять её навязчивость и показушную доброту. Хотя, это ведь юность… Мне самому только стукнуло двадцать в этом году. Вроде бы.

— А разве должен? — спокойно ответил я. — И у меня сейчас есть дела.

Я аккуратно освободил руку.

— Ну всегда ты так! — Мелисса снова надулась. — А когда ты освободишься?

— Не знаю. Возможно, к вечеру.

— Правда?! — почему-то мой ответ вызвал у девицы яркую радость. — Вечером мы пойдём встречать закат на пляже! Пойдёшь с нами?

— Ну, я…

— Тогда в шесть здесь! — она не дала мне опомниться и умчалась обратно к компании ребят.

Я лишь вздохнул и ещё раз окинул своих знакомых взглядом. Неужели я никогда не смогу существовать так же, как они? Глаза метнулись в сторону нового лица. Девушка, что сейчас наблюдала за мной с любопытством, казалась среди главной площади светлым пятном. Я не сразу осознал, что дело не только во внешности.

Её аура… слишком яркая, слишком сильная.

Я впервые видел человека с подобной энергией. Выясню позже, возможность никуда не денется. С этими мыслями я двинулся дальше в сторону гор.

Глава 4. Виолетта

— Вечером на пляж, — заявила Мелисса, как только вернулась к нам. — Ноа обещал прийти.

— Ноа? — переспросила я. — А кто это?

Того юношу я видела впервые.

В городке я жила уже две недели. Как оказалось, мои старые друзья детства всё ещё были здесь. Единственное — к нашей компании прибавился Томас. Его родители переехали в Лиорен около пяти лет назад и купили участок земли, на котором теперь располагалась часть рынка.

У моря мне и вправду стало гораздо легче. Я реже кашляла, почти не чувствовала слабости, а вместо этого появилось желание двигаться, гулять, смеяться. При дворе я никогда не ощущала такой лёгкости. Там всегда приходилось держать лицо, чтобы не опозорить ни матушку, ни отчима.

— Ноа — наш мрачный талисман, — с усмешкой сказал Филипп и покосился на Мелиссу.

Я почти сразу, в первые дни пребывания тут, заметила, как он смотрит на неё — слишком внимательно, слишком бережно. Было понятно, что он испытывает к ней нечто большее, чем дружбу. И неудивительно, ведь Мелисса выросла настоящей красавицей. Густые тёмные волосы и брови, округлое миловидное лицо, длинные ноги и пышная грудь. Она была ярче большинства придворных дам, которых я знала; рядом с ней словно становилось теплее.

— И давно он здесь живёт? — поинтересовалась я.

Присев на бортик фонтана, я опустила руку в прохладную воду.

— Он тут ненадолго, как и ты, — спокойно ответил Томас, подключаясь к разговору. — Путешествует с отцом. Они охотятся на редкое зверьё, потом продают шкуры и кожу.

Я нахмурилась.

— Охотятся?.. В смысле… сами? — уточнила я. — Разве сейчас всё это не производят на фермах?

Мысли об охоте почему-то сразу вызвали во мне неприятное чувство. Отчим иногда ездил на охоту, но для него это было скорее развлечением, чем необходимостью. А тут — способ заработка.

— Не всё можно вырастить, — пожала плечами Августина. — Богачам подавай кошель из крокодила или шубу из лесного волка.

Она фыркнула, словно сама была недовольна тем, о чём говорит. Мне стало не по себе.

— Но ведь… это же живые существа, — тихо сказала я. — Ради красивой вещи…

Убивать кого-то ради прихоти казалось жестоким.

— Ну, спрос рождает предложение, — неуверенно заметил Томас. — Пока есть покупатели…

— Всё равно неприятно, — пробормотала я, опустив взгляд на воду.

Филипп, заметив напряжение, тут же махнул рукой.

— Всё, хватит мрачных тем! — воскликнул он. — Пошли лучше на рынок, а то я умираю с голоду!

— Вот это поддерживаю, — засмеялась Мелисса.

И компания сразу оживилась, словно тяжёлая тема растворилась в тёплом морском воздухе. Мы все вместе направились к рынку, который к полудню уже был наполнен шумом, голосами и запахами свежей выпечки, рыбы и пряностей. Узкие улочки вокруг площади оживились: торговцы выкрикивали цены, дети бегали между лавками, а над всем этим витал солёный морской воздух. Иногда я замечала на себе взгляды гвардейцев, которые встречались на пути.

Мелисса почти сразу утащила меня к прилавку с украшениями из ракушек и цветных камешков.

— Смотри, какие милые! — восхищённо сказала она, перебирая браслеты. — Тебе такой подойдёт.

— Думаешь? — я улыбнулась, разглядывая тонкую цепочку с маленькой жемчужиной.

— Конечно. С твоими волосами — идеально.

Я поддалась её уговорам и купила браслет, а Мелисса выбрала серьги в форме морских звёзд, которые я решила ей подарить.

Филипп тем временем уже стоял у булочной, выбирая себе что-нибудь посытнее, а Томас спорил с торговцем о цене на сушёную рыбу. Августина молча шла рядом со мной, иногда останавливаясь у книжных лавок и старых карт.

После рынка мы отправились к набережной. Солнце уже стояло высоко, отражаясь в воде тысячами бликов. Волны мягко накатывали на берег, а вдоль причалов покачивались лодки и небольшие торговые суда.

Мы купили холодный лимонад и устроились на деревянных ступенях у воды. Филипп рассказывал какие-то истории про своего деда, Мелисса смеялась громче всех, а Томас время от времени пытался выглядеть серьёзнее, чем был на самом деле.

Я слушала их вполуха, наслаждаясь теплом и свежим морским воздухом. В груди было легко, дыхание не сбивалось, и я впервые за долгое время поймала себя на мысли, что чувствую себя по-настоящему хорошо.

Днём мы ещё долго бродили по улочкам: заходили в маленькие лавочки, пробовали сладости, смотрели, как рыбаки чинят сети, и просто разговаривали ни о чём важном. Иногда я ловила себя на том, что улыбаюсь без всякой причины.

К вечеру солнце стало клониться к горизонту, окрашивая дома и крыши в тёплые золотистые оттенки.

— Нам пора, — заметила Мелисса, глянув на небо. — Уже почти шесть.

Мы неспешно вернулись на главную площадь. Фонтан тихо журчал, вокруг собирались люди, кто-то сидел на бортиках, кто-то стоял группками, ожидая заката.

Я остановилась рядом с Мелиссой и невольно огляделась по сторонам. Интересно, придёт ли он?

— Уже четверть седьмого, — Филипп прервал молчаливое ожидание, взглянув на наручные часы.

— Подождём ещё немного, — со вздохом сказала Мелисса, вглядываясь в толпу.

С ней спорить никто не стал. Все решили повременить, разговор вскоре завязался сам собой.

— Слышали, что прошлой ночью пьяные разгромили магазин тканей на Старой Мельнице? — тихо сказал Томас, переглядываясь с Филиппом. — Прилавок полностью вывалили на улицу.

— И никто их не поймал? — удивлённо спросила Августина.

— Поймать? — фыркнул Филипп. — Гвардейцы были слишком заняты патрулированием «важных кварталов». Они пришли только утром. А магазин выглядел так, будто по нему прошёлся ураган.

— Жалко же владельца, — тихо заметила я. — Представляю, как он утром стоял и всё разбирал…

— Разрушили имущество и оставили беспорядок, — спокойно сказала Мелисса. — Всё как есть. Пьяные не учли последствия своих действий. Страдания владельца — результат их ошибок, не больше.

— Ну, это Лиорен, — Томас пожал плечами. — Тут такое случается. Главное, чтобы никто не пострадал.

Я невольно посмотрела на отряд гвардейцев, стоявших неподалёку. Их было здесь не меньше десятка — все ради того, чтобы я могла спокойно ждать друзей. А в это время где-то на окраине могли грабить ещё один магазин, и защитить его было некому.

И вдруг их голоса стихли. Ноа пришёл с опозданием.

— Привет. — Он улыбнулся, но я словно не ощутила от него тепла. Наоборот, какую-то пугающую пустоту. Это было… странно. Я невольно его оглядела, ведь смогла теперь рассмотреть получше.

Юноша был выше знакомых мне ребят и, в отличие от темнокожего Филиппа и смуглого Томаса, непривычно «блёклым» для южного городка. Это сразу выдавало, что он приезжий, как и я. Тёмные вороньи волосы и холодные зеленые глаза мне отчего-то казались знакомыми, чем-то напоминая моего сводного брата. Он был непритязателен в одежде: светлая льняная рубаха без вышивки или красивого воротника, обычные потрёпанные брюки, изношенные броги.

Меня сразу заинтересовали символы, нарисованные на рукавах его рубашки, кажется, обычной краской или чернилами, звенящие браслеты и амулет на шее. Мы с девочками часто надевали украшения, но у юношей, особенно вне дворца, такое встречалось редко.

Ноа тихо усмехнулся из-за моего пристального взгляда, а я сразу почувствовала, как к лицу приливает жар. Он протянул мне руку для приветствия.

— Ноа.

Я пожала ему руку и мило улыбнулась. Прикосновение показалось странно холодным, пустым.

— Виолетта.

От его ответной улыбки прошла дрожь по телу. Он смотрел на меня слишком пристально, словно заглядывая в самую душу.

— Ну всё, хватит глазеть, — Мелисса хлопнула в ладоши, — идём на пляж! Солнце не ждёт.

— Время встретить закат! — согласился Филипп.

Августина тихо вздохнула, поднимаясь с бортика фонтана. Все двинулись прочь с главной площади.

Мы прошли через рынок, мимо лавок и шумной толпы, смеялись, спорили, кто первым доберётся до пляжа. Даже Августина улыбнулась, когда Филипп с Томасом устроили маленькую гонку, толкая друг друга плечами.

Вскоре мы вышли на берег. Море блестело под вечерним солнцем, ветер трепал волосы, воздух был полон соли и свежести.

— Вот это лето! — воскликнула Мелисса, расправляя плечи.

Я вдохнула солёный морской воздух и почувствовала лёгкость. Но взгляд мой снова сам собой метнулся к Ноа. Казалось, для него весь шум и веселье — лишь фон.

Филипп рванул к воде первым, а за ним — Томас, Августина и Мелисса. Я шагнула следом, но немного замедлила шаг, наблюдая за юношей. Он остановился.

— Ну что, — произнесла Мелисса, — кто первым в воду?

Ноа только кивнул мне, словно подтверждая, что наблюдает, но не участвует. И всё же его присутствие не отпускало меня, создавая странное напряжение даже среди веселья и смеха. Он не последовал за ребятами, а присел на песок. Я тоже не стала идти к воде, глядя на парней. Они стянули с себя одежду и нырнули в волны. Августина и Мелисса же остались у самого берега, задрав платья и заступив в море по колено.

Я присела на песок рядом, чувствуя, как прохладные крупинки под пальцами мягко проседают. Он не обернулся, лишь повернул голову, чтобы бросить на меня взгляд. Его зелёные глаза были холодны, пусты, и в них не отражалась ни радость, ни любопытство — лишь внимание, точное и изучающее.

— Не любишь купаться? — тихо спросила я, чтобы разрядить тишину. Голос осип, и меня сковал короткий приступ кашля.

Ноа молча кивнул. Ни улыбки, ни раздражения — ничего, кроме странного спокойствия, которое одновременно настораживало и притягивало.

К нам вскоре прибежали девушки и плюхнулись на песок рядом.

— Чего сидим? Так тепло! — Мелисса пыталась отдышаться после ребячества в воде.

— Ну, мы ведь на закат пришли смотреть?

Я в любом случае не полезла бы в воду. Кажется, я иду на поправку, не хотелось бы простыть.

— Закат, закат, на нас бы кто посмотрел! — ответил Филипп, который прибежал за подругами, оставив позади Томаса. Он взъерошил волосы близ нас; я, как и девчонки, возмущённо взвизгнула из-за капель воды, попавших на меня.

— Было бы на что посмотреть, — рассмеялась Мелисса, смахивая мокрые пряди с лица.

— Виолетта, так сколько ты ещё пробудешь с нами? — спросил вдруг Филипп, плюхаясь на песок рядом со мной.

— До конца лета, — я улыбнулась от мысли, что у меня ещё полно времени повеселиться.

— Ну всё, хватит сидеть, — Мелисса хлопнула в ладоши, — тянем Ноа в воду!

— Он что, согласится? — тихо поинтересовалась Августина.

— Давай, один раз ради нас! — Мелисса потянула Ноа за руку.

Он встал без возмущений, словно его и не надо было заставлять, и стянул с себя рубаху.

— Если я утону, это будет ваша вина.

— Ну и шуточки у тебя! — рассмеялся Филипп и обнял Ноа за плечи, потянув к воде. Томас поступил так же, лишь торопя ребят.

Девчонки бросились следом, смеясь и пытаясь не отстать. Сначала в воду ушли Ноа, Филипп и Томас. Они шли вглубь, ныряли и брызгались, создавая шум и движение. Августина и Мелисса вскоре последовали за ребятами, раздевшись до купальников. Я осталась сидеть на песке, наблюдая за ними, тихо улыбаясь их забавам, ощущая ветер и запах соли. Море тихо блестело под вечерним солнцем, а шум компании смешивался с лёгким плеском волн.

Когда солнце стало касаться горизонта, в воздухе появилось мягкое золотое свечение, и Ноа вернулся к берегу. Он снова сел рядом со мной на песок, тихо, без лишней суеты.

— Настолько не любишь воду?

— Там не удастся нормально наблюдать за закатом, — он ответил с лёгкой усмешкой, которая едва заметно смягчила холодность. — Да и не хочется участвовать в их… любовных треугольниках.

— Треугольниках?

Ответа я не получила. Ноа лишь угукнул, взглянув на меня, а затем снова перевёл взгляд к ребятам, которые плескались в воде.

— Откуда ты?

— Из столицы, — я пожала плечами, словно ответ был очевиден. Я привыкла, что все вокруг меня знали о моей семье и моем титуле. — А ты?

— Не помню уже откуда. Вечно в разъездах, — он говорил так, словно этот разговор ему вовсе не интересен. — Столица... Как там сейчас?

— Хорошо, как и раньше. Его Величество заботится о горожанах.

— Это лишь мишура.

— Почему ты так думаешь? — Внутри меня вспыхнул короткий испуг. Никогда раньше я не слышала, чтобы кто-то критиковал моего отчима, даже за спиной. Его род Ланкастеров правил уже несколько столетий, и уважение к нему было почти религиозным.

— Много бедности. А крайние законы сдирают с народа последнее. — Он снова взглянул на меня. Его тон был ровным. Если бы нечто подобное сказал Филипп, то это было бы очень эмоционально.

— Но ведь это делается на благо всего государства. Налоги собирают, чтобы поддержать тех, кому это требуется…

— Эти деньги не возвращаются в народ. Король, кажется, строит очередной замок на севере, расширяет армию и, должно быть, жирный, как боров.

Я как-то судорожно вздохнула и обняла колени, подтянув их к груди. В чём-то он был прав… Я, конечно, замечала, насколько отчим высокомерен, груб, жесток. Но никогда не смела об этом говорить. Всё же он — правитель.

— Не знаю. К тому же… Давно его не видела, — тихо призналась я. Действительно, я пропустила последние приёмы и почти не встречала Короля во дворце.

— Ты придворная? — Ему никто ничего не сказал? Может, оно и к лучшему.

— Угу.

Солнце начало скрываться за горизонтом, окрасив небо в оранжевые, розовые и пурпурные цвета. Я отвлеклась на вид и замолкла, наслаждаясь яркими красками и легким ветерком.

— Как… Красиво… — выдохнул вдруг Ноа рядом, из-за чего я взглянула на него и улыбнулась. Он не сводил взгляд с горизонта, и в его глазах я впервые за сегодняшний день увидела что-то. Это было восхищение.

— Очень.

Глава 5. Ноа

Я не мог выкинуть эту девицу из головы. Несколько дней я не пересекался с ребятами, хоть и не покидал город для охоты. Её аура была такой обжигающей… спокойной и сильной. Никогда в жизни я не встречал такой силы, только у детей. Да, бывали те, кто не обременён терзаниями совести, вправду добрые и не алчные люди, но это… это нечто иное.

Пришлось снова перечитать все свои заметки и продолжить переводить старый дневник той, кого когда-то называли ведьмой. Я выкупил его на восточной границе где-то полгода назад. Текст был написан на арканском, древней его форме, причём грамматически и лексически он сильно отличался от современного языка, поэтому разобраться в нём было непросто.

— Так… Сила души непостоянна… Разум сам выстраивает структуру и контролирует потоки… — пробормотал я вслух, чтобы лучше вникнуть в смысл. — Выходит, собственная голова контролирует твою энергию.

Я сразу начал перебирать в памяти примеры, когда наблюдал нечто подобное. Верен ли перевод? Верно ли я всё понял?

Взгляд метнулся к небольшому окну под потолком, откуда пробивались тусклые лучи дневного света. Очередной подвал стал моим временным убежищем: я выходил отсюда лишь за едой, всё остальное время проводя за дневником. Мне повезло: было сухо, я ещё ни разу не видел крыс, а ещё тут было нагромождение старой мебели. Пыльно, зато имелся стол для работы и достаточно мягкая софа для сна.

Душа и поступки…

Я вспомнил женщину, потерявшую ребёнка из-за болезни крови, от которой отмахнулись все врачи и целители. Тогда я жил на севере и изучал целебные минералы. Полученные знания хотелось применить на практике, и я решил попробовать помочь той семье. Энергии, которой я обладал и которую вложил в минералы, оказалось недостаточно. Мальчик всё равно умер. А его мать… Я до сих пор помнил, как её душа начала тускнеть и колебаться прямо на моих глазах, когда она узнала о смерти сына. Она винила себя: не доглядела, не настаивала, не обратилась за помощью раньше. Говорила, что могла всё изменить. Но, говоря откровенно, её вины не было. Это была лишь природа. Случай. Болезнь. Она не могла сделать абсолютно ничего.

— Выходит, она либо не человек, либо слишком невинна… — тихо пробормотал я и придвинул к себе блокнот, делая заметки.

Может, девица считает себя чистейшей и совестливой? Но если бы это было ложью или самообманом, её аура изменилась бы. Она бы исказилась. Значит, всё это искренне. Но такого быть не может, ведь все люди допускают ошибки. Интересно, кто она и как же она живёт?

Я изучал энергию, потоки и души всего сущего с раннего детства. Но никогда не задумывался, что можно контролировать своё нутро. Это может стать ответом… ответом моего существования.

Весь мир пронизывает энергия. Она циркулирует повсюду. Люди сталкиваются с этим каждый день. Любые эмоции — это реакция души на столкновение с потоками. Судьбоносные встречи — переплетённые нити. Рождение новой жизни — искра, создающая новую душу, питающуюся энергией матери в утробе. Но о сути мало кто задумывается.

Экзорцисты, колдуны, ведьмы, целители — люди списывают всё это на неведомую «магию». Как бы далеко ни зашёл технический прогресс, в изучении этих, на мой взгляд, элементарных природных процессов человечество отчего-то застряло. Впрочем, они не видят того, что вижу я. А как охотно народ скупает пустые амулеты, верит гадалкам, предсказаниям, знакам… Это всё большой театр без понимания процессов.

Я посмотрел на старые часы с разбитым стеклом, стоявшие на столике. Совсем скоро закат. Возможно, ребята снова гуляют. Я смогу понаблюдать за… Виолеттой. Почему-то она предпочла недоговаривать о себе, но я узнал, что она — приёмная дочь Гидеона Ланкастера, а значит, принцесса. Но не сказать, что эта информация сейчас была бы мне на руку или на что-то влияла. Её душа интересовала меня куда больше титулов.

Спрятав все вещи в сумку, а сумку — за забытым кем-то барахлом, я вышел на улицу и направился в сторону главной площади Лиорена. Вскоре я и вправду заметил знакомую компанию, идущую по узким улочкам и громко переговаривающуюся между собой. Похоже, они старались проводить как можно больше времени с новым лицом.

— Ноа! — первой меня заметила, очевидно, Мелисса. Она тут же отделилась от остальных и поспешила ко мне, бросив разговор и друзей. — Надеюсь, нас ищешь?

— Удивительно, но да, — я изобразил усмешку, а девушка сразу просияла.

— Отлично! Мы идём в таверну, присоединяйся.

— М-м, значит, планируете весёлый вечер? — я двинулся к остальным, коротко махнув им рукой в знак приветствия.

— У Виолетты скоро день рождения, — пояснила Мелисса. — Нужно выбрать место для празднования, а она тут ни одного заведения толком не знает.

— Сомневаюсь, что праздник будет в этой компании, — пробормотал я себе под нос.

По дороге ребята быстро втянули меня в свою привычную, бессмысленную болтовню: кто кого видел, кто что купил, где вкуснее кормят и почему Томас снова опоздал. Но я от разговоров был отвлечён. Всё моё внимание было приковано к Виолетте. Я снова и снова пытался уловить в её ауре хотя бы тень искажения, хоть малейшее тёмное пятно — то, что было присуще любому человеку. Но ничего подобного не находил. А энергию, от неё исходящую, казалось, ощущал физически, а не просто восприятием.

Под моим взглядом она почему-то начинала смущаться, замолкала, краснела и старалась держаться ближе к Августине. Иногда делала вид, что внимательно слушает Филиппа или разглядывает улочки. Казалось… я её пугаю.

Вскоре впереди показалась вывеска таверны. Она располагалась в старом каменном здании с покосившейся крышей и потемневшими от времени стенами. Над входом висела деревянная вывеска с выцветшим изображением чайки и надписью «Солёный Ветер». Изнутри доносились голоса, смех и звон посуды.

Стоило открыть дверь, как нас накрыла волна тёплого воздуха, смешанного с запахами жареного мяса, пряностей, алкоголя и морской соли, въевшейся в доски за долгие годы.

За дальним углом кто-то играл на расстроенной лютне, пытаясь перекричать общий гул.

— Я очень люблю это место! — радостно заявила Мелисса, обращаясь в большей степени к Виолетте. — Тут всегда шумно и вкусно.

— И дёшево, — добавил Филипп.

Мы заняли свободный столик у окна, откуда было видно темнеющее небо и узкую полоску моря вдали. Я сел рядом с Виолеттой, заняв место у стены. Так было удобнее наблюдать за всей компанией и не привлекать к себе лишнего внимания. Она слегка напряглась, когда я опустился рядом, но ничего не сказала, а лишь коротко улыбнулась и снова посмотрела на ребят.

К нам почти сразу подошла официантка — уставшая девушка с тёмными кругами под глазами и быстрым, цепким взглядом.

— Что будете? — спросила она, уже готовая записывать.

Филипп и Томас заказали по кружке пива, Мелисса — сладкое вино, Августина — сидр. Я взял что-то крепкое, без особых раздумий.

— А я… сок, пожалуйста, — тихо сказала Виолетта после небольшой паузы.

— Как будто мы тут собрались не веселиться, а на приём к герцогу, — усмехнулся Филипп.

— Зато завтра голова болеть не будет, — спокойно ответила Виолетта.

Вскоре на столе появились кружки, стаканы и тарелки с закусками: жареные ломтики рыбы, хлеб, сыр, орехи и солёное мясо. Шум вокруг усилился, будто таверна с каждой минутой наполнялась всё больше.

Томас, не теряя времени, вытащил из-за пояса потёртую колоду карт.

— Ну что, господа и дамы, — заявил он с важным видом, — кто сегодня останется без ужина?

— Только не опять на желания, — простонала Августина.

— А мне понравилось, — хмыкнула Мелисса.

Мы расселись плотнее, сдвинув тарелки к центру. Томас быстро раздал карты, и разговор постепенно перешёл в шумную, беспорядочную смесь шуток, споров и поддразниваний.

— Эй, ты жульничаешь! — возмутился Филипп.