15 минут поддержки. Простые и эффективные способы наладить диалог и укрепить доверие с подростком, 12-18 лет

«Мой отец просто ПОМЕШАН НА КОНТРОЛЕ, но я показала ему, что он не будет контролировать МЕНЯ! Отец всегда считал себя главным в нашей семье, и мне всегда было легче просто согласиться с ним, чем протестовать, но с меня хватит, и я просто решила, что больше так не будет».

Стоит отметить, что ее отец действительно был приверженцем правил. Но многое из того, на чем он настаивал, на самом деле было вполне разумным (все едят вместе за столом, нужно быть пунктуальными, чтобы утром все могли вовремя выйти из дома, не надо хлопать дверьми и т. д.). Однако его жесткость и непреклонность в том, что касается постоянного и безукоризненного соблюдения этих правил, привели к довольно радикальным последствиям. Он выбросил всю ее косметику, когда она постоянно не выходила из дома вовремя. Заявил, что теперь утром ей нужно делать «на одно дело меньше». Это стало серьезным триггером для поведения девочки.

«Я знаю, что, если я захочу вывести его из себя, мне достаточно хлопнуть дверью своей спальни – и вуаля! Поэтому, когда он не отпустил меня на вечеринку к друзьям, я так разозлилась, что просто захлопнула дверь у него перед носом. Я хотела, чтобы он просто перестал мне выговаривать и оставил меня в покое, но я также знала, что это разозлит его так же, как разозлилась я. Но на этот раз после того, как хлопнула дверь, наступила тишина. А потом он вернулся с отверткой, снял мою дверь с петель и унес ее. Вот скажите, КТО ТАК ДЕЛАЕТ? Потом он сказал, что мне придется заслужить свою дверь обратно. Что ж, я прекрасно знала, как «заслужить» ее обратно. Я просто занималась своими личными делами: ну, знаете, раздевалась, брила ноги, сушилась «естественным образом» после душа и все такое прочее, но, поскольку у меня не было двери, он не хотел проходить мимо моей комнаты, на случай, если я буду занята чем-то личным… в этом же и есть смысл иметь дверь, верно? Итак, через пару дней я пришла домой из школы и обнаружила, что дверь снова на месте. Думаю, я выиграла этот раунд и показала ему!»

Я не говорю, что Софи была права, но суть проблем дома и даже в школе заключалась в том, что девочка больше не была убеждена в необходимости «делать то, что ей говорят». Ее воспитывали строгие и дисциплинированные родители, и это сопротивление было бунтом против их командного стиля. Я провела с ее родителями психолого-педагогическую работу, посвященную развитию подростков, а также структуре и границам (в отличие от жестких правил – мягким и одновременно незыблемым, гибким и адаптирующимся к обстоятельствам). Мы работали над тем, как наладить контакт с дочерью, а не над тем, чтобы их взаимодействие всегда касалось коррекции поведения. В течение нескольких месяцев после этого мы с Софи продолжили работать вместе над другими проблемами, но этот сдвиг в родительском поведении очень помог нам избавиться от ее бунтарских проявлений.

Это явный пример активного сопротивления, но пассивное сопротивление также может стать очагом напряженности в семье между родителями и детьми. Вы это хорошо знаете. Допустим, вы просите своего подростка вынести мусор в мусорный бак во дворе, и он отвечает успокаивающе: «Да, я сделаю это через минуту». Но он этого не делает, не так ли? И когда вы повторяете свою просьбу (возможно, чуть более настойчиво), он снова говорит: «Я сделаю это через минуту». Проходит час. Вы, пыхтя и бормоча себе что-то под нос, тащите мимо него мусор и сами бросаете в мусорный бак. И когда вы ругаете подростка за то, что он никогда не помогает вам и не делает того, о чем вы просите, он отрывается от телефона и спрашивает: «В чем твоя проблема? Я же сказал, что сделаю это через минуту». И теперь вы оказываетесь втянутыми в борьбу за лидерство, как в случае с Софи, описанном выше.

Софи и ее отцу удалось наладить отношения за счет времени, которое они проводили вместе, работая над проектом. На самом деле они тратили на это больше 15 минут в день. Суть решения – взять что-то, над чем можно работать в течение определенного периода, делая понемногу каждый день. Софи хотела в свою комнату письменный стол, за которым она могла бы заниматься. Отец принес домой очень старый школьный письменный стол (в котором даже было место для чернильницы) и предложил вместе переделать его. Мы заранее договорились, что он возьмет на себя вспомогательную роль в этом мероприятии, а цвет и дизайн будут полностью зависеть от Софи. Каждый день они работали вместе: чистили, шлифовали стол, а затем красили и полировали его.

5. Конфликт

В этот период подросток будет более агрессивен в процессе противостояния, которое направлено на то, чтобы освободиться от родительских правил и требований и заявить о своей независимости. Это часто приводит к участившимся ссорам с родителями, которые видят, что их ребенок стал более напористым и даже бесцеремонным и что с ним стало не так удобно жить.

История Дэвида (17 лет)

Семнадцатилетний Дэвид всегда был «хорошим ребенком», спокойным и уравновешенным. Но в 17 лет у него завязались серьезные отношения. Его родители сказали, что именно тогда начались трудности.

«Это не я нуждаюсь в психотерапии, а мои родители! Я практически взрослый, они должны принять это и начать уважать меня. Как только мне исполнится 18 и я окончу школу, они все равно больше не смогут вмешиваться в мою жизнь».

Я поинтересовалась, что означает для него стать взрослым с юридической точки зрения.

«Все дело в выборе, не так ли? Я могу делать собственный выбор, не подвергаясь осуждению и критике. Мои родители не употребляют алкоголь и не верят в секс до брака. Они действительно религиозны, и это прекрасно, но что совсем не прекрасно, так это то, что они ожидают, фактически требуют, чтобы я жил в соответствии с их верованиями и правилами. Это не значит, что я прихожу домой пьяным или попадаю в неприятности вне дома. Это не так, хотя я знаю, что со многими подростками именно так и случается. И, разумеется, наличие идеальной старшей сестры здесь никоим образом не помогает, потому что любая мелочь, в которой они со мной не согласны, кажется им намного хуже, потому что вот она никогда не нарушает их правил. Настоящая проблема в том, что им не нравится моя девушка. Они думают, что это из-за нее я делаю то, что им неприятно, а это оскорбляет и меня, и ее».

Дэвид весь просиял, описывая интересную, жизнерадостную, энергичную молодую девушку, которая была активным участником многих общественных мероприятий. Он сказал, что познакомился с ней на молодежном форуме, организованном несколькими школами в его районе, и не мог оторвать от нее глаз. Девушка была страстной, энергичной и очень «самостоятельной». Она поощряла и его быть самостоятельной личностью. Дэвид стал оставаться ночевать у нее дома, хотя и говорил родителям, что был в гостях у друга. Он понимал, что они знают о его обмане, но ни они, ни он сам не говорили об этом вслух. В его шкафу нашли алкоголь, который он купил, чтобы взять с собой на вечеринку, и это побудило их направить его ко мне. Он собрал сумку, взял пиво и уехал на выходные с друзьями. Я поинтересовалась, как к этому отнеслись его родители.

«Они взбеленились. Они были так злы, а потом мама заплакала. Это разбило мне сердце, потому что я не хотел ее расстраивать. Я просто хочу иметь возможность самостоятельно принимать решения и заниматься обычными делами. Почему они не могут смириться с тем, что я просто не такой, как они, и позволить мне жить так, как я хочу?»

Тема «Как жить своей жизнью и быть самостоятельной личностью» была очень ярко выражена в моей работе с Дэвидом. Со временем выяснилось, что на самом деле многие изменения, свойственные подростковому возрасту, почти не коснулись его: он просто принимал все как есть. Он сказал, что писал тексты песен вместо того, чтобы спорить или ругаться с родителями. У него были десятки тетрадей, заполненных текстами песен. Я предложила ему прочитать некоторые из них, и мы обсудили, какие темы и воспоминания вызывало у него прочитанное.

«Я знаю: когда мне исполнится 18, дома ничего волшебным образом не изменится, ведь они постоянно напоминают мне, что это их дом и их правила, и я действительно это понимаю. Вот почему я принял решение подавать документы только в те колледжи, где мне нужно будет жить вдали от дома. Я думаю, что это лучшее решение для всех нас».

Не мне судить, правильны или неправильны действия подростка или родителей в любом из этих сценариев. Я сосредотачиваюсь на том, что работает (а что нет) в отношениях между родителями и подростками, обдумываю, как помочь обеим сторонам найти собственный нарратив, сопереживая каждой из них. Решение Дэвида, возможно, и не было идеальным, но оно дало ему доступ к дальнейшему исследованию себя, даже если продолжающийся конфликт не был решен напрямую.

Много лет спустя его мать связалась со мной по другому поводу и сказала: «Дэвид живет совсем не так, как мы, но он вырос прекрасным молодым человеком, и мы так гордимся им и всем, чего он достиг». Мама сказала, что у них хорошие отношения, что они проводят много времени вместе, как семья, что она часто встречалась с ним за ужином там, где он живет и работает. Уехав из дома после окончания школы, он уже больше никогда не жил в родительском доме.

В связи с каждым из указанных изменений у подростков бывают самые различные проблемы. В каждом примере выше были трудности только с одним из видов изменений. В реальности все подростки проходят через каждый из них, так что вы можете увидеть в своих детях отражение каждой из историй. Вы также могли заметить, что в каждой истории подросток, о котором шла речь, искренне верил в свою правоту, считая, что его родители просто «не понимали этого». Это период эмоциональной разобщенности, когда подростки выставляют вас за пределы своего мира и сводят до минимума то, что вы говорите, поскольку это просто не вписывается в их мир. Вам будет казаться, что вы пытаетесь общаться через непроницаемую стену. Единственным результатом этого противостояния будет растущее разочарование всех участников.

Пять нужных изменений в родительском подходе

Без сомнения, изменения трудны и бросают нам вызов. Но как родитель вы столкнетесь с еще большими трудностями, если откажетесь отпустить отношения «родитель – ребенок» во имя рождения отношений «родитель – подросток»!

Родители часто выражают собственные трудности с адаптацией на этом этапе развития своего ребенка в том, что они говорят.

О неведении: «Я должен (должна) знать все, что происходит»

История Пэм (мама)

Пэм обратилась ко мне с жалобой на дочь-подростка. Она чувствовала, что та замыкается в себе, становится очень скрытной, многое ей не говорит. Прежде чем я успела что-либо произнести, она сказала: «Я знаю, вы скажете, что все подростки ведут себя так, но не мой подросток. Мы так близки, и она всегда мне все рассказывала. Что-то здесь не так».

Я предложила ей прийти ко мне одной, без дочери. Пэм пришла, очень быстро достала из сумочки второй телефон и, не теряя ни секунды, сказала: «Это телефон дочери. Она не знает, что он у меня есть, вообще-то она бы сошла с ума, но в школе его носить запрещено, поэтому она оставляет его в моей машине, чтобы он у нее был по дороге в школу и обратно».

Я подняла руку и сказала: «Пэм, я хочу попросить вас положить телефон вашей дочери обратно в сумку. Мы не будем читать ее сообщения здесь».

Пэм сначала возмутилась и стала защищаться, спрашивая, как еще ей узнавать о том, что происходит в жизни дочери. Я предложила обсудить следующее: каково это – чувствовать себя вытесненной из жизни дочери и так мало знать о том, что происходит. Пэм тут же расплакалась.

Некоторое время она плакала, а когда перестала, то сказала: «Мы были так близки, я думала, так будет всегда».

Это было не вопросом доверия, а вопросом границ. Пэм доверяла своей дочери, она просто скучала по ней. Она скучала по своей роли доверенного лица и подруги. Она скучала по тому времени, когда дочь делилась с ней всем, интересовалась и дорожила ее мнением.

«В прошлые выходные она подстриглась, то есть полностью изменила стиль. Это чудесно, но она даже не сказала мне, что собирается это сделать, она даже не спросила моего мнения».

Мы работали вместе, используя психолого-педагогический метод и метод терапевтического родительства. Они помогли Пэм справиться с чувством потери и выработать в себе состояние, из которого она могла бы начать новый этап отношений с дочерью.

15-МИНУТНОЕ РЕШЕНИЕ

МАГИЯ КИНО

Это отличный способ наладить отношения через заботу. Приготовьте что-нибудь вместе (попкорн, мороженое с различными начинками, сладкие и соленые закуски или что-нибудь на ваш вкус). Снимите с кровати пуховое одеяло и устройтесь на диване, чтобы вместе перекусить и посмотреть фильм. Выбирайте фильм по очереди или устройте «диванный день», когда каждый из вас сможет выбрать сам (сначала любимый фильм вашего подростка, а затем ваш). Вам не нужно болтать: общение происходит через физическое нахождение рядом, через поддержку, когда вы прижимаетесь друг к другу, накрываетесь одеялом и перекусываете вместе чем-то вкусным. В данный период это наименее эмоционально затратный способ восстановить близость.

Об отчуждении: «Мы останемся такими же близкими, какими были в детстве».

История Дэна (отец)

Я встретилась с 14-летним Марком и его отцом Дэном после того, как отец связался со мной и сказал, что они хотели бы провести несколько совместных сессий и поработать над своими отношениями. На первом сеансе Марк вообще ничего не сказал, только пожал плечами и сказал: «Ну, наверное», когда его отец многозначительно спросил: «Разве это не так, Марк?» Пока отец говорил, Марк заметно ерзал и через 30 минут забился как можно дальше в угол дивана, создавая внушительную физическую дистанцию между собой и отцом. Он покраснел и явно чувствовал себя неловко. Дэн очень подробно рассказал о том, как развивались их отношения до сих пор. Я обратила внимание на то, что он их заметно идеализировал и подчеркивал, насколько всегда был близок с сыном.

Особое внимание было уделено общему увлечению, которому они активно отдавали свое время с тех пор, как Марку исполнилось четыре года: тхэквондо. Суть дела заключалась в том, что Марк недавно бросил тхэквондо, а отцу было трудно с этим смириться. Отец был убежден, что что-то произошло с кем-то из ребят из секции, что сын отказался от занятий из-за травли или чего-то подобного. Марк ясно дал понять, что ничего не произошло. Он не ругался с другими ребятами, но больше не хотел заниматься этим видом спорта.

Я отрефлексировала Дэну то, что Марк явно и однозначно выразил, и поинтересовалась, что он чувствует, слыша слова Марка. Но отец просто не хотел этого слышать и продолжал настаивать на том, что Марк любит тхэквондо и что это было их время каждую неделю. Затем добавил: «Тхэквондо – это наше. Мы занимались этим вместе с тех пор, как ему исполнилось четыре года, он не может просто вот так взять и прекратить».

Я сразу же поняла, насколько взволнован Дэн, и предложила пока поработать с ним отдельно. Мы работали вдвоем в течение нескольких недель, прежде чем вернуть на сеансы Марка.

Когда мы встретились, я с эмпатией сказала Дэну, что трудно принять резкие перемены в поведении ребенка, и спросила о его собственных отношениях с отцом, когда он рос.

«Боже, я думал, мы просто придумаем, как вернуть Марка в тхэквондо. Я не ожидал, что мы будем говорить вот об этом. На самом деле, когда я рос, мы с отцом были не очень близки. Его не интересовало то, чем я занимался, потому что мы были такими разными: он увлекался книгами, а я спортом. Я всегда хотел, чтобы мы были ближе, и пообещал себе, что, став отцом, буду близок со своим сыном. По-моему, до недавнего времени у меня это получалось хорошо… Я действительно очень разочарован тем, что Марк отдаляется от меня».

Мои сеансы с Дэном носили психолого-просветительский характер. Мы изучали типичные (хотя и неприятные) особенности развития подростка. Этап отчуждения был тем, что Дэн должен был принять. Отец должен был приспособиться, чтобы Марк смог найти себя и в конечном счете вернуться к нему. То, что Марк хотел развивать собственные новые интересы, не было признаком того, что отношения с отцом разладились. На самом деле это укрепляло их по мере взросления Марка.

Я посоветовала Дэну принять отчуждение – как часть периода взросления Марка. Вместо того чтобы принуждать сына и дальше заниматься тхэквондо, отец сказал ему, что решение за ним. Однако Дэн подчеркнул, что сыну придется выбрать что-то другое вместо этого вида спорта. Марк сказал, что хотел научиться играть на электрогитаре, так как заинтересовался музыкой и хотел бы создать с друзьями группу. Дэн оплатил ему несколько уроков игры на гитаре и отступил, чтобы дать Марку возможность попробовать себя в этом новом увлечении.

Когда Марк начал обклеивать свою комнату плакатами и завешивать окна плотной тканью, его отец не стал читать нотации о том, что нужно содержать комнату в чистоте и впускать в нее немного света. Вместо этого подсунул ему под дверь каталог красок, попросив выбрать новый цвет для комнаты. Затем отец купил краску и две кисти. Вместе они перекрасили комнату в соответствии со вкусом подростка. Мы говорили о том, что Дэну нужно стараться создавать такие возможности для совместного времяпрепровождения, чтобы они отвечали интересам Марка на данный момент. И не осуждать его.

15-МИНУТНОЕ РЕШЕНИЕ

Когда ваш ребенок переходит из среднего возраста в подростковый, дайте ему возможность отметить этот переход, изменив дизайн спальни. Если подростки живут в одной комнате, тогда пусть каждый переделает свою половину комнаты. Предложите им сначала подумать. Как бы они хотели видеть и ощущать пространство? Вернитесь к этой теме через день или два после того, как зароните в них эти семена. Уделяйте каждому новому аспекту по 15 минут в день в течение недели.

• 15 минут на выбор цвета – это выбор подростка, вы просто принимаете его без осуждений.

• 15 минут на то, чтобы решить, что нужно убрать из его комнаты (игрушки, украшения и т. д.), а что можно использовать повторно.

• 15 минут на составление списка новой мягкой мебели.

• 15 минут на составление графика, по которому все это будет делаться.

• Установите бюджет и временные рамки. Проект не должен быть бесконечным. Пусть подросток работает в установленных вами рамках (бюджет определяете вы), но имеет при этом свободу открыто выражать себя (выбирает дизайн).

• Подберите в его комнате как минимум два предмета, которые можно просто «модернизировать». Например, можно обить (покрасить) и снабдить новыми ручками гардероб. Или обновить рабочий стол. Это означает, что вы можете провести время вместе, просматривая в Интернете обучающие видео о том, как сделать это самостоятельно.

• Вместе (в две кисти) покрасьте комнату. Не зацикливайтесь на методе, а просто используйте это время, чтобы быть вместе.

• Пусть подросток выберет пару плакатов или картинок, которые ему нравятся, вставит их в рамки и повесит на стену в качестве сюрприза в конце.

• Вы даете понять, что принимаете потребность подростка в самоидентификации (отдалении от вас и даже от того, что ему раньше нравилось), – и каждый день уделяете 15 минут совместной работе над этим.

• Хвалите его творческий подход и усилия, даже если вам не нравится, как все это в результате выглядит.

Об отдалении: «Я всегда буду лучшим другом и доверенным лицом моего ребенка».

История Марии (мама)

Мария связалась со мной по поводу трудностей, которые возникли у нее с 15-летней дочерью Сарой. Она спросила, могу ли я поработать с Сарой и «разобраться во всем». Я предложила сначала встретиться с самой Марией, чтобы обсудить наилучший возможный подход.

«Спасибо, что согласились встретиться со мной, и прошу прощения, если сегодня кажусь рассеянной. Я действительно расстроена и измотана. Я сильно поругалась с Сарой в машине, когда подвозила ее до школы. Напомнила, что в эти выходные у ее бабушки восьмидесятилетие и что мы все собираемся на семейное торжество, но она только пожала плечами и сказала, что не сможет прийти, потому что у нее планы с друзьями. Я старалась сохранять спокойствие, действительно старалась, и просто сказала, что ей придется отменить эти планы, потому что восьмидесятилетие бабушки – большое событие для нашей семьи. У нее такое отношение, которое просто сводит меня с ума. Дочь даже не взглянула на меня, когда сказала, что мне следовало предупредить ее раньше, а не предполагать, что она будет свободна. Должна признаться, тогда я просто вышла из себя, назвала дочь эгоистичной и равнодушной и внезапно вывалила ей все то, что сдерживала в себе уже несколько месяцев. То, что я изо всех сил стараюсь удержать в себе, сталкиваясь с таким ее отношением, просто выплеснулось наружу. К тому времени, как мы доехали до школы, она плакала и говорила, что ненавидит меня. А я сказала, что если она не придет на юбилей к своей бабушке, то не пойдет ни на одну из вечеринок своих друзей до конца учебного года. Это просто ужас. Я просто не могу больше этого выносить. Нам нужна помощь».

Я подтвердила слова Марии рефлексией: «Какое трудное начало дня для вас обеих». Попросила рассказать немного больше о Саре. Мария откинулась на спинку стула и улыбнулась, вспомнив, какой милой маленькой девочкой та была и как они всегда были близки.

«Все началось примерно с год назад, когда она резко отдалилась от меня и семьи и превратилась в неузнаваемую эгоистичную, тщеславную, безразличную девушку, в которой я с трудом узнаю свою дочь. Я чувствую, что потеряла свою дочь, и мое сердце разбито».

Она снова заплакала. Я протянула ей салфетки и с сочувствием заметила, что это тяжело. Я спросила, можно ли мне попытаться рассказать ей ту же историю, но с точки зрения Сары, пояснив, что мне придется использовать ту Сару, которую она мне описала, поскольку сама я с ней не встречалась. Я откинулась на спинку стула и пересказала историю последних 12 месяцев, закончив тем утренним спором, но с точки зрения подростка. Этот подросток нуждался в том, чтобы отдалиться от своих любящих родителей. Они верили, что всегда знают «лучшее для нее», и все еще хотели управлять ее жизнью, как делали это, когда Сара была маленьким ребенком. Я (от лица Сары) говорила о том, как любила свою мать и свою семью, но на самом деле хотела, чтобы они оставили меня в покое и уважали то, что у меня есть собственная жизнь. Я говорила, что взяла на себя обязательство перед своими друзьями, которые, как мне сказали, я должна нарушить, и никто даже не поинтересовался, в чем состояло это обязательство. В итоге я воскликнула, обращаясь к Марии: «Ты просто не понимаешь этого, мама, ты просто не понимаешь МЕНЯ». Мария обхватила голову руками и сказала: «Нет, я понимаю. Ты – это Я. Я была таким подростком».

Я предложила продолжить с этого места на следующей неделе, и мы работали вместе еще в течение десяти сессий. Я помогла Марии углубить понимание мира с точки зрения Сары и использовать ее собственное эмпатическое понимание того, каково это – быть таким подростком. Я стремилась укрепить связь матери с дочерью и установить новые, мягкие, но в то же время прочные границы, которые демонстрировали бы уважение к тому, что Сара ведет свою самостоятельную жизнь, – но гарантировали бы, что в результате не исчезнет время, посвящаемое семье. Позже Мария рассказала мне, что купила фраппучино в кафе рядом с моим офисом и по дороге домой, на перемене, завезла его Саре. Сара поблагодарила ее, сказав: «Спасибо, мама. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда?»

Я думаю, что описанный сценарий типичен для любого родителя подростка. Сначала у вас были близкие отношения с вашим ребенком и вы были для него большим, мудрым и добрым взрослым, к которому он всегда обращался. А теперь он внезапно бросает вас, понижает ваш приоритет и обращается за советом к кому-то другому. Это может ощущаться как разрыв когда-то близких отношений, может показаться, что вы больше ничего не значите. Это чувство брошенности порой вызывает душевную боль и приводит к нарастанию напряженности, о чем мама Сары подробно рассказала выше.

Чтобы выполнять свои родительские функции в этот период и сохранить свои отношения с подростком, нужно принять тот факт, что отдаление – это адаптация, которую вы оба должны принять и через которую придется пройти.

Немного о фраппучино и о том, почему я упоминаю о нем. После разрыва отношений необходимо как можно быстрее и искренне все исправить. Сара и Мария расстались в то утро, переживая серьезный разрыв. Ни в чьих интересах не было оставаться в таком состоянии весь день. Встреча со мной позволила Марии успокоиться и эмоционально выровняться, рефлексируя о том, что произошло, с обеих точек зрения. Она вышла из этой сессии со свежими мыслями и новым взглядом на вещи. Мария чувствовала, что хочет протянуть руку Саре, не вытаскивая ее из класса и не устраивая чего-то особенного. Она знала, что Саре нравился этот фраппучино, и, если бы она принесла его ей, это ясно дало бы понять Саре, что Мария сожалеет о сегодняшнем утре и хочет восстановить с ней отношения. А ответ Сары свидетельствовал о том, что она «услышала» это сообщение и тоже хочет восстановить отношения.