Тень Элларии

— Вряд ли, — ответил я и последовал за ней.

Не так я представлял эту встречу…

— Так как твоя жизнь?

— Не жалуюсь.

— Ты… Холодна.

Я понял: для неё я — напоминание об ином времени. О чём-то, что больше не имеет места здесь. Я знал, что так может быть. Знал и всё равно привлек внимание.

Вскоре Виолетта остановилась у одной из дверей и приоткрыла её, пропуская меня внутрь. Её покои. Пространство было светлым: высокие окна, тяжёлые шторы, изящная мебель и густой аромат цветов и бумаги. Всё говорило о порядке, вкусе и власти.

Я обернулся и не успел произнести ни слова.

Виолетта поймала моё лицо в ладони и накрыла мои губы своими. Я растерялся, не сразу сообразив, что происходит. Слишком резко, слишком близко, слишком живо... Я отвык от такого. От чужого тепла, от того, что к тебе прикасаются не с целью ранить, а потому что хотят. Но в следующее мгновение её близость заставила всё внутри вспыхнуть. Будто кто-то сорвал замок и выпустил наружу то, что я держал под контролем.

В глазах потемнело, дыхание сбилось, а тело отозвалось так остро, что на миг я потерял равновесие. Те редкие всплески эмоций, что случались со мной раньше, показались детским лепетом по сравнению с тем, что накрыло сейчас. Это было не просто желание — это было возвращение к жизни.

И я поддался. Ответил на поцелуй и потянул её ближе — возможно, резче, чем следовало. Окутал страх: если отпущу, если остановлюсь, всё исчезнет, растворится, как всё хорошее в моей жизни. Она прикусила мою губу и запустила пальцы мне в волосы. От этого прикосновения по телу прошла новая волна — горячая, пульсирующая, оседающая где-то глубоко.

В голове крутилась куча вопросов: почему сейчас, как, зачем, что будет дальше? Но я не мог их задать. Виолетта не позволяла отстраниться и спешно начала снимать с меня плащ. Ткань соскользнула с плеч и через секунду упала на пол, окончательно отсекая внешний мир. Затем она потянула меня к постели, и я позволил. Впервые за долгое время позволил себе не контролировать ситуацию, не просчитывать последствия и не держать себя в руках.

Я перенял инициативу этого безумия. Хотел развязать её платье, но пальцы дрогнули, и ленты порвались с характерным, громким звуком. Виолетта упала спиной на постель, увлекая меня за собой. Я навис сверху, ощущая, как её руки скользят по моей груди и животу под рубашкой. От этих прикосновений тело отзывалось мгновенно: каждая нервная клетка пробуждалась от долгого сна.

Дыхание окончательно сбилось. Виолетта оторвалась от моих губ, сразу подставляя шею. Я прильнул к её горячей коже, жадно покрывая поцелуями, обводя языком, словно хотел запомнить её на вкус. Казалось, я воспринимаю её не только кожей, но и всем своим существом. Я начал стягивать с неё платье, и вскоре ткань была отброшена в сторону, как что-то лишнее. Следом полетела моя рубаха. Прохлада воздуха лишь усилила контраст с её теплом.

Виолетта вдруг опрокинула меня на матрас рядом и уселась сверху. Я успел лишь взглянуть на нее, поражённый её решимостью, этим нетерпением — этой новой, незнакомой мне Виолеттой, — прежде чем она вовлекла меня в новый поцелуй. В этот момент я окончательно осознал, насколько сильно мне её не хватало. Не физической близости, а её самой.

Прикосновения её пальцев внизу живота, пока она расстёгивала мои брюки, заставили вздрогнуть. Я сжал в руках её бёдра, притягивая ближе. Я не мог насытиться ни поцелуем, ни её сбивчивым дыханием, ни тем, как каждая моя клетка наполнялась, отзывалась и тянулась к ней.

И мы слились в блаженстве. Без мыслей, без будущего и прошлого. С губ Виолетты сорвался сладкий стон, затем ещё один, и каждый из них отзывался во мне вспышкой. Я чувствовал её всю: как она дышит, как напрягается, как доверяет мне. Это доверие било сильнее любого воздействия силы.

Казалось, я потерял связь с реальностью. Не существовало войны, скитаний, боли или выбора. Была только она, её жар, удовольствие и нежность.

Она прижалась ко мне вплотную, до предела, словно между нашими телами не должно было остаться ни клочка воздуха. Я почувствовал, как задрожали её пальцы, запутавшиеся в моих волосах, как напряглись колени. Пик страсти накрыл меня следом, с губ сорвался низкий, гортанный стон, который я не сумел сдержать.

Виолетта взглянула на меня мутным, потемневшим от чувств взглядом и мягко опустилась щекой на моё плечо, тяжело и сбивчиво дыша.

Я погладил её по обнажённой спине, удивляясь бархатистости её кожи, и прикрыл глаза. Пытался привести в порядок мысли, которые упрямо рассыпались.

— Ты ведь… замуж вышла.

— Да. За принца, — ответила она негромко, ровным и отстранённым тоном.

В груди что-то неприятно сжалось.

— А где ты был всё это время?

— Учился, охотился, странствовал, — задумчиво ответил я, всматриваясь в её лицо. Кажется, я окончательно запутался.

— Где был? Что видел? — она подняла на меня взгляд, и в нём было искреннее любопытство. Это сбивало с толку.

— Почти везде… — медленно произнёс я. — На западе, в горах. На севере, в лесах. На болотах. Видел разных людей. И тварей — тоже.

Виолетта кивнула и отвела взор, проводя пальцем по моей груди и задерживаясь на одной из тёмных меток, появившихся за эти годы.

— Ты… счастлива? — спросил я и только потом понял, насколько нелеп этот вопрос после всего произошедшего. Она не стала бы тянуть меня в свою постель, будь всё действительно в порядке.

— Я… — она запнулась на мгновение. — Корнелиус неплохой человек. Жаловаться не на что. Как я и говорила.

— И как… Складывается жизнь?

— Вполне сносно.

От её сухих ответов прошла дрожь по коже. Повисло молчание.

— Я очень по тебе скучала, — выдохнула она и прижалась ближе.

— Могу похитить тебя, — усмехнулся я. — Будешь кочевать со мной.

В этом была и шутка, и желание. Слишком честное, чтобы отрицать.

Виолетта посмотрела на меня с проблеском надежды, но быстро сникла. Только сейчас я заметил, сколько усталости скрывалось за её выдержкой.

— Нельзя…

— Почему же? — непонимающе спросил я.

Чувства начали метаться, будто это шутливое предложение наверняка должно стать реальностью. Хотя реальность может быть сложнее.

— Потому что я замужем, Ноа.

— Это не помешало тебе прыгать на мне минуту назад, — я снова усмехнулся, надеясь хоть немного развеять странную, гнетущую атмосферу.

Виолетта засмущалась и ударила меня кулаком в грудь, не больно, скорее обвиняюще.

— Так что мешает уйти?

— Это неправильно. — она вздохнула, отводя взгляд. — грешно.

Я понимал, что нельзя навязывать ей свои порывы. Я слишком долго жил в пустоте, и эта вспышка выбивала меня из равновесия.

— Хорошо, лапушонок.

— По-хорошему, того, что произошло, не должно было случиться, — сказала она, словно упрекая саму себя. — И уж точно не должно повторяться.

— Этого я обещать не могу, — вздохнул я. — Я собирался задержаться здесь.

У меня есть дела, которые я не смогу обойти стороной. Что бы ни было с Виолетой, я не уйду. А значит держаться в стороне не смогу.

— Что ты будешь делать в Эрилионе? — спросила она, мягко погладив меня по щеке. — Ловить демонов?

— Здесь другие демоны, — ответил я. — Демоны прошлого и будущего.

Если эта встреча может быть последним мигом, который связывает нас, если она решит, что на этом всё, я явно должен рассказать ей. Всё, от начала до конца.

— Прошлого и будущего? — она нахмурилась. — В каком смысле?

— Когда-нибудь я вернусь сюда с возмездием. Есть грехи пострашнее любовных интриг.

Всё происходящее в этой комнате казалось мелким на фоне того, что зрело во внешнем мире.

— С возмездием? О чём ты? — она смотрела на меня пристально, чувствуя, что тайна куда глубже, чем кажется.

— Позже, Виолетта. — я не готов был отравлять момент прямо сейчас.

— Расскажи мне.

— Я боюсь, — признался я. — Что ты испугаешься. Что отвернёшься. Позволь сохранить эту связь хотя бы ненадолго.

Она поникла, но не стала спорить. Понимающе кивнула и снова прижалась ко мне.

— Я так надеялась, что ты приедешь…

— И я здесь, — тихо сказал я. — Но, похоже, опоздал?

— Иногда мне снилось, что ты являешься и срываешь свадьбу. Что мне не придётся выходить замуж за нелюбимого, — в её голосе звучала тихая тоска.

— Но я… я ведь ничего не мог тебе дать.

— Мне ничего и не нужно, Ноа, — ответила она так же тихо, разглядывая меня.

И от этого взгляда в голове вспыхнула шальная мысль: а ведь я хотел бы. И, возможно, смог бы. Отдать ей весь этот мир.

Глава 26. Виолетта

Я отчаянно пыталась научиться жить в этом мире — при дворе, среди интриг, правил и чужих ожиданий. И как бы ни хвалила меня матушка, как бы ни уважали люди, со мной постоянно жило ощущение, будто я делаю что-то не так. Недостаточно правильно. Недостаточно хорошо. Словно я исполняю роль, которую выучила наизусть, но так и не смогла сделать своей. Это чувство не отпускало, тянуло вниз, как постоянный груз. Иногда казалось, что я живу чужой жизнью.

И вот в его объятиях я будто снова могла позволить себе слабость. Снова чувствовала жизнь, свободу и право выбора.

Я изменила? Сорвалась в один момент? Это неправильно, я знала это. Но… я так долго мечтала об этом мгновении.

К тому же Корнелиуса, если быть честной, никогда по-настоящему не волновало, что праведно, а что нет. Почти сразу после свадьбы он вернулся к своим романам. Он твердил о любви, проявлял внешнюю заботу, но при этом отталкивал меня. Каждый раз, когда он приходил за близостью, я старалась уклониться, списывая всё на дурное самочувствие, и не всегда это удавалось. А по утрам я пила настойку, после которой несколько дней мучилась от слабости — лишь бы не вынашивать его ребёнка. Это окончательно сломало бы меня.

Мы часто ссорились. Оказалось, что у нас совершенно разные взгляды и на политику, и на людей. Последний скандал разразился из-за того, что Корнелиус разорвал отношения с одним из «друзей», которому слепо доверял. Я видела, как тот использует полученные сведения против него, и прямо говорила об этом. Но муж был уверен, что это я всё испортила.

Ноа…

Он был здесь. Смотрел на меня. Совсем иной. Возмужавший, крепкий, его тело испещряли странные знаки, будто въевшиеся в кожу, но в этом крылось что-то пугающе красивое. От него по-прежнему исходила та самая уверенность, которой мне так не хватало.

Я взглянула на него и хотела что-то сказать, но не успела.

Послышался стук.

Я вздрогнула, обернувшись на дверь и вдруг осознав, что замок не заперт. Она приоткрылась, и я вскочила с постели, наспех подхватывая шёлковый халат и дрожащими руками запахивая его. Хоть бы это была служанка… Она хранила немало моих тайн и, возможно, смогла бы сохранить ещё одну.

Я подбежала к порогу в тот момент, когда дверь распахнулась шире, и заслонила собой обзор. Передо мной стоял Корнелиус. Он внимательно меня оглядел, очевидно, догадываясь по моему внешнему виду, что здесь происходит.

— Что с тобой? Почему ты средь бела дня заперлась в покоях? — спросил он с усмешкой. Такой, что по телу пробежали тревожные мурашки. Всякое бывало, и я не уверена, что он закроет глаза на любовника, когда мог срывать на меня голос из-за более мелких вещей, идущих вразрез с нашими старыми договоренностями.

— Мне нездоровится. — попыталась оправдаться я, крепко сжимая ручку двери. — Чаю даже не попила в саду.

— Пропустишь? — изогнул бровь он. — Или ты что-то скрываешь?

Не дожидаясь ответа, он грубо толкнул дверь. Она больно ударила меня, заставив отступить. Колени затряслись от ужаса. Решит ли Корнелиус отыграться за прошлые обиды? Что будет? Как, черт возьми, до этого дошло?

Я перевела взгляд на Ноа и почувствовала, как пропадает дар речи. Он лежал на постели, облокотившись на изголовье, одну руку закинул за голову, прикрыв одеялом лишь пах, словно так и было задумано.

Корнелиус с грохотом захлопнул дверь, нахмурился и презрительно оглядел сначала меня, потом моего… гостя.

— Ну привет, братец, — лениво произнёс Ноа с усмешкой.

— Братец?.. — я вцепилась руками в край стола, чувствуя, как сердце делает кульбит.

Конечно…

Я посмотрела на Корнелиуса, и многое встало на свои места. Почему рядом с ним мне было не так тоскливо. Почему каждый раз, глядя на него, я вспоминала Ноа. Он был ниже ростом, с голубыми глазами, но родство ощущалось без слов. Моя тревога будто бы распространилась на принца, с которого я не сводила взгляда.

Ноа подобрал брюки и неспешно натянул их, после поднимаясь на ноги.

— Какого чёрта? Ты кто такой?! — рявкнул Корнелиус, окидывая взглядом чужую, явно не придворную одежду. Его злость была ощутима физически. Да, он отыграется за последнюю ссору.

— Сейчас моё имя — Ноа, — спокойно ответил тот и сделал шаг навстречу. Они остановились друг напротив друга, и сходство стало разительным. — И я очень хотел с тобой поговорить.

— Как ты смеешь нести этот бред, чернь?!

Ноа замолк. Его взгляд на секунду метнулся на меня.

— Ладно, в другой раз, — вздохнул он. — Момент неподходящий.

Он махнул рукой перед лицом Корнелиуса, и губы того словно растворились в дымке. Исчезли, оставив лишь ровную кожу.

— Губы… — вырвался у меня писк. Я закрыла рот руками, не в силах поверить увиденному.

— Не волнуйся, — спокойно произнес Ноа. — Он забудет последние пять минут своей жизни и пойдёт дальше.

Он щёлкнул Корнелиуса по лбу, развернул его и вывел за дверь, после закрыв её.

В комнате повисла гнетущая, тяжёлая тишина.

Я не могла сдвинуться с места, наблюдая, как Ноа негромко рассмеялся, устало провёл рукой по волосам. Будто всё произошедшее было лишь неловкой неурядицей, а не чем-то, способным перевернуть мою жизнь.

— Что ты имел в виду, когда назвал его братцем? — спросила я и не узнала собственный голос. Он прозвучал сипло, глухо, словно принадлежал не мне.

— Тебе не нужно об этом думать, — отозвался он, качнув головой, и сделал шаг ко мне.

Я отступила и неожиданно для себя сорвалась на крик:

— Я имею прав