Пока у мира есть мы

— Убери от неё руки, — процедила королева.

Дэрек даже не посмотрел в её сторону.

— Ваш сын уже получил мои условия, — произнёс он, глядя на меня. — Если он не счёл нужным передать их вам, это, безусловно, семейная проблема. Но не моя.

— Если ты пытаешься произвести впечатление, — прошипела я, — то момент выбран отвратительно.

— Если бы я пытался произвести на тебя впечатление, Иса, — тихо ответил он, — ты бы сейчас думала совсем о другом.

У меня на секунду сбилось дыхание.

Ненавижу.

Ненавижу мужчин, которые умеют говорить такие вещи с каменным лицом, будто обсуждают погоду.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но королева заговорила раньше.

— Что всё это значит? — её голос дрожал от ярости. — Почему мои люди видят на эшафоте не преступницу, а… это?

Дэрек наконец оторвал от меня взгляд.

Медленно повернулся к королеве, не убирая руки с моей талии, будто делал это нарочно. Будто хотел, чтобы она увидела — я стою рядом с ним, а не на коленях у плахи.

— Это значит, — сказал он, — что вы только что едва не казнили женщину, которую я не позволю вам тронуть.

Толпа внизу загудела.

Я резко повернулась к нему.

— Прости, что?

Он даже не взглянул на меня.

— Иса уходит со мной, — продолжил он, обращаясь к королеве. — А вы возвращаетесь во дворец и начинаете думать, как именно собираетесь выполнять то, что уже было озвучено вашему сыну.

— Ты говоришь обо мне так, будто меня здесь нет, — прошипела я.

— Я говорю о тебе так, будто пытаюсь сохранить тебе жизнь, а ты из чистого упрямства мешаешь.

— Я прекрасно справлялась до тебя.

Вот теперь он повернул голову.

Медленно. Очень медленно.

Один его взгляд на мои окровавленные волосы, разбитую губу, синяки — и мне захотелось самой себе врезать за эту фразу.

— Да? — спросил он тихо. — Вижу.

Я стиснула зубы.

Ненавижу, когда мне нечего возразить.

Королева вскочила на ноги.

— Она убила моего сына!

— Нет, — сказал Дэрек.

Просто. Спокойно. Без тени сомнения.

Площадь притихла. Даже я замерла.

Королева побледнела.

— Что?

— Я сказал: нет. — Теперь его голос звучал жёстче. — Она не убивала вашего сына. И если вы настолько ослеплены горем, что готовы рубить головы, не разобравшись, я готов помочь вам разобраться. Но уже после того, как заберу её отсюда.

Я почувствовала, как у меня внутри что-то неприятно дрогнуло.

Он знал.

Или догадывался.

Или… нет. Неважно. Сам факт, что он стоял посреди площади и вот так, вслух, рушил королевскую версию событий, был уже опаснее половины его армии.

— С чего ты взял, что можешь приходить сюда и забирать то, что принадлежит короне? — прошипела королева.

— Потому что корона, — ответил Дэрек, — слишком часто путает власть с правом.

А потом чуть склонил голову и добавил — почти мягко:

— И потому что Иса входит в число моих условий.

У меня внутри всё похолодело.

Я резко дёрнулась, на этот раз уже не от слабости, а от злости.

— Ах вот даже как? — прошипела я, уставившись на него. — В число твоих условий? Ты совсем охренел, Фойверс?

Он посмотрел на меня сверху вниз. Спокойно. Невыносимо внимательно.

— Позже, — сказал он.

— Нет, сейчас.

— Нет, Иса. — Его пальцы на моей талии сжались чуть сильнее. — Сейчас ты стоишь ровно, молчишь и позволяешь мне вытащить тебя с площади живой. А оскорблять меня начнёшь, когда мы окажемся в месте, где в тебя не целятся двадцать лучников.

Я уставилась на него. На его невозможные глаза. На это убийственно спокойное лицо. На рот, который произносил возмутительные вещи так, будто это естественный порядок мира.

Я почувствовала не только злость. Это был страх. Страх перед тем, как легко этот мужчина влез в мою жизнь, в мой город, в мою казнь — и повёл себя так, будто давно имеет на всё это право.

— Ты не имеешь права мной распоряжаться, — тихо сказала я.

На секунду его взгляд изменился. Стал темнее. Тише. Серьёзнее.

— Знаю, — ответил он.

И именно это прозвучало хуже всего.

Я уже открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о лунных бастардах, самоуверенных психах и мужчинах, которые считают себя вправе решать за других, но королева заговорила раньше.

— Ты смеешь, — выдохнула она, поднимаясь на ноги, — заявлять права на мою подданную? На женщину, которая только что стояла здесь как убийца моего сына?

Дэрек перевёл на неё взгляд. Спокойно. Почти лениво.

Но пальцы его правой руки чуть заметно шевельнулись, словно он уже мысленно примерял, насколько быстро сумеет дотянуться до оружия, если понадобится.

— Во-первых, — произнёс он, — не советую вам называть её убийцей, пока я не услышал от вашего драгоценного двора ничего, кроме плохо собранной сказки. Во-вторых…

Его рука прижала меня к себе.

— В следующий раз, когда кто-то в этом городе решит дотронуться до неё без моего разрешения, это станет последним глупым решением в его жизни.

У меня перехватило дыхание. На долю секунды. Только на долю. Потом вернулась злость. Спасительная. Острая. Привычная.

Я дёрнулась в его хватке, игнорируя вспышку боли под рёбрами.

— Ты вообще слышишь себя? Ты влез в мой город, настроил против меня моих же людей и теперь…

— Не против тебя, — перебил он.

Я осеклась.

Он сказал это негромко. Без нажима. Но так, что я мгновенно поняла — здесь он не шутит.

— Тогда почему они пришли за тобой? — прошипела я. — Почему шли за тобой, а не рядом со мной? Почему весь Нижний город смотрит на тебя так, будто ты уже успел надеть мою корону?

В его лице мелькнуло что-то, подозрительно похожее на удовлетворение.

Будто именно этого вопроса он и ждал.

— Потому что, пока ты гнила в темнице, — сказал Дэрек, — кто-то должен был взять в руки поводья.

Меня будто ударили. Я резко выпрямилась, забыв о боли.

— Повтори.

— С удовольствием. — Его голос остался всё таким же ровным. — Твой город был на грани резни. Джо собирался рвануть людей на площадь без плана и без шансов вывести тебя живой. Остальные — либо спорили, либо ждали чуда. Я не люблю ни то, ни другое. Поэтому взял командование на себя.

Я смотрела на него, не моргая. В ушах шумела кровь.

— Ты… что сделал?

— Спас то, что принадлежит тебе, — ответил он. — Заодно тебя саму. Не благодари.

Я бы, наверное, ударила его.

Правда ударила бы.

Если бы в этот момент королева не сорвалась.

— Хватит! — её голос ударил по площади, как плеть. — Стража! Схватить бастарда! Лучникам приготовиться!

Гвардейцы дёрнулись. На крышах мгновенно натянулись тетивы. Толпа взревела. А Дэрек даже не моргнул.

Только выпрямился, не убирая руки с моей талии, и посмотрел на королеву так, что у меня по спине пробежал настоящий, животный холод.

Потому что из его лица исчезло всё. Ленца. Насмешка. Почти человеческое тепло, которым он только что бесил меня. Осталось что-то ледяное. Тёмное. Почти безжалостное.

— Попробуйте, — сказал он.

И в этот момент я поняла: если она отдаст приказ, Арсам действительно захлебнётся в крови.

— Стража! — сорвалась королева на крик. — Убрать от неё руки! Схватить его!

Площадь будто взорвалась.

Гвардейцы дёрнулись одновременно, как спущенные с цепи псы. Кто-то рванулся к помосту снизу, кто-то вскинул копьё, на башнях щёлкнули тетивы. Толпа ахнула, качнулась назад, смяла сама себя в попытке отхлынуть от центра площади.

Дэрек только крепче сжал пальцы на моей талии и лениво повернул голову к королеве.

— Я бы на вашем месте, — произнёс он так спокойно, будто не стоял посреди готовой вспыхнуть бойни, — сначала научился отличать приказ от предсмертной глупости.

— Убить его! — взвизгнула королева.

На крышах тут же натянулись луки.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось в тугой узел. Не от страха за себя. От предчувствия. Сейчас польётся кровь. Много крови.

И я даже не успею понять, в какой момент площадь превратится в мясорубку.

— Дэрек, — выдохнула я сквозь зубы, резко дёрнувшись в его хватке. — Если ты сейчас не уберёшь от меня руки, я сама тебя убью раньше, чем это сделает королева.

— Очень трогательно, — отозвался он. — Но постарайся отложить это до момента, когда сможешь стоять без посторонней помощи.

— Я могу стоять.

— Ложь.

Я уже открыла рот, чтобы послать его к чёрту, когда первая стрела сорвалась с башни. Я даже не успела увидеть, кто её выпустил. Только услышала резкий свист — и в следующую секунду Дэрек дёрнул меня на себя так резко, что мир качнулся, а у меня из лёгких выбило весь воздух. Стрела пролетела там, где секунду назад была моя голова, и с сухим треском вонзилась в деревянную стойку позади.

— Вот теперь можешь считать, что я начинаю раздражаться, — сказал Дэрек мне прямо в висок.

И в ту же секунду площадь взорвалась окончательно. С крыш посыпались стрелы. Толпа закричала.

Кто-то из гвардейцев внизу рухнул на колени, схватившись за шею, другой завалился на спину прямо на ступенях помоста. Слева мелькнул голубой плащ, потом серебро клинка, потом чей-то дикий вопль. Люди Дэрека уже были в толпе — не просто стояли по краям, а двигались внутрь, быстро, слаженно, точно зная, кого резать первым.

Я дёрнулась вперёд. Потому что увидела на краю площади знакомое лицо одного из своих дозорных, а за ним — ещё двоих из Нижнего города. Они тоже рванулись к помосту.

Мои люди.

Мои.

И именно это окончательно взбесило меня.

— Что ты с ними сделал? — рявкнула я, пытаясь вывернуться из руки Дэрека. — Почему они идут за тобой?

— Потому что кто-то должен был организовать ваш сброд, пока его хозяйка изображала из себя жертву, — холодно бросил он.

Я задохнулась от ярости.

— Повтори.

— С удовольствием, но позже. — Он толкнул меня себе за спину, одновременно выхватывая меч. — Сейчас я немного занят тем, чтобы не дать тебе умереть второй раз за утро.

Клинок в его руке сверкнул так быстро, что я почти не увидела движения. Гвардеец взлетел по ступеням с таким лицом, будто был готов умереть за корону прямо здесь, на залитом кровью дереве помоста. Второй прикрывал королеву тяжёлым щитом, третий уже вскидывал копьё, целясь Дэреку точно в грудь. На башнях снова натянулись тетивы. Толпа взвыла и качнулась назад, давя сама себя, в ужасе пытаясь отхлынуть от центра площади. Ещё немного — и Арсам действительно захлебнётся кровью.

Дэрек шагнул вперёд — всего один шаг, но этого хватило, чтобы всё вокруг будто сместилось и изменило форму. Он больше не смотрел на меня, только на королевский помост, на щиты, на лестницы, на лучников, на хаос, который ещё можно было остановить и который он, кажется, собирался остановить не из милосердия, а просто потому, что не любил бессмысленную грязь и лишний шум. Клинок в его руке чуть опустился.

— Не трогать толпу, — бросил он своим. — Только гвардейцев. Лучников снять с башен. Королевский помост взять в кольцо.

Один из гвардейцев, успевший взлететь на помост, захрипел и рухнул на колени, зажимая рассечённое горло. Второго Дэрек встретил ударом сапога в грудь — тот полетел вниз со ступеней, смяв собой ещё двоих. Всё это произошло так легко, так безупречно. Он дрался так же, как говорил: без суеты, без лишней ярости, с пугающей уверенностью человека, который заранее знает, куда войдёт клинок. Затем Фойверс снова притянул меня к себе.

— Дэрек! — рявкнул кто-то снизу.

Я резко вскинула голову. Джо. Он уже был у подножия помоста — взъерошенный, злой, с окровавленной скулой и двумя моими людьми за спиной. Его взгляд метнулся ко мне, задержался на руке Дэрека у меня на талии — и лицо у него стало таким, что я почти увидела, как внутри него что-то щёлкнуло.

Ох, нет. Только не сейчас.

— Убери от неё руки, — процедил Джо.

— Как трогательно, — протянул Дэрек, даже не оборачиваясь к нему. — Ещё один человек, который решил, что может указывать мне, что делать с Исой.

— Дэрек, не надо, — бросила я резко.

Они оба меня проигнорировали. Конечно. Потому что, видимо, если на площади начинается бойня, самое время двум самовлюблённым психам мериться тем, кто из них сильнее рычит.

— Я сказал, убери от неё руки, — повторил Джо, поднимаясь на помост.

Дэрек наконец повернул к нему голову. Медленно, с тем самым выражением, которое я уже начинала ненавидеть: будто весь мир вокруг был либо скучным, либо раздражающим, и он ещё не решил, к какой категории отнести именно тебя.

— А я, — произнёс он спокойно, — сказал бы тебе отойти, если бы верил, что ты умеешь слушать.

Джо сделал ещё шаг.

— Иса, отойди от него.

— С удовольствием, — огрызнулась я, — если вы оба заткнётесь и перестанете вести себя так, будто я мебель, которую можно перетягивать из угла в угол!

Ни один из них не дрогнул.

— Ты привёл его? — спросила я у Джо, чувствуя, как злость уже почти перекрывает боль. — Ты впустил в мой город лунного бастарда, а потом ещё и позволил ему командовать моими людьми?

Лицо Джо дёрнулось.

— У меня не было выбора.

— Всегда есть выбор.

— Не когда тебя собираются казнить!

— И поэтому ты решил отдать мой город в чужие руки?

— Я решил спасти тебе жизнь!

— Моим городом не торгуют, — прошипела я.

— Тогда, возможно, тебе стоило не попадаться, — негромко вставил Дэрек.

Я резко повернулась к нему.

— О, вот теперь я точно тебя убью.

Он перевёл на меня взгляд. И — клянусь — в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. Будто именно это он и хотел услышать.

— Позже, — сказал он. — Когда я закончу вытаскивать тебя из последствий твоей собственной глупости.

— Моей?..

Я шагнула к нему, забыв о боли, забыв обо всём, кроме желания вцепиться ему в лицо ногтями. И именно в этот момент на помост запрыгнули ещё двое гвардейцев.

Один бросился на Джо, второй — на меня. Я даже не успела среагировать — только увидела блеск меча. А потом Дэрек снова оказался между мной и ударом. Слишком быстро, слишком близко. Его клинок встретил чужой с таким звоном, что у меня заложило уши. Он отбил удар в сторону, перехватил противника за горло свободной рукой и без малейшего усилия швырнул вниз с помоста, будто тот весил не больше мешка с зерном.

Я замерла от того, как легко он это сделал.

Дэрек повернулся ко мне.

— Иса, — сказал он уже без тени насмешки. — Сейчас ты либо идёшь со мной сама, либо я перекидываю тебя через плечо и уношу силой. Выбирай быстро, потому что моё терпение — не бесконечный ресурс.

Я уставилась на него. Потом на Джо, который внизу сцепился с одним из королевских гвардейцев. Потом снова на Дэрека.

— Ты издеваешься? — выдохнула я.

— Я предлагаю тебе роскошь выбора.

— Между чем и чем?

— Между остатками достоинства и очень неудобным положением у меня на плече.

Я открыла рот. Закрыла. Потому что, к сожалению, по его лицу было видно: он совершенно серьёзен.

— Ненавижу тебя, — прошипела я.

— Это взаимно, — невозмутимо отозвался он. — А теперь решай.

Я смотрела на него. На его невозможные глаза. На это убийственно спокойное лицо. На рот, который произносил возмутительные вещи так, будто это естественный порядок мира.

— Ты не имеешь права мной распоряжаться, — тихо сказала я.

— Знаю, — ответил он.

Я стиснула зубы. Посмотрела на Джо — он был у подножия, прикончил одного из гвардейцев и уже занёс ногу на ступень, чтобы подняться. Потом снова на Дэрека. На его протянутую руку.

Джо взлетел на помост в два шага и остановился в паре локтей от нас — тяжело дышащий, взъерошенный, с кровью на скуле и в глазах — бешенство, готовность рвануть вперёд, если я подам знак, и злость на этого лунного ублюдка, который стоял слишком близко.

— Не делай глупостей, — процедил он сквозь зубы, глядя на Дэрека. В голосе сквозило всё — ревность, ярость, страх.

— Поздно, — тихо ответила я.

— Если ты сейчас возьмёшь его за руку, — сказал Джо так, чтобы слышала только я, — я не стану тебя останавливать. Но я это запомню, Иса.

Я кивнула. Едва заметно. И повернулась к Дэреку.

— Если я сейчас возьму тебя за руку, — сказала я тихо, — не вздумай решить, что это знак доверия.

— Поверь, — отозвался он. — До доверия ты ещё слишком зла.

Я помедлила всего секунду, потом вложила пальцы в его ладонь. Его рука тут же сомкнулась на моей — крепко, горячо, слишком уверенно. Не так, будто он помогал мне спуститься с помоста, а так, будто в следующую секунду готов был выдрать меня из любой новой беды, даже если для этого пришлось бы свернуть шею половине города.

— Не споткнись, Иса, — произнёс он негромко, чуть склонившись ко мне. — Я и так сегодня слишком часто тебя ловлю.

Я посмотрела на него с такой ненавистью, что любой другой мужчина на его месте, возможно, уже отшатнулся бы. Дэрек только едва заметно улыбнулся и повёл меня вниз по ступеням. Джо двинулся следом, в паре шагов позади, — достаточно близко, чтобы в любой момент вмешаться, и достаточно далеко, чтобы не мешать.

Голубые плащи рванулись вперёд, как единое живое существо: двое метнулись к лестнице, перехватывая гвардейцев у нижних ступеней, ещё трое выстрелили вверх — не в толпу, не наугад, а точно по башням. Один лучник вскрикнул и рухнул вниз, второй едва успел пригнуться, прежде чем ему рассекло щёку. На площади вспыхнули короткие, жёсткие стычки — сталь по стали, хрип, удар, чей-то сапог по камню, — но это уже не было бойней. Это была зачистка: точная, холодная, ужасающе быстрая.

Джо замер всего на секунду, глядя, как лунные воины смыкают кольцо вокруг помоста, а потом коротко выдохнул сквозь зубы.

— Сука, — пробормотал он почти с восхищением. — Он всё-таки сделал это.

— Что сделал? — зло бросила я, не отрывая взгляда от площади.

Но ответ я увидела сама. Королевский помост был отрезан — не захвачен, пока нет, но отрезан так чисто и так безупречно, что у меня по спине пробежали мурашки. Гвардейцы, ещё минуту назад готовые броситься в драку, теперь отступали, сбиваясь плотнее вокруг королевы и её младшего сына. Лучники на башнях либо лежали, либо больше не рисковали поднимать луки. Толпа, поняв, что удары не летят в мирных людей, уже не рвалась в панике во все стороны — наоборот, прижималась к краям площади, испуганная, дрожащая, но живая.

И самое страшное было даже не в этом. Самое страшное — что люди Дэрека могли пойти дальше: могли резать, могли смять оставшуюся стражу, прорваться к королеве, завалить площадь телами и закончить всё за несколько минут. Но не делали этого. Они просто держали, давили, показывали, насколько легко могут сломать хребет короне, если им позволят.

Королева тоже это поняла. Я увидела, как она вцепилась в подлокотник трона так сильно, что побелели пальцы, как лихорадочно оглядела площадь, как её взгляд метнулся к башням, к оттеснённой страже, к советникам, которых уже буквально заталкивали за спины гвардейцев, и наконец — к мальчику рядом с собой. Её сыну. Младшему принцу. Он стоял чуть позади трона, бледный до синевы, сжав пальцы на рукояти церемониального кинжала так сильно, будто это могло его спасти, — слишком юный, чтобы скрыть страх, слишком хорошо воспитанный, чтобы отступить хотя бы на шаг.

Дэрек медленно повернул голову в его сторону и улыбнулся почти ласково. От этой улыбки у меня внутри всё похолодело сильнее, чем от крови на помосте, потому что именно такой улыбкой не утешают — такой улыбкой вскрывают людей до костей.

Он поднял руку и площадь замерла. Уже через несколько секунд всё стихло так резко, что я услышала собственное дыхание. Люди Дэрека остановились как по команде: клинки остались у чужих глоток, у щитов, у лестниц, у горла королевской власти, но не двинулись дальше. Тишина, накрывшая площадь, была страшнее любой бойни, потому что теперь все видели одно и то же: Арсам проиграл.

— Ну что, — произнёс он негромко, но так, что его услышали даже на дальнем конце площади. — Хочешь стать королём, маленький принц?

У меня внутри что-то дрогнуло. Мальчик побледнел ещё сильнее. Королева резко дёрнулась, будто собиралась заслонить его собой, но два клинка тут же поднялись чуть выше, напоминая, насколько хрупким стало её положение. Принц смотрел на Дэрека во все глаза.

Дэрек ждал секунду, другую, потом уголок его рта дрогнул. Он улыбнулся так, будто получил именно тот ответ, на который рассчитывал.

— Я так и думал, — сказал он.

И только после этого перевёл взгляд на королеву.

— Прикажите своим людям опустить оружие, ваше величество, — произнёс он мягко.

Королева тяжело дышала. Я видела, как дрожат её губы, как по лицу ходят судороги от ярости, страха и бессилия. А Дэрек стоял перед ней так спокойно, будто предлагал не капитуляцию, а бокал вина.

— Опустите оружие, — повторил он. — И я обещаю, что сегодня на этой площади не умрёт больше ни один мирный житель.

Тишина стала совсем мёртвой. Потом королева медленно закрыла глаза — всего на мгновение. Когда открыла, в них уже не было прежней истеричной ярости, только ледяная, убивающая ненависть.

— Гвардия, — выдохнула она, и голос у неё дрогнул так сильно, что мне почти стало её жаль. Почти. — Опустить оружие.

По площади прошёл тяжёлый, неверящий гул. Один за другим гвардейцы начали опускать клинки: сначала ближайшие к помосту, потом те, кто ещё стоял у лестницы, потом лучники на башнях. Люди Дэрека не шевельнулись, только дождались, пока последний золотой меч опустится вниз. И вот тогда я впервые за всё это утро по-настоящему поняла, насколько опасен этот человек, — не потому, что умеет убивать, а потому, что умеет остановиться ровно в ту секунду, когда победа уже у него в руках.

Я смотрела, как королева медленно опускается обратно в кресло, будто за эти несколько минут постарела на десять лет. Смотрела, как её гвардейцы один за другим опускают мечи. Как толпа, ещё недавно готовая разорвать саму себя от паники, теперь стоит притихшая, прижатая к краям площади, и не смеет даже шевельнуться. Как лунные воины Дэрека не двигаются с места, удерживая кольцо вокруг помоста с таким спокойствием, будто всё это было не сражением, а давно отрепетированным спектаклем.

Я перевела взгляд на Дэрека. Он всё ещё стоял чуть ниже меня, на ступени помоста, с мечом в руке и кровью на серебряном доспехе, и смотрел на королеву так, будто уже потерял к ней всякий интерес, — словно она была не правительницей Арсама, а просто ещё одной задачей, которую пришлось решить по пути. А потом он обернулся ко мне, и почему-то от одного этого движения у меня внутри всё снова сжалось.

— Ну? — спросила я, поднимая на него подбородок. — Доволен собой?

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Не особенно.

— Какая жалость. А со стороны выглядело так, будто ты только что получил всё, о чём мечтал.

Дэрек посмотрел на меня так неторопливо, что мне захотелось немедленно вцепиться ему в лицо ногтями. Его взгляд скользнул по моей разбитой губе, по крови на виске, по шее — и только потом вернулся к глазам. Он сделал полшага ближе.

— Если бы я получил всё, о чём мечтал, — произнёс он, и взгляд его скользнул по моим губам так быстро, что я едва не решила, будто мне померещилось, — тебе сейчас было бы не до того, чтобы стоять и огрызаться.

У меня пересохло во рту — всего на мгновение, а потом злость вернулась с удвоенной силой.

— Как жаль, что мечтать тебе придётся в одиночестве, — процедила я.

Уголок его рта снова дёрнулся.

— Не зарекайся.

Я зло усмехнулась.

— Смелое заявление для мужчины, которого я знаю меньше часа и уже дважды хочу зарезать.

— Только дважды? — тихо спросил он. — Я рассчитывал на большее.

Я уже открыла рот, чтобы послать его к чёрту, но он вдруг чуть наклонился ко мне, и следующие слова прозвучали так, чтобы слышала только я:

— И, к слову, я спас тебе жизнь. Могла бы хотя бы сделать вид, что благодарна.

— Если ты сейчас скажешь ещё хоть слово в этом тоне, — тихо предупредила я, — я найду нож и всё-таки доведу до конца хотя бы одно дело за это утро.

— Нож у тебя уже есть, — напомнил он, опуская взгляд к моей руке.

Я только сейчас поняла, что всё ещё сжимаю подобранный с помоста кинжал так сильно, что пальцы побелели. Чёрт. Я даже не заметила, что всё это время держала его между нами. Дэрек тоже заметил — конечно, заметил, — но не отшатнулся. Наоборот, посмотрел на лезвие, потом снова на меня, и в его глазах мелькнуло что-то почти ленивое, будто он всерьёз прикидывал, всажу я этот кинжал ему под рёбра прямо сейчас или всё же отложу на потом.

— И что ты собираешься делать? — спросил он негромко. — Вонзить его мне в живот на глазах у всей площади? Очень символично. Только, боюсь, твоя благодарность выйдет несколько смазанной.

— Я не шучу.

— Я тоже.

На площади всё ещё стояла та самая жуткая тишина после капитуляции. Люди Дэрека держали кольцо. Королевская стража, опустив оружие, стояла с лицами тех, кто ещё не понял, как именно умудрился проиграть. Толпа не расходилась — боялась, не верила, ждала новой команды, нового крика, нового взрыва. Даже ветер будто стих. А мы стояли посреди этого мёртвого затишья и разговаривали так, будто вокруг не было десятков людей, крови на досках помоста и королевы, которая наверняка мечтала содрать с нас кожу.